29. Горячие источники

и всегда наши вопли отчаянья

превращаются в нежные мантры

молочные реки, бас с барабанами качают

я говорю, как я сильно скучаю

♫ Alai Oli — Прячься

      — Где ты был?       Шикамару думал, что мать давно спит. Ошибался — она ждала, и ждала с видом, который не предвещал ему ничего хорошего. Уперев руки в бока, Ёшино хмурилась так, словно ей сказали, что сын раскрасил высеченные на скале лица Хокаге в маски актеров театра Кабуки. Сложные проблемные женщины, ну что он ужасного сделал? Уже взрослый, имеет право возвращаться домой утром.       — Ты знаешь, где я был, — устало сказал он. Ёшино округлила глаза:       — У вас уже такие отношения? Ты… вы ночевали вместе?              Шикамару вспыхнул — несмотря ни на что, говорить с матерью о подобных вещах было стыдно.       — Что ты, мы гуляли, — пробормотал он. Ёшино недоверчиво сощурилась.       — Поверить не могу, что твоя девушка — сестра Казекаге, — она покачала головой. — Дочь Казекаге. Потомок Первого Казекаге…       — А что такого?       — Ничего, кроме того, что ты связался с куноичи не просто из соседнего селения, а еще и с химе клана. Ты представляешь, что это значит?       Химе клана. Темари действительно ею была, но это словно бы никто не учитывал, включая ее саму. В Суне многие обращались к ней уважительно, используя суффикс «-сама», но больше ее статус никак не выделяли.       — Что?       — Что тебе с ней ничего не светит, — отрезала мать.       — Между прочим, я — уже глава клана, — напомнил Шикамару. — Пусть и не благородного, но все-таки.       — Какая разница! — отмахнулась Ёшино. — Разве дело в статусе? Ты сам подумай: она что, покинет свой дом ради тебя?       Помрачнев, он отвел глаза. Не покинет. Ни за что не покинет. Как бы сильно его ни любила, будет рвать по живому и свою душу, и его, но не покинет, и за это он ее особенно уважал. Если бы Темари легко согласилась бросить Суну и семью, это уронило бы ее в его глазах.       — Может, однажды, — сказал Шикамару. — Так или иначе, я люблю ее. По-настоящему.       — В вашем возрасте легко влюбиться якобы на всю жизнь.       — Я тоже думал, что это пройдет. Разлука, расстояние, все такое… Но это не проходит с моего первого Чуунин Шикен. Потому я и говорю, что это по-настоящему.       — А она? — спросила мать. — Она тебя любит?       Темари редко говорила о любви. Почти никогда. С самого начала она отстранялась и старательно строила стены между ними, и с виду можно было решить, что ее чувства далеко не такие теплые, но… но Шикамару знал, что Темари просто не умеет их выражать. Ей не нужны были слова. Любовь была в ее поцелуях, прикосновениях и взглядах, в ее страсти, с которой она отдавалась ему еще всего час назад, в ее тщательно скрытой, но рвущейся наружу теплой нежности.       — Любит, — уверенно сказал Шикамару.       И промолчал: «но Суну она любит больше».

