Часть 2, Чёрный ящик

      — Ура-а-а!!! Наконец-то, наконец-то, наконец-то! — эхом раздался по огромной тёмной зале воодушевлённый голос, но почти мгновенно интонация сменилась на близкую к отчаянной. — Нет, нет, нет… Этого попросту не может быть!       Чуть погодя (первый голос к тому моменту уже был чуть ли не на грани истерики) до зала дошёл маленький фиолетовый дракончик.       — Твайлайт! Что… — дракончик отвлёкся на затяжной зевок, — случилось?       — Это всё Карта! Скажи, ты тоже это видишь?!       О, дракончик, вне всяких сомнений, тоже видел то, что происходило с единственным во всей огромной комнате источником света… Если не считать за источник света пульсирующую фиолетовым светом кьютимарку самой Твайлайт, конечно. Карта хотела, чтобы Твайлайт решила проблему дружбы, причём находилась эта проблема в её собственном замке. А что самое странное, кьютимарок было две.       — И что это должно значить? — спросонья Спайк совсем не был готов думать.       — Я не знаю! Может, она так хочет сказать, что миссия очень важна, или что я должна буду применить в будущем заклинание перемещения во времени, чтобы сейчас меня стало две, или распечатать зеркальный пруд, который использовала Пинки, потому что одной меня может оказаться недостаточно, или…       — Твай, иди поспи…       — Я не могу! Это было бы безответственно, Спайк. Что если прямо сейчас…       — Прямо сейчас ты паникуешь, — предпринял последнюю попытку Спайк.       — Спайк!       — Что? Пока ты не успокоишься, я самое разумное существо в этом замке. Нет бы прислушаться к старому мудрому Спайку, который говорит, что прямо сейчас здесь нет никаких проблем, и следует просто пойти поспать.       — Ты же знаешь, я всё равно не усну, пока не пойму, что происходит!       — Я принесу одеяла…

