24. Даже ветер стих
15 февраля 2024, 02:03ночь разметает туман на остывшие камни
яркими звездами — души погибших друзей
вестники славы — ступени небес под ногами
вестники боли — пустые глаза матерей
♫ Кошка Сашка — Память
— Все! Хьюга мы залатали! — Нацуме сияла от счастья. — Реабилитация займет неделю, потом может уйти домой, еще месяц — уже можно и на миссии, но не раньше. Он был самый тяжелый, так что с остальными быстро справимся! Темари испытала искреннее облегчение — она плохо знала Неджи, но сам факт, что такой сильный шиноби жив и вернется в строй, радовало. История клана Хьюга и его ветвей тронула ее, хотя в первый раз, видя бой Неджи и Хинаты на Чуунин Шикен, она не впечатлилась, думая о другом. На самом деле то, что творилось с ними, было чудовищной несправедливостью. — Вы сами как? — вдруг спросила Нацуме. — В порядке? Вы будто в воду опущенная. — Ерунда, — отмахнулась Темари. — Пройдет. Но не проходило. Не отпускало. Последней точкой и шагом за черту стал не тот первый секс в комнате Шикамару, а второй раз, когда они не из отчаяния искали тепла друг в друге, а осознанно хотели именно секса, и после этого почти сразу вернулись в госпиталь. Где сейчас был Шикамару, песчаная куноичи не знала. Тело еще помнило его прикосновения, но от того было намного хуже понимать, что им скоро придется расстаться на неопределенный срок. — Что «пройдет»? — не унималась Нацуме. — У вас что-то случилось? — Ничего. Нацуме поправила очки. — Конечно, это не мое дело, Темари-сама, но вы ушли из больницы в сопровождении шиноби из Листа, до вечера отсутствовали, и вернулись тоже с ним, и, — она понизила голос, — вы пахнете сексом. — Что? — вспыхнула Темари. — О чем вы говорите? — еще и прямо в коридорах; но вокруг были только медики, и даже если они и услышали, такие обыденные вещи их бы не удивили. С тем же успехом можно было пытаться поразить их, сказав, что она уходила пообедать. — Ну как о чем, — укоризненно протянула ирьенин. — Я же вижу. И чувствую. И никому-никому не скажу, — клятвенно пообещала она. Не сказала бы. Болтливая, как сорока, Нацуме умела хранить секреты — ее попросту не интересовали секреты. Она любила сплетни, но не была склонна переносить их туда-сюда, а если заводила долгий монолог — то всегда о медицине: препараты, дзюцу, какие-то безумные технологии для диагностики или лечения… — Да, — вынужденно признала Темари — все равно ее не оставили бы в покое. — У нас с Шикамару что-то вроде… — Отношений? — загорелась Нацуме. — Взаимных чувств. С отношениями… сложнее. Захотелось обхватить себя за плечи, но здесь и сейчас это смотрелось бы нелепо. Какие могут быть отношения? — Да-а, расстояние мешает, — ирьенин сочувственно цокнула языком. — Но сейчас же все деревни объединились, так ведь? Не пять отдельных селений, а один Альянс Шиноби? — И что? Нас же не соединили в одно географически, — фыркнула Темари. — Суна все равно здесь, а Коноха — в трех днях пути. Было крайне эгоистично расстраиваться из-за того, что Шикамару уйдет, потому что уходил он на похороны отца, но она все равно расстраивалась и ничего не могла с этим поделать. И пойти с ним не могла — после войны Суна, как никогда, нуждалась в них троих. Вдруг Нацуме замахала рукой, заулыбалась, крикнула: — Нара-сан! Темари вздрогнула. Шикамару подошел к ним, кивнул в знак приветствия, идеально делая вид, что ничего особенного не произошло. — Жизнь Хьюга Неджи вне опасности! — доложила ирьенин. — А теперь я пойду, там еще толпа… — и исчезла так быстро, словно сложила печати. — Я даже не успел спросить ее имя, — растерянно протянул Шикамару. — Это Фуджиката Нацуме. Одна из ведущих ирьенинов. Думаю, могу назвать ее лучшей. Она странная, но она профессионал. — Вы же не брали своих медиков на войну? Темари не услышала в вопросе осуждения, которого подсознательно ждала. — Не брали. Они переждали в убежище под госпиталем. Забрали туда самое ценное оборудование и