***

      — Горячие источники! Вот это подарок!              Ино светилась от счастья. Подарок и правда был потрясающим — дипломатическая миссия в деревне Скрытых Горячих Источников; после Кусы вступить в Альянс пожелала Юу. Кроме послов, туда отправлялись Сай с Ино, Сай — как представитель АНБУ, Ино — от лица отдела разведки, и Чоуджи — в качестве представителя одного из четырех благородных кланов Конохи. Судьба складывала карты чересчур удачно — то ли совпадение, то ли Цунаде с Какаши оказались хитрыми сводниками.       Так как Какаши стал каге, в качестве его спутника, кроме Шикамару, был избран Наруто, и он тоже сиял от восторга. Говорить Узумаки и Ино про то, что они отправляются в Юу прежде всего работать, было бесполезно — эти двое все равно нашли бы возможность отдохнуть.       Шикамару тоже мало думал о работе, как и о том, что Юу была родиной Хидана. Все мысли вертелись вокруг того, что там будет Темари. И горячие источники. Горячие источники и Темари. Они не виделись целый месяц — казалось, вечность.       Юу выглядела, как земной рай, цвела апрелем и розовыми вишневыми лепестками, пела голосами птиц, сияла солнечными теплыми лучами и пахла восхитительными ароматами пряных лесов. Было странно думать. что когда-то эта земля дала жизнь чудовищу в облике человека, бессмертному жестокому психопату — Юу позиционировала себя, как деревня, забывшая о войнах, и так бы и было, если бы Хидан им не напомнил. Но Хидана не стало, и Юу процветала, зализав раны после убийств, совершенных им.       Юукаге звали Тецуро — это был ровесник Эбису, молодой мужчина, сразу привлекший внимание Мэй. Светловолосый и зеленоглазый, он носил бирюзовое кимоно и короткую стрижку, и производил впечатление открытого и прямого человека.       Шестеро каге Альянса и их советники собрались в здешней резиденции — как и в каждой деревне, резиденция находилась в самом высоком здании. Светлый просторный зал украшал плющ, вьющийся прямо по стенам и раме высокого окна. Как и в Кусе, на столе стояли стаканы с водой и блюдца со сладостями, но не с печеньем; Юу предлагала гостям пирожки из слоеного теста с начинкой из гуавы и сливочного сыра. Им предложили самим выбрать напиток, и, когда все получили чашку чая или кофе, Тецуро начал:       — Как вы уже знаете, Юу нижайше просит принять селение в Альянс.       — Что вы можете предложить нам и чего ждете от сотрудничества? — промурлыкала Мэй, по-кошачьи облизываясь.       — Экспорт товаров вроде фруктов, тростника, табака, кофе, кокосовых орехов и древесины, — отчитался Тецуро. — А также железной руды и кобальта. Взамен, очевидно, мы ждем импорта необходимых нам товаров и военной помощи. И, естественно, мы готовы сами предоставлять военную помощь. Шиноби Юу хороши в водных дзюцу, хотя и не сравнятся с шиноби Тумана, — он одарил Мизукаге почтительной улыбкой.       — Что насчет туризма? — подал голос Эбису. — По-моему, ваше селение прекрасное место для отдыха.       — О да! — довольно зарделся Тецуро, словно похвалили его лично. — Без ложной скромности заявлю, что у нас лучшие в мире онсены. А еще — чистые озера и живописные леса. В качестве онсенов все вы сможете убедиться сами.       Сами! У Шикамару пересохло во рту, невольно он посмотрел на Темари и их взгляды столкнулись — он был уверен, что она думает о том же. И не только они одни, а все влюбленные пары, присутствующие здесь.       — Предлагаю начать голосование, — снова первой заговорила Мэй.       — Прежде позвольте мне сказать еще одно, — виновато прервал ее Тецуро. — Я не зря пригласил членов АНБУ и разведки каждого селения. Нукенин Юу, Хидан, все еще жив, и, к сожалению, бессмертен.       — Он почти что мертв, — усмехнулся Шикамару. — Точнее, выведен из строя.       — Мы слышали об этом, — Тецуро напрягся. — Но только то, что он более не представляет угрозы.       — Не представляет. Сложно быть угрозой, когда голова отделена от тела и похоронена в яме.       — Отделена от тела! — восхитился Юукаге. — Какой остроумный и гениальный способ победить это чудовище! Это сделали вы?       Все взгляды сосредоточились на Шикамару — и все смотрели с уважением, даже ворчливый Ооноки и скользкий Эбису. Чувствуя, как краснеют кончики ушей, он кивнул.       — Да, я.       — Причем в одиночку, — сказал Какаши. — Мы с Ино-сан и Чоуджи сражались с напарником Хидана, а Шикамару отделился от нас и самостоятельно победил.       — Ого! — в глазах Тецуро вспыхнул детский восторг. — Нара-сан, от имени всей Юу я выражаю вам искреннюю глубокую благодарность! — он склонил голову. — Мы в долгу перед вами. И я лично. Среди жертв Хидана была моя невеста, и только долг перед селением не позволил мне бросить все и искать его, чтобы убить. Вы совершили месть за меня.       Шикамару хотел сказать, что отомстил и за себя, но вовремя спохватился — политика не предполагала кристальной честности во всем. Конохе будет выгоднее иметь Юу в должниках без оговорок.       — Это был мой долг, — только и сказал он.       — Но все-таки, пусть Хидан и похоронен, он жив и бессмертен, а потому все еще опасен,       поэтому я прошу всех АНБУ и шиноби из разведки запомнить данные о нем. После собрания каге, пожалуйста, посетите отдельное собрание, — попросил Тецуро.       — Непременно, — сказал Баки; от имени разведки Суны в Юу пришел он. Кроме них, из иностранных членов АНБУ и разведчиков Шикамару знал только Каруи. Все они держались тихо и незаметно, даже те, чья внешность выделялась из толпы, как и полагалось элитным шпионам.       — Теперь можем перейти к голосованию, — заулыбался Тецуро. — Прошу, продолжайте, Мизукаге-сама, и простите, что перебил вас.       Все шестеро каге высказались за принятие Юу, и, по уже сложившейся традиции, начались сделки-торги, но, в отличие от Эбису, договориться с Юукаге оказалось очень легко — в нем не было ни капли той скользкой вертлявости, и закончили собрание намного раньше, еще до сумерек.

