Часть 3

Дни идут своим чередом. Я все также ухаживаю за скотом и готовлю еду для семьи. С Ребеккой мы ходим на речку стирать одежду домочадцев. Нам приходится бить ткани о большие камни. Удары, скручивание и шлепки одежды по поверхности помогают стряхивать с нее грязь. После таких махинаций я засыпаю с невероятно больными руками. Я до сих пор не нашла ответ ни на один вопрос. Пытаюсь не вспоминать о своей прошлой жизни и о людях, которых я оставила, иначе выбьюсь из колеи. Я беру на себя некоторые мелкие хлопоты, которые раньше были на Ребекке, ради крыши над головой и еды. Свободного времени мало, но я стараюсь посвящать его учению языка. Ребекка мне в этом помогает. Она произносит названия предметов и пальцем указывает на них. Я выучила самые необходимые слова: виды животных, еды и мебели. Ещё я знаю «доброе утро», «спокойной ночи», «спасибо» и «пожалуйста». Какой бы трудолюбивой и послушной ни была Ребекка, за всё то время, что она меня обучает, я поняла, что она не очень терпелива. Она не любит повторять слово или фразу несколько раз. Через несколько ночей после моего пребывания я узнала, куда мужчины ходят практически каждый день. Кол забыл свой обед, поэтому мы с Ребеккой доставили его на поле, где выращивалась основная часть урожая. Финн охотился с Майклом, как самый старший сын, а остальные возделывали пшеницу и кукурузу. Оказалось, что вся деревня делила землю. Поля разделены на участки, которые достались определенным семьям. Но ни с кем, кроме семьи Майкла я не разговаривала, да и не то чтобы могла. Я также провела свою первую ночь в пещерах, поскольку, предположительно, по лесу бродили оборотни. В этих небольших пещерах собиралось большое количество людей. Я пробыла с Майклсонами всю ночь, и мне было тяжелее, чем обычно, уснуть, несмотря на более низкую температуру.