образцы лекарств… думаешь, это нечестно? — не выдержала она. — Ирьенины других селений гибли на войне, а мы своих спрятали… — Почему нечестно? — удивился Шикамару. — По-моему, это разумно — оставить часть медиков в резерве. В бою они и рискуют, и выматываются… а так раненых из всех деревень встретили свеженькие, полные сил гении ирьениндзюцу. В противном случае вряд ли Неджи бы спасли, я прав? — Ну… да, — признала Темари. — Гая бы вытащили, если бы им занялась, например, Цунаде-сан, но Неджи… даже Нацуме пришлось повозиться. Помолчав, Шикамару сказал: — Я ухожу в Коноху. — Прямо сейчас? — встрепенулась она. — Прямо сейчас. И я хотел… — он потер затылок. Темари успела понять, что этот его жест означает волнение и нерешительность, — Я хотел поговорить. Или сказать… или спросить… ай, черт! Разозлившись на себя, он согнулся в поклоне и выпалил: — Пожалуйста, встречайся со мной! У всех на виду. Открывшая дверь палаты Нацуме расплылась в улыбке. Кроме нее, по коридору туда-сюда бегали другие ирьенины, и признание Шикамару не заставило их остановиться и посмотреть, они были заняты, но не стоило сомневаться, что они запомнили. — Я… — замялась Темари. — Я с радостью, но как ты себе это представляешь? Шикамару выпрямился — на его губах витала тень улыбки. — Каждый день, конечно, видеться не получится, но создание Альянса Шиноби очень многое упрощает. Если он не распадется, если мы продолжим союзничество, то необходимы будут дипломатические миссии, так? Думаю, из меня бы вышел не самый худший дипломат. — То есть, ты ради меня… — песчаная куноичи опешила. Шикамару качнул головой. — Не только. Еще я понимаю, что кроме меня просто некому. Раньше Коноха не сильно ориентировалась на внешнюю политику, соответственно, дипломатов времен Четвертого у нас попросту нет. Кроме меня, есть те, кто смог бы справиться с этой ролью, но посол и не должен быть один. Он все тщательно продумал и взвесил. В том, что Альянс так и останется Альянсом, Шикамару почти не сомневался. Роль посла была для него новой, но он бы моментально сориентировался, и, хотя это была та еще морока, все лучше, чем торчать в деревне, где все напоминает об отце и Асуме. Работать с бумагами, с людьми, и никто не умрет в результате ошибки… да и он хотел в будущем стать советником Хокаге, когда этот пост займет Наруто, а советник Хокаге должен был быть хорошо осведомленным в политике и делах других селений. — Поэтому я вернусь очень скоро. И… получается, теперь мы встречаемся? Ты моя девушка? У Темари вспыхнули даже уши. Не стеснялась открываться перед ним и отдаваться ему, а прилюдно говорить о более скромных вещах было стыдно. — Да, — проворчала она. Сухо, но внутри все перевернулось от радости: они встречаются, он — ее парень… Пусть у этих отношений и не могло быть будущего.***
Возвращаться домой было жутко и тоскливо. Без отца все сразу потемнело и потеряло краски. Шикаку казался бесцветным, обычно Шикамару не замечал его присутствия дома, угадывал по стуку фигур сёги или по запаху сигарет, и всю атмосферу создавала мама: звуки, краски, запахи, она наполняла собой все комнаты сразу — но Ёшино звенела посудой на кухне, и все равно это не помогало вернуть привычные ощущения домашнего уюта. — Мама… — Шикамару сжал пальцы на дверном косяке, тяжело опираясь на него. Увидел Ёшино и сразу ощутил себя постаревшим на много лет, или выпитым досуха — будто Древо Бога все еще тянуло из него чакру. — Шикамару! — обернулась к нему мать. Бросив плиту, подбежала, крепко обняла, сжав так, что затрещали ребра, но почти сразу отпустила и влепила подзатыльник. — Как ты мог так долго не возвращаться? — Прости, — сказал он, не найдя сил возмущаться и спорить. Ёшино всхлипнула, утерла глаза и вернулась к тому, что готовила. Шикамару опустился на стул. — Ино мне рассказала, — мать звякнула посудой. — Про то, как… про метеорит. И про тебя. Про вас. Вы молодцы, вы все трое внесли огромный