12. Дует ветер в сторону солнца

свистнули ободья в колесах

дует ветер в сторону солнца

кто из нас домой нынче не вернется —

не сказал суховей

♫ Канцлер Ги — Folker's song

      — Ты что… погнался за Акацуки… один? — неверяще переспросила Темари. — Без отряда? Совсем один?       «Ты дурак?» — читалось у нее на лице. Канкуро виновато потер затылок. Он уже мог сидеть, хотя был все еще слаб. Сакура напоила его какими-то настойками и сказала, что ему нужно выспаться, а Темари было нужно готовиться к миссии по спасению второго брата, но она не могла просто так уйти от Канкуро. Ее понимали; расспросив его про Акацуки, детей Казекаге Расы оставили вдвоем.       — Ты меня до чертиков напугал! — возмущенно сказала Темари. — Хочешь, чтобы я поседела, как Чиё-сама?       — А что я должен был делать, — устало огрызнулся Канкуро. — Тебя там не было, ты этого не видела.       — Расскажи, — потребовала она, садясь на стул у кровати. — Расскажи все.       Канкуро лег на подушку.       — Нас предали. Один из джоунинов был то ли слугой Акацуки, то ли марионеткой. Охрану убили… они напали с воздуха. Один летел на огромной птице… я уже рассказал всем. На глиняной.       — Дейдара, — сказала Темари. — Нукенин из Ивы.       — Да. Он создавал бомбы из глины и взрывные печати. Атаковал сверху. Гаара лично вышел к нему. Поднял песок… сломал Дейдаре руку песчаным гробом. Нет, не сломал, раздавил… И тогда эта сволочь бросила огромную бомбу на Суну.       — Что? — Темари закрыла рот ладонью.       Канкуро злобно усмехнулся.       — Не знаю, чего он добивался, потому что Гаара закрылся своим щитом. Может, думал, что взрыв сломает его броню. Или рассчитывал именно на то, что вышло. Гаара защитил деревню. Он закрыл нас всех, использовав песок… и открылся. Дейдара смог его достать. Последние силы он потратил на то, чтобы увести песок от Суны… не обрушил его на дома, а унес в пустыню. Я видел… как он падает. Как этот урод его ловит…       Темари сморгнула слезы. Гаара… он так изменился. Он стал настоящим Казекаге, тем, кто превыше всего ставит судьбу своего селения. Он нашел смысл жизни в защите, а не в убийстве… и он прямо сейчас был в руках у врагов. Если они хотели завладеть биджу, если они извлекли Шуукаку… она встряхнула головой. Теперь стало понятно, почему Канкуро один бросился в погоню. Она бы тоже бросилась, не раздумывая.       — Он всех нас спас, — простонал Канкуро. — Всех. А я даже не считал его братом… раньше. Я думал — он всего лишь оружие. Помеха. Демон. Я его ненавидел, — последнее он договорил еле слышно. Темари наклонилась, прижимаясь лбом к его лбу. Вспомнилось: так же прижималась к Гааре после его боя с Наруто… когда-то давно. Два года назад, целую вечность назад.       «Я осколок темного прошлого».       «Все меня ненавидят».       — Я тоже, — прошелестела Темари. — Я тоже так думала. Я считала, что у меня есть только один брат. Но у меня два брата, и обоими я могу гордиться.       — Мной чего гордиться, — горько хмыкнул Канкуро. — Проиграл, как ребенок. Чуть копыта не отбросил. Еще и оказалось, что моих марионеток сделал этот… Сасори, — имя нукенина он ядовито выплюнул.       — Всех?       — Всех. И Карасу, и Сансе, и Куроари. Не знаю, хочу ли теперь ими пользоваться, — он скривил губы. — Но других нет.       — Не выдумывай, — сказала Темари. — Они больше не его, они твои. Ты же с детства сражаешься с ними. Кунаи тоже кто-то отливает. И сюрикены, и мечи.       — Хуже всего, что я должен валяться здесь, — проворчал Канкуро.       — Обязан, — отрезала его сестра. — И валяться будешь столько, сколько нужно. Когда ирьенины разрешат вставать — встанешь, не раньше, понял? Увижу на ногах уставшего — так тебя отделаю!       — Тессеном? — засмеялся он. — Я помню, как однажды в детстве ты отлупила меня веером.       — Да, потому что ты сломал мою куклу.       — Я не сломал, я хотел сделать из нее марионетку, но не получилось. Зато потом, помнишь? Получилось, и я устроил тебе кукольный театр.       Невольно Темари улыбнулась, вспоминая — ей было шесть, ему — четыре, она жутко разозлилась на брата, била тессеном по всему, куда могла дотянуться, он отбивался, их растащил Баки. Отнес брыкающуюся Темари в ее комнату, держа под мышкой, закрыл там и сказал, что раз дочь Казекаге-сама себя так плохо ведет, то будет сидеть здесь до ужина. Темари дулась, сидя на полу у двери, и вдруг в окно вошла ее кукла — вошла, двигаясь, как живая. Следом — еще одна. Они танцевали перед ней, а потом в окне появилась виноватая физиономия Канкуро.       Гаара тогда был еще младенцем, и не подозревал, что его ждет. У него вряд ли сохранились теплые детские воспоминания.       Но у него обязательно будут хорошие воспоминания, пообещала себе Темари. Если им удастся его спасти, она приложит все усилия, чтобы он больше никогда не чувствовал себя ненужным.       Если.

