Часть 3

      Бросая в кучу выпитые досуха доктором Дешамом трупы, Святослав с горечью осознал, что напрасно обратил француза. Столь кровожадный упырь мог обескровить и без того обездоленный врагом город.       Много лет Кривич жил один-одинёшенек, оберегая закон и пестуя Хранителя. Иногда заводил интрижки с местными бабами, пил с ними травяной чаек, ходил в баню и зубоскалил. Бывало только родится у бабы дочка, как уже и 12 годков, начинает на парней посматривать. А там и свадьба не за горами. В двадцать замужняя баба с полной избой детишек, в тридцать старуха с дочерями на выданье. А до сорока почти и не доживали.       Как ни берёг Древний вампир смолян, они продолжали умирать от поноса, чахотки, голода и холода и тяжкой, непосильной работы. Святослав долго расчесывал густую бороду, раздумывая о судьбе пленного доктора и решил, что хочет доктор Дешам или нет, а ему придётся порадеть во благо Смоленска и его жителей. А уж дурь заморскую дедушка из него выбьет, и не таких обламывал.        Pov. Жан-Клод Дешам       Утолив терзавший его дьявольский голод, Жан снова обрёл способность мыслить. И вот тут пришло время впадать в отчаяние: очевидно, что он попался в плен к самому Дьяволу! И тот успешно сотворил из него своего приспешника. Чем еще можно объяснить происходящее?! Жан-Клод взвыл от ужаса. Неужто он теперь навечно обречен губить христианские души?! Не зря же чудище кормит его…       Дешам попробовал выбраться из своего узилища, но только ободрал в кровь руки. Они быстро зажили, но грязь осталась. Жан сидел рядом с телом несчастного, павшего его жертвой, и ждал, что же будет дальше, механически выбирая землю и сгустки крови из волос, и счищая потеки засохшей крови с кожи. Приближение принявшего облик ополченца Сатаны он услышал загодя, и не смог совладать с охватившим всё его существо ужасом: открывшийся ему в прошлый раз дьявольский лик до сих пор стоял перед глазами.       Грузный дед легко спрыгнул на дно ямы — будто нечистые опустили на крыльях! — и что-то закричал на своем варварском языке. — Ох ты ж, каков злыдень! — схватился за голову Святослав, глядя на закоченевшее тело в луже крови.       «Он недоволен тем, что расправа над пленным была слишком быстрой?! Без лишних мучений?! Может быть, может быть… — судорожно думал Жан, — Дьявол наверняка желает, чтобы жертвы мучились подольше… »       Жан-Клод сжался, ожидая, что будет дальше. И предчувствие не обмануло маркиза.       Дикарь тяжко вздохнул, причмокнул, чтобы во рту скопилось побольше ядовитой упырьей слюны, и выпустив клыки, впился в шею дурного французишки, без труда преодолевая сопротивление.       Когда сатанинское отродье распахнуло пасть, обнажая клыки, Жан понял, что ошибся: чудище просто откармливало его. Готовило на убой. И теперь сожрет! О, это… это будет избавлением! Жан-Клод опустил руки, позволяя должному свершиться.       После укуса дохтур обмяк и Кривич бросил его валяться на дне ямы, подхватывая тело убитого и выбираясь наружу.       Сбросив труп к двум предыдущим, Кривич принялся разбирать прихваченные с собой из медицинской палатки вещи. В саквояже был уложен лекарский инструмент — Святослав Вернидубович подивился на заковыристые железки! — а в мешке лежал нехитрый скарб. Пара рубах, мундир, треуголка с плюмажем — перо только вот поломалось, — перевязь и сабля в ножнах. Какие-то бумажки. Пустой кошель, и всякая другая мелочь, вроде дюжины платков. Ну это потом.       Кривич вытащил одну рубаху — чиненая, но вроде и то почище будет, чем та, что на нём, — и, хмурясь, полез обратно, за самим лекарем. Как неразумного щенка, схватил за шкирку вялого после укуса Дешама и выволок на свет. — Буде прохлаждаться! Поработать надо...        