Часть 12

      ***

      Несложно было догадаться, что происходило за дверью комнаты, где Нанси заперла Малфоя. Драко был не в себе — очевидно. Понятно. Его взбесило поведение отца, конечно. Такое отношение Люциуса к собственной семье было непонятно, абсурдно, глупо. Страшнее всего было то, что Малфой-младший искренне любил отца. Не всегда. В детстве. Отец был единственным авторитетом, тем, за кого он готов был отдать жизнь. Так оно, в конце концов, и случилось. Именно жертва за Люциуса отправила Драко на самое дно, уничтожила его, не дала шанса на достойную жизнь. Он любил своего отца, безусловно, искренне. Точно так, как со временем стал честно, искренне, всей душой ненавидеть.       Можно было понять в каком сейчас Драко был состоянии.       Ему было плохо.       Но...       Женщины открыли дверь в комнату и столкнулись с... дьяволом.       — Ты! — он обернулся.       Сколько ненависти было в его глазах. Он встал, приблизился к Гермионе и выплюнул ей в лицо:       — Это всё ты!       — Драко... — она попятилась назад.       Нарцисса вышла вперёд, буквально закрыв собой Гермиону:       — Драко, сынок...       Малфой был в гневе.       — Что Драко? Что сынок? С каких пор я стал тебе сыном? — он как-то очень странно рассмеялся и отошёл к окну, — теперь ты вспомнила, что у тебя есть сын. Не предмет "гордости", — он взял это слово в кавычки, — не разменная монета ваших грязных игр. Не оплата безопасности Великолепного Люциуса. Сын! Это смешно, миссис Малфой.       — Драко, что ты делаешь? Это твоя мать, имей уважение! — Гермиона отчаянно пыталась достучаться до здравомыслия парня.       — Что? Ты что-то сказала? — он медленно обернулся, — тебе кто-то позволил говорить? Твой грязный рот должен открываться, только чтобы сосать таким, как я.       Он был настолько разъярён, насколько ненавидел их обеих. Обе женщины судорожно вспоминали с собой ли у них палочки.       — Что с ним? — шепнула Гермиона.       — Он пьян, — прошептала Нарцисса в ответ.       — Здесь что-то ещё.       — Я боюсь его, Гермиона.       Грейнджер взяла миссис Малфой за руку. Драко, конечно, заметил это и подозрительно прищурился:       — Что я вижу? Миссис Малфой стелится перед грязнокровкой? — его глаза пылали презрением. Он подошёл к ним и, игнорируя Гермиону, прошипел в лицо матери, — Вы опустились на самое дно, матушка.       — Драко,.. мы проиграли... ты помнишь?       — Ааа... вот оно что! Вы думаете, я вдруг потерял память или с ума сошёл. Нет, — он покачал пальцем, — я, в отличие от вас, в полной мере понимаю, что происходит. Это вы проиграли. Вы. Я никогда не хотел участвовать в ваших играх.       — Да, — Грейнджер дотронулась до его руки, — ты всегда был другим.        Не смей прикасаться ко мне, грязнокровка. Никакой воды не хватит, чтобы потóм смыть эту вонь.       "Ну уж нет, Малфой!"       Гермиона встала перед ним, поставив руки в бока.       — Интересно как, — она усмехнулась его же гримасой, — как-то ты не брезговал моим происхождением сегодня ночью.       Малфой закипал.       "Давай, покажи мне, что с тобой. Помоги мне".        — Да и сегодня утром. Тебе была так противна моя грязь, что я тебя еле в душ выпроводила.       Малфой зарычал и кинулся на девушку. Сейчас он готов был убить её. Задушить своими собственными руками. А потом всю жизнь отмываться от всей её грязи.       Нарцисса схватила палочку и направила на сына, но Гермиона жестом остановила её.       "Всё под контролем. Я должна понять".       Малфой тут же схватил её за шею, прижал к стене и прошипел:       — Не знаю, как тебе это удалось, Грейнджер. Что это было за заклинание?       "Нет, Драко. Ты был настоящий. Где ты сейчас?"       — Отвечай!       — Драко,.. — пыталась вступиться за девушку Нарцисса.       — Заткнись, — рявкнул Малфой.       Эти глаза.       "Мерлин. Это он..."       Нарцисса в ужасе отступила, сделав знак Гермионе, что она всё поняла. Грейнджер кивнула. Осталось совсем немного. Она просто проверит свою собственную догадку. Гермиона посмотрела в глаза Драко.       — Я задал вопрос!       — Вернись ко мне, — она вложила в эту просьбу всю нежность, всю любовь, которая переполняла её душу с ночи. Их ночи. — Я люблю тебя, Драко. Люблю.       В его глазах появился немой вопрос. Они немного смягчились. Гермиона заметила, как в них пытается прорваться ласка.       "Давай же"       Он моргнул, глаза резко потемнели, он отошёл от неё и...       Расхохотался. Громко, зло, раскатисто.       Гермионе было очень страшно. Эти глаза... Мгновение назад в них промелькнула такая знакомая ей нежность, любовь и... боль. Драко было больно. Мгновение назад. Сейчас этот жестокий, грубый смех словно громом поразил двух женщин. Сейчас в его глазах было столько ненависти. Грейнджер не узнавала этого человека, она совершенно точно его не знала.       "Кто ты?"       — Драко, я...       Грейнджер вдруг почувствовала жгучую боль на лице. Впервые она поняла весь смысл магловского выражения "искры из глаз". Она не могла определить точно, куда пришёлся его удар — по щекам, по голове, или он попал в глаза. Он бил наотмашь, так бьют, когда хотят убить. Быстро, но болезненно. Ей было страшно, не столько от боли, как от вида его глаз. На неё смотрел он — её Драко. И он был в ужасе. Он ни за что бы не ударил её. Он не хотел, но сейчас не контролировал себя.       — Иммобулюс, инкарцеро...       Малфой бревном упал на пол и золотые цепи поползли по телу обездвиженного волшебника.       — Нанси.       — Нанси здесь, хозяйка, — она в ужасе застыла.        Картина была далеко не приятная глазу: Гермиона с разбитым лицом корчилась в углу от боли, связанный Малфой. Нарцисса с палочкой наперевес. Эльфийка тут ж обвинила во всём себя и впечаталась головой в стену, — Нанси не справилась. Нанси должна была следить. Хозяйка приказала. Нанси должна наказать себя.       — Нанси! — приказной тон Нарциссы заставил эльфийку прекратить, — в подвал его! И запри! Потом мистера Лонгботтома приведи.       Нанси кивнула, и тело Драко поднялось вверх.       Проводив глазами левитирующего сына — хотя какое там, сейчас он ни на волос не был её мальчиком — Нарцисса бросилась к Грейнджер.       — Всё хорошо, дочка.       Она прижала девушку к груди, повторяя:       — Я с тобой. Он больше не причинит тебе боли.       — Нарцисса, чт... — Невилл оставновился на пороге. — О, Мерлин!       Он подскочил к Гермионе, сразу же приступив к осмотру.       — Магия? — он обратился к Миссис Малфой.       — Нет, — Нарцисса отпрянула от девушки, — Драко ударил её.       Невилл перевёл на неё шокированный взгляд.       — Всё потом, — она отмахнулась.       Колдомедик кивнул, взял Гермиону на руки и аккуратно уложил на кровать. После тщательного осмотра, он достал обезболивающее зелье из сумки, которую не выпускал из рук, казалось, никогда.       — Давай, Гермиона, надо выпить весь флакон, — он приподнял голову девушки, и та залпом проглотила странную на вкус жидкость.       — Нарцисса, — прошептала Грейнджер, — это не он. Драко бы так никогда не сделал. Я точно знаю — это не Драко, я видела его глаза.       Миссис Малфой вздохнула. Невилл переводил недоумённый взгляд с одной женщины на другую.       — Невилл, позови, пожалуйста, Луну, — обратилась к нему Нарцисса.       Лонгботтом был уже у дверей, когда она добавила:       — Предупреди её, что нужна помощь... с чарами.       Мужчина с облегчением выдохнул: значит, всё-таки, это не Малфой. Или Малфой. Но, точно не Драко.