вклад… — Как Ино? — спросил Шикамару. Стало стыдно — подруга утешала и свою маму, и его, и сама старалась не впадать в уныние, в то время как он откровенно наслаждался жизнью. Не имел права, и не стал бы, но судьба подбросила шанс, которым грех было не воспользоваться. Отец бы не осуждал, он был уверен. — Как еще… держится. Готовится к церемонии прощания. Цветы… мемориал… Тьфу! — Ёшино со злостью отшвырнула тряпку, которой хотела протереть тумбочку. — На кой черт мне цветы! На кой черт мне этот мемориал и его имя в списке героев?! Мне нужно не это! Мне нужен он, живой, дома… — Мам… — Шикамару растерялся. Женские слезы всегда вгоняли в ступор, но слез матери он увидеть раньше не ожидал, а теперь — боялся. Правильно боялся, это оказалось страшно. Ёшино никогда не плакала, или плакала втайне от сына, и было одновременно дико и жутко видеть, как трясутся ее плечи. Мысленно отвесив себе оплеуху, он встал, подошел к ней, обнял, вдруг обнаружив, что стал выше нее. Давно стал выше, а заметил лишь сейчас. — Он был героем, да, — заговорила Ёшино тихо и зло. — Но мне от этого совершенно не легче. — Он был шиноби, — сказал Шикамару. — И они с Иноичи знали, что делают. Они шли на войну. Мы все шли. — Все, — эхом отозвалась мать. — Я знаю. Просто… просто я очень сильно его любила. Любила… Это Шикамару понял тоже не так давно. В детстве его удивляло то, что его родители живут вместе, несмотря на частые ссоры. Однажды осмелев, он спросил у отца, что тот нашел в матери, и Шикаку сказал, что она может быть нежной. Став взрослым, Шикамару медленно осознал, что это могло значить, и заодно уяснил, что некоторые вещи между влюбленными не происходят на глазах у кого-то третьего. А еще — что женщины не обязательно либо проблемные и жуткие, либо вечно тихие и скромные. Девушка может быть уверенной в себе, пугающей, владеющей сильными дзюцу, умной, жесткой до жестокости, и в то же время она способна быть такой ласковой, что он таял, как воск. Его девушка. Мысль о Темари согревала изнутри, как лучик света посреди ночи. — Я тоже любил его, — глухо проговорил Шикамару. — А он любил нас. Он сказал мне, чтобы я позаботился о тебе. Шикаку и перед смертью остался в своем репертуаре, испугавшись, что Ёшино найдет его тайник… вряд ли он действительно этого боялся, ему уже было все равно, он хотел разрядить обстановку. Оставить их не только в отчаянии, но и с частицей тепла в душе. К глазам подступили слезы — Шикамару вытер их рукавом. Хватит плакать. Пора становиться взрослым. Теперь он — глава клана Нара.***
Церемония прощания была общей; похороны каждая семья погибшего устроила отдельно, если было, что хоронить — от многих не осталось тел. Многие вдобавок пропали без вести, и были шансы, что они могли выжить. — Жители Суны! — речь Гаары была веской, каждое слово падало, как камень. — Этот день нелегкий для нас. Мы победили в войне, но цена победе — жизни тех, кого мы любили. Их кровь ушла в песок, где бы им ни довелось принять смерть; пустыня забрала их. Их жизни стали щитом между нами и врагом, а они стали героями. Это нельзя забывать! Ни их подвиг, ни их имена!.. Накамура Шуичи… Танабе Хизеши… Кояма Акико… Он говорил наизусть, и Темари знала — Гаара запомнит, не выбросит из головы сразу после церемонии. Она стояла рядом с ним по левую руку, по правую — Канкуро, перед ними песчаным морем раскинулась толпа. Никто не плакал, все молчали. — Наката Ёши… Харада Ренджиро… Со всеми ними Темари была знакома. Не близко, но знакома. Акико, как и она, использовала в бою тессендзюцу. Ренджиро держал лавку, где Темари иногда покупала каштаны. Хизеши потерял сына на прошлой миссии. У Шуичи недавно родилась дочь, и он по этому поводу устроил пышную вечеринку. Ёши был одним из преподавателей в Академии. Имена, одно за другим, звучали долго и напоминали жуткую перекличку героев-мертвецов. — Нагадзима Дайки… Кобаяши Саёко… и Четвертый Казекаге Раса. Раса? Толпа тихо