* * *

      С момента обнаружения кристалла прошло всего ничего, но с каждым днём Фил всё сильнее загорался этой невозможной вещицей. Свойства минерала, кажется, бросали вызов самим основам мироздания, и именно поэтому Фил чуть с ума не сошёл, когда, прибыв на знакомую барахолку, обнаружил среди кучи техники вполне рабочую лабораторную аппаратуру — там даже был лазерный стенд! Фил мог поспорить, что тот угодил сюда прямиком после какой-нибудь студенческой выставки. Серьёзно, никто другой не смог бы так глупо распорядиться рабочей установкой. Но что самое главное, продавец, на вид ровесник Фила, с ног до головы обложенный разнообразным оборудованием, всерьёз считал, что собранная установка стоит куда меньше своих частей. С ним даже торговаться было немножечко стыдно.       Возможно, во всём этом кроется какой-то неочевидный подвох, но убедившись, что лазер работает как надо, Фил решил не дожидаться, пока бедняга по ту сторону условной стойки поймёт, как сильно ошибается в оценке своего барахла.       А теперь обо всём по порядку.       В первое же утро после куриной катастрофы Фил достал нелюбимые тяжёлые наручные часы и заставил себя обзавестись новой привычкой — раз в пять-десять минут смотреть на циферблат и запоминать время. Этот трюк должен был сообщить ему о новых приступах амнезии, если они, конечно, будут. К тому же Фил считал, что небольшая дисциплина ума в любом случае не повредит. Кто знает, может, ему даже удастся развить чувство времени?        Да, он не собирался сразу же идти на поклон к врачам. Может и глупо, но в тот момент Фил решил, раз уж ему придётся обратиться в больницу, было бы логично поступить так, имея по крайней мере два фиксированных случая проявления загадочной болезни.       Реальной причиной, конечно, было то, что Фил действительно не хотел идти к врачу.       Прежде, чем приступать к каким бы то ни было активным действиям с кристаллом, будь то эксперименты с цельным образцом, попытки отломить кусочек и исследовать слом или поспрашивать кого-то более знающего, Фил решил провести наблюдение. То есть просто носить кристалл с собой и смотреть, будет ли он менять цвет в дальнейшем.       Это оказалось бы проблемой, если бы кристалл оказывал на него какое-то негативное влияние, так что в первую очередь Фил убрал кристалл в пищевой пакет, чтобы исключить возможность вдохнуть испарения (вероятность которых довольно незначительна, если речь идёт о чём-то твёрдом, но всё же), и понёс одному своему другу-радиолюбителю. У того точно где-то должен был быть счётчик Гейгера. Технически, собрать счётчик мог и сам Фил, в этом не было ничего сложного, но очевидная криворукость не всегда компенсируется знаниями и энтузиазмом, так что Фил решил пойти по короткому, с точки зрения времени, пути. Да и накосячить при работе с ионизирующим излучением было бы смертельно обидно.       Гейгер, кстати, ничего не показал. В дальнейшем Фил и пакет убрал, посчитав его лишней предосторожностью.       Следующим шагом стало бы отправиться в городскую библиотеку и провести небольшое исследование на тему меняющих цвет минералов, но пока Фил нёс пакетик с кристаллом, тот дважды изменил свой цвет: сначала на голубой, потом обратно на жёлтый, из-за чего пришлось зайти домой и, отыскав записную книжку, перенести на неё все свои наблюдения и мысли. На всякий случай, Фил добавил на поля время, когда он сделал эту заметку — 12:15.       Следующие два дня он провёл в окружении книг. С перерывами на сон и еду, конечно. Камень продолжал спонтанно перекрашиваться. За всё время он перескакивал между жёлтым и голубым тридцать семь раз. В среднем на смену цвета уходило от двадцати пяти минут до получаса, минимум — девятнадцать минут двадцать две секунды, максимум… час тридцать, но когда Фил просыпался, минерал всегда был того же цвета, каким был прошлой ночью. Пока что Фил осознанно старался игнорировать этот факт: прошло всего две ночи, пара случаев — это слишком мало для того, чтобы говорить, что он не менял цвета, пока Фил спал. Если смена цвета полностью случайна, шанс на такой исход 25%, что всё ещё достаточно много.       Но в записную книжку он это наблюдение, тем не менее, записал.       Книги, увы, ничего по поводу данного конкретного минерала не сказали. Возможно, он просто плохо искал… Но кое-что всё же нашлось. Информация о камнях, которые меняли цвет при разном освещении, в зависимости от температуры и даже влажности. Правда, есть одно «но».       Загадочный минерал не подходил ни под одно описание из перерытых им справочников и в придачу не реагировал ни на один из перечисленных в них факторов.       Отрицательный результат — тоже результат, так что Фил не сильно расстроился. Тем более он вовсе не всё отведённое на то время потратил на энциклопедии. Будь так, спёкся бы. Уж больно тяжёлый слог у авторов, написавших, судя по всему, самые базовые работы о природе кристаллов вообще и интересующих его многоцветных кристаллов в частности. Герберт и Лем спасли его от этой участи. Впервые за последние полгода Фил действительно получал удовольствие от чтения.       Однако всё в этом мире имеет свойство заканчиваться, подошло к концу и добровольное заточение в библиотеке. Теперь он имел начальное представление о подходах к изучению кристаллов. О некоторых из них он знал и раньше, но, во-первых, только о двух, а во-вторых, довольно поверхностно. Слишком поверхностно, чтобы даже предполагать, что у него выйдет воспользоваться ими на деле.       Но вот проблема, все методы требовали специфического оборудования, а некоторые вдобавок — условий, которые никакая домашняя лаборатория не обеспечит.        У этой проблемы было минимум два решения. Первый, преждевременно закончить отпуск и вернуться в лабораторию. Второй, снова пойти в университет. Ладно, был ещё третий вариант — можно было попробовать воспользоваться университетским оборудованием на полулегальной основе. Ну и четвёртый — попытаться самому закупиться необходимыми приборами, забыв о мыслях о покупке машины, вот только цену хороших установок Фил знал не понаслышке, так что этот вариант, мягко говоря… Кхм. Нереализуемый.       «Так, я что-то хотел в душевой? Наверное, помыться после длинного дня, — решил Фил и, по привычке потянувшись расслабить ремешок часов, глянул время. — 18:26. Странно, я же...»       И тут до него дошло, что он не помнит, когда последний раз смотрел на часы. Утром? Этим днём? Или про день — это вчерашнее воспоминание?       — Чёрт.       Всё смешалось. Он помнил, как отмечал время: 12:15, 13:41, 13:12, — но в этих воспоминаниях не было последовательности! Словно кто-то перетряхнул ему мозги, причём настолько, что нельзя было сразу понять даже день, к которому относится тот или иной взгляд на циферблат. Это нехорошо. Совсем нехорошо.       И сверху это «нехорошо» шлифовало скромное замечание о том, что он и сам вполне мог забыть о своём дурацком правиле: «Смотри на часы — держи амнезию под контролем». Если он даже, скажем, не делал этого час или два, это вносило серьёзную смуту в восприятие времени.       — Чёрт, — повторил Фил и, пошатнувшись, вышел из душевой. Полез в карман — кристалл всё ещё при нём. Не потерял. Он мог… мог где-то оставить и забыть. Не только кристалл — вообще что угодно.       Фил доковылял до кухни, хотел выпить воды и успокоиться, но от кухни почти ничего не осталось. Кто-то устроил погром. Полки были выпотрошены и лежали на полу, равно как и их содержимое, все дверцы были распахнуты настежь, одна так и вовсе оторвана.       — Это… Сделал я? — неверяще прошептал Фил.       Нет, быть того не может, это глупо. Если бы он помешался и стал всё громить, это обернулось бы куда большими разрушениями. Именно разрушениями, а перед ним скорее беспорядочный поиск. Впрочем, безумный Фил мог решить, что потерял нечто важное и принялся это нечто искать. Или же…       На втором этаже та же картина, только ещё и окна распахнуты по всю ширь, из-за чего внутрь потихоньку заливал дождь. Ещё раз чертыхнувшись, Фил закрыл окно и пошёл за тряпками, чтобы устранить получившееся безобразие до того момента, как последствия станут необратимы.       Убрав воду, Фил заметил, что практически ничего из вещей не было сломано, а то, что всё-таки было, можно сравнительно легко восстановить. Хоть это радовало.       Перво-наперво он хотел вернуть первоначальный вид первому этажу, но, постояв минут пять, оглядывая масштабы бедствия, всё не мог решиться и начать. В конце концов Фил просто вспомнил про другое неотложное, но куда менее трудозатратное дело — нужно было записать в блокнот о приступе и его последствиях. Искомый блокнот, словно приютившийся у родственников беженец, нашёлся в куче книг в гостиной. Крякнув, Фил перевернул диван, поставив старичка обратно на ножки, после чего рухнул на него, чтобы не спеша описать произошедшее. Достал из кармана ручку — она всегда при нём — открыл записную книжку, но прежде, чем начать, невольно зацепился взглядом за последнюю строчку.       «Измерить вес и объём (водой), сравнить потом с таблицами плотностей»

