Часть 3, Гипотеза третьего разума

      В просторном офисе стоял такой ор, что те, кому, собственно, устраивали разнос, всерьёз беспокоились, выдержат ли заглушающие звук чары такую проверку на прочность. Манчестерский филиал Министерства Магии был, мягко говоря, невелик, так что, несмотря на громкое название, прямо за его окнами ходили обычные люди. Раньше их занавешивали шторы с видом на море где-то вблизи Ливерпуля, но их в ультимативном порядке сорвал сосланный за что-то в Манчестер аврор.       Звали того аврора Торнтвиг, и именно он сейчас как следует песочил двух патрульных. При любых других обстоятельствах они не должны были бы ему подчиняться, а значит и терпеть сейчас очередной ушат помоев, однако по прибытии в этот до крови костей маггловский город Торнтвиг умудрился слёту заработать немалый авторитет и сколотить сводный отряд численностью аж в три персоны с собою во главе. Тогда его аргументы казались разумными…       Наконец, выдохшись, Торнтвиг ненадолго замолчал, и стоявшая у дверей ведьма попыталась защититься:       — Я решила, что дело в том, что тот маг решил продолжить свой ритуал…       — Продолжить ритуал три дня спустя?! Скажи мне честно, в Хогвартсе в наши дни вообще ничему не учат?       — Нет, но…       — Прерванный ритуал невозможно продолжить три дня спустя! Да что там, его вообще невозможно продолжить, можно только оправиться от последствий и попытаться провести всё с начала. И только последний кретин будет пытаться провернуть подобное в том же месте!!!       — Вообще-то… — убедившись, что его никто не стал перебивать, сидевший до этого тихо мужчина продолжил, — это было бы верно, если бы то был ничем не примечательный дом. Но я связался со столичным Отделом Правопорядка, и там проверили — дом раньше принадлежал Фоули.       — О, это тот, который они ещё в карты проиграли? — позволила себе полюбопытствовать девушка, из-за чего на ней скрестились недоумённые взгляды волшебников. — И не надо на меня так смотреть. Вы что, газет не читаете? Один из братьев Фоули прямо в трактире год или около того назад, проиграл какой-то из семейных домов. Я ещё тогда удивилась, что тот дом у маглов был построен. Об этом писали. А так как тот счастливчик, которому удалось сорвать куш, умудрился вовремя настоять на том, чтобы Фоули подкрепил свою ставку магией… В общем, той ночью Фоули стали капельку беднее.       Какое-то время все трое молчали. Маги переваривали полученную информацию, размышляя о том, что из сказанного можно было принять как реальное положение вещей. В конечном итоге, оба пришли к тому, что однозначно верно, скорее всего, только то, что этот дом когда-то принадлежал волшебникам. Газетчики вечно склонны всё перекручивать.       — Ладно, в свете новой информации, я забуду о том, что вы не предупредили меня о случившемся, — словно делая одолжение, сказал Торнтвиг. — Вы нашли хоть что-то?       — Ничего, стоящего внимания, — ответила ведьма. — Никаких секретных проходов, ловушек, тайных заброшенных лабораторий Пожирателей смерти… — она упомянула пожирателей таким тоном, что обоим мужчинам захотелось закатить глаза. — Если расширяющие пространство заклинания и были когда-то наложены на здание, сейчас от них не осталось и следа. Как и в прошлый раз. Разве что я ощутила что-то смутное рядом с маглом. Арни говорит, то же он почувствовал, когда проверял в последнюю вылазку кухню.       — Ясно, — наконец, Торнтвиг успокоился достаточно, чтобы сесть за общий рабочий стол, но принялся барабанить по нему пальцами, уставившись на висящую на противоположной от окна стене карту. — Пока ждём. Нас слишком мало, чтобы выставлять дежурство у какого-то вшивого домишки, и это всё ещё может быть ошибка в работе сигнальных чар, хоть я и сильно в этом сомневаюсь. Если снова будет сигнал, как можно скорее сообщите мне, сами ничего не предпринимайте. Возвращайтесь к работе.

