Часть 4

Мне кажется, скоро я потеряю рассудок. Я начинаю забывать, как выглядят мои родные. В который раз закрываю глаза, пытаясь воссоздать образ отца, мамы и сестры, но всё тщетно. В моей памяти они словно безликие манекены. Та темнокожая ведьма постаралась или Эстер? Склоняюсь больше к Эстер, ибо пару раз она заставила меня выпить настойки на травах. Я заметила, что после них начала понимать здешнюю речь. Какие ещё эффекты мне ждать? Мысли отвлекли меня от работы. Сегодня мы с Ребеккой занимаемся стиркой вещей. Моё самое «любимое» занятие здесь. Погода уже не такая теплая, как и вода в реке, все мои пальцы в ранках, но я продолжаю стирать тунику Кола, параллельно поглядывая на то, как Элайджа учит сражаться Хенрика. Мальчик размахивает своим деревянным мечом взад и вперед, надеясь нанести удар. В отличие от Хенрика, который выкладывается на полную в каждом ударе, Элайджа почти не двигает рукой. Клаус сидит на ближайшем бревне, держит между губами длинную травинку и время от времени даёт Хенрику советы. Тот, похоже, не прислушивается к ним, поскольку от него только и слышатся разочарованные возгласы и обещания скорого возмездия, на которые Элайджа лишь тепло улыбается. В конце концов Хенрик импульсивно бросает меч. — Никогда не отказывайся от своего меча, — говорит Элайджа, поднимая меч и протягивая Хенрику. Хенрик фыркает и выдергивает меч из рук брата. Мне интересно, каково сражаться мечом против того, кто мастерски им владеет, поэтому я спрашиваю: — Могу ли я попробовать? Все резко поворачиваются ко мне, даже Ребекка перестаёт стирать. Молчание перерывает Хенрик. — Это занятие не для тебя. — Почему же? — спрашиваю я и встаю с корточек, вытирая мокрые руки о свою одежду. Брови Хенрика хмурятся, он ждет ответ от своих братьев. — Потому что ты девочка! — не выдерживая, говорит Хенрик очевидный факт. Но Элайджа не протестует. Он с любопытством наблюдает, как я приближаюсь к нему. Хенрик протягивает мне свой меч, после одобрительного кивка Элайджи. Я беру его в руки и удивляюсь его весу. К счастью, мой новый список дел по дому равен тренировкам в спортивном зале. Обхватываю рукоять руками и поднимаю меч перед собой. Замахиваюсь и делаю шаг к Элайдже. Он легко блокирует мой клинок своим, звук стычки двух мечей эхом разносится по поляне. Я отстраняюсь и шагаю в другую сторону. Элайджа туда же, но всё ещё не собирается атаковать. Я пробую сделать выпад, который когда-то видела в одном боевике, просто ткнув лезвием Элайдже в грудь. Элайджа ускоряется и ударяет лезвием по земле с такой силой, что я чуть не теряю свой меч из рук. Клаус бросает какой-то комментарий, уголки рта Элайджи приподнимаются и он через плечо оглядывается к бревну, на котором сидит Клаус. Я, пользуясь возможностью, быстро делаю удар по левому плечу Элайджи. Лезвие скользит от плеча по горизонтали к шее, но Элайджа бьёт по моему мечу так, что он просто отлетает на землю. А я от неожиданности падаю прямо в объятия Элайджи. Его взгляд метается от моих глаз к губам, но в конце концов останавливается на глазах. Я вздрагиваю, но не от холода. Ощущение силы и твердости тела напротив, то, как взгляд Элайджи потемнел. Он ждет моего следующего шага. Взволнованная внезапным приливом желания, я пытаюсь оттолкнуться от Элайджи. Он не сопротивляется. Я возвращаю меч в руки. Не хочу сдаваться. Перемещаю меч из стороны в сторону так быстро, насколько могут двигаться мои руки. Элайджа блокирует каждый удар, но при этом отступает на несколько шагов. В моей атаке нет никакой ловкости или умения, только бешеное стремление оттолкнуть его назад. Элайдже, похоже, это надоело. Он перестает отступать и шагает вперед, не просто блокируя, но и уклоняясь от моих ударов. Меч вновь вылетает из моих рук, а лезвие противника оказывается у моего горла. — Теперь ты в моей власти, — цокает он языком. Элайджа изучает моё лицо, пока Клаус аплодирует позади нас. Клинок скользит по моему плечу, переходит к волосам и поднимает прядь. Слышу, как Клаус приближается к нам, но мой взгляд по-прежнему прикован к Элайдже. — Вот поэтому женщинам не следует даже брать в руки меч, — мне удается отвести взгляд от Элайджи на Клауса, ухмыляющегося мне. — О, не знаю, — говорит Элайджа. — Я думаю, она подает надежды. — Да, конечно, — соглашается Клаус, но по блеску в его глазах мне ясно, что он не принимает комментарий Элайджи всерьез. Я встаю на ноги, поднимаю подбородок и встречаю взгляд Элайджи. — Теперь, когда ты закончила играть с этими палками, ты поможешь мне закончить стирку? — с раздражением интересуется Ребекка. — О, как я могла забыть, — недовольно бормочу я, вызывая улыбку мужчин. Я возвращаю меч Хенрику и плетусь обратно по берегу к воде, чувствуя на себе взгляд карих глаз.

