Часть 14

— Нет у меня лошадей! И паспорт ваш ещё не пришел! — брызгал слюной Семён Витальевич.       Поль коротко вздохнул, поклонился и, пробормотав «оревуар», оставил кабинет Его Превосходительства. — Ну что за люди! Всю душу вымотали. Паспорт ему подавай. А спрос потом с меня. Почему это у вас, Семён Витальевич, шпион французский ускользнул. Понимать надо! До Польши рукой подать, а там какой порядок? Никакого. Только и норовят взбунтоваться.        Огласив невидимому слушателю эту возмущенную тираду, Бредихин, промокая потное лицо тонким батистовым платком, крикнул лакею: — Мишка, водки!       Мишка вошёл к барину с подносом, на котором стоял графинчик, рюмка с водкой и сухари на закуску.       Поставил поднос, поклонился. — Барин, к вам старик пришел. Просит принять.       Семён закашлялся от выпитой рюмки и налил вторую. — Да чтоб тебя! Пущай обождет. Чего ему, дьяволу, надо? — Велите прогнать со двора? — прищурился Мишка. — Ишь чего придумал! — замахал руками Бредихин, — Скажи, что занят. Вели подождать, да стул ему поставь, чтобы с удобствами ожидал. — Может, угощения какого подать? — Совсем ты, Михаил, дурак. А то не знаешь, чего ему надобно. Мне и одного кровососа хватит. Этот уж, чай, сам прокормится, не отощает. — Святослав Вернидубович! — расплылся в льстивой улыбке Семён Витальевич, стоило Кривичу переступить порог его кабинета. — Рад, что находите время для нас. Какая сердечная радость!       Кривич смотрел из-под кустистых бровей с подозрением. — Не крути, Семка. Я за французиком своим пришел приглядеть. Не обижаете ли его, не голодает ли мой соколик. А то время щас тяжёлое. Лекарю и присесть некогда. Ты уж его не обижай. — Как же, Святослав Вернидубович! Премного благодарен вам за иностранного доктора. Наших таких днём с огнем не найти. Людишки ленивые, не хотят лекарями работать. — А сынка бы своего выучил. В Москве чай, и в Риге учат дохтуров. Слыхал я, что ловко они там с трупами управляются. Все лучше было бы, когда наш, смоленский врачеватель. А то пришел я, и что вижу? чужин у Жанчика в гостях! Француз новый в твоём доме завелся. Зачем привечаешь? — Так… этот? мальчишка-то? Да просто подорожную ждёт. — А ты пошто его не отпускаешь? — Отпущу, батюшка. В свой черед отпущу. Не извольте беспокоиться. Поедет во Францию свою, — тут же пообещал Бредихин. — Ну вот и ладно. Пойду я тогда. От дел государевых отвлекать не буду. — Да разве ж вы отвлекаете? Приятное удовольствие с вами побеседовать.       Семён Витальевич поднялся на ноги, чтобы лично проводить Кривича до двери. Покряхтывая, старик покинул дом хранителя.       Древнему не нравилось то, что он видел вокруг себя. Людишек советник не щадил. Как Жанчик ни старался, а дворовые умирали. Истощенные, со следами истязаний на теле. «Аки волк, рвет смоленский люд Семка», — вздыхал Святослав. Власть, данную его роду древним вампиром, ни на что, кроме как на свое обогащение, не употребил. В такое тяжёлое время не помог людям, а ещё сильнее их прижал. Совсем в скотов бессловесных обратил.       Кривич вернулся в город, вернее то, что от него оставалось после пожарища. За несколько лет, что прошли после нашествия французов, мало что поменялось. Средства, выделенные на восстановление, испарились. Люди едва концы с концами сводили. Дед так и жил в своей землянке, и его примеру следовали почти все оставшиеся в городе смоляне.       Неспроста советник так ко мне ластится. Чует за собой вину, пёс. А в чем виноват, надо бы дознаться. Ох, доведет он Смоленск до беды!       Тем временем, Бредихин закончил прием посетителей и приказал подавать обед. — Ваше Превосходительство, лошадок прикажете выдать мсье французу? — напомнил барину Григорий. — Каких ещё лошадей? Ты где их нашел, аспид? — вскинулся Бредихин. — Почтовые, свежие. Прислали как раз сегодня. — Совсем с ума спятил. А ежели срочное донесение придется с оказией в Столицу отправить? Сам побежишь? Или моих рысаков отправишь? Выпороть тебя во дворе, чтобы ума прибавилось! Иди, скажи Игнату, что прогневил барина. И про лошадок этих забудь, как и не было. А если спросят, отвечай, что они уже больные пришли, и сразу издохли.       Гриша поклонился, и побрел во двор. Не исполнять приказ барина было опасно. Если Бредихин про то узнает, ещё хуже накажет. Лучше уж пусть Игнат на конюшне выпорет, чем в подвале казнить будут, как давеча упыря.       