27. Дикие травы

когда реки вздыхают в плену берегов, и небо дробится о камни порогов

и темные кудри лесистых холмов вьются над бесконечной дорогой

брат мой, западный ветер, король облаков

медом пахнет твой клевер росистых лугов

♫ Мельница — Королевская охота

      — Как ты понял, что любишь Темари?       Вопрос Чоуджи был неожиданным. Шикамару скосил на него глаза — они лежали рядом на траве, разглядывая облака: недолгий перерыв после тренировки. Работы стало очень много, и, хотя он ни разу не жалел, что вызвался на должность дипломата, все равно уставал, как и Чоуджи, и Ино, и все остальные. Никому не было легко. Потом, Шикамару был уверен, все бы утряслось, вошло в колею и покатилось само собой, но послевоенное время всегда тяжелое, как и военное, неважно, сколько длилась война — два дня или годы.       — Да сам не знаю, — протянул он. — Понял, и все.       — Нет, я имею в виду, — Чоуджи смутился. — Что ты чувствовал? И сейчас — что ты чувствуешь? Просто я… мне кажется, что мне нравится Каруи.       — Каруи? — Шикамару приподнялся на локте. Чоуджи сел, растирая покрасневшие щеки.       — Она удивительная. Веселая, добрая, и такая красивая, и, знаешь, ее совсем не смущает, что я, ну… девушкам же обычно не нравятся такие, как я, а Каруи говорит, что это неважно и что ей, наоборот, больше нравятся сильные парни. И она очень любит покушать, только не толстеет, потому что у нее быстрый обмен веществ.       Говорил он с незнакомыми мечтательными интонациями, и лицо его при этом словно светилось изнутри. Шикамару невольно задумался, светится ли он так же, когда говорит о Темари, и пришел к выводу, что да, раз Чоуджи догадался про его чувства.       — Так поможешь мне? — друг легко пихнул его в плечо. — Как понять, любовь это или нет?       — У Ино спроси, — проворчал Шикамару. — Я не спец. Или думаешь, высмеет? Ино не такая.       — Я бы сразу у нее спросил, — Чоуджи пожал плечами. — Но она же вечно занята. То с Морино тренируется, то с Саем… Как-то часто она с Саем тренируется, тебе не кажется?       — Не так уж и часто.       Голос Ино прозвучал неожиданно. Чоуджи и Шикамару вздрогнули, оборачиваясь. Довольно задрав носик, она уселась на траву рядом с ними.       — Кто здесь влюбился?       Шикамару потер нос.       — Видимо, мы оба.              — Тогда уж все трое, — Ино легла на спину, раскинув руки. — Вчера мы с Саем поцеловались.       — Поцеловались? — Чоуджи напрягся. Шикамару тоже — невольно; теперь он примерно понял, что чувствовал Канкуро, видя, как Темари с ним обнимается.       — Он хороший, — сказала Ино. — Он… он прекрасный. Он так красиво рисует! И он кажется безэмоциональным, но на самом деле он все чувствует, только не знает, как сказать. Поэтому говорит, что думает. Не всегда у него получается, но, — она усмехнулась, — я уж точно знаю, что он думает. Это моя профессия.       — Если он тебя обидит… — Чоуджи сдвинул брови. — Ты только скажи.       — Сай? Обидит? — она громко рассмеялась, затихла и добавила серьезно, — Он никогда меня не обидит.       — Так что давай признавайся Каруи, — хмыкнул Шикамару. — А то отстаешь от нас.

