35. Город не принимает
1 марта 2024, 06:05так этот город осыпается с ресниц
так он смотрит на меня глазами лиса
так этот город не принимает
не принимает
♫ Alai Oli — Что ты делаешь
Проснувшись, Темари обнаружила, что ее голова покоится на плече Шикамару, и все ее существо охватила нежность и счастье от того, что так будет всегда. Неужели так будет всегда? Каждый или почти каждый день? Кольцо обхватывало палец тонким блестящим бликом. Темари бесшумно выбралась из-под одеяла, надела кимоно, завязав оби, и на цыпочках пошла на кухню — заварить кофе и приготовить завтрак. Ее вещи перевезли еще накануне, оставалось распаковать, и вещей было немного — одежда, книги, и все. Темари не страдала любовью к накопительству, не часто меняла наряды, а на книги у нее не хватало времени, потому и их было немного. Зато для оружия понадобился отдельный чемодан — кунаи, сюрикены и маленькие боевые веера Темари покупала гораздо чаще, чем новые платья. Ступая босиком по деревянному полу, она прошла на кухню и тихо охнула — за плитой возилась Ёшино. Ее не было слышно; госпожа Нара умела быть бесшумной, как всякая куноичи. — Доброе утро, — сказала Темари. — А, — Ёшино обернулась, окинув ее оценивающим взглядом. — Привет. Голодная? — Нет, — ответ вырвался автоматически. — То есть… я хотела приготовить завтрак. — Ты умеешь? Никогда бы не подумала, — искренне удивилась Ёшино. Темари мысленно усмехнулась. — Шикамару тоже удивлялся. Я умею. — Обычно химе клана не учат таким вещам. — Я не совсем химе клана. Позвольте мне, — попросила Темари. Ёшино отступила от плиты, пуская ее — сама госпожа Нара просто что-то переставляла и мыла тарелки.***
Проснувшись и не увидев рядом Темари, несколько мучительных секунд Шикамару думал, что ему все приснилось и она дома, в Суне, или уехала, как только рассвело. Потом, встряхнув головой, хлопнул себя по щекам и приказал не сходить с ума — подушка была смята, наволочка хранила ее запах, а с кухни доносились голоса. Голоса были какими-то странно повышенными и не очень радостными. Шикамару потер переносицу; значит, Ёшино вернулась к завтраку, и у них с Темари что-то пошло не так. Женщины. Как же хлопотно. Он был мужчиной и был обязан решать все проблемы в этом доме, поэтому, одевшись (пришлось тратить время еще и на рубашку, перед матерью было неудобно ходить с голым торсом), Шикамару спустился на кухню. Темари и Ёшино стояли друг напротив друга, уперев руки в бока. Глаза обеих метали молнии, и обе гневно перевели взгляд на него — так, что захотелось убежать или провалиться под землю. Шикамару сдержался. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе! — хором выплюнули его женщины. Ёшино хлопнула ладонью по тумбе, мгновенно забыв о сыне. — Кто так варит рис?! — Я так варю! — не испугалась ее грозного тона Темари. — А если вам так не нравится, не значит, что это неправильно! — Еще бы химе клана умела варить рис! — Я умею даже свежевать дичь! — Боюсь представить, что получается из этой дичи! — Вот и не представляйте, я не заставляю вас есть то, что готовлю! — Я в рот не возьму, даже если бы ты умоляла! — Девочки… — Шикамару поднял руку, но обе снова хором рявкнули на него: — Заткнись! — и продолжили вдохновенно ругаться. Шикамару постоял рядом с ними, ощущая себя невидимым идиотом и раздумывая, стоит ли вмешиваться, но когда Ёшино начала вворачивать шпильки по поводу отсутствия у Темари воспитания, не выдержал. — Мама! Темари! Успокойтесь! — секунду он размышлял, не стоит ли еще и стукнуть кулаком по столу, но решил, что не стоит. — Сядьте. Обе гневно фыркнули, но послушно сели. Темари подперла щеку рукой, Ёшино забарабанила пальцами по столешнице. Шикамару подошел к плите, убрал кастрюлю, приготовленную для риса, и начал делать кофе. — Я говорил с вами обеими заранее, но, наверное, придется поговорить еще раз, — начал он. — Думаю, нет смысла повторять, что я вас обеих люблю? И что мы с Темари скоро