***

      Плана, как такового, у них не было, кроме как идти по следу. Ничего лучше пока не мог придумать даже Шикамару. Какаши призвал своих нинкенов, дав им понюхать лоскут одежды, добытый Канкуро, они наскоро поели самой простой легкой пищи, чтобы не отяжелеть и не ослабнуть, и подходили к воротам. За ними золотились пески пустыни, и жара, как обещала Темари, действительно становилась адской — стоило первым лучам солнца тронуть землю, и ночной холод исчез, как не бывало.       — Мы отправим с вами элитных АНБУ, — сказал провожающий их Баки.       — И я пойду!       Как и ожидалось. Шикамару даже не сомневался, что Темари придет. Решительная, собранная, уверенная, в глазах не слезы, а жажда убийства. Жажда крови. Она была особенно красивой, когда злилась, и еще красивее, когда злилась по-настоящему.       — Еще чего!       Сверху раздался старческий голос. Вместе со всеми Шикамару задрал голову — на высоте около двадцати метров стояла старейшина Чиё.       — Ты остаешься дома и охраняешь границы! — она ткнула в Темари пальцем. — И АНБУ тоже! Вместо всех вас хватит меня одной!       — Нет, я!.. — Темари осеклась — Чиё прыгнула вниз, эффектно приземлившись. Рукава ее кимоно взметнули маленькую песчаную бурю, и выпрямилась она совсем не по-старчески. Будто помолодела лет на пятьдесят.       — Мне есть о чем поговорить с внуком, — сказала она.       — А мне нужно спасти брата! — уперлась песчаная куноичи. — Я не стану сидеть и ждать в неведении!       — Кто сказал про «сидеть и ждать»? — рявкнула на нее Чиё. — Я сказала — ты будешь охранять границы! Думаешь, это так легко? В отсутствие Казекаге Суна твоя!       — Канкуро скоро вернется в строй! — возмутилась Темари.       — Но пока не вернулся! — парировала Чиё. — Кто, по-твоему, еще здесь из клана Казекаге? Ты пойдешь спасать брата, и что, если в это время на деревню снова нападут?       Темари сглотнула. Посмотрела на приземистые здания из глины и стукко… в них жили люди. Их люди. Ее люди. В отличие от жителей Конохи, почти все здесь были шиноби, но были и обычные гражданские. Дети, старики, беременные женщины. Гаара выбрал спасение их, а не свое. Гаара бы сам сейчас запретил ей бросать их.       — Мы вернем Гаару, — громко сказал Шикамару. — Слышишь, Темари-сан? Мы обязательно вернем его живым.       — Я обещаю! — Наруто выставил большой палец, ослепительно улыбаясь. — Это будет услугой Казекаге от будущего Хокаге!       Они были сильными. Одна Чиё-сама когда-то заменяла целую армию. Полные решимости, полные энергии… они сделали бы все, чтобы выполнить обещание.       — Нет, — упрямо сказала Темари, закусив губу. — Либо вы меня свяжете, либо я все равно пойду следом. Но если попытаетесь связать, — молниеносным рывком она выхватила тессен, — то сначала попробуйте приблизиться.       Песок под ее ногами зашевелился. Чиё вдруг одобрительно хмыкнула.       — Теперь я вижу… ты не Карура. Я сомневалась в тебе, девочка, — прокаркала она. — Но ты другая. Внутренне ты больше Раса… Идем. Прячь тессен, побереги его для врагов.       Она что — испытывала ее? Вспыхнув, Темари вернула веер за спину.       — Идем, — сказала она. Кивнула Баки: границы на тебе. Он ответил таким же кивком — и отряд сорвался с места.