***

      Спрятавшись за углом, Темари смотрела во все глаза. Подглядывать нехорошо, и ее обязательно бы заметили, если бы не потеряли бдительность, но они потеряли, забылись, потому что можно было не ожидать нападения…       Канкуро целовал девушку. Прямо на пороге их дома; молнией мелькнула мысль, что она уходит, и, если уходит сейчас… Темари только что проснулась, занимался рассвет, шиноби умеют быть тихими, и что они делали ночью — было понятно.       Кем была эта девушка, песчаная куноичи не видела — только ее руки, лежащие на плечах брата. Маленькие, нежные, она сжимала пальцы на ткани его костюма — и вдруг сняла капюшон, а Канкуро вместо того, чтобы возмутиться, замычал в поцелуй. Девушка запустила пальцы в его волосы, перебирая пряди, и Темари подумала, что они вернутся в дом или продолжат прямо здесь; последний вариант ее испугал. Видеть и слышать такое она была не готова, а не слышать не смогла бы.       — Нам пора, — с сожалением выговорил Канкуро, заставляя себя оторваться от своей дамы. — Работа… тренировки… скоро в Кусу ухожу…       — Да, у меня тоже пропасть дел! — весело сказала куноичи, отступая на шаг, и Темари закрыла рот, чтобы не ахнуть — Нацуме? Фуджиката Нацуме? Не то чтобы она не была симпатичной, она была милой, но обычно ее считали странной и какой-то бесполой. И безвозрастной; Нацуме была ровесницей Темари, но взрослые общались с ней, как с равной, и потому она казалась старше своих лет, и парни за ней не ухаживали, а ей и не нужно было, ее интересовала только медицина.       — Тогда увидимся? — Канкуро нежно сжал ее пальцы. Нацуме улыбнулась с несвойственной ей нежностью.       — Увидимся.       Она убежала — Нацуме не ходила, а бегала. Канкуро немного постоял, сунув руки в карманы и не спеша надевать капюшон, а затем обернулся, взглянув прямо на Темари. Песчаная куноичи вскинула подбородок, выходя из-за угла и спускаясь вниз по лестнице. Так же молча и с достоинством проследовала на кухню, но на кухне мгновенно передумала сердиться на брата за то, что водит девушек в их дом — сама хороша.       Открыв холодильник, Темари сделала несколько больших глотков молока. Облизнулась, поставила бутылку обратно на полку, закрыла дверцу. Канкуро мялся рядом — будто провинился.       — Я и Нацуме… — начал он. — Мы…       — Я видела, — Темари сложила руки на груди. — Значит, больше не ходишь в веселые кварталы?       Вспыхнув, Канкуро растрепал волосы на затылке.       — Да я туда ходил-то раза два… Нацуме — это другое. Она про веселые кварталы не знает и не должна знать, она меня убьет: антисанитария, контрацепция, что там еще…       — А почему именно она? — заинтересовалась песчаная куноичи.       — Она красивая, — сказал Канкуро; таким же тоном он мог бы сказать «трава зеленая» — как неоспоримый факт. — И она… ну… не знаю. Просто это Нацуме.       — И вас можно поздравить?       — Можно, — ответил он полностью серьезно. Сощурился, — И вас с Шикамару тоже?       — С чего ты взял? — напряглась Темари.       — Ну как с чего… — брат покосился на стол. — Не думаю, что ты стала бы заниматься чем-то таким с тем, с кем не встречаешься.       — Что?..       — Я тогда домой вернулся за марионеткой, а вы… — Канкуро покраснел. — И я быстро ушел.       — Черт, — Темари накрыла лицо ладонью. Ушел он, как же. Спрятался и подсматривал, и все видел. И слышал. Захотелось провалиться под землю — надо же было так? А она еще хотела все скрывать; попробуй тут скройся.       — Доброе утро, — разрядил накаляющуюся обстановку Гаара, проходя мимо них и принимаясь заваривать кофе — растрепанный, сонный, в мятой майке и трусах с сердечками, он совсем не походил на того величественного Казекаге, каким становился, выходя из дома. Темари против воли стало смешно. Канкуро поймал ее взгляд и хохотнул вслух.       — Что? — Гаара зазвенел ложечкой, размешивая кофе.       — Да нет, ничего, просто… сердечки… — фыркнул старший.       Гаара опустил глаза на свои трусы. Посмотрел на брата.       — А что с ними не так?       — Все так! — заверила Темари. — Все прекрасно! — тайком от младшего она показала Канкуро кулак.       Невозмутимо пожав плечами, Гаара сел за стол. Канкуро потянулся и наконец вспомнил, что его капюшон снят. Покраснев, он натянул его обратно.       — Как солнце чуть выше поднимется, — сказала Темари, — выходим в Кусу. А пока приготовлю завтрак.       Проще было сделать вид, что все идет, как надо.