переедем в свой отдельный дом? — Скорей бы, — буркнула Темари. — Именно, — поддержала Ёшино. — Мам, — позвал Шикамару. — Можно поговорить с тобой наедине? — Я пойду прогуляюсь, — Темари тут же вскочила, радуясь предлогу уйти, и, не дожидаясь ответа, выскочила на энгава. К глазам подступили слезы — все шло так хорошо, она была так счастлива, и Ёшино все испортила. Какая разница, кто как варит рис? Почему она к ней прицепилась? И начала это «химе клана», «ты же химе». Если их химе клана Хьюга была бесполезной красивой куклой, это не значит, что все такие же. Темари захотелось домой. Прямо сейчас; если бы печати мгновенного перемещения работали на таких длинных расстояниях, она немедленно бы их сложила, но печати так не работали, и ей приходилось учиться здесь жить. Приходилось смириться, что Шикамару вправду любит и свою мать, и ее — как и она любит и его, и братьев. Сойдя с энгава, она медленно пошла по улицам. Рассветное солнце лило с небес нежное сияние, квартал Нара медленно просыпался — из домов выходили хозяйки, выбегали дети, кое-где на энгава сидели мужчины, покуривая трубку или сигарету. Они кивали Темари в знак приветствия, и она заставила себя выпрямиться, кивая в ответ — став женой Шикамару, она стала еще и женой главы этого клана. — Вот ты какая! — услышала она старческий скрипучий голос. Повернула голову — на энгава домика напротив сидел старик. На вид он был помоложе Эбизо, седина тронула лишь некоторые пряди завязанных в хвост высоких черных волос, как у всех мужчин Нара, морщины не избороздили все лицо, и глаза смотрели внимательно и пытливо. Темари склонила голову. — Приветствую, господин. — Просто дедушка, — улыбнулся он. — Так все меня зовут. Спешишь куда-то? — Да нет, просто гуляю. — Тогда зайди, чаем угощу. Темари согласилась, не раздумывая — у старика был добрый взгляд, и он будто бы отнесся к ней хорошо. В его доме было чисто и уютно, на маленькой кухне висели картины, изображающие журавлей, горы и цветущую сакуру. — Красивая ты девочка, — сказал дедушка, ставя чайник. — Сам бы на такой женился. — Скажете тоже, — усмехнулась она. — И не боишься в чужой дом заходить к мужчине? А если поцелую? — Я куноичи, — напомнила Темари. — Да, да, я просто шучу, — он поставил перед ней чашку с чаем. Мысленно Темари поморщилась — снова зеленый. — Спасибо, — она отпила глоток, отчаянно скучая по кофе — сладкому, пряному и насыщенному. Неужели теперь придется только и пить, что эту пресную траву? — Дедушка! — раздался голос из прихожей. — Заходите! — он махнул рукой. Вошла молодая женщина, держащая за руку девочку лет трех. Мать поклонилась, малышка застыла, уставившись на Темари. Песчаная куноичи подмигнула ей, и девочка широко заулыбалась. — Дедушка, я вам онигири принесла, — женщина поставила на стол пластиковый контейнер с рисовыми треугольными пирожками, обернутыми в нори. Обернувшись к Темари, поклонилась еще раз. — Нара-сама, счастлива приветствовать вас. «Нара-сама». Звучало непривычно и чужеродно; так могли звать Ёшино, но не ее… но, поняла Темари, раньше женой главы клана была Ёшино, а теперь… отлично, она еще и забрала у свекрови ее статус. — И я счастлива быть здесь, — кисло-вежливо ответила песчаная куноичи. — Но, прошу, зовите меня просто Темари. — А меня зовут Айю! — разрядила обстановку девочка. Ее мать тут же заулыбалась, подхватывая дочь на руки. — Меня зовут Акико, — сказала она. — Я жена Касуги. Дедушка открыл контейнер с онигири, вынул один и запустил в него зубы, с удовольствием причмокнув. — Вкусно! Темари-сама, и вы угощайтесь, — он придвинул онигири к ней. Темари взяла, откусила кусочек — смутно побаивалась ощутить в рисе осьминогов или кальмаров, которых терпеть не могла, но онигири был с соленой скумбрией. Вспомнилось — Шикамару любит скумбрию. — А вы не хотите, Акико-сан? — спохватилась Темари. Акико засмущалась, но поотнекивалась только для приличия, усевшись рядом с Темари и держа