***

      Тот, кого они приняли за Учиха Итачи, оказался подставной уткой — удар Наруто развеял дзюцу, и Темари узнала Юуру, одного из джоунинов Песка. Того самого предателя, по чьей вине Акацуки проникли в Суну.       — Он был под хенге? — нахмурилась Чиё.       — Нет, — протянул Шикамару. — Непохоже. Это какое-то другое дзюцу.       — Они хотели нас задержать, — догадалась Темари.       — И задержали, — помрачнел Какаши.       — Они начали извлекать биджу, — Чиё сжала губы. — Иной причины задерживать нас таким образом я не вижу.       — Извлекать? — напряглась Темари.       — Ты же слышала, девочка — они охотятся на биджу. Кроме Гаары и Наруто, в мире есть еще хвостатые звери. Всего их девять, кроме наших знакомых — семь, и каждый принадлежит какой-то деревне. Они обладают огромной силой. Они — военная мощь.       — Они люди! — не выдержала Темари.       — Люди — не они, а те, в ком они запечатаны, — Чиё не повела и бровью на то, что младшая песчаная куноичи подняла на нее голос. — Биджу, как я уже говорила — звери. Демоны. Контролировать их можно, только если они в человеке. В Суне джинчуурики, включая Гаару, было трое. Первым был Бунпуку… да, девочка, тот самый легендарный монах, — хохотнула она, увидев на лице Темари узнавание. — Второй побыл его носителем недолго… Ты тоже могла бы принять его, — Чиё прижала руку к груди Темари. — Но ты не подошла. Ни ты, ни Канкуро. Из вас троих совместим оказался только Гаара, и тогда Раса приказал мне…       — Вам? — изумилась Темари.       — Мне. Я запечатала Шуукаку в Гааре. Пока он еще был в утробе матери. Она не жертвовала собой… но у нее начались преждевременные роды.       У Темари дрожали губы, но она молчала. Все молчали. Шикамару смотрел на Чиё, и пытался поверить, что эта высохшая старушка когда-то без колебаний вживила чудовище в беременную женщину. В ребенка внутри нее. Не только Гаара, все жители песков были жестокими.       — Зачем вы говорите мне все это… — выдавила Темари. — Мы только тратим время.       Не дожидаясь других, она побежала вперед. Шикамару сорвался в бег за ней первым.