* * *

      Аккуратно поставив на первом этаже пакеты с купленной на блошином рынке мелочёвкой, Фил вернулся к арендованному пикапу и принялся думать, как доставать стенд. Поднимать его на второй этаж — явно дурацкая затея, так что рабочую зону придётся перенести вниз.       Основная проблема стенда в том, что оптическая плита весила центнер, а то и больше, а лазер, зеркала и прочая аппаратура были приварены к ней намертво, спасибо человеческой тупости. Причём снизу, так, что не заметишь подвоха, пока не решишь бандуру поднять. Чтобы загрузить стенд на пикап, потребовалась помощь продавца, и то они вдвоём чуть не надорвались, просто перетаскивая эту штуку. Как он будет его выгружать, Фил тогда не думал.       При этом его преследовало чувство, что у этой задачи есть какое-то простое и элегантное решение. Вроде рычага. Или...       В итоге, убив порядка десяти минут на бесплодные размышления, Фил решил не усложнять себе жизнь и попросил помочь редкого для середины рабочего дня прохожего. Вместе они кое-как примостили плиту на сброшенные Филом на пол подушки. Какая-никакая виброразвязка. Лучше, чем ничего. Основания, которое должно было превратить плиту в полноценный оптический стол, у того продавца, увы, не оказалось, так что остаётся довольствоваться подручными средствами. Хотя постфактум Фил признал, что на фоне варки оптических приборов беспокоиться о каких-то там вибрациях было глупо. Настоящее чудо, что лазер вообще не сгорел к чёртовой матери. От варочных токов, должно быть, спасла спрятанная внутри корпуса изоляция.       «Хотя вряд ли, — подумал Фил, присев на корточки и проведя рукой по сварочному шву. — Чудо как-то реальнее».       Спохватившись, что не один, он вскочил и хотел было угостить мужчину чаем, но вовремя опомнился. Вспомнил о состоянии кухни. Пришлось отдариться небольшой коробкой конфет, хранившейся как раз на случай внезапных гостей.       На самом деле, лазер видимого спектра практически никак нельзя было использовать непосредственно для изучения структуры кристалла, так что эта покупка была скорее порывом жадности, нежели хорошо взвешенным решением. Фил, впрочем, ни о чём не жалел.       Оставшись наедине с самим собой, он первым делом подключил стенд к сети и проверил работу лазера. Убедившись, что всё окей, Фил снова закинул кристалл в мерный стакан — и под струю воды, после чего, засучив рукава, принялся наводить порядок на кухне. Рано или поздно этим всё равно придётся заняться, так пусть лучше раньше.       Готовить негде.       Как ни странно, к ланчу Фил успел не только полностью привести в порядок кухню, но и даже помыть полы и протереть все поверхности. Уже после обеда, состряпанного на скорую руку, он поднялся к объекту изучения.       Сколько тот уже литров выдул? С учётом того, что Фил не выключал воду со вчерашнего вечера (и уже представлял, какие его ждут счета), тысячи. Несколько тонн материи, пропавшей из мерного стаканчика в ни-ку-да... В сопровождении соответствующих звуков, разумеется.       Ещё утром Фил внимательнейшим образом проверил всю душевую на предмет динамиков, которые могли бы послужить причиной половины с ним приключившегося безумия. Закономерно, ничего не нашёл, только лишний раз убедился, что если ориентироваться на звук, упивается водичкой именно что кристалл. Сам.       Таким образом, своё первое слабое опровержение получила Гипотеза Третьего разума. Заключалась гипотеза в следующем: раз кристалл способен пить воду, причём с вполне человеческим звуковым сопровождением, логично предположить, что всё это — чей-то розыгрыш. Ну или не розыгрыш, а просто действие, спродюсированное кем-то третьим. Некий хитроумный фокус по перемещению воды уж точно более вероятен, чем то, например, что кристалл действительно пьёт.       Были и другие доводы «против». Например, никто не мог всерьёз рассчитывать, что он, да и вообще кто угодно, поднимет лежащий на улице камень в тот же день, как его туда положили, а не, скажем, через неделю. А неделю сидеть в метафорических кустах, ожидая жертву, по мнению Фила, явный перебор.       Против гипотезы играла также цветовая чехарда. Возможно, Третий нашёл неизвестный или очень непопулярный минерал, не занесённый пока ни в одну из прочитанных и пролистанных им кристаллографических книжек, но каков на то шанс?..       