***

С того дня у реки, когда я осмелилась немного отвлечься от своей монотонной жизни, замечаю, что Элайджа наблюдает за мной, но не так подозрительно, как Майкл. Биение моего сердца ускоряется всякий раз, когда наши взгляды встречаются. Сказать, что Элайджа красив, всё равно, что назвать воду немного влажной. Однако в нём есть нечто большее, чем красивая оболочка. Элайджа источает спокойную уверенность, которая отличает его от братьев. Сейчас, пропалывая грядку, я замечаю его, прогуливающегося по склону холма. Дует холодный ветер, мне не хочется задерживаться на улице, поэтому я сосредотачиваюсь на своей задаче. Температура с каждым днём снижается, дни становятся короче. Зима понемногу приближается. Чьи-то шаги шуршат по листве. Я снова чувствую на себе взгляд, что вновь вызывает приятное волнение. Элайджа приближается к деревянному забору, подтверждая своё присутствие. Я поднимаю голову вверх, прикрывая глаза ладонью. Его руки скрещены на груди, он щурится от полуденного солнечного света. — Ты останешься на зиму? Вопрос приводит меня в ступор. Даже Майкл не спрашивал об этом. — Если твоя семья позволит. — Откуда ты? Я много раз пыталась объяснить Эстер ситуацию, но мне всё ещё не хватает словарного запаса, чтобы полностью выразить то, что произошло. Не говоря уже о том, что я не до конца уверена, что она мне поверит. — Далеко отсюда. — И все же, ты здесь. Нашей семье пришлось прислушаться к шепоту духов, чтобы найти эти земли. Как ты здесь оказалась? — Я здесь из-за урагана, — честно отвечаю я. — Ураган? Не зная, как сказать «пробежка», решаю сказать: — Гуляла по лесу. Поднялся сильный ветер. Я проснулась у водоёма, — киваю в сторону реки. Ветер поднимается, шелестит опавшими листьями. Взгляд Элайджи перемещается на далекие голые деревья. — Похоже на деяние богов. Я настроена скептически по этому поводу, но не собираюсь выражать сомнение в их религии. — Не знаю. Элайджа улыбается, будто считает мой ответ забавным. — Из каких земель ты прибыла? — Место под названием «Элкен». Он повторяет название моего города, протягивая гласные. Смотрит на меня, проверяя, правильно ли он сказал. Я киваю. — Тебе повезло, что ты так быстро добралась. Мы несколько ночей пересекали великое море, чтобы достичь берега этой земли. — Ты помнишь это? — интересуюсь я. — Я был моложе Хенрика, но да, помню, — он кивает. — Мой отец любит морские путешествия, а мне это неинтересно. Не говори ему, что я так сказал. — Не буду, — обещаю я, зная скверный характер отца семейства. Элайджа улыбается, а у меня в груди что-то теплеет. Мысленно стучу себе по лбу, когда вспоминаю про интерес Элайджи к Татье, на который она, по всей видимости, отвечает взаимностью. Чуть откашлявшись, я спрашиваю: — Значит, мне разрешат остаться на зиму. — Я так считаю, — говорит он, смотря на дом. — У нас есть зерно. И отец говорит, что лишних рук не бывает. Перспектива пережить зиму здесь, меня не утешает, а мысль о том, что мне негде остановиться ещё где-то, и вовсе приводит в ужас. Хотя я полагаю, что всегда могу попытаться найти другой дом, где меня также могут принять за работу, но Майклсонов я знаю, и мне со всеми ими комфортно. Ну, практически со всеми. Некомфортно мне от мысли, что я знаю их будущее. Не знаю, произойдут ли все эти события, но пока я опасаюсь о них вообще заикаться. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше всё, что я вижу, кажется реальностью. — Я благодарна вам, — улыбаюсь ему, а он в ответ. — Рад, что ты с нами. Чувствую, будто лето вернулось. Тепло вырывается из моей груди и распространяется по всему телу, прогоняя холод. — Спасибо. Улыбка Элайджи становится шире. — Конечно, — он чуть наклоняет голову. — Расскажи мне о своём доме. — Собираешься в путешествие? — хмыкаю я. — Я же говорил тебе. Не люблю корабли, — качает он головой. — Верно, — откидываюсь назад и сажусь на землю. — Там… занятно. Много движения и много развлечений. Людям всегда есть куда пойти. Есть чем заняться. — Значит, ты из города? — Ну, скорее из большой деревни, — поправляю я. — Там все друг друга знают. Моя семья там живет всю жизнь. — Мужа нет? — Там, откуда я родом, люди не торопятся создавать свою семью. — Правда? — он заинтригован. Вероятно, из-за того, что его мать часто поднимает эту тему с ним и Финном. — Я здесь считаюсь старой девой, да? — спрашиваю и тут же смеюсь я. Ребекка определенно уже хочет выйти замуж, а она выглядит младше меня. — Для кого как. Мои родители считают, что девушка должна выходить замуж по воле отца. Твой, видимо, считает, что тебе ещё рано, — отвечает он, в конце слегка призадумавшись. — Ты знатного происхождения? Его вопрос меня удивляет. — Нет. Почему ты так думаешь? — Когда ты появилась, то не умела многое делать. — Там живут по-другому, Элайджа. Совсем не так, как здесь. — Я понял, — он изучает меня ещё несколько секунд, а в конце отходит от забора. — Прости, что отвлекаю тебя от работы. — Всё в порядке, — улыбаюсь немного застенчиво. — Было приятно с тобой поговорить. — Тогда я буду делать это чаще. — Мне бы этого хотелось, — признаюсь я. Улыбка Элайджи становится шире. — Увидимся за ужином. Снова поворачиваюсь к противному сорняку, с которым боролась до того, как Элайджа подошел ко мне. Втыкаю лопату обратно в землю, чтобы подрезать корни, и задумываюсь о нашем коротком разговоре. Я не врала. Мне действительно было приятно с ним беседовать. Никто впринципе со мной здесь особо не разговаривает. Они настолько привыкли к моему молчанию, что никто и не пытается со мной заговорить. Чувствую себя одиноко, несмотря на то, что почти всегда нахожусь в чьей-то компании.