***

Сегодня в доме неспокойное утро. Понимаю это, когда никто из мужчин не спешит уходить в поле. Вместо этого они сидят за столом, разговаривая в приподнятом настроении. Оказалось, они ждут, пока мы с Ребеккой закончим работу по дому. После мытья посуды мы все начали собираться на улице. К спинам Финна и Элайджи привязаны свернутые меха. Майкл держит небольшой мешочек в руке и раздает монеты Эстер и сыновьям. Ребекка берет меня за руку и мы идем к тропе, ведущей к полям. Сегодня особенно жаркий день. Если время соответствует моему миру, сейчас конец августа. Мы поднимаемся на крутой холм, когда появляются первые намеки на соломенные крыши. Я смотрю вниз и вижу несколько деревянных построек, расположенных по кругу. Делаем ещё несколько шагов и теперь видим, как куры бродят между постройками, чувствуем сильный запах сена и древесного дыма. Доносятся голоса и они становятся все громче по мере того, как мы приближаемся к зданиям. Ближайшее из них имеет огромный каменный дымоход под навесом, рядом с которым я замечаю наковальню и сидящего на пне кузнеца. Проходим мимо кузницы и оказываемся на большой поляне, полной людей. Повсюду стоят столы, за одним люди наслаждаются едой и напитками, а за другими играют в нарды. Насаженную на вертел гигантскую свиную тушу жарят на открытом огне. Вдоль поляны располагаются торговые купола, где кто-то продаёт различные изделия, а кто-то их покупает. Дети повсюду веселятся, создавая праздничное настроение. Члены семьи Майклсонов разбегаются кто куда. Не зная, что делать, я решаю сделать то, что делаю практически всегда — иду за Ребеккой. Ребекка ведет меня вдоль куполов, где продают различные ткани. В основном они не особо привлекательны, но есть и те, которые раскрашены в разные цвета и на них присутствует вышивка. Следующий торговец, которого мы проходим, продаёт всякие безделушки. Ожерелья из кожаных ремешков и полированных камней, плетеные из кожи браслеты, фигурки, вырезанные из дерева, куски коры с выгравированными внутри символами и небольшие глиняные горшочки с маслом и воском. Женщина, которая продаёт всё это, единственный человек с темной кожей в деревне, все бледные или слегка загорелые. Она кажется мне знакомой, но её имя из сериала я не могу вспомнить. Я останавливаюсь, чтобы поближе рассмотреть ожерелье с камнем, который зацепил мой взгляд. Он полупрозрачный с фиолетовым оттенком в форме большой слезинки. Беру его в руки и оказывается, что он меняет оттенок. Он очень красив и хочется взять его с собой, но, к сожалению, единственный предмет, который был лично моим — это телефон, а его я не собираюсь менять на ожерелье, каким бы красивым оно ни было. Проходим мимо толпы мужчин, разглядывающих множество инструментов, разложенных на нескольких столах. Близко к ним мы не подходим с Ребеккой. Не хочется быть раздавленными. На противоположной стороне поляны начали собираться люди. Ребекка отказывается от просмотра товаров и следует за толпой. Дойдя до места сбора жителей деревни, мы наконец видим, что привлекло внимание такое количество людей. Пять связок соломы были установлены на рамах из палок, луки и стрелы лежали в нескольких ярд позади. К соломинке были прикреплены разноцветные шерстяные квадраты трех разных размеров: от маленьких, с косточку персика, до больших, с носовой платок, которые, как я понимаю, являлись мишенями. Самый маленький кусочек красной ткани занимает среднее положение. Мужчины выстраиваются в ряд, толпа продолжала расти. Я вижу, как некоторые обмениваются монетами, когда первые лучники подходят к импровизированной линии, взяв луки и стрелы. Лишь двое из первой группы попадают в ткань. Раздаются несколько аплодисментов. Лучники снова натягивают стрелы и опять их отпускают. На этот раз поражено больше целей, и следует еще больше аплодисментов. Выстрелы повторились в последний раз, прежде чем первая группа лучников отступила, и её заменила следующая группа из пяти человек. У мишеней маленькие мальчики подбирают стрелы и бегут к линии. Ребекка время от времени подталкивает меня локтем и улыбается в сторону одних из самых красивых жителей деревни. Она произносит их имена с кокетливой улыбкой — Кальф и Гуннар. Кальф рыжеволосый парнишка, на вид едва достиг совершеннолетия, со сверкающими зелеными глазами. Гуннар выглядел на несколько лет старше, у него более темные волосы, которые в отличие от большинства мужчин в деревне подстрижены довольно коротко. А еще у него руки размером с мои бедра. После них в ряд начали выстраиваться Финн, Элайджа, Никлаус и Кол. Я аплодирую им вместе с Ребеккой и многими деревенскими девушками. Финн попадает в среднюю мишень два раза из трёх, к шумному одобрению толпы, но ни один из братьев не промахивается. Мы наблюдаем за ними до тех пор, пока Ребекка не замечает Кальфа, стоящего в стороне. Ребекка, опустив ресницы, вежливо начала общаться с парнем. Они отвечают друг-другу как-то отстраненно, но чем дольше продолжался разговор, тем легче они общались. Я молчу, лишь время от времени улавливала пару слов, которые знаю. Вдруг я слышу знакомый голос, зовущий Ребекку по имени. Оглядываюсь через плечо и вижу, как Элайджа