***

      — Эй, эй, идемте в онсен все вместе? — предложил Наруто, когда они вышли из резиденции дружной толпой; лишь старшие каге остались обсудить что-то свое.       — Вместе? — Ино, Темари, Куроцучи, Каруи и Самуи синхронно вскинули брови. Наруто надул щеки.       — Я имел в виду, парни и девушки отдельно, даттебайо! Так что?       Идею поддержали — совместное купание располагало к началу дружеских отношений, а подружиться им всем было необходимо, и все это понимали.       Вода была просто потрясающей. Шикамару погрузился в источник, блаженно зажмурившись — подремал бы, но шумные голоса парней мешали. Открыв глаза, он тайком осмотрел их, пытаясь еще раз оценить как вероятных союзников или противников: Омои и Даруи из Кумо, Акацучи и Морио из Ивы, Чоджуро из Кири, Казами из Кусы, Ито из Юу… из Суны — Гаара и Канкуро. Баки и Ао в онсен с ними не пошли.       Омои, Даруи, Акацучи и Чоджуро Шикамару уже знал. Казами помнил мельком; тот участвовал в Чуунин Шикен. Ито и Морио были незнакомыми.       — Как дела у Сакуры-сан? — грустно спросил Морио, и в памяти Шикамару шевельнулось: во время Четвертой Мировой, когда наступила ночь и они отдыхали, он все время бродил вокруг шатров медиков, так, что охрана несколько раз чуть не убила его, приняв за врага. Сакура, значит? Потому его так интересовали ирьенины?       — У Сакуры-чан все прекрасно, — жизнерадостно заявил Наруто. Шикамару бы с ним поспорил; Сакура стала грустной, задумчивой и тихой. То ли из-за ухода Саске, то ли из-за усталости.       — Я бы хотел увидеться с ней еще раз, — смутился Морио. — Хотя она меня и отвергла… можно же дружить, так ведь?       — Отвергла? — Наруто подпрыгнул в воде, окатив брызгами досадливо фыркнувшего Канкуро. — Ты признался Сакуре-чан? Когда ты успел?       — На войне, — щеки Морио запылали. — Решил, что если меня убьют, то буду меньше жалеть, если признаюсь. Хотя это было эгоистично с моей стороны — добавлять ей переживаний.       — Я признался Каруи, — шепнул Чоуджи Шикамару. — На инаугурации Какаши, когда начались фейерверки. Это же романтично, правда? Признание на фоне фейерверков.       — Правда, — Шикамару усмехнулся краем губ. — И что ответила Каруи?       Чоуджи потер щеки.       — Она мне не отказала, представляешь? Она даже… даже сказала, что тоже меня любит. И ее не смущает то, что мы из разных деревень.       — Рад за вас, — от всей души сказал Шикамару, но все-таки, хотя и был рад, а стало грустно — Каруи не смущает, что Чоуджи из другой деревни, но Каруи не в родстве с каге.       Медленно разговор перетек к теме девушек.       — Сакура, — Наруто мечтательно сощурился. — Думаю, она лучшая.       — Это ты — тот, кого она любит? — завистливо спросил Морио.       — А?       — Когда она меня отшила, то сказала, что уже любит одного человека.       — А, — Наруто скис. — Нет, не я. Другой. Чертов Саске, даттебайо!       — Тот самый нукенин? — заинтересовался Омои.       — Он не нукенин! Но да, тот самый, — Наруто погрузился в воду по самый нос.       — Брось, в Конохе много красивых девушек, — поддержал его Акацучи. — Например, Ино-сан.       — Ино-сан, — подал голос Сай, — тоже уже занята. И влюблена. По крайней мере, она так говорит, а я не вижу причин ей не верить.       В его обычно бесцветном голосе отчетливо послышалась ревность. Акацучи смущенно потер нос.       — Красивых девушек все равно много, — оптимистично заявил Омои. — И не только в Конохе. Каруи-чан…       Чоуджи многозначительно покашлял.       — Да ладно? — встрепенулся Омои. — Ты хочешь сказать, она не шутила, когда заявила, что ты — ее парень?       — А что такого? — вдруг нахмурился обычно стеснительный Акимичи. — Что со мной не так?       — Да нет, ничего… Ладно, кроме Каруи, есть красавицы, но в сторону Самуи-сан лучше не смотрите. Хм, — Омои почесал подбородок. — Куроцучи-сан…       Акацучи показал ему кулак.       — Что? Ты с ней? — шиноби Кумо схватился за голову.       — Нет, — сказал Акацучи, — но лучше и в ее сторону не смотрите.              — Ладно! — Омои решительно хлопнул в ладоши. — Темари-сан!       На нем остановилось сразу три очень внимательных взгляда — Гаары, Канкуро и Шикамару. Омои втянул голову в плечи и прикусил язык.       — Гаара-сама, я вовсе не… Хорошо! Тен-Тен-чан!       — Встречается с Рок Ли, — подал голос Сай.       — С тем парнем в зеленом трико? Да ну, — погрустнел Омои. — Нет у девушек вкуса. О! Хината-химе!       — Помолвлена, — невозмутимо ответил Сай, чем поразил всех, в том числе Шикамару и Наруто.       — Как помолвлена? — вспыхнул Узумаки. — С кем?       — С Хьюга Неджи, — как член АНБУ, Сай знал все.       — Но Неджи ее брат, разве нет?       — Двоюродный. Браки между кузенами в клане Хьюга — распространенное явление.       — Всех девчонок разобрали, — потускнел Омои. — Хотя красавиц много не только среди наших ровесниц.       — Только мы тем красавицам к черту не сдались, — печально сказал Чоджуро.       — Но хоть помечтать! Цунаде-сама, например. Или Теруми-сама.       При упоминании имени Мизукаге щеки Чоджуро залились ярким румянцем.