***

      К ночи все равно пришлось разбить лагерь. Какаши развел костер, Сакура достала какие-то продукты — Темари едва глянула. Она демонстративно ушла, сев спиной к костру. В глазах Чиё отражались огненные блики.       — Девчонки такие проблемные, — пробормотал Шикамару, думая и о Темари, и о Чиё. Всегда они проблемные, сколько бы им ни было лет.       Он подошел к Темари и опустился рядом. Она подтянула колени к груди.       — Голодная? — спросил Шикамару.       — Голодная. Но с ней, — Темари дернула подбородком в сторону старейшины, — вместе есть не буду.       — Она же действовала по приказу, — напомнил он. — Не из прихоти.       — Знаю, — буркнула младшая песчаная куноичи. — Но все равно.       — Ты не можешь злиться на отца, а на нее — можешь, так?       Она бросила на Шикамару злобный взгляд.       — Тебе что, нравится копаться у меня в голове?       — Нет, копаться в чужих головах — прерогатива Ино. На, — Шикамару вручил Темари бутерброд. Она сердито фыркнула, но принялась жевать.       — Когда Гаара родился, мне было три года, — тихо заговорила песчаная куноичи, и Нара притих, снова боясь спугнуть. Ее голос звучал лишь на полутон громче, чем треск костра. — Я мало что помню. Почти ничего. Просто вдруг вместо мамы появился он, и нам сразу сказали: он — демон. Я поверила, а что мне оставалось? Мне было три… Я его избегала. Следила, чтобы и Канкуро избегал. Мы всегда были вдвоем, третьего словно не существовало. Мы считали его… даже не человеком. Ты уже знаешь, я рассказывала… но нас тоже считали демонами. Меня и Канкуро. Другие дети не хотели играть с нами… если честно, мне тоже не особенно хотелось с ними играть. Меня воспитывали принцессой, — она фыркнула. — Отец как-то сумел внушить мне, что я лучше всех. Мы не ходили в Академию Ниндзя, нас учили и тренировали отдельно. Сейчас я понимаю — нас не изолировали, просто учили большему, чем тех, кто ходил в Академию… и учили индивидуально, делая упор на то, в чем мы сильнее всего. И Гаару так же. Но он не чувствовал боли. Совсем. И не понимал, что другие чувствуют… с ним никто не хотел играть. Его прогоняли, от него убегали — все, и я тоже. А когда он убил дядю Яшамару — он сломался. Именно тогда он и стал демоном… но после боя с Наруто изменился. Всеми силами старался, чтобы его приняли — и его приняли. Он стал Казекаге… и он спас всех людей в деревне. А сам… — Темари моргнула. Встряхнула головой. — Прости, тебе это ни к чему.       — Почему? Ты очень интересно рассказываешь.       — Интересно, — она обхватила себя за плечи. Шикамару успел понять, что так она делает, когда ей хочется оградиться от чего-то или кого-то. Когда ей грустно. — Тебе интересно, а нам троим сломали жизнь.       — Прости, — сказал Шикамару, — но ты не выглядишь сломленной. Какой угодно, но не сломленной. И Канкуро тоже. Хотя его я знаю хуже, чем тебя.       — Меня ты тоже не знаешь.       — Правда? — заложив руки за голову, он лег на спину. — Ты очень умная. Прекрасно играешь в сёги. Любишь сладкие каштаны и предпочитаешь не чай, а кофе. В Конохе тебе холодно, но еще хуже в Кири и Кумо, а в Иве — нормально. Тебе плевать на всех, но тебе безмерно дороги твои братья. А еще ты очень устала.       — Отлично, — с сарказмом протянула Темари. — Можешь составлять мое досье.       Положив подбородок на колени, она уставилась вдаль — в темноту. Неожиданно на ее плечи легло что-то теплое, пахнущее дымом и лесом. Куртка Шикамару.       — Ты чего? — Темари хлопнула ресницами. Без куртки он оказался неожиданно другим — черная водолазка обтягивала тело, контрастируя с бледной кожей.       — Ты замерзла, — сказал Шикамару.       — Ты тоже замерзнешь.       — Не замерзну. Не хочешь идти к костру — сиди так.       Темари спрятала улыбку, отводя глаза. Он умел быть милым — и сильным, и уверенным. Мог без смущения взять ее за руку и повести есть каштаны, не беспокоясь, что потом его поднимут на смех. Мог сидеть рядом с ней и держать за руку, снова ничего не боясь. Почему-то Шикамару вечно оказывался рядом в тяжелые для нее моменты, почему-то пытался ее утешить, как умел… почему-то. Понятно, почему.       Или нет, непонятно. Она же ясно сказала, что ему ничего не светит, а он все равно сидит возле нее, и ее плечи накрывает его куртка, а она не отказывается принять такую заботу, потому что… потому что правда холодно. Снаружи, внутри, везде холодно.       Как он угадал, что она до чертиков устала?       Медленно голова Темари опустилась Шикамару на плечо. Он скосил глаза — она спала, и во сне казалась абсолютно невинной и беззащитной. Девушка как девушка. Не камаитачи. Даже не куноичи сейчас. Просто девчонка.       Все его существо захлестнула ранее неведомая нежность, появилось жгучее желание коснуться губами ее губ или лба, или хотя бы убрать с лица непослушный пшеничный локон, выбившийся из косички, или просто коснуться щеки, но тогда бы она проснулась, и Шикамару не шевелился.       Не тащить же ее на руках к лагерю — проснется, еще крик поднимет. Придется так и сидеть.       Сколько же от нее проблем.