Как бы то ни было, было ещё одно «но», заставившее, собственно, Фила всерьёз рассматривать эту гипотезу. Амнезия. Вероятность того, что приступы начнутся сразу после появления в его жизни странной находки, уж совсем катастрофически низкая. Но можно предположить наличие между событиями некой неочевидной причинно-следственной связи, которую построить намного проще, если ввести в систему третье лицо. Просто потому, что стирание памяти — штука очень сложная. Думать, что на это может оказаться способен сплошной прозрачный материальный объект… Не глупо, нет.       Филу очень хотелось сказать «невозможно».       Однако он не сказал. И даже намеренно отогнал эту мысль на задворки сознания.       Было непросто, но он справился.       Итак, Гипотеза Третьего разума призвана прежде всего объяснить амнезию и погром. Как может реализовываться наведённая амнезия?       Первое, что приходит в голову — гипноз. Но гипноз, насколько Филу известно, с необходимостью требует доверия. Хм… Возможна такая ситуация: он, Фил, в прошлом нашёл гипнолога, прошёл некоторое количество сеансов, а в конце почему-то попросил «закрыть» (или какими там терминами психотерапевты пользуются?) воспоминания о самом гипнозе. А теперь, из-за того, что что-то повредилось в его разуме, «закрываться» стали и другие воспоминания, причём самопроизвольно.       Но зачем ему намеренно что-то забывать? Ни в детстве, ни после, Фил не испытывал проблем, требующих такого рода вмешательства… Или память о них тоже стёрли?        «А такое глубокое вмешательство вообще возможно?» — задумался Фил, прежде чем переключиться на поиск альтернативных объяснений.       Прошло немало времени, прежде чем он понял, что просто наблюдает за потоком воды без единой конструктивной мысли. Вот уж и правда, вечное занятие.       Кристалл всё так же издавал булькающие звуки, вода всё так же пропадала, едва попадая на кристалл, Фил всё так же стоял, опёршись на раковину.       Идиллия.       …       Хорошо, несколько странная идиллия.       Напоследок ещё разок проверив стакан, кристалл, раковину, кран, смеситель и трубы на предмет чего угодно, Фил спустился вниз и, достав из покупок небольшие кухонные весы (для чего пришлось разложить вообще всё купленное по местам, ибо лежали весы почти на самом дне сумки), поднялся обратно наверх. С их помощью он планировал проверить, изменяется ли вес кристалла в ходе поглощения воды вообще. Хотя бы на десять граммов. Пусть даже временно.       Оглядевшись, Фил поставил весы на пол душевой, и затем, сосредоточенный, принялся проверять работу прибора, взвешивая сто, двести и триста миллилитров воды. Удостоверившись, что всё работает как надо, положил кристалл на весы. Тот, в свою очередь, на весы ложиться отказался.       Фил со всех сторон оглядел левитирующий над поверхностью чаши кристалл, и с невозмутимым видом достал из кармана блокнот.       Раньше он никогда не понимал чрезмерной серьёзности одного знакомого экспериментатора. Что же, теперь понимает. Каменная мина — защита от последствий экспериментов, необходимая в силу того, что объекты изучения, гады, питают нездоровую слабость к издевательствам над ожидающими строго определённого результата исследователями.       Подавив внутренний крик, Фил сходил за линейкой и измерил расстояние между кристаллом и весами (45~50 мм). Убедился, что в горизонтальном направлении кристалл плавает относительно свободно, и попытался прижать чёртов кусок хитрожопой материи к весам.       Плюнув на всё, Фил сначала наступил, а затем и вовсе ненадолго привстал на кристалл, но даже это не оказало на его летательные способности совершенно никакого эффекта.       Тогда Фил попытался поднять весы. Кристалл настойчиво продолжал придерживаться пяти-или-сколько-там-сантиметровой дистанции. А стоило наклонить весы посильнее — начинал с поддерживающей его силы соскальзывать.       В итоге, поизгалявшись над бедным кристаллом, Фил вернул его под струю воды прямо вместе с весами. Вещество исследуемого объекта исправно поглощало тоненькую струйку воды — теперь всасывание можно было наблюдать буквально со всех сторон. Небольшие брызги при этом разлетались так, что весы были в условной безопасности от затопления. Да и нестрашно затопить весы, работающие на пружине. Наверное.       Дождавшись смены цвета на незнакомый тёмно-синий, Фил убедился, что кристалл был вполне способен реализовывать три странных свойства одновременно. Вскоре цвет изменился снова, на голубой, ломая вполне сложившийся двадцатиминутный шаблон.       — Ладно… Просто ладно.       Фил выключил воду, разобрал левитирующую конструкцию и убрал сухой кристалл в карман брюк. Молча и спокойно.       Ему явно нужно прогуляться.       