      16:24

      — Чуть больше двух часов, значит… — пробормотал Фил, после чего оторвался от написанного и взялся-таки за дело.       На новую запись не ушло много времени: пусть и писал Фил со всевозможными подробностями, мыслей, как и событий, случилось немного. Поражал их масштаб, особенно если сравнивать с рутиной жизни. Вернувшись к предыдущей записи, Фил призадумался. Мысль о плотности показалась ему очень даже дельной. Едва ли такое измерение точно скажет ему о составе кристалла, всё-таки даже значения плотности чего-то банального, вроде железа, разнятся от источника к источнику, плюс влияние различных примесей, а уж о том, чтобы измерить плотность хоть сколько-нибудь точно в домашних условиях, можно и вовсе не мечтать, однако даже так… Назвать эти измерения абсолютно бесполезными нельзя.       Фил вернулся в душевую, и кто бы мог подумать — мерный стакан, которым он обычно пользовался в кулинарных целях, лежал, опрокинутый, прямо в раковине. И всё же интересно, почему он-из-прошлого понёс его сюда, когда на кухне… А, точно, грязная посуда.       Итак, 400 миллилитров воды, осевший на дно кристалл, и результат…       Внезапный то ли булькающий, то ли глотающий звук, заставивший Фила вздрогнуть. Неверяще он посмотрел на шкалу.       420 мл, 350 мл, 240 мл…       В конце концов, камень впитал всю доступную жидкость, рыгнул (или, по крайней мере, издал очень похожий звук), и оставил вытаращившего глаза Фила потихоньку приходить в себя в практически абсолютной тишине, нарушаемой только чечёткой, выбиваемой каплями на крыше.       Так и не придя в себя, Фил поставил мерный стакан под раковину и слегка приоткрыл вентиль. Булькающий звук возобновился.       — Какого чёрта… — вырвалось у Фила.       Жидкость же не может уходить бесконечно, верно?       Однако реальность, похоже, в глубине души презирала закон сохранения массы или, если говорить в более широком смысле, закон сохранения энергии, просто только сейчас ей дали возможность громко об этом заявить. Ну как «громко»… В пределах одного отдельно взятого стакана, или, если рассуждать в другой плоскости, в пределах одного отдельно взятого разума. И, пусть казалось сперва, что для этого конкретного разума такое откровение явный перебор, не прошло и минуты, как Фил попытался приподнять стакан, просто чтобы убедиться, что самые странные подозрения обоснованы, повертел его в руках, после чего, так и оставил кристалл набираться силы водной стихии, спустившись вниз, к блокноту.       Кристалл, впитывая воду, не увеличивал собственную массу. Логично было бы предположить, что к тому моменту, как Фил попытался поднять мерный стакан, тот, вместе с кристаллом, должен был весить пару кило, однако этого не произошло. Веса не прибавилось.       Логические объяснения, увы, не сработали. В стакане не было отверстий, а испарить такое количество воды, даже если бы у кристалла каким-то чудом освободилась необходимая для этого энергия, невозможно без видимого глазу водяного пара.       А это значит одно.       Фил явно ещё многого не знает об устройстве мира. И есть немаленькая вероятность, что конкретно этого об устройстве мира не знает вообще никто.       Сидя на диване и слушая доносившиеся со второго этажа производимые кристаллом естественные-неестественные звуки, Фил испытал невероятное воодушевление, контрастирующее с его ещё совсем недавней затяжной хандрой так сильно, что в пору было бы испугаться, выдержит ли такой перепад хрупкий человеческий разум.       Если в мире ещё столько неоткрытого, что нарушить непреложный закон может найденный случайно камень...       Вдруг Фил встрепенулся, отложил блокнот (сейчас ему сидеть на месте удавалось с трудом, не то что писать), вскочил и, ненадолго задумавшись, как бы поточнее проверить гипотезу, отправился обратно в душевую.       — Сейчас главное не торопиться с выводами…