Жан-Клод не сразу понял, что от него хотят, но грязь и запекшаяся своя и чужая кровь на его теле и одежде были невыносимы. Кое-как обтерев себя снегом, француз сменил белье.А затем чудище схватило его за руку, и с дьявольской скоростью куда-то поволокло.       Быстро пронеслись вампиры по занесенным снегом улицам. Люди шарахались от темных теней, принимая их за снежную позёмку. Почуяв нечисть, выли собаки, хрипло лаяли, щёлкали зубами, сторонясь проносящихся мимо упырей. Путь сквозь ледяную пустыню привел к убогим строениям.       Остановившись у жилища кузнеца, Кривич постучал в дверь. — Вот тебе, Кузьминична, и лекарь, — обрадовал хозяйку Кривич, входя в избу и волоча за собой Дешама.       Жан-Клод протирал запорошенные снегом глаза и растеряно оглядывался, когда страшный чичероне втолкнул его в какую-то преисподнюю. Впрочем, по тяжелому духу, бросившемуся в нос, Жан быстро сообразил, что это людское жильё. Убожеством его было не напугать, и все же он отшатнулся, когда пожилая женщина, что-то приговаривая, ткнула ему в лицо плошку с неаппетитным варевом — пареной репой.       Маркиз шарахнулся в сторону. — Не брезгуй, батюшка. Коли дохтур сыт, так и больному легче, — продолжала упрашивать Кузьминична жмущегося к стене француза.       Жан поймал себя на том, что от запаха человеческой еды его замутило. «Неужто теперь будет так?!» — понял маркиз. — Я ему опосля красненького налью, — сказал Кривич, — Ты лучше иди на двор воды нагрей. А мы делом займёмся. — Поможи вам Бог, — перекрестилась баба и пошла из избы.        Жан глянул на неё с недоумением: призывать нечисть, а потом осенять себя крестным знамением?.. Наверное, для защиты…       Не успел Жан опомниться, как дьявольский монстр подтащил его к постели болящего. Наклонившись к мечущемуся в беспамятстве мужику Жан убрал с распухшей ноги тряпье. Покачал головой. Запах стоял гнилостный, и Жан-Клод сразу понял, что дело придется иметь с дурной и несвежей раной…             Странно, но это обстоятельство его несколько… не то чтобы взбодрило, но сделало мир на секунду чуть более… нормальным. Тем, к которому он привык, знакомым и понятным. В душе даже шевельнулось нечто наподобие надежды — прежде чем он понял, что адский дед наверняка привёл его, чтобы он сожрал умирающего… Жан-Клод обернулся на него, с ужасом чувствуя, как обнажаются клыки.             Кривич показал, как пилят дрова, проводя ладонью по ноге кузнеца. — Аmputation? — уточнил француз.        «Сделать ампутацию?! Зачем?.. Отпилить ногу и съесть потом. Есть людей по частям?! Я лекарь, а не мясник!» — Ампутасьон, — повторил вслед за французом старик и грозно прибавил, — Айда, ногу пластай!       Дешам едва не упал от нового толчка в спину, но выпрямился и оскалил зубы, норовя вцепиться в горло.       Святослав сунул ему в руки саквояж и погрозил костистым пальцем. А потом, для надежности, прихватил у печи кочергу и разок огрел, чтоб шибко-то не расслаблялся. Француз и впрямь вроде присмирел.       Продышавшись после удара, который мог бы сломать ребра не знающемуся с нечистью человеку, Жан-Клод упрямо подумал, что в любом случае будет делать своё дело, как должно! Чего бы от него не хотел этот мучитель.       Оглядываясь на зловещего дикаря, Жан разложил инструмент, знаками показал, что ему понадобится перевязочный материал. Несчастный больной, меж тем уже почти не осозновавший окружающего, застонал.       