зашумела, заволновалась, но все притихли, стоило Гааре заговорить снова: — Да, мы уже прощались с Четвертым, но следует сделать это еще раз. Он был воскрешен запретной техникой Эдо Тенсей, воскрешен, как враг поневоле, но вернулся в пустыню, где рассыпался золотым песком. Помните его имя! Помните все имена, которые прозвучали сейчас! Помните и поклянитесь никогда больше не допустить повторения этого — повторения войны! И я клянусь в этом прямо сейчас: я сделаю все, чтобы избежать новых войн! Он удивительно повзрослел. После Четвертой Мировой и встречи с Расой — снова изменился, неуловимо, не так сильно, как после битвы с Наруто, но… что-то внутри Гаары словно сломалось и склеилось вновь.***
У мемориала с именами героев Конохи остались только они двое. Ино теребила в руках букет белых хризантем. Шикамару опустил свой букет на землю возле камня. — Я до сих пор не верю, — Ино закусила губу. — Все время кажется, что папа скоро вернется. Что он ушел на миссию… просто ушел… — А я понимаю, что его больше нет. Нет — и все… и это паршиво, но, с другой стороны — зачем держать? Они ушли, Ино. Не на миссию. — Да знаю я, — огрызнулась она. — Но все равно. И это… так внезапно… так жестоко… подло… им не дали даже шанса… — Они могли сложить печати и покинуть штаб, но потратили это время на то, чтобы передать всем план. Они сделали выбор, — Шикамару сжал кулаки. — Я горжусь их выбором, хотя все бы отдал, чтобы отец был жив. Опустившись на колени, Ино положила букет на землю и так и осталась сидеть на пятках, несмотря на холод — близился ноябрь. Шикамару щелкнул зажигалкой, закурил, пуская дым в небо. — Я тоже горжусь их выбором, — тихо сказала Ино. — И я сделала свой. Когда-то я хотела быть ирьенином… не потому, что мне это нравилось. Не особо нравилось. Но Сакура стала учиться у Цунаде, а я не хотела ей уступать. Так глупо… Я прекращу тренировки в ирьениндзюцу и начну развивать техники клана Яманака, чтобы со временем занять место отца. Я должна была сразу не распыляться, а развивать себя в том деле, для которого предназначена. — Хочешь заниматься шпионажем? — И им тоже. И допросами. С моей техникой можно легко вытянуть из головы информацию. А ты, Шикамару? — она посмотрела на него снизу вверх. — Чем теперь будешь заниматься ты? — Поеду на собрание в Кумо, — он затянулся сигаретой. — Как дипломат. — Дипломат? — моргнула Ино. Вскочив на ноги, пристально всмотрелась Шикамару в глаза. — И Темари там будет, да? — Да, — он не видел смысла спорить. Подруга поняла про его чувства к песчаной куноичи гораздо раньше, чем он сам. — Я так и знала! — Ино хлопнула в ладоши. — Ты признался ей? — Вроде того… да, признался. — И она? — Она, — Шикамару против воли довольно улыбнулся, — тоже меня любит. — Поверить не могу, ты ее очаровал! — ахнула Ино так, что он почти обиделся. — Так вы теперь встречаетесь? — Угу. Это немного сложно из-за расстояния, но дипломатические миссии — идеальный повод. Хотя я не поэтому собрался быть послом, — опроверг ее возможные догадки Шикамару. — Значит, совместные поездки? Это же так романтично, — сощурилась Ино. — Разные страны… отели… прогулки… а потом вы поженитесь? Поженятся? Шикамару замер. Идея брака ему никогда не нравилась, и встречаться так, как описала подруга, было заманчивей, чем жениться, но, с другой стороны, такую девушку, как Темари, не устроили бы отношения без стабильности… или устроили бы? — Ни одна девушка не потерпит долгие свидания без намека на серьезные отношения! — заявила Ино, словно прочитав мысли. — Рано или поздно либо ты женишься на ней, либо вы расстанетесь! Одно слово «расстанетесь» резануло болью. Он был вдали от Темари всего-ничего, а уже скучал. — Нельзя быть ленивым даже в этом, Шика! — Дело не в лени, — жестко сказал Шикамару, туша сигарету. — Дело не только во мне, но и в ней тоже. Пока что мы встречаемся, а там посмотрим.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!