на коленях Айю. Дедушка сделал чай и для нее, девочке налили молока. — Кстати, кстати! — вспомнила Акико. — Я же вас не поблагодарила! — За что? — удивилась Темари. — Вы спасли Касугу! Не лично вы, — смутилась она. — Но все говорят, что в Конохе он бы умер, а в Суне его вылечили. Он был сильно ранен. — А… это не моя заслуга. Это заслуга наших ирьенинов. Но я принимаю вашу благодарность. И у вас очень вкусные онигири! — Темари улыбнулась ей. Акико покраснела. — У моей матери они вкуснее, я готовлю вполовину не так хорошо, но я очень рада, что вам нравится. — В пустыне таких не делают? — подмигнул дедушка. Темари погрустнела — в пустыне онигири не делали, но там было много чего другого, чего не готовили в Конохе. Лепешки с разнообразными начинками, тонко нарезанное жареное мясо в соусе, фаршированные цветки тыквы… Она бы приготовила все это для себя и Шикамару, но что, если и ему не понравится? — Извините за вторжение! — голос Ино заставил вздрогнуть. — Здравствуйте, дедушка, — она поклонилась старику, — Акико-сан, Айю, привет, Темари-сан, идем! Простите, я ее у вас украду! — выпалив все скороговоркой, Ино потянула Темари за руку, и песчаная куноичи позволила ей вытащить себя на улицу. — Что? — недовольно спросила она. — Тебе надо срочно пойти по магазинам! — заявила Ино. — У тебя катастрофически мало платьев! Я только что к вам заглядывала — всего один чемодан с одеждой! — Мне хватает, — смутилась Темари. — Есть все, что нужно. — Нужно иметь не только то, что нужно, — глубокомысленно произнесла Ино. — Брось, неужели тебе не хочется обновить гардероб? Деньги есть, время тоже, в чем проблема? — Я не особо люблю шоппинг… хотя, — песчаная куноичи задумалась — это помогло бы ей отвлечься, и мысль о новых платьях была привлекательной. — Можем пойти. — Ура! — обрадовалась Ино. Понизив голос до шепота, добавила, — Я хочу купить что-то сногсшибательное на свидание. Думаю, скоро Сай сделает мне предложение. — Ух ты, — с удивлением Темари поняла, что ее радость за Ино искренняя. — Это было бы чудесно. — Идем-идем, — Ино подтолкнула ее в спину. — Выберем и тебе что-то, чтобы Шикамару слюной истекал.***
— Мама, — Шикамару сцепил пальцы в замок у подбородка. — Что тебе не нравится в Темари? Ёшино ответила таким же мрачным взглядом, отзеркалила жест сына, сложив руки так же. Задумалась, пожевав губу. — Она… она очень своевольная. И упрямая. И резкая. И вспыльчивая. — Совсем как ты, — сказал Шикамару. Думал, мать разозлится, но неожиданно эта женщина снова его удивила, весело хмыкнув. — Ты прав, что-то есть. Наверное, если бы у меня была дочь — была бы такой же… и мы так же бы ругались, — усмехнулась она. — Темари рассказывала мне о своей матери. Немного. Она очень плохо ее помнит, — выдавать такие тайны было не совсем правильно, но Шикамару решил, что поступает во благо. — Только ее голос, прикосновения и запах. Она умерла, когда Темари было три. А отец Темари умер во время моего Чуунин Шикен. — Знаю я, — буркнула Ёшино. — Она сирота. — Она видела своего отца на войне, — сказал Шикамару. — Его воскресили. Как и других Казекаге. Все они — ее родственники. — И она их видела? — мать зажала рот ладонью. — Господи, бедная девочка… — Она даже говорила со своим воскрешенным отцом. И… когда мы уходили на миссию по спасению Годайме Казекаге, она встретила Сасори. Нукенина из Суны. Когда-то Третий Казекаге пропал без вести, и никто не знал, что с ним. Даже надеялись, что он жив, но он был убит Сасори. Хуже того, Сасори сделал из его тела марионетку. — Ох, — Ёшино покачала головой. — Она и это видела… — Она невероятная, мама. Она потрясающая. Сначала я думал — она жестокая, замкнутая и бессердечная. Но на самом деле нет. Я видел, как она переживала за своих братьев, и мне было страшно, потому что… ты не видела, какое у нее было лицо, и я надеюсь, не увидишь никогда. Когда она увидела мертвого Гаару… — Шикамару поежился. До сих пор было