21. Кричит под ногами песок

а к раю тропинка долбит висок

кричат под ногами кровь и песок

под слоем часов, месяцев, лет

под грязью и глиной прячется след

♫ Канцлер Ги — Другу

      Когда Шикамару проснулся, Темари рядом уже не было — будто приснилась, но подушка хранила аромат ее волос, простыня смялась, и сомнений в произошедшем не оставалось. Не сон — настоящая Темари, и они по-настоящему были вместе. Увидеть ее снова хотелось больше всего на свете, но она ушла в Суну — туда, где должна была быть, и из людей все они превратились в шиноби.       Война представлялась Шикамару чем-то нереальным — страшная сказка на ночь, не более. Он уже родился, когда на Коноху напал Девятихвостый, но был младенцем и не мог ничего запомнить, а рассказы отца впечатляли, но звучали только рассказами, историями, будто выдумками. Теперь все становилось настоящим и осязаемым, война еще не разразилась, но все готовились к ней, строили планы, искали информацию. Пятеро деревень сформировали Альянс, вместе собираясь сражаться с врагом, Цунаде подтвердила свое звание сильнейшей куноичи, вернувшись в сознание и восстановившись почти мгновенно, похищенный Саске Кира Би вернулся в Кумо живым и невредимым, Наруто усиленно тренировался, чтобы овладеть контролем над Кьюби.

***

      Всего их было восемьдесят тысяч — восемьдесят тысяч шиноби и самураев Страны Железа. Численность армии врага составляла сто тысяч. Если их окружат — им конец. Победа или хотя бы преимущество за теми, кто нападет первым. Темари стояла за спиной Гаары, слушая речь Мифуне, и старалась не смотреть на отца Шикамару, сопровождающего Цунаде. Старалась думать только о войне — до сих пор у нее получалось, она с головой ушла в планирование и тренировки, отключаясь сразу, как только падала на кровать. Война-война-война: эскадра для засады, тыловая медицинская рота, разведывательные отряды, остальные силы распределить по дивизиям… Канкуро стал капитаном команды засады. Гаара — главнокомандующим; в нем не осталось ничего от того озлобленного мальчика, каким он когда-то был. Он стремительно повзрослел, а утрата Шуукаку сказалась на нем еще лучше — без демона внутри он словно уронил с плеч огромный груз.       Их разделили по способностям — те, кто специализировался на ближнем бою, на дальнем, кто мог сражаться и вблизи, и издали. Четвертая дивизия, дальний бой. Кроме Темари — Додай, старик из Кумо, Саган из Ивы, Юката, Мацури и Тесса из Суны, Акимичи Чоуджи и… его высокий черный хвост был виден издали.       Как смотреть ей в глаза, Шикамару не знал, но избегать Темари после всего случившегося было бы подло, и меньше всего он хотел ее избегать. Она казалась повзрослевшей — в глазах появился прежде незнакомый темный блеск, но косички были теми же, и тессен, и кимоно, и, посмотрев на Шикамару, она едва заметно улыбнулась.       Даже война их сталкивала — в одном отряде. Сталкивала всех, в том числе тех, кто до сегодняшнего дня был врагом — но сейчас здесь собрались не Лист, Песок, Камень, Туман и Облако, а шиноби.       — Канкуро и его отряд атакуют с воздуха, — шепотом заговорила Темари. — В армии врага, кроме прочего, будут воскрешенные…       — Угу. Эта жуткая техника, — скривился Шикамару.       — Их нельзя убить, только запечатать душу или вывести тело из строя. Если Канкуро найдет Кабуто, он постарается его поймать. Кто бы ни нашел Кабуто, его поймают и используют гендзюцу, чтобы он прекратил технику воскрешения… но убивать нельзя.       — Угу… его убийство не заставит мертвых вернуться.       — Что еще за «угу»? — возмутилась Темари. — Ты наш командир! Тебе положено не угукать, а вдохновлять!       — Гаара наш командир, — вмешалась Мацури. Тесса и Юката согласно закивали, сдвинув брови — все три куноичи восхищались Казекаге, и Темари относилась бы к ним презрительно, если бы тот не был ее братом. Обычно ее раздражали чьи-то фанатки, но в случае Гаары это было скорее лестно.       — Гаара — главнокомандующий, — значительно произнесла она. — Поэтому нашей дивизией фактически командует его заместитель.       — Почему не ты? — еле слышно шепнул ей Шикамару. — Ты прекрасный стратег, а я, как лидер… не знаю.       — Нормальный ты лидер, — Темари повела плечом. — Не выделывайся и работай. Линия фронта двинулась!       Первая дивизия под командованием Даруи из Облака побежала вперед. Четвертая пока не столкнулась с врагом — они ждали. В голове Шикамару зазвучал голос Иноичи; выслушав, он нырнул в реальность, в прохладу октября.       — Вы слышали?       Темари кивнула.       — Будем медленно отступать в сторону, вынуждая врага следовать за нами, потом часть наших отделится, как подкрепление Даруи. Потом к нам придет подкрепление от него.       — А пока — ждать? — растерянно спросил Чоуджи.       — Ждать, — пожал плечами Шикамару. — Ждать распоряжений.       — Лучше бы нас отправили на помощь к Казекаге-сама, — протянула Тесса. Ее подруги энергично закивали. Темари закатила глаза — только их помощи Гааре и не хватало.       — У вас есть шанс встретиться не только с Казекаге, — не выдержала она. — Точнее, не только с Пятым.       — О чем вы, Темари-сан? — моргнула Мацури. Все трое вряд ли ее любили, но уважали — и как сестру их кумира, и как сестру главы Песка.       — Кабуто воскрешает шиноби, забыли? Воскрешает сильнейших. В том числе каге. Нужно быть готовыми к встрече с ними.       Каге. Если Кабуто призовет Казекаге, значит… Шикамару поежился; он мог только представлять, что Темари сейчас чувствует. Ее прадед, дед, отец… она великолепно держалась, не показывая ни капли страха. Спокойно стояла, внимательно и пристально впиваясь взглядом вперед, напряженная, но уверенная.       Их с детства учили именно этому — войне.       В голове Шикамару неожиданно раздался голос не Иноичи, а отца, и он вздрогнул, застыл, точно так же застыл и Чоуджи, слушая, что говорит Шикаку. Даруи сражается с опасными врагами родом из Облака, преступниками, носящими в себе чакру Кьюби…       — Жди здесь! — бросил он Темари, очнувшись. — Чоуджи?       Побледневший Чоуджи кивнул, и они вместе бросились вперед.       — Что они делают? — занервничала Юката.       — Они получили приказ, — Темари сжала зубы. Осталась в компании своих, но вдруг стало резко неуютно, и ветер словно похолодел, пробираясь под жилет.       — А мы? — расстроилась Тесса.       — А мы ждем, — она обхватила себя руками за плечи.

