32. Такой тихий голос

я видел, как растет тень надо мной заслоняя лица твоих детей похищая краски твоих цветов когда ты поставишь меня к стене меня и всех тех, кто сыт войной я буду спокоен, я буду почти готов

♫ Немного Нервно — Нет ничего, кроме любви

      Меньше всего Темари ожидала увидеть в Суне Ино и Чоуджи — особенно Ино. Ей не подходила пустыня, она была тем цветком, который мгновенно увял бы на солнце, и ей нечего было здесь делать, но она сидела за столом в зале совещаний, где были также трое детей Расы — и больше никого, даже Баки.       Ино кусала губы — то, что она делала, было сравнимо с преступлением. Она раскрывала тайны селения другой скрытой деревне. Она самовольно выдает секрет миссии. Отец бы не одобрил, отец отдал жизнь за Коноху, до последнего превыше всего ставя интересы деревни, а Ино поступала наоборот.       Плевать. Обменявшись взглядами с Чоуджи, она заговорила, и по тому, как Темари медленно бледнела, сделала вывод — песчаная куноичи все знает, Шикамару ей рассказал. Гаара и Канкуро явно слышали все впервые — значит, Темари не поделилась информацией с братьями. Она молчала, но ее глаза полыхали отчаянием.       Закончив рассказ, Ино приготовилась к долгим расспросам, уточнениям и спорам, но Гаара коротко кивнул и сказал:       — Я немедленно собираю отряд АНБУ.       — АНБУ? — Ино не поверила своим ушам. Она рассчитывала на тайную операцию, а не открытое нападение, если они атакуют чужую страну… — Но что, если из-за этого начнется война?       — Если тот человек, о котором вы говорите, владеет иллюзиями, способными воздействовать на разум, — Гаара сплел пальцы у подбородка, — война начнется в любом случае. Только если мы не предотвратим ее, убив Генго.       — Мы же не будем вторгаться в его деревню силой, — поддакнул Канкуро. — Просто войдем. Какая разница, почему? Мы же не вопремся толпой, и оружие спрячем.       — Мы пойдем с вами, — сказала Ино. Чоуджи закивал.       — Хорошо, — снова не имел ничего против Казекаге. — Выдвигаемся прямо сейчас.       — Вы тоже? — ахнула Ино. Гаара не уставал ее удивлять — чтобы каге покинул свою деревню?       — В этой стране есть и шиноби Суны, — просто ответил он. — Я не имею права бросить их, а мои техники будут полезны.

***

      Темари ни с кем не разговаривала по пути — даже с братьями. Бежала молча, держась рядом с Канкуро, и так легко, словно ее нес на своих крыльях ветер. Они спешили, но расстояние до Страны Тишины, расположенной далеко на западе, от Суны было в трех днях пути, и было необходимо устраивать остановки.       Костер развел Канкуро, он же и поставил палатки, пошевелив для этого лишь пальцами — шатры построились сами. Чоуджи вынул чипсы, каждому протягивая по пакету, но, кроме чипсов, на ужин зажарили кролика, пойманного песком Гаары и приготовленного Темари, которая, не моргнув глазом, разделала тушку. Ино поражалась, наблюдая за ней — песчаная куноичи была удивительно спокойна. Слишком спокойна. Будто ей было все равно; сама Ино знала, что у нее на лице написаны и страх, и волнение, и злость, и гамма прочих эмоций, а Темари, несмотря на свою вспыльчивую жаркую пустынную суть, ничем этих чувств не выдавала.       — Мне даже страшно от того, как Темари-сан волнуется, — шепнул Чоуджи.       — Что? — удивилась Ино. — Да она образец умиротворенности!       — А ты в глаза ей посмотри.       Лучше бы Ино этого не делала — взгляд Темари полыхал и пронзал насквозь, в ее глазах плескалось столько боли и гнева, что Ино пробрала дрожь — и стало стыдно, потому что считала песчаную куноичи бессердечной, а она… а она просто сдерживалась. Не позволяла себе эмоций, и все демоны завывали на разные лады внутри нее.       Палаток всего было две — одна для парней, одна для девушек; АНБУ охраняли периметр и появлялись у костра, только чтобы сказать что-то Гааре. От ужина они отказались — сами развели свой костер где-то подальше, и следовали за командой Казекаге неслышно и незаметно — идеальные тени, бесшумные, как ветер.       Ино забралась в девичью палатку, устраиваясь на футоне рядом с Темари. Подумала немного и сказала:       — У тебя красивая прическа.       Темари горько усмехнулась. В палатке было темно, светила лишь луна, но Ино угадала, что песчаная куноичи намотала кончик волос на палец — вместо четырех косичек она с недавних пор носила два хвостика.       — Спасибо. У тебя тоже красивая, — ответный комплимент был лишь данью вежливости. Разговор не клеился. Ино упрямо сжала губы.       — Ты скучаешь по нему? — спросила она прямо в лоб. Темари вздрогнула. Ино отчетливо ощутила: вот оно, ей удалось ударить по живому, вскрыть защитную броню молчания.       — Я скучаю, — продолжила она. — И по нему, и по Саю. Иногда, когда думаю, что они… могут не вернуться, мне хочется плакать. И я плачу. Мне не кажется, что слезы — это что-то плохое.       — Я тоже скучаю, — очень тихо прошелестела Темари. — Я всегда по нему скучаю. Всегда, когда мы не вместе, но сейчас… когда он… черт, — она потерла виски. — Это невыносимо. Больше всего на свете ненавижу неведение. Сидеть и гадать, что происходит… и быть не в силах помочь… А ты не можешь связаться с ним через свое дзюцу?       — Нет, — помрачнела Ино. — Я пробовала. Там стена. Точнее, там чей-то блок. Это также подтверждает мою теорию про то, что Генго держит пропавших под иллюзией.       — Думаешь, он делает из них марионеток?       — Возможно. Но я смогу это исправить… если мы их найдем.       «Если они живы».       — Найдем, — отрезала Темари.       Ино повернулась на бок, оказавшись ближе к ней. От волос песчаной куноичи пахло чем-то сладким, но не цветочным — скорее пряностями.       — Так интересно, — протянула она. — Мы вместе идем спасать своих парней.       — Угу.       — У тебя когда-то была подруга?       Темари покачала головой.       — Только братья.       — У меня — была, — помолчав, сказала Ино. — Точнее, и сейчас есть, но мы с ней ссорились на долгое время. Из-за парня.       — Из-за Сая?       — Нет, из-за Саске. Сакура была в него влюблена, я тоже… и она сказала, что мы теперь — соперницы. Я тогда ужасно обиделась. Как будто нельзя быть подругами и любить одного парня.       — Я бы не смогла, — сказала Темари. — Если бы он любил подругу, а не меня.       — Я тоже не смогла бы, на самом деле, но тогда обиделась. И Саске я не любила, это очень быстро прошло. Все девочки в него влюбились, вот и я за компанию.       — Вот как… а в Шикамару многие влюблялись?       — Ревнуешь? — обрадовалась Ино. — Нет, в Шикамару никто не влюблялся. В Академии его считали скучным лохом, — хохотнула она. — Он совсем не старался на обычных уроках, только на экзаменах выкладывался, и был жутко ленивым, так что новых знакомств тоже не заводил.       — А сейчас?       — Ну, сейчас его не считают лохом.       Темари усмехнулась без прежней горечи. Почему-то Ино хотелось расшевелить ее, заставить думать о хорошем, поддержать — после того, как увидела полный отчаяния взгляд, что-то внутри перевернулось. Песчаная куноичи и раньше нравилась ей — сильная, гордая, решительная, Ино хотелось бы быть похожей на нее.       — А еще, — продолжила Ино, — Шика много говорит о тебе.              — И что же говорит? — в голосе улавливалась заинтересованность.       — Только хорошее. Он восхищается тобой и считает потрясающей, и, кстати, давно. Еще со времен Чуунин Шикен. Между прочим, тот букет, который ты не взяла, составляла я.       — Ты? — щеки Темари вспыхнули румянцем одновременно от смущения и стыда — до сих пор жалела, что не приняла те цветы. Было не до цветов, но…       — Все букеты в Конохе — из магазина Яманака, — самодовольно заявила Ино. — Поэтому Сай срывает для меня цветы… хм, где-то. Не знаю, где. Наверное, лучше мне и не знать.       — Шикамару больше ни разу не дарил мне цветы, — проворчала песчаная куноичи.       — Да ладно! — ахнула Ино. — Вот чурбан деревянный!       — Не чурбан. Он всегда платит за меня в ресторанах и покупает мне сладости. И он захватил на войну сладкие каштаны на палочке — специально для меня.       — Ого… тогда правда не чурбан.       — Совершенно нет.       — А Сай…       Они говорили долго — ни о чем. Сплетничали, обсуждали парней, как своих, так и чужих, не касаясь серьезных тайн, рассказывали какие-то милые-забавные случаи из жизни, и Темари становилось спокойнее. Становилось светлее. Ино умела располагать к себе, умела найти общий язык; впервые Темари было интересно в обществе девушки, и она заснула легко, не терзаясь пугающими мыслями.