приближается к нам, серьёзно сдвинув брови и поджав губы. Он начинает что-то говорить определенно не очень довольным тоном, переключая своё внимание между Ребеккой и Кальфом. Кальф поднимает руку, словно возражая против того, что сказал ему Элайджа. Ребекка с горящими от негодования глазами выходит вперед, указывая на меня и называя мое имя, одновременно сопротивляясь словам Элайджи. Тёмный взгляд Элайджи ненадолго переходят на меня, прежде чем он сурово обращается к Ребекке. Она скрещивает руки на груди и обиженно отводит взгляд. Кальф начинает еще раз что-то говорить, но замолкает после нескольких грубых слов от Элайджи. Кальф в конце-концов кивает, отступает и уходит. Это заметно расстраивает Ребекку, которая резко повышенным тоном начала обвинять в этом Элайджу. Элайджа не желая больше выслушивать обвинения сестры, берет Ребекку за руку и отводит ее обратно к другой части поляны. Я, конечно, следую за ними. Мы присоединяемся к столу, за которым идет энергичная игра в нарды. С поджатыми губами и блуждающими скучающими глазами Ребекка выглядит недовольной, стоя рядом со своими братьями и наблюдая, как Кол играет с другим жителем деревни. Мы с Ребеккой наблюдаем за несколькими участниками после игры Кола, которую он, должно быть, проиграл, поскольку передал монету другому мужчине. Ребекка поворачивается к своим братьям и делает комментарии с умоляющим взглядом, указав на другой участок поляны, где собралось несколько женщин. Что бы она ни сказала, братья двигаются прочь от игры и направляются к месту, указанному Ребеккой. Здесь больше женщин, чем мужчин, хотя и последних немало. Платья некоторых девушек мокрые, мне любопытно отчего. Они стоят кругом вокруг чего-то довольно большого, смеются и радостно кричат чему-то расположенному в центре. Я обнаруживаю, что суматоха сосредоточилась вокруг широкой бочки, до краев наполненной водой, наверху плавали десятки яблок. Темноволосая девушка в зеленом платье заложила руки за спину и, взявшись за руки, склонилась над бочкой. Ее лицо нырнуло в воду, она пытается откусить одно из плавающих яблок. Они ловят яблоки. Наконец-то знакомая мне игра. Рядом со мной Ребекка подбадривает девушку вместе с остальными. Через некоторое время эта девушка возвращается без яблока. Делает еще один вдох и ныряет обратно. Яблок много, но она, кажется, ищет какое-то конкретное. И снова она возвращается без нечего. Женщины утешают ее, но она не сдается, ныряет в последний раз и гораздо быстрее, чем в предыдущие раза, возвращается с яблоком. Она разворачивает его толпе и что-то выкрикивает. Толпа вежливо аплодируют, но, судя по её опущенным бровям и губам, она не рада своей победе. Ребекка шагает вперед, зачесывает свои длинные светлые волосы назад и заплетая их в одну косу, а затем отводит руки за спину. Кол говорит ей что-то такое, что смешит толпу, а Ребекка бросает на него холодный взгляд через плечо. Как и первая девушка, она ищет конкретное яблоко. Не понимаю. На яблоках написаны очки за победу что ли? Некоторые из братьев Ребекки присоединяются к ободряющим репликам толпы, когда она возвращается без яблока. Ребекка расправляет плечи и ныряет во второй раз. На этот раз она возвращается с яблоком. Толпа аплодирует, она радостно улыбается, смотря на фрукт. Вынимает его изо рта и самодовольно произносит слово, которое мне неизвестно. Некоторые из толпы смеются, а другие снова аплодируют. Довольная, Ребекка направляется обратно к нам. Её взгляд падает на меня. — Иди. Слыша, что остальные говорят тоже самое, я соглашаюсь. Любопытные зеваки наблюдают, как я подхожу к бочке. В прозрачной воде все ещё плавает по меньшей мере две дюжины яблок. На шкурах вырезаны слова. Должно быть, их и произносят девушки. Держу руки за спиной и делаю несколько глубоких вдохов, на последнем опускаю лицо в воду. Вода прохладная. Спустя мгновение, я привыкаю к ней и открываю глаза. Начинаю поворачивать голову в поисках яблока, достаточно маленького, чтобы его можно было хорошо захватить зубами. Я не ищу какой-то конкретный плод, поэтому нахожу зубами первое попавшееся яблоко. Вокруг меня раздаются сердечные приветствия, и мои губы растягиваются в улыбке, прежде чем я опускаю руки и вынимаю яблоко изо рта. Так как я не понимаю, что там написано, Ребекка заглядывает мне через плечо. — Никлаус! — весело объявляет она. Толпа, что собралась, хлопает в ладоши и с воодушевлением выкрикивают что-то. В замешательстве я ищу объяснения на лице Ребекки, но нахожу только ухмылку. Судя по лицу Никлауса, он воспринимает все это с легкостью. Наши взгляды встречаются и он шутливо поклоняется мне. Я задаюсь вопросом, могу ли я съесть яблоко или это развеселит их еще больше. Я пожимаю плечами и откусываю кусочек. Для меня оно немного кисловатое, но я не хочу, чтобы оно зря пропало, поэтому на глазах у всех съедаю его полностью. Толпа замолчала. От этой нагнетающей тишины мне становится неловко, из-за чего я опускаю взгляд и смотрю себе под ноги. До тех пор пока не замечаю чью-то обувь. Пряди волос Никлауса слегка щекочут мои скулы, когда он наклоняется к уху и шепчет: — Vi skal danse uansett. (Мы всё равно будем танцевать).