***

      Торчать в онсене с девчонками Темари не хотелось, но пришлось — ее пригласили, и ей бы пригодилось наладить отношения с союзницами, заведя подруг. Куроцучи, к тому же, была внучкой Цучикаге и прямой его наследницей, а с Ино песчаной куноичи следовало подружиться, так как она была влюблена в ее друга. Между ними Темари и устроилась, мельком отметив других: Самуи и Каруи, Лука — ирьенин из Кири, которая пришла от имени разведки своего селения, Рьюзецу — АНБУ из Кусы. Более-менее знакома Темари была только с Куроцучи, Ино и Каруи.       — Э-эх, хорошо! — Каруи сладко потянулась в воде. — Не миссия, а мечта!       — О да, — поддержала Ино. — Все бы миссии были такими.       Темари не могла с ними не согласиться. Кроме чудесной живописной природы и горячих источников, Юу могла похвастаться прекрасным каге; Тецуро обладал твердостью характера, но в разумных пределах, а заключать торговые сделки умел настолько плохо, что лишь совесть помешала ей выторговать грабительские условия экспорта товаров.       — А какие пирожки нам подали! — мечтательно сощурилась Каруи. — Здесь наверняка и кухня потрясающая. Как помоемся — пойду с Чоуджи в ресторан.       — С Чоуджи? — Ино лукаво сощурилась. — То есть, вы вместе?       — Ну да, — Каруи ничуть не смутилась. — Он мне признался, и я, думаю, тоже его люблю. Он такой милый, как будто плюшевый! Но он может быть очень мужественным. А когда он с мечом… ух, — она засмеялась. — Ему идет.       — Слабо представляю Чоуджи с мечом, — хохотнула Ино. — Но верю на слово. И он правда очень милый и добрый, и плюшевый.       Говорили о парнях; Темари не особо вслушивалась, такая информация не представляла ценности. Запомнила только, что Луке нравится Чоджуро, но тот не обращает на нее внимания, потому что сам влюблен в Мэй, и что Самуи симпатичен Даруи.       — А что насчет тебя, Темари-сан? — Ино легко ткнула ее в плечо. — Как дела у вас с Шикамару? Надеюсь, в постели он не ленивый?       Меньше всего песчаной куноичи хотелось обсуждать с девушками, какой Шикамару в постели.       — Нет, — коротко сказала она. Ино, несмотря на свою веселую беспечность, отлично умела разбираться в интонациях, и больше ничего не спрашивала. Темари отмалчивалась все оставшееся время купания.