***

      Асума.       Это был Асума-сенсей.       Шикамару не думал, что он окажется в числе воскрешенных, хотя Асума был джоунином и состоял среди двенадцати стражей, но почему-то с самого начала предполагал, что среди врагов будут только чужие. Если свои, то каге, а из каге он знал лишь Третьего… но к ним с Ино и Чоуджи шагнул их учитель.       Он был их учителем. Это война. На войне нельзя допускать эмоций, враг — значит, враг. Шикамару быстро глянул на Ино — напуганная, но в порядке, как и Чоуджи.       — Идемте, — заговорил он. — Мы справимся с ним лучше всех. Мы лучше всех знаем его.       — Сражаться против Асумы-сенсея… — Чоуджи поежился. Ино вдруг решительно встряхнула головой.       — Идемте, — повысила она голос, подтолкнув Чоуджи в спину. — Сделаем это. Мы уже попрощались с ним. Он мертв, и то, что эта тварь Кабуто использует его тело… Мы должны прекратить это.       Чоуджи сдвинул брови.       — Да. Верно. Идемте.       Асума был совсем не похож на себя прежнего — бледный, с изменившими цвет глазами, лицо покрывали трещины. Без обычной сигареты в зубах он тоже выглядел непривычно.       — Это вы, ребята… — а голос был таким же. Шикамару нахмурился.       — Я спрошу одно, — учитель сжал и разжал кулаки. — Куренай?..       — С ней все хорошо. Она в безопасности, — первой сказала Ино.       — А… — закончить Асума не смог.       — Ребенок еще не родился, — сказал Шикамару, — но должен быть в порядке. Мы присмотрим за ним, сенсей. Я присмотрю. Я поклялся, что стану крутым взрослым, как вы.       — Хорошо, — прошептал Асума. — Хорошо… Остановите меня теперь. Я бы не сражался с вами совсем, но, — он вскинул кунай, — мной управляют.