***

Остаток дня мы проводим, участвуя то в одной игре, то в другой. Большинство из них —соревнования силы и мастерства среди мужчин. Мы с Ребеккой болеем за её братьев в каждом соревнование, будь это метание гигантских камней или армрестлинг, например. Они преуспевают везде. По радостным и добродушным поздравлениям, я понимаю, что жители, особенно женщины, хорошо относятся к ним. Во время занимательной борьбы между Элайджей и другим жителем деревни я замечаю особенную женщину. Она похожа на Нину Добрев. Темные глаза, оливковая кожа, длинные каштановые волосы, заплетенные в косы по типу современных дред. Это, должно быть, Татия. Стоя в нескольких футах от нас, она с легкой улыбкой и блеском в глазах выкрикивает подбадривающие слова Элайдже, а он, кажется, начинает более старательно бороться с человеком, против которого он выступал. Смотрю на Никлауса и вижу, как нахмурены его брови, а взгляд сосредоточен точно на Татии. Никлаус отходит от нас с Ребеккой и подходит к Татии, начиная с ней говорить. В ответ Татия кокетливо ухмыляется. Уже в середине их разговора я понимаю, что кто-то подошел ко мне. Я оглядываюсь и мои брови ползут вверх при виде той женщины, что продавала те побрякушки, на которые я заглядывалась. Она встречает мой взгляд и кивком головы в сторону без слов зовёт меня с собой подальше от толпы. Она оглядывается через плечо, словно проверяя, следую ли я за ней. А я всё же иду за ней. Она отводит меня не слишком далеко ото всех, Майклсоны в пределах моей видимости. Она пару секунд молча разглядывает меня, прежде чем протягивает руку ладонью вверх. Я в ответ смотрю на неё, пытаясь понять чего она хочет. Через мгновение она тянется к моей руке и кладёт её на свою ладонь, рассматривая её. Женщина указывает на одну из тонких линий моей ладони, что начинается от середины ладони и тянется до запястья. Смотрит на меня с удивлением, как-то недоверчиво, и что-то серьезно говорит, но я не понимаю. Отпускает мою руку и вытаскивает из своего мешочка, который висит на поясе, ожерелье. К моему удивлению, оно с тем же камнем, что мне приглянулся недавно. Она опускает его мне на ладонь и я вздрагиваю. Я пытаюсь вернуть его и объясняю ей на английском, что у меня нет денег, поскольку знаю не так много слов на её языке. Она хватает меня за руку и сжимает в пальцах ожерелье. — Твоё, — настаивает она. Я не успеваю ничего сказать, как она разворачивается и уходит прочь, пока толпа тем временем аплодирует Элайдже, который победил своего соперника.

***

В центре поляны, как только я возвращаюсь обратно, зажигают огромный костёр. Целую свиную тушку поджаривают, вращая на вертеле и подают людям вместе со свежим хлебом, овощами, некоторыми фруктами и самым крепким элем, который я когда-либо пробовала. Одни жители деревни начинают играть на древних духовых инструментах, а другие подпевают и хлопают им в такт мелодии. Заканчивается первая песня и раздается смех и аплодисменты. Когда начинает темнеть, многие решаются собраться вокруг костра и танцевать. Ничего вычурного, нет никаких сложных движений. В основном все просто прыгают и вращающаяся вокруг своей оси. Жители деревни хлопают ладонями и поют, пока танцоры резвятся у костра. К ним присоединяется Ребекка и некоторые парни. Я остаюсь позади, разглядываю ожерелье, которое мне подарили. Думаю, в деревне должны быть ещё ведьмы, помимо Эстер, но я не помню серий, где об этом говорилось и я не до конца уверена, что эта женщина одна из них. И хотя жители деревни, вероятно, являются язычниками, я опасаюсь обвинять кого-либо в колдовстве. Погруженная в свои мысли, я не замечаю, что кто-то подошел ко мне, пока тень не упала на ожерелье и на меня. Никлаус стоял передо мной. Вновь. У него за спиной пляшут огоньки. Он протягивает мне руку, когда понимает, что привлек мое внимание. — Epli(яблоко), — произносит он с блеском в глазах и легкой ухмылкой на губах. Хотела бы я сейчас знать, что означает то яблоко. Вижу, как Элайджа кружит в танце Татью, я задумываюсь не поэтому ли ко мне подошел Никлаус. Он выжидающе пытается найти мой взгляд на себе. Всё же я жму плечами и беру его за руку. Эти танцы, конечно, не похожи на клубные. Я просто прыгаю из стороны в сторону, добавляя вращения при этом, и вполне вписываюсь в эту «вечеринку». Никлаус идет со мной в ногу, все время ухмыляясь. Между нами сохраняется приличная дистанция, он старается не прикасаться ко мне, а я вдруг понимаю, что танцую с грозным Клаусом. Ещё две песни он танцует со мной, а потом его место занимает другой парень. Пока танцую, замечаю, что Никлаус вернулся к Татии, а Элайджи нигде не видно. Оставшееся время я провожу в компании танцующих молодых людей с Ребеккой, время от времени пересекаясь с членами её семьи. Никлаус всё время не отходит от Татии, а я за этим почему-то наблюдаю. Засмотревшись на этих двоих, я не замечаю, как моя нога соскальзывает с травы, которая намокла из-за обливания друг-друга жителей, и я падаю на землю, ударяясь затылком. Сильной боли я не чувствую, как и паники, в отличие от сбежавшихся на моё падение людей. Уже заметно темно, лица, что склоняются надо мной освещаются лишь огнем от костра, из-за чего я не особо различаю их. И всё же, одну женщину, чья кожа сливается с ночью, не узнать просто невозможно. — Vinden vil bære bort minnene som snart vil plage deg. Ikke forvent å gå tilbake til fortiden, den nye vil forandre deg. (Ветер унесет память, которая скоро потревожит тебя. Не жди, что вернешься к прошлой жизни, твоя новая поменяет тебя).