***

Просыпаюсь от того, что мне холодно. Мой нос, кажется, вот-вот превратиться в льдинку. Укутываюсь в шерстяное одеяло, жмурюсь и надеюсь оказаться в своей отапливаемой квартире. Конечно же, это не происходит. Натягиваю свои кроссовки на ноги и спрыгиваю вниз. Здесь ещё холоднее, чем на чердаке. Стуча зубами, беру корзины в руки и направлюсь к выходу из дома. На улице блестящий слой инея покрывает землю и ветки деревьев. Как можно быстрее подхожу к курятнику, отчего подошва моей обуви ужасно скользит, и собираю яйца. Жалею, что ничего на себя не накинула, ибо от мерзлоты сейчас мои руки трясутся. Бросаю корм на землю, но куры не спешат его клевать. Похоже они тоже не в восторге от погоды. Дома меня встречает Эстер, которая, как обычно, по утрам провожает Майкла и Финна. — Иди греться, Селена, — говорит мне Эстер, указывая на камин. — Если ты переживешь зиму, это будет чудом, — ворчит Майкл, когда я прохожу мимо него. — Бери с собой мех, прежде чем выйти из дома, — строго говорит мне Эстер и я сажусь перед очагом. Протягиваю руки к огню, сжимая и разжимая пальцы и наблюдаю за танцующими языками пламени.