***

      — Все торчим и торчим на месте, — Тесса нетерпеливо переступила с ноги на ногу.       — Будь терпеливей, — одернул ее Додай.       — Тихо! — шикнула Темари на обоих. — Это… Это…       По земле ползла золотая змейка песчинок. Очень знакомых. В детстве она ловила их руками и смеялась. восхищенная их блеском, и безумно гордилась, что у ее отца есть такая техника.       У ее отца.       Из-за высокого камня к ним вышел Четвертый Казекаге — неестественно бледный, с изменившими цвет нечеловеческими глазами, но это был он. Это он склонил голову набок, изучающе глядя на встретивших его шиноби и остановив взгляд на Темари.       — Дочь, — коротко и тяжело проронил Раса. — Я слышал, что Лист с Песком объединились, но не хотел верить. И все же я ошибался.       — Времена меняются, — отрезала Темари. — И мы тоже. И Суна.       — Суна… Кто стал каге вместо меня? Канкуро? — отец оглянулся, будто искал старшего сына. — Или ты?       — Ты совсем не принимаешь в расчет Гаару? Конечно! — вспыхнула песчаная куноичи. — Ты давно списал его со счетов! Кто он для тебя? Кукла? Сломанное оружие? Неудачный эксперимент?       — Возможно, последнее, — Раса лениво сложил руки на груди. — Лучше беги отсюда, девочка. Скоро я атакую тебя, а ты мне не противник.       — Возможно, — Темари с гулким стуком распахнула тессен, — но это мы еще посмотрим.       — Я не хотел бы тебя убивать, — выдавил отец.       — О, вот как? Но ты же мог убить Гаару, так чем я отличаюсь от него? Я тоже твой ребенок!       Столько раз она хотела спросить это у Расы, столько раз думала, что вытащила бы его с того света, чтобы засыпать вопросами, и вот возможность представилась. Отец болезненно поморщился.       — Это другое. Гаара вышел из-под контроля…       — Гаара стал Казекаге! — выкрикнула Темари ему в лицо. — Гаара сумел подчинить Шуукаку! Гаара нашел смысл жизни не в убийствах!       На лице Четвертого промелькнуло что-то, похожее на удивление.       — И все же беги, — он вскинул руки. — Я не хочу сражаться с тобой. Только не с тобой, дочь.       — Тогда ты сразишься со мной.       Гаара спрыгнул вниз с камня, выпрямляясь и заслоняя Темари собой. Тесса, Юката и Мацури не завизжали, как она ожидала, восхитились молча — они были не настолько глупыми. Песок взлетел в воздух, мешаясь с золотом.       — Ты… и правда каге? — Раса смотрел на сына с непонятным выражением. — Ты стал Казекаге? Ты?       — Именно, — Гаара сложил руки на груди. — И, как Казекаге, я не позволю угрожать безопасности моего селения ни одному врагу.       У Темари защипало в глазах. Что творилось в душе у младшего брата, она даже боялась представлять — сколько там боли, сколько ненависти, сколько гнева и сколько вместе с этим желания защитить. Спасти любой ценой то, что дорого.       — Да… не позволишь, — отец спрятал усмешку. — Но если во время битвы со мной потеряешь контроль…       — Во мне больше нет биджу, — перебил его Гаара. — Я потерял Шуукаку.       — Но как?.. — глаза Расы распахнулись. — Ты жив…       — Я был мертв. Чиё-сама обменяла свою жизнь на мою. Я жив благодаря ей… и своим друзьям.       — У тебя есть друзья? — отец по-настоящему удивился. Темари сжала кулаки — как он может, как он может, почему он так с ними? Почему он так с Гаарой? Для старших у Расы находилось больше тепла. Он любил их с Канкуро, но, если бы они подошли для того, чтобы стать джинчуурики — и их бы точно так же выбросил.       — Есть, представь себе, — Гаара вздернул подбородок. — Темари, закройся! — скомандовал он. Песок взмыл в воздух, столкнулся с золотом, закрывая солнце — настоящая песчаная буря. Темари вовремя защитилась тессеном, остальные шиноби четвертой дивизии — рукавами, лишь Мацури, Юката и Тесса тоже вскинули свои тессены.       — И ты заботишься о сестре? — снова удивился Раса.       — Он спас Суну ценой своей жизни! — не выдержала Темари. — Он погиб, когда спас всех жителей Суны! Он закрыл дома песком… и потратил последние силы, чтобы не дать песку упасть вниз, а унести в пустыню… Ты учил нас с Канкуро тому, что он демон, и что нельзя к нему приближаться, но знаешь что? Гаара намного лучший брат, чем ты — отец! И он не просто Казекаге! Он — главнокомандующий армией, признанный другими четырьмя каге!       — Думаешь, можно одновременно быть братом и Казекаге? — Раса повысил голос. — Нельзя! Когда ты становишься каге, ты в первую очередь каге! Поэтому я приказал запечатать Однохвостого в тебе! Поэтому я приказал Яшамару соврать тебе! Думаешь, мне было легко потерять жену? Фактически потерять сына?       — Соврать?..       — Да! Он должен был разозлить тебя и заставить пробудить Шуукаку! Я хотел узнать, способен ли тот прорваться наружу… для блага Суны. И Яшамару пошел на это тоже для блага Суны! Он ненавидел меня за это, но не стал спорить, потому что был моей правой рукой и членом АНБУ!       Плечи Гаары затряслись. Темари закусила щеку изнутри — почему, почему, ну почему так? Почему они все время вынуждены жертвовать? Даже отец… даже он… все они. И мама, и дядя Яшамару, и она сама — тоже, потому что ради Суны заставляет себя забыть о человеке, которого любит…       — Я атакую! — предупреждающе закричал Раса. Золотой песок ударил по Гааре — но не достиг цели. Его закрыл щит из песка, похожий на руки, и песок взмыл вверх, сковывая Четвертого. Темари зажмурилась — несмотря ни на что, не хотела видеть, как ужасающая техника брата раздавит отца, пусть тот и не умер бы, но он не применил песчаный гроб, всего лишь обездвижив.       — Твоя мать любила тебя, — прошелестел отец. — Я не имею права сказать того же… но и я… и тебя, Темари… и Канкуро…       Темари отвернулась. Появившаяся команда запечатывания бросилась к Расе.              — Прощайте, — донес до нее ветер.