***

      Страна Тишины была маленькой: леса, горы, пашни. Дома, покрытые соломой — лишь в столице, селении Скрытого Занавеса, крыши были черепичными. Резиденция главы деревни виднелась издалека.       Войти всей толпой они не могли — было бы слишком заметно. Разделились по двое, Темари — с Канкуро. Чтобы не выделяться, пришлось переодеться в местный стиль, тусклый и скучный: халаты и хакама, никаких ярких тканей, только черный, белый и серый. Лица поменяли, наложив хенге, так же поступили и с тессеном, замаскировав его под плащ с капюшоном.       — Тоскливо тут, — сказал Канкуро.       Темари кивнула; на улицах не было ни одной вывески, ни одного яркого фонаря или афиши. Серые дома, серые люди, даже небо стало серым, хмурясь дождевыми тучами.       — И все гражданские, — продолжил брат. — Ни одного шиноби не вижу… стой, — он остановился, делая вид, что рассматривает что-то на своем рукаве, но смотрел совсем не на рукав. Темари осторожно глянула в ту же сторону.       Из ресторана вышел мужчина в черной одежде… знакомый. Смутно, но знакомый.              — Такаширо, — одними губами шепнул Канкуро. — Он был одним из наших АНБУ и считается пропавшим без вести. Идем за ним!       Прижавшись спиной к стене, Темари слушала, как ветер доносит до нее фразы. Долго ходить за Такаширо не пришлось, он ощутил слежку, чего и ожидалось от АНБУ, и, чтобы освободиться от хвоста, нырнул в подворотню — туда его и загоняли. Темари стояла на стреме, а Канкуро занимался допросом, не притрагиваясь к Такаширо — все делали марионетки, повинуясь воле кукловода, который шевелил пальцами, словно играя на невидимом пианино.       — Если не скажешь, почему ты покинул Песок, я тебя убью, — брат говорил так спокойно, что это пугало даже ее.       — П-почему? Ты… я тебя даже не знаю…       — Не знаешь? Я Канкуро Пустынный, сын Казекаге Расы, брат Казекаге Гаары, глава АНБУ Суны, — Темари не видела, но поняла, что Канкуро снял со своего лица хенге.       — Я тебя не знаю…       — Зато я тебя знаю, Коичи Такаширо.       — Кто такой Коичи Такаширо? — в его хрипе послышалось удивление.       — Как ты смеешь притворяться, глядя мне в глаза? Как ты смеешь предавать честь шиноби Песка? Ты был АНБУ!       — Я больше не шиноби… я просветленный…       — Что за чушь?       «Я больше не знаю, кто я», — писал Сай. Темари вся обратилась в слух, марионетки Канкуро скрипнули, сжали Такаширо крепче.       — Говори!       — Тебе все равно не понять…       Скрип деревянных суставов, хрип, и:       — Я скажу! Мы просветленные! Генго-сама рассказал нам правду о мире шиноби, и мы собираемся устроить революцию, изменив этот мир! И больше я не скажу тебе ничего!       Темари услышала звук упавшего тела, но не тронулась с места, дождавшись, пока к ней выйдет озадаченный брат.       — Ты его или он сам себя? — шепотом спросила она. Канкуро помотал головой.       — Я просто его вырубил. Он хотел откусить себе язык. Ты же все слышала?       — Да. И больше не сомневаюсь, что Ино права; кем бы ни был этот Генго, он способен манипулировать сознанием. Такаширо не врал, он действительно не помнит ни тебя, ни себя.       — А нормальный же был парень, — досадливо сплюнул Канкуро. — Веселый, столько разных баек знал… и вдруг «просветленный».       АНБУ Песка работали четко и слаженно; еще не настали сумерки, а они добыли информацию о том, где содержатся пленники, в том числе — шиноби с черными волосами, связанными в торчащий высокий хвост.       — Что будем делать? — спросила Темари. На конспирацию махнули рукой, собравшись в группу, но не посреди улицы, а подальше от чужих глаз.       — Я вижу только один вариант, — ответил Гаара, от которого, как от некогда командира Союзных войск шиноби, ждали решения. — Штурм резиденции главы. Это выглядит радикально, но допрашиваемые говорили что-то про обряд инициации, который пройдет после заката.       — Убить Генго незаметно все равно не выйдет, — цокнул языком Канкуро. — Если он иллюзионист…       — Штурмуем, — решила Темари. Ино кивнула. Чоуджи сжал кулаки.       Охранники не успели поднять тревогу — песок Гаары взметнулся над их головами, ломая позвонки. Канкуро зашевелил пальцами, активируя боевых марионеток. АНБУ бросились внутрь первыми, за ними — Темари, Ино и Чоуджи. По коридорам вниз, налево, направо, ступеньки…       Генго оказался мужчиной лет тридцати, с темно-синими волосами и противно-вкрадчивым голосом. Он говорил что-то совершенно дикое: мир, которым правили бы шиноби, они не заслуживают того, чтобы прятаться в тени… В чем-то он был прав… Нет. Темари встряхнула головой — не был он прав. Он не понимал, кто такие шиноби. Они действительно выполняли всю грязную работу по защите простых людей, хотя их способности дали бы им неограниченную власть — но это их устраивало. Всегда устраивало, иначе не создавались бы скрытые селения. Их жизнь была сложной и опасной, они всегда ходили по краю лезвия бритвы, а их имена не знал никто — но на то они и были ниндзя. Они не нуждались в признании или славе.       «Мы должны ему помочь!»       Темари вздрогнула, испугавшись, что возглас Ино все испортил и выдал их, но голос Ино звучал в ее мыслях.       «Нельзя, — так же мысленно ответила песчаная куноичи. — Дослушаем, что скажет Генго. Пока он никого не убивает».       Генго говорил и говорил, и сначала Шикамару отвечал ему дерзко, но — вдруг утратил уверенность, замолчал, слушая доводы гипнотизера. Медленно потянул к нему руку…       Вот теперь пора. Темари взмахнула веером, острые лезвия камаитачи ударили по Генго, отбросили в сторону Шикамару — больно, но ему должно было быть больно, боль привела бы в сознание. Должна была привести.       — Ты совсем придурок — слушать этот скучный бред?       Шикамару уставился на нее так, словно впервые видел, моргнул, потер щеку — по лицу стекала тонкая струйка крови из пореза. Встряхнул головой — и правда, зачем он это слушал? Слова Генго не более, чем ветер.       — Прости, — он поднялся на ноги и широко зевнул. Сунул руки в карманы. — Ты говоришь слишком занудно. Мир, которым будут править ниндзя, да?       — Да! Простые люди должны подчиняться нам! Бояться нас! Ты мог бы стать моей правой рукой…       — Ты напитываешь свой голос чакрой, таким образом погружая в иллюзию тех, кто его слышит, так? Поэтому мои тени не могли достать тебя. Хорошая техника.       — О чем ты…       — Но твой стиль речи, повторюсь, занудный. К тому же, я не разделяю твоих убеждений. Я бы хотел другого — чтобы ниндзя больше не было. Чтобы этот термин исчез вместе с войнами.       — Что ты несешь?       Генго схватил кунай. У Шикамару не было оружия, но, услышав свист, он, не глядя, поймал кунай, брошенный ему Темари.       — Я хотел бы создать другой мир — мир, где войн не было бы вообще. Мир, где люди могли бы быть обычными людьми. Может, мой ребенок уже не будет зваться шиноби…       Темари вздрогнула; ветер доносил до нее каждое слово. Ребенок? Вдруг очень отчетливо представился маленький мальчик, с такими же волосами и прической, как у Шикамару, но с другими глазами — светлыми, совсем, как у… Она фыркнула — что за ерунда? Из-за Генго и его иллюзий в голову лезут всякие глупости. Нельзя было позволять себе отвлекаться, ее и так несколько раз прикрывали АНБУ, а один раз летящий кунай остановила взметнувшаяся вверх волна песка — Гаара прикрывал сестру.       