Кривич прокряхтел и, отложив кочергу, взял полено, приноравливаясь, как поточнее оглушить бедолагу, чтобы не помер. — Да ты что же, аспид, творишь, — начал было Святослав, хватаясь за успевшую изрядно раскалиться в печи кочергу, когда Жан рисковым приемом отключил сознание несчастного, разом нажав с дающих сторон на места разветвления сонных артерий. — Ишь ты, ловко как…       Опасливо посматривая на Кривича, Дешам начал готовить место для работы. Святослав подтащил поближе ушат — собрать вытекающую кровь. Лекарь оглядывался в поисках того, чем можно было бы перевязать рану, вытащил клок пакли, которой были законопачены щели меж бревен, показал Кривичу. Тот покивал, и раздобыл тряпок. Наконец Жан смог приняться за работу, стараясь делать её настолько хорошо, насколько это было возможно во тьме и тесноте убогого жилища.       Через четверть часа все было кончено. Нога лежала на полу. Дешам обработал рану, перевязал сосуды — к счастью, у него ещё оставался кетгут. К удивлению Жана, его глаза прекрасно видели даже при тусклом свете коптящей лучины. Наложив повязку тем, что раздобыл для него зловещий старик, маркиз вытер руки и приготовился ко всему. — Благодарствую, сыночек, — Кривич отвесил французу поклон, — Доброе дело справил. Пойдем таперя восвояси.        Жан застыл в недоумении, приняв благодарность варвара за насмешку. И всё же, дрожь облегчения прошла по телу маркиза. Возможно, он умилостивил дьявола и тем избежал новых мучений?       Жан-Клод Дешам в ступоре и растерянности стал ждать того, что будет дальше, невольно косясь на полный крови ушат, и с отвращением ощущая, как наполняется слюной рот.       Старик первым снял пробу с излившейся во время операции крови, с хлопьями гноя и капельками жира из перепиленной кости, и протянул посудину Дешаму. — Пей кровцу, не сумлевайся! Справно потрудился, маркиз. Хитро ногу адсвёкнул.       Из всей речи Жан понял только «маркиз», но по тону догадался, что дьявол им доволен. Впрочем, аппетита такая трапеза у бородатого мужика не вызвала, и, кажется, он отдавал почти всю кровь ему…       Недюжинным усилием воли Жан совладал с дрожью, и принял страшный сосуд. Глядя порождению сатаны прямо в глаза, он долго не решался сделать глоток, но извращенная тяга была сильнее его: Жан-Клод Дешам отпил крови, а потом уже не мог совладать с собой, и пил, и пил, захлебываясь, пуская пузыри, пачкая новую рубаху, не обращая внимание ни на гнилостный запах, ни на примеси. Он бы и ушат вылизал, но побоялся рассердить заторопившегося к выходу старика.             Они вышли из убогого жилища больного, и тут бес-ополченец снова, словно стальными тисками, сжал его руку и поволок по снегу, сквозь бесконечный ледяной простор.       Жану казалось, что он успел умереть еще один раз, замерзнув насмерть, снег, режущий, словно лезвия, когда тебя тащат по нему с такой скоростью, был у него везде, забил уши, ноздри, глаза, набился в волосы… Впрочем, в этом было и что-то хорошее, но это Жан-Клод Дешам смог осознать только гораздо позже, когда оказался в тепле. В тепле!       Неужто он и впрямь так угодил порождению тьмы, что тот больше не бросит его в темную могилу, где ему снова придется корчиться на ледяном полу среди замерзших нечистот…       И всё же, в такой милости Жану чудилось нечто… опасное. Это должно быть неспроста. Видимо, пленивший его дьявол полностью уверился в том, что обрел нового покорного прислужника!       Жан невольно съежился, ожидая, что ждёт его впереди. — У вас во Хранции такого снега и не видывали. А у нас всяго навыволку. Вот вы и лезете сюда! Сколько веков живу, а всё покою нема, — попенял Кривич поникшему маркизу, радуясь возможности перекинуться словом с кем-то слепленным из того же суглинка, что и он сам. Не людве же жаловаться, да и не поймут людишки его заботы. У них своих печалей хватает. — А ты клыки-то не кажи. Неча зубами блыскать. Не пужай народ, — наставительно произнес Святослав.       