* * *

      Серое небо, вяло волочащиеся по нему облака, слякоть так и норовит забраться в лёгкие, но всё лучше, быть запертым в четырёх стенах и ощущать, что буквально каждое твоё действие отдаляет тебя от цели.       Если выходя из дома Фил шёл ещё вполне себе бодро, то подходя к Холлингвортскому озеру он забрался мыслями в такие дебри, что даже ходьба его свелась действию столь механическому, что с стороны казалось, что не человек идёт, а только начавшая учиться ходить машина. То голова чуть в сторону отклонится — и резко обратно, то всё тело покачнётся от порыва ветра, то резко ускорится шаг в попытке удержать равновесие. Руки, поначалу убранные в карманы любимой толстовки, сейчас беспомощно мотались из стороны в сторону. Всё это резко контрастировало со вполне здоровым лицом, только глаза на нём выдавали реальное положение вещей.       До озера Фил, так или иначе, добрался. Более того, ему хватило сил наполовину обойти водоём. Только там он остановился, оперевшись об ограду, и в его взгляд стала потихоньку возвращаться жизнь. Понимания, на что он её тратит, впрочем, не прибавилось.       Была надежда на добрую задачу…       Фил убрал правую руку в карман и схватил больно впившийся острой кромкой кристалл.       …однако теперь, когда безумие ситуации зашло так далеко, он уже не был уверен, что она ему по зубам. Может, если бы на его месте был кто-то поумнее…       В последний раз Фил честно попытался очистить голову и подумать о чём-то ещё. Однако руку из кармана всё же не убрал.       «И всё-таки самосознание не дало человеку столько эволюционных преимуществ, чтобы это оправдало пустые страдания».       — Паршивая погодка, вы так не думаете?       С некоторым трудом Фил заставил себя отслониться от перил и повернуться. Неподалёку от него, вполоборота к озеру стоял довольно пожилой мужчина с выдающимся своей остротой подбородком и серыми мутными глазами, одетый в очень дорогой и столь же безнадёжно устаревший сюртук, из-за чего парень сразу почувствовал себя немного неуютно.       — Да, мне больше по душе солнце, — всё же ответил он.       — Не думали перебраться в западный Уэльс? Говорят, там довольно солнечно.       — Честно сказать, не думаю, что перееду куда-то ближайшую вечность, — вымученно улыбнулся Фил. — Я ещё тут со всеми делами не разобрался.       — Это какие такие дела? Ты ещё слишком молод, чтобы привязываться к земле, разве нет?       — Иногда, особенно в такую погоду, как сегодня, мне кажется, что моей душе по меньшей мере века три, — ситуация казалась Филу довольно странной. Ему нравился вот такой пространный разговор с незнакомцем. Равно как нравилась ему и большая часть такого рода бесед, случающихся, впрочем, нечасто. Но это не мешало Филу понять, что в этот раз что-то выбивается из общей картины. Почему его собеседник, например, остановился так далеко, чуть ли не в метрах пяти?..       — Да, неприятно, когда душа не в ладах с телом, по себе знаю, — усмехнулся старик. — Может быть, я чем-то смогу помочь?       — И чем же?       Фил сам не понял почему внутренне сжался, когда мужчина вдруг из-за пояса вытянул что-то, похожее на витиеватый деревянный жезл.       — Легилименс!