***

      В номере ее оставили одну — Канкуро куда-то ушел. На его кровати лежала записка: «вернусь в полдень, хорошенько отдохни» — Темари улыбнулась этой милой заботе и тому, как искусно брат завуалировал то, что отдыхом будет время, проведенное с Шикамару; в том, что он придет, она не сомневалась.       Долго ждать не пришлось — раздался тихий стук в оконную раму. На пол под ее ноги легла тень. Темари повернулась к окну, открыла — Шикамару спрыгнул с подоконника, без лишних слов целуя ее, и она ответила, привстав на цыпочки, забираясь руками под его водолазку. Шикамару замычал сквозь поцелуй, развязывая ее оби, снял кимоно, опустил на кровать.       Быстро, торопливо, насытиться, утолить первый голод; Темари позволила срывать с себя одежду, подставила шею под поцелуи, раздвинула ноги, принимая в себя — резкими толчками, глубоко, почти грубо. И молча — было что-то особенно возбуждающее в том, что они ничего не сказали друг другу, как и в том, что Шикамару остался в одежде, лишь сняв штаны.       Он кончил с длинным стоном, крепко обняв ее. Темари прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом и знакомым до последней ноты запахом.       — И что это было? — спросила она.              — Я соскучился, — Шикамару виновато поцеловал ее в плечо. — Тебе же не было больно? — запоздало спохватился он.       — Нет, — Темари тихо засмеялась. — Думаю, это стоило того, чтобы ждать.       — Месяц, — страдальчески протянул Шикамару. — Я думал, с ума сойду.       — Я тоже скучала, — призналась она. — И мы же не закончим на этом?       — Конечно нет, — отстранившись от нее, он провел языком по губам. — Я буду ждать тебя в онсене внизу, — и ушел так же, как появился — в окно.       Темари села на кровати, похлопав себя по щекам. Занавески покачивались, тронутые легким весенним ветром, на небе светился бледный диск луны, и в его сиянии розовые лепестки вишен казались призрачными. И Шикамару был как призрак весны, легкий, будоражащий воображение и горячащий кровь. Сон в весеннюю ночь.       Сон продолжался. Мысль о том, что он ждет ее в онсене, вызывала жаркое тепло внизу живота. Темари распустила волосы, накинув вместо кимоно красное юката, под которым не было белья, и медленными шагами спустилась вниз.       Слуги в онсене ее не встретили. Наскоро ополоснувшись под душем, Темари вышла к источнику, расположенному посреди погруженного в полумрак зала. Шикамару сидел в воде — он разделся, черные волосы струились по плечам.       Юката упало к ногам Темари, вызывая у него восхищенный вздох. Она медленно подошла к воде, давая возможность налюбоваться; тени сползлись со всех углов, проскользили теплыми ладонями по спине, плечам, бедрам, животу, груди — по всему телу.       — Иди сюда, — хрипло сказал Шикамару. Темари вошла в воду, приблизилась к нему, и, потянув ее на себя, он усадил так, что лобок прижался к твердо стоящему члену. Темари поерзала, сорвав с его губ тихий стон, и, приподнявшись, села, принимая на всю длину, скрестила лодыжки у него за спиной, прежде чем начать двигаться — плавно, будто в танце, не отводя глаз. Видеть каждое выражение лица было особенно прекрасно — Шикамару менялся, неуловимо, но в темных глазах мелькала целая гамма эмоций.       — Темари, — застонал он, не выдержав медленного темпа. Поднялся, подхватив ее под бедра, держа на весу и двигаясь сам — вода поддерживала надежно, тени ласкали каждый сантиметр тела, то как ладони, то как языки. В волосах вместе с тенями путались его пальцы. Темари вскрикнула, отпуская себя, не сдерживаясь, впилась ногтями в плечи Шикамару, двигая бедрами навстречу — глубже, еще глубже.       — Я люблю тебя…       Впервые она сказала, что любит, в постели — и его разум куда-то упорхнул, он перестал контролировать ситуацию, задвигался быстрее, на грани с грубостью.       — А я тебя как люблю… очень люблю… безумно люблю…       Жар окутал со всех сторон, накрыл с головой, ударил в лицо хамсином. Темари застонала громче, длинно, сжимая пальцы на его плечах, и кончила первой, туго сжав изнутри.       — Боги, — выговорил Шикамару, выходя и кончая следом за ней. Опускать Темари на ноги не спешил, так и держал на весу, прижимая к себе — грудью к груди.       — Теперь Юу — моя любимая деревня, — серьезно сказал он. — Из всех мелких селений Альянса так точно. Тебе правда не больно? А то я совсем голову потерял.       Было так приятно понимать, что она заставляет терять голову того, кто считался гением… Темари весело заулыбалась, потерлась о его нос кончиком носа.       — Не больно. Приятно. Хорошо. Очень хорошо.       — Слава Богу, — с облегчением улыбнулся Шикамару. Счастье накатило волной, взрываясь внутри разноцветными вспышками: еще одно «люблю» песчаной куноичи упало в мысленную сокровищницу, где он хранил все ее признания, редкие, но от того намного более ценные. Первое — в его комнате сразу после объявления войны. Второе — на поле боя, когда его убивало Древо Бога. Третье — на пикнике в Иве. Четвертое — сейчас.       — Но мы же еще не закончили? — Темари поцеловала его в шею, прикусила зубами кожу. — Я хочу еще.       — Ненасытная женщина, — Шикамару погладил ее по спине. — Вытянешь из меня все соки.       — Именно.       — Я понял — это твой хитрый план, чтобы на завтрашнем совещании выхватить у Тецуро еще больше скидок из-под носа у Конохи?       — Именно, — Темари провела языком по мочке его уха. — Хотя я и так выжала из Тецуро все, что могла. Больше будет попросту неприлично, особенно учитывая, какой он оказал нам прием.       Шикамару сам упомянул имя Юукаге, но, услышав его от Темари, испытал укол ревности — дурацкий и необоснованный. Иногда ему казалось, что удержать ее так же сложно, как удержать ветер — но ветер уютно прижимался к нему, теплый, горячий, влажный, родной ветер с девичьим именем и лицом.       — Тогда я буду любить тебя до утра, — сказал он. — Ты еще попросишь прекратить.       — Смотри, чтобы ты не попросил, — усмехнулась Темари.       — Спорим?       — Спорим.       — Тогда, — решил Шикамару, — вернемся в номер. Можем заказать еду. Как насчет сладких каштанов?       Так и держа ее на руках, он вышел из источника. Темари опустила голову на его плечо.       — Да, каштаны — это было бы великолепно. И такие же пирожки, какие были на совещании.       — Разумеется, химе. Все, что вы пожелаете.