Старик — принявший обличье старика! — нечистый дух что-то говорил, и тон его казался Жан-Клоду добродушным, что пугало ещё более. Хуже того, вгоняло в отчаяние. Тот явно решил, что пленник уже полностью ему покорился и готов разделить сатанинское служение… — Не разумеешь? Ну ничего, свыкайся.       Кривич, немного красуясь перед новообращённым, решил покинуть землянку, прямо с места взлетев к выходу наружу.       Жан-Клод замер в ужасе. «О да, это сам дьявол… »       Довольный произведенным эффектом, Святослав ласково улыбнулся лекарю и пошёл за очередной добычей.       Жан Клод осел на пол, пряча лицо в ладонях. «Пропал, я пропал…»       Совладав с новым приступом затопившего его душу отчаяния, он начал судорожно оглядываться в поисках избавления.       Меж тем, недолго порыскав по окрестностям, Кривич нашел двух молодых офицеров французской армии. Они развели огонь и пытались согреться.       Кривич подкрался незаметно и оглушил одного. Другой вскочил на ноги и попытался напасть на старика. Кривич отбросил его в сторону и скрылся со своей жертвой.       Жан-Клод потер лицо ладонями (еще совсем недавно ему казалось, что он отморозил по дороге и нос, и уши, и щеки, и что самое неприятное — пальцы, но, осмотрев себя, он никаких повреждений не обнаружил — да и место от полученного давеча удара уже не болело), и спешно поднялся. Распрямиться во весь рост в примитивном жилище он не смог, свет еле-еле сочился из-за неплотно прикрытой створки простейшей печи, но его хватало для того, чтобы сориентироваться. Жан торопливо оглядел убогую обстановку, пытаясь изыскать что-нибудь, что помогло бы ему против чудища… Удача улыбнулась неожиданно — его мучитель позабыл дома топор! С приглушенным воплем Жан-Клод схватил орудие, и притаился в углу, ожидая возвращения старика.       Однако всё пошло не так, как думал Дешам. Ну конечно, дьявол вернулся с новой жертвой — и опять французом!       Жан-Клод замер, не зная, что ему делать — а меж тем, его пленитель вновь явил свой сатанинский лик, впиваясь обреченному на гибель в шею.                   Маркиз Дешам замер от парализующего страха — и стыда. Он ничего не сделал для спасения сотоварища!       Богомерзкое чудовище на удивление быстро извлекло свои клыки из шеи несчастного. Старик вздохнул и достал из сундука братину, которую ещё Кривичи пускали по кругу на пирах. Золотая чаша была сделана в форме ладьи с конской головой. Кровь потекла рекой из двух прокушенных им отверстий, и Жан-Клод снова изумился: под эту аппетитную струю старик подставил явно золотую посудину.       Наполнив чашу кровью, вампир сделал глоток и протянул братину Дешаму. — Покумимся по древнему обычаю. А этот зараз очухается, — показал на упавшего на пол пленника дед, — Нешто треба людей догола выцеживать? Ты перенимай у деда, дурилка!       Жан-Клод подумал, что это подготовка к какому-то ритуалу, который, возможно, окончательно закрепит его в рабстве у дьявола, и сжал древко топора.       Кровь стучала в висках, Дешама всего трясло, когда он сделал несколько шагов к своему пленителю. Предназначенный в жертву французский солдат беспомощно лежал на полу. Страх сковывал, но надежда на освобождение заставляла идти вперед.       Нет, Жан-Клод вовсе не был уверен, что сможет нанести мучителю хоть сколько-нибудь серьезную рану, но надеялся, что тот достаточно разъярится и убьет его, убедившись в том, что Дешам не намерен служить Сатане вместе с ним! Увы, но ни одной молитвы не приходило Жану на ум. «Господи Боже, надо было чаще ходить к мессе и меньше — к маркитанткам,» — подумал он, и, воскликнув «in nominin Deus!» замахнулся на Кривича топором.