Зазвенело оружие, по стенам зала заметались тени, все смешалось в бесконечно меняющийся калейдоскоп; Ино застыла посреди битвы, погружаясь в себя и ментально нащупывая каждого. Чоуджи и АНБУ Суны не давали никому приблизиться к ней, и из череды вспыхивающих чакр она искала только одну, боясь, что не найдет — но нашла.       В тот же миг Сай спрыгнул сверху, преграждая дорогу Шикамару.       — Я не позволю тебе разрушить план господина Генго!       «Господина». Ино сжала кулаки — ничего удивительного, что Сай поддался гипнозу, он был к этому склонен, она сама легко ныряла в его голову по несколько раз на дню… но это была она, а не мерзкий ниндзя-отступник.       — Темари! — закричал Шикамару. — Заглуши его!       Взмах веером; вихри взрезали воздух, ветер завыл, мешая Генго говорить. Шикамару увернулся от чернильного тигра Сая — тут же появилось еще двое, но порыв ветра превратил их в кляксы. Ино усилием воли заставила себя шевелиться, бросаясь к Темари и вместе с ней преграждая путь Саю, пока Шикамару побежал за Генго, обменявшись с ними коротким взглядом.       — Сай! — позвала Ино; бесполезно. Он будто не слышал. Не слушал. Не понимал, что это его имя.       …это и не было его именем. Это было кодовой кличкой, данной Данзо. Как назвали Сая родители, не знал никто.       По распахнутому тессену мазнул кровавый след из ладони; призванная Каматари атаковала чернильного тигра. Сай сражался не в полную силу, мельком подумала Ино; Сай был АНБУ, и не простым, а из Корня, их учили драться насмерть, они умели убивать и не испытывали жалости. Она видела Сая в действии на паре совместных миссий — это пугало и восхищало одновременно. Сейчас он почти не прикладывал усилий, и то, что сейчас он не помнил Ино, и не помнил, на что она способна, отвлекаясь на Темари, играло ей на руку. Песчаная куноичи словно понимала это, делая все, чтобы внимание Сая было сосредоточено только на ней… или правда понимала? Ее называли стратегом, и она знала, как работает шинтеншин.       Ино вскинула руки, ловя в прицел из соединенных пальцев лицо Сая — по его щекам текли слезы. Выбросив из собственной души все эмоции, на мгновение она стала ничем, перетекая в чужое тело; ее собственное упало на руки Чоуджи. Ино окутала тьма.       Здесь было так темно, что ей стало жутко — она бывала в разумах всех шиноби Альянса в Четвертой Мировой, и встречала тьму похуже, но мимолетно. Сейчас же ее окутал вязкий мрак, густой, чернильный, тянущий в бездну — и в этом мраке она была солнечным лучом.       Закусив губу, Ино двинулась вперед, плывя в чернильной невесомости. Глубже, глубже и глубже; было опасно погружаться в чужое сознание слишком глубоко, существовал риск раствориться, потеряв свое, но Ино была не просто куноичи из клана Яманака — она была главой своего клана, отец гордился ею, и она не могла не справиться.       Это же Сай. Сай никогда бы не причинил ей вреда. Сай всегда был с ней особенно бережным и аккуратным, даже целовал осторожно, даже касался, будто хрустальной. Ино рисковала, продолжая плыть вглубь его сознания, но не боялась и не останавливалась.       Огоньком в темноте мелькнула чакра: Наруто? Ино прислушалась, как к голосам, двинулась дальше, и замерла перед чем-то, похожим на цветок. Или на кокон, смешанный из общей чакры. Наруто, Ямато, Сакура, Шикамару, Чоуджи, Какаши, все шиноби Конохи — и она тоже, их чакра, их общее тепло окутывало душу Сая, прячущуюся на глубине.       Ино не испытала жгучего сочувствия: поддастся эмоциям — обязательно утонет. Приблизясь к кокону, она дотронулась до него, распутывая нити, позвала:       — Сай!       Нити распались, кокон раскрылся, Сай взглянул на нее — его глаза покраснели от слез. Ино шагнула к нему.       — Сай…       — Я… — он протянул руку первым, дотронулся кончиками пальцев к ее руке. — Ты пришла ко мне?       — Я пришла за тобой, — сказала Ино. — Мы все ждем тебя. Там, в реальности.       — Ждете меня… — повторил Сай. Так неверяще, что она чуть не расплакалась, но сдержалась, кивая.       — Все тебя ждут. Ты так надолго пропал… Я ужасно соскучилась. Давай вернемся домой?       — Домой, — прошелестел он зачарованно-восхищенно, с благоговением, как заклинание или молитву. — Домой… Пойдем домой, Ино.       Никогда еще она не видела на лице Сая такой улыбки — искренней, радостной и живой. Если бы Ино умела рисовать, обязательно нарисовала бы его в этот момент.       Свет ослепил глаза — рывком она вернулась в свое тело. Темари сидела рядом. Битва утихала, АНБУ Песка, Гаара, Канкуро и Чоуджи сражались с просветленными, стараясь лишь обездвиживать их и выводить из строя, но не более — убивать было нельзя, они действовали не по своей воле.       Сай лежал чуть поодаль, волосы упали ему на лицо, закрывая глаза. Ино села, моргая и потирая веки.       — Очнулась! — счастливо ахнула Темари. — Я уже испугалась, что не очнешься!       — Испугалась? — усмехнулась Ино, и песчаная куноичи едва заметно смутилась.       — Кто бы тебя доставал обратно? Я не умею. Он жив? — она кивнула на Сая.       — Жив. Спит. Пока что спит. А Шикамару где?       Темари помрачнела, кивнула в сторону, куда он ушел за их врагом.       — Там. Я не знаю, что с ним, но раз пока не вернулся ни он, ни Генго… значит, сражаются.       Побледнев, Ино кивнула. Встала, сделала знак Чоуджи — надо было помочь. Сай медленно повернулся на спину, открывая глаза. Темари поднялась, расправляя тессен.       Страха не было — только бурлящий в крови азарт.       Вспышка света разрушила мрак зала; Шикамару держал меч Генго в ладонях. Держал клинок голыми руками; раньше Темари мало задумывалась о нем, как о воине, в битве видела, но редко. В битве насмерть один на один — ни разу, и, хотя не сомневалась в его силе, все же была поражена, увидев воочию.       Сориентировался он мгновенно.       — Ино!       Ино кивнула. Тень поползла к Генго, вынуждая его отскочить; он бросился к Шикамару, взмах клинка разрубил его — не его, клона. Другой Шикамару атаковал кунаем в шею, Генго резко развернулся, ударив мечом в живот, но и это был клон.       — Шинтеншин но дзюцу!       Генго метнулся в сторону, уходя от прицела ладоней Ино, но целилась она не в него — в Шикамару. Миг, и его план передался ей. Еще миг — и он передался всем.       Клоны-клоны-клоны; ни разу еще на глазах Темари никого не убивали так часто, и с каждым ударом она мысленно вздрагивала, пугаясь, что это настоящий — но все это были клоны. Стиль фехтования Генго красноречиво говорил о его происхождении; так на мечах дрались только в Скрытом Тумане. Он был хорош не в одних иллюзиях, но и он выматывался, а за количеством клонов легко было потерять настоящего.       Тени сгустились под ногами Генго, поймав в ловушку.       Темари выхватила иглу, острие блеснуло серебром.       — Сволочь! — закричал Генго — и замолчал, шокированно вытаращив глаза. Рубящий удар ладони Чоуджи отправил его в отключку.       Этот ниндзя-отступник из Скрытого Тумана действительно был угрозой, но они успели вовремя; не нужно было убивать его, чтобы ликвидировать. Достаточно перекрыть канал чакры в языке.       По лицу Шикамару стекала кровь, но, повернувшись к Темари, он широко и радостно ей улыбнулся.       Никто не может поймать облака, потому что есть ветер. Никто не сможет потушить огонь, если ветер раздул костер до масштабов лесного пожара.       С громким щелчком Темари захлопнула тессен. Битва закончилась.       Пора возвращаться домой.