Костя пришел к Жану на свой привычный урок. Разговаривая за чашкой чая, друзья весело смеялись. — Рад, что ты снова весел, мой друг, — сказал Жан-Клод. — Это потому что я знаю, что вы не уедете от нас, — признался Костя, — батюшка лошадей другу вашему пожалел. Я думал, вы с ним уедете, в Париж вернётесь. — Париж…       Жан помолчал, перевел взгляд за окно. Франция оставалась недостижимым призраком. Вернуться туда сейчас было невозможно. А вот мечтать о возвращении… Сердцу не прикажешь. — А что ж он, лошадей пожалел? Впрочем, что это я… Ты подумай, Костя, у Поля есть мама. Она ждёт его, думает, что он погиб. Ему обязательно надо вернуться домой. Там сейчас очень тяжело, война прошла, как у вас, в Смоленске. Вы победили наше войско. Ваш царь приказал отпустить всех пленников домой. Нет ничего плохого или незаконного в том, что Поль вернётся к матери. — Но батюшка приказал… У нас есть лошади, но их нельзя трогать. Дорогие, золотом плачено. — Да, конечно, — покивал головой Жан-Клод. — Надо достать денег, — неожиданно пришел к выводу Костя. — Тогда Поль сможет уехать домой! И вы не будете его жалеть. Я помогу. — Костя! Константин Семенович! — Жан всполошился. — Выбросьте эту мысль из головы! Немедля! Это опасные, очень опасные размышления, мой друг! Предоставьте Поля его судьбе, ваш батюшка обязательно поступит по закону! Рано или поздно, — со вздохом добавил Жан. — Услышьте меня, мой друг!       И Жан старательно повторил все ещё раз, но уже на французском языке. Мальчик согласно кивнул, но на губах его блуждала знакомая плутовская улыбка Бредихиных. — Не вздумай, Костя! Необдуманным поступком, глупой шалостью можно навлечь на себя большую беду! И на Поля, увы… — продолжал настаивать Жан.       Юный Костенька Бредихин поспешил откланяться и убежал вприпрыжку, размахивая учебником французского.       Косте было очень весело, когда он забирался в папенькин кабинет и, трепеща, открывал шкатулку с ассигнациями. Набрав пачки червонцев и «синиц», мальчик побежал к себе в комнату и спрятал к своим карманным деньгам и ценным подаркам.       Когда Поль снова пришел к советнику с очередной просьбой о лошадях и паспорте, Константин прибежал к Жану и сунул ему свёрток с деньгами. Жан-Клод развернул платок и обомлел. — Константин Семенович! Друг мой! Я же просил вас не делать этого! Неужто вы решились взять то, что не принадлежит вам?! — Нет, здесь мои деньги! — с искренним возмущением заверил его Костя. — Я же дворянин! Пожалуйста, мсье Дешам, отдайте их Полю. Он как раз сейчас пошел к папеньке. — Нет, это невозможно! Я же погублю его! Люди зададутся вопросом, откуда у него деньги? Начнутся вопросы, Поль покажет на меня, и ваш папенька получит основания полагать, что я намеревался покинуть Смоленск. А я не должен! — Так что же?! Вы отказываетесь помочь товарищу?! Это стыдно! — возмущенно заявил Костя, и вышел вон.       Костя выбежал из каморки француза и пошел во двор. Сначала мальчик и правда хотел вернуть деньги в шкатулку. Но стоило ему увидеть Поля, как Костя забыл обо всем. — Мсье Поль! Папенька послал меня за вами. Вот, возьмите деньги, вы сможете уехать домой. — Чтобы уехать во Францию, мне нужен паспорт, прелестное дитя. Спасибо, деньги тоже не помешают, — поблагодарил мальчика француз.       Костя сморщил лоб, что-то обдумывая. — Вы могли бы подождать меня у мсье Дешама? Я узнаю, когда будет готов ваш паспорт.       С этими словами мальчик покинул Поля и пошел к кабинету Бредихина, притаившись в коридоре за колонной. Поль меж тем коротал время с полным дурных предчувствий Дешама, хвалясь, что все-таки вытребовал у Бредихина проездные.       Семен Витальевич вышел и закрыл за собой дверь, собираясь ехать в дом губернатора.       Вскоре столь желанный документ был в руках юного воришки. Надо было видеть, какой радостью заблестели глаза Поля, когда он получил в руки бумагу, дававшую ему право вернуться домой.       Жану становилось всё тревожнее. — Скоро Его превосходительство вернется и обнаружит пропажу. Вам нельзя терять ни минуты. Скорее, за лошадьми!       Поль спешно покинул каморку Дешама. Ему надо было попасть в Смоленск, чтобы купить себе билет в почтовой карете. — Путь неблизкий, Поль! — Жан вышел из конюшни, ведя под узцы оседланного коня и облизывая губы. — Вас могут попытаться задержать. Вот, забирайте. И скачите так, словно за вами бесы гонятся по пятам! — посоветовал Жан, передавая повод лошади, храпевшей и вырывавшейся из его рук. — Как я могу вас отблагодарить?! Но позвольте, у вас будут неприятности! Ах, нет! Я слишком хорошо знаю этих… — Нет-нет. Ничего не случится. Будьте счастливы и свободны. И пожалуйста, не дайте себя поймать!       Жан внезапно обхватил все еще сомневающегося Поля и со сказочной легкостью закинул в седло. — Но я не могу принять… Вы остаетесь, и будете в опасности… — За меня не беспокойтесь. Прощайте, Поль! Счастливого пути!       Дешам ещё долго смотрел вслед удаляющемуся всаднику. А потом повернул к дому. — Так вы действительно остались?       Костик радостно вцепился в руку Жана. — Я же обещал тебе, Костя. Пойдем, сыграем партию в шахматы, — меланхолично сказал Жан. То, что времени ему остается лишь до возвращения Семена Витальевича Бредихина, Дешаму было очевидно. А потом…       Но, будем надеяться, Его Превосходительство пригласят отужинать, далее он засядет за карты, утомится, ляжет спать в гостях и вернется домой не ранее полудня…       Поль к тому времени будет уже далеко.