***

      Первой из деревень помельче в Альянс пожелала вступить Куса; неудивительно, селение Скрытой Травы всегда делало большую ставку на дипломатию, и стоило ожидать их заявку первой. Для принятия столь важного и почти исторического решения одних послов бы не хватило; в деревню отправились все пятеро каге в своем обычном сопровождении.       Каждая новая дипломатическая миссия стала словно праздником. Темари ждала их с внутренним трепетом и радостным предвкушением: она увидит Шикамару, они поговорят, погуляют, проведут время вместе, побудут наедине… Отношения на расстоянии пока что приносили только счастливые эмоции, и особенно будоражило именно непостоянство, романтика нечастых встреч в разных странах, сегодня в Кусе, через две недели или около того — в Кири, или в Кумо, или где угодно, будто им двоим принадлежал весь мир. Темари начинала думать, что хотела бы провести так всю жизнь; не лучший вариант, расстояние отдаляет, рано или поздно это может стать причиной ревности или измены, или кого-то из них перестанет это устраивать, но пока что Темари было хорошо, и Шикамару тоже. И ревности в ней не было, она честно поискала в себе намеки на нее, но не нашла. Не к кому было ревновать; Сакура очевидно любила Саске, Тен-Тен встречалась с Ли, Ино была для Шикамару сестрой, а других юных куноичи в его окружении не появлялось — кроме Цунаде, которую он сопровождал.       Главу деревни Скрытой Травы звали Эбису. Это был молодой мужчина — на вид ровесник Мэй, темноволосый и зеленоглазый. Длинные волосы, собранные в низкий хвост, тоже отливали зеленью. Он учтиво поприветствовал гостей, а дамам уделил особое внимание, целуя их руки, что вызвало у Теруми румянец. Темари тоже смутилась, но меньше — думала о другом.       Принимали их в резиденции, которая, как во всех селениях, была выше прочих зданий. Снаружи стены окутывали диковинные растения, из-за чего резиденция казалась мохнатой, трава росла так высоко, что почти достигала подоконников, но дорога, по которой они шли, была аккуратно вымощена. Зал для совещаний оказался не только просторным, но и светлым — солнце ярко светило через окно размером во всю стену. На круглом столе стояли стаканы с водой и блюдца с маленькими сладкими печеньицами.       — Я не взялся решать за вас, выбирая кофе или чай, — Эбису чуть склонил голову. — Прошу, решите сами.       Ответ «достаточно воды» не принимался. Гаара первым попросил кофе, Ооноки, Мэй и Цунаде выбрали чай, Эй сказал, что предпочел бы чего покрепче, но остановился на крепком кофе. Темари и Канкуро тоже выбрали его, как и Самуи с Омои, а Шикамару и остальные спутники своих каге попросили чай. Когда все получили свои напитки, Эбису начал:       — Как вы уже знаете, мы хотели бы вступить в Альянс.       Мысленно Темари одобрительно хмыкнула — сразу перешел к делу, она думала, глава Кусы долго будет рассыпаться в смутных речах.       — Чего вы ждете от нас и что можете предложить? — Цунаде хрустнула печеньем.       — До сих пор мы были в союзнических отношениях с Конохой, — Эбису сплел пальцы у подбородка. — Вы, Годайме, как никто другой, знаете, что мы можем предложить, и что мы всегда выполняем условия сделок. Травы, дамы и господа, самые разные травы — вот чем богата Куса, потому и получила такое название. Пряные травы, лекарственные, ядовитые… Рис, злаки, мясо, речная рыба…       — Военная мощь? — прогремел Райкаге.       — Как у всех. Мы не владеем биджу или улучшенными геномами, но наши шиноби не уступят другим.       — Голосуем, — сказала Мэй.       Предсказуемо все пятеро каге высказались «за» — на самом деле вступление Кусы в Альянс было решенным делом, и голосование было формальностью. Эбису подписал договор.       — Предлагаю обсудить также импорт и экспорт товаров…