жутко вспоминать это. — Мертвого? — Казекаге был убит, — жестко сказал он. — Ему вернула жизнь Чиё, старейшина из Суны. Вернула ценой собственной жизни. И, знаешь… хотя Сасори убил ее деда, стал причиной смерти ее брата и старался убить ее, когда мы были в Кири и запускали по течению реки фонарики в память об усопших, Темари зажгла фонарик и для Сасори тоже. Ёшино прижала ладони к щекам. — Поэтому я ею восхищаюсь. И я хочу, чтобы она улыбалась, и сделаю все, чтобы она была счастлива, — продолжил Шикамару. — Ты можешь просто перетерпеть, пока мы живем здесь, а можешь принять ее, и тогда у тебя появится дочь. Встав, он вышел из кухни, оставив мать наедине с мыслями. Остановившись на энгава, вынул сигарету, и щелкнул зажигалкой, закуривая. — Эй, Шикамару! Наруто не носил имя Желтой Молнии Конохи, но мог бы так зваться — появлялся он так же стремительно. Шикамару от неожиданности чуть не выронил сигарету, в последний момент удержав в зубах благодаря реакции шиноби. — Что? — Тебя Какаши-сенсей вызывает, даттебайо! — Наруто виновато заулыбался. — Хотя у тебя выходной, но там какие-то документы. — Ладно, — не стал спорить Шикамару. — Пошли. Все равно дома пока что делать было нечего.***
Темари прекрасно провела время, что было удивительно — раньше компания девушек совсем ее не вдохновляла, и она планировала прогуляться только с Ино, но по пути Ино забежала позвать на шоппинг Сакуру, потом — Тен-Тен, потом и Хинату, и в результате они ходили по магазинам дружной компанией, примеряя платья, смеясь и болтая, и Темари ни разу не почувствовала себя чужой. Ее приняли. Безоговорочно. Она стала принадлежать Конохе, взяв фамилию рода Нара, ее больше не звали с приставкой «-сан», с ней общались не как с той, кого нужно уважать, а как с подругой, и это делало ее счастливой. Ровно до тех пор, пока она не вернулась в поместье Нара. На кухне горел свет; Темари сбросила обувь в прихожей, немного подумала, не стоит ли сказать «Я дома», и решила, что не стоит. Они с Шикамару переедут. Он знает, какая она, и если она будет играть на публику, чтобы понравиться его матери, это будет выглядеть жутко лицемерно, и актриса из Темари была ужасная. Она не дома. Коноха начинала принимать ее, но она все еще не была дома, и ей казалось, что не будет, даже если проживет здесь всю жизнь. — С возвращением, — сказала Ёшино, выглянув из кухни. — Что купила? — Так, мелочи, — буркнула Темари. В пакете были на самом деле не мелочи, а красное коктейльное платье и комплект черного шелкового нижнего белья, но об этом свекрови знать было необязательно. Тратила она не ее деньги, а свои собственные. — Злишься, — Ёшино не спрашивала. — Нет. — Злишься, — она потерла переносицу очень знакомым жестом — так часто делал Шикамару. — Извини. Я зря на тебя накинулась. Варишь рис так — ну и вари на здоровье… Ты же хотела приятное сделать, а я… Темари неверяще моргнула. От Ёшино она подсознательно не ожидала ничего хорошего, и тем более не ждала извинений. — Идем, выпьем чаю? — свекровь посмотрела почти просяще. — Давайте я заварю кофе, — решилась песчаная куноичи. — Особый кофе, вы такого никогда не пили. У вас есть кардамон и черный перец?***
— Я дома! Никто не ответил, хотя в гостиной горел свет, и Шикамару заволновался. Сбросив обувь, бесшумно прошел в дом, и там ему открылась идиллическая картинка — Ёшино и Темари сидели на диване в обнимку. Обе спали, Темари уронила голову на плечо матери, мать обнимала ее за плечи. На столике рядом с ними стояла ополовиненная бутылка саке. Осторожно забрав жену из объятий матери, Шикамару отнес ее наверх, устраивая в кровати. Темари проворчала что-то во сне, и свернулась клубочком, укрываясь теплее. Спустившись обратно, Шикамару уложил Ёшино на диване, накрыв одеялом — та тоже что-то сонно проворчала. Женщины. Вечно с ними проблемы, сколько бы им ни было лет. Зато помирились.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!