***

      Закончили только к вечеру. Эбису оказался сложнее Цучикаге и Райкаге вместе взятых — если те просто были неуступчивыми, то глава Скрытой Травы — еще и увертливым. Он не отказывал и не соглашался, старался заключить любую, даже самую малозначительную сделку с максимальной выгодой для себя и минимальной — для другой деревни, сделав это так искусно, что никто бы и не заметил.       Шикамару ошибался, думая, что уставал в прошлые разы, и благодарил богов, что с ним были Цунаде и Какаши, но они оба тоже не обладали тонким искусством договариваться — Пятой Хокаге было проще разнести стол кулаком, чем достичь взаимовыгодных условий торговой сделки. Темари же вновь торговалась не менее увлеченно, так, что он заслушался.       Когда наконец договорились, солнце уже село. Выйдя на улицу, Шикамару расправил плечи, потянулся и щелкнул зажигалкой. Услышал за спиной шаги и улыбнулся, когда к локтю дотронулась чужая ладонь.       — Темари.       Ловить ее в объятия он не спешил — песчаная куноичи была здесь с братьями, рядом их не было, но могли в любой момент появиться, и создавать ей проблемы не хотелось, но Темари сама потянулась навстречу губами к губам. Поцелуй вышел коротким и смазанным, и все же это был поцелуй. У ее губ был вкус мяты, очень приятный и свежий.       — Шикамару… — песчаная куноичи заправила за ухо непослушную прядку волос. — Я соскучилась.       — А я как соскучился, — честно сказал он. — Ужасно.       — Идем прогуляемся?       Фонари горели ярко и весело, озаряя густую чернильную тьму оранжевыми пятнами. Куса пахла душисто, пряно, нежный западный ветер отовсюду доносил ароматы росистых лугов и медового клевера, в которых отчетливо чувствовалась весна. Весна ощущалась здесь во всем, даже в небе, которое казалось словно чуть теплей.       Темари потянулась, пожаловалась:       — Устала ужасно.       — Да уж, этот Эбису… — согласился Шикамару.       — Ничего, зато я договорилась про очень выгодные поставки мяты, — у песчаной куноичи блеснули глаза. — И базилика, и петрушки, и многих других трав. А какой это был ценный опыт!       — Никогда не думал, что политические собеседования проходят, как торги.       — А как же! Это именно торги и есть. Мы вам, вы нам, на таких-то условиях. Заодно припоминаются обиды и оказанные услуги, если придется.       — Эбису до сих пор помнит нам мост Тенчи, — фыркнул Шикамару.       — При необходимости он бы вам и мост Каннаби вспомнил, упирая на то, что на самом деле все забыл. Политика.       — Да, я в прошлый раз забыл… извини, что поднял поставки сахара только на пять процентов.       Темари рассмеялась.       — Шутишь? Я рассчитывала максимум на три!       — Но ты же обиделась, — растерялся он.       — Потому что так было надо, и все должны были знать, что ты не пошел на уступки.       — Точнее, что ты меня обхитрила, — остановившись, Шикамару притянул ее к себе за талию. — Хитрая пустынная лиса, вот ты кто.       Темари потерлась носом о его нос.       — Учись, раз пошел в дипломаты. И раз хочешь стать советником Хокаге.       Легко поцеловав ее в губы, он отстранился, уводя за руку к какому-то на вид симпатичному ресторану — как бы ни хотелось нежностей, есть хотелось тоже. Темари не возражала.       Рестораны Кусы мало отличались от прочих, но, в отличие от мяса, здесь преобладала рыба и моллюски. Увидев среди меню улиток и лягушек, Шикамару поежился — кто в здравом уме будет такое есть? Кроме лягушек, ассортимент предлагал разнообразные супы, но он остановился на запеченной скумбрии с сыром. Темари выбрала суп-пюре с грибами, и, немного подумав, попросила официанта принести лягушачьих лапок.       Суп выглядел аппетитно, как и скумбрия. Над блюдом с лягушачьими лапками оба склонились с интересом — на вид они были будто куриные крылышки.       — Попробуй, — предложила Темари.       — Еще чего, — ужаснулся Шикамару. — Ты заказала, ты и пробуй.       — Трус.       — Да.       Фыркнув, Темари отправила в рот ложку супа. Блюдо с лапками стояло посреди стола немым укором; закончив есть, оба снова склонились над ним.       — Пахнет ничего так, — осторожно сказала песчаная куноичи.       — Угу, — пахло и правда не противно. Не затхлым болотом, как ожидалось. — Зачем ты их вообще заказала?              Темари пожала плечами.       — Интересно стало. Ладно, я попробую, — она взяла одну лапку. Пристально рассмотрела и откусила кусочек. Шикамару замер, наблюдая.       — М-м-м… — протянула Темари. — Знаешь, неплохо. То ли рыба, то ли курица. Хочешь? — она протянула ему лапку, держа в палочках, провела по губам. Закатив глаза, Шикамару открыл рот — было бы очень глупо уворачиваться. Попробовал — действительно то ли рыба, то ли курица. Не гадко.       — Так вот почему Эбису вытряхивал из Цунаде лягушек, — вспомнил он. — Я думал, как материал для экспериментов.       Подцепив палочками вторую лапку, Темари так же протянула ее Шикамару, кормя с рук, и он больше не возражал. Следующую лапку взял сам и протянул ей; облизнув губы, Темари аккуратно сняла ее губами с палочек.       Так есть лягушек Шикамару мог бы вечно.