Часть 4, Невидимый спектр

      Когда его собеседник вытащил жезл, Фил среагировал рефлекторно — со всей дури бросил всё ещё крепко сжимаемый кристалл в мужчину. И может быть даже попал бы, но…       Посреди полёта из кристалла вырвался поток воды, и громада в несколько тонн сбила человека, таким раскладом событий совершенно ошеломлённого. Его тело отбросило далеко назад, а кристалл, как ни в чём не бывало, ненадолго завис в воздухе. Ненадолго, потому что вскоре, по всей видимости, осознал, что исчерпал свою возможность к невозможному, и упал на тротуар, как самый обычный булыжник.       Не дольше пары секунд Фил смотрел, как по дороге растекаются последствия произошедшего безумия, затем спешно подошёл и поднял кристалл. Нужно было решать: помогать мужчине либо бежать. Вдруг Фил почувствовал, что что-то не так, но так и не успел прислушаться к чуйке. Из ниоткуда раздалось резкое «суперфляй» и почти сразу же откуда-то сзади — «что-то-там тоталус». Фила оттолкнуло красным светом, из-за чего ярчайший голубой пучок энергии пролетел мимо, а сам Фил неловко завалился на спину.       Тут его и настиг мерзкий голубой свет. Вдруг его руки словно притянулись к телу, из-за чего кристалл, как показалось Филу, чуть не выскочил из его хватки, хотя он мог поклясться, что ещё ничего в жизни не держал крепче. Ноги тоже прижались, только уже друг к другу, а не к туловищу. Не сразу, но Фил понял, что его парализовало. Кроме того, в голове царил совершеннейший раздрай. Совершенно не получалось сосредоточиться, хотя подумать было о чём. Вездесущий свет мучительно резал глаза, но он не мог пошевелить даже веком. И в добавок ко всему, все мышцы неприятно ныли и очень хотелось спать.       От чьих-то быстрых шагов по асфальту пошли вибрации, ставшие причиной сильнейшей зубной боли. К нему приблизились, остановившись на некотором расстоянии, несколько тёмных фигур.       — Что он поднял?! — выкрикнул мужской голос.       — Не знаю, я не видела, — ответил женский.       — Так обыщите! Арнольд!       По карманам и телу прошлись чьи-то руки. На свет были извлечены его ключи и кошелёк, с рук стянули часы, причём так грубо, что Фил даже порадовался, что ничего не носит на шее.       — Он мог откинуть то, что поднял. Фиби, проверь пока состояние мистера Пойсона, — приказал тот же голос командным тоном. — Ступефай.       Прямо в лицо Филу ударил ярчайший алый, и сознание покинуло его.

* * *

      Если считать задания Карты Знаков Отличия тестом, причём таким, при котором время прохождения учитывается во время подсчёта баллов, то Твайлайт этот тест уже завалила. Досрочно.        С самого начала было очевидно, что проблема дружбы, на которую, собственно, указывала карта, случилась с кем-то вне самого замка. Хотя… На самом деле не с самого начала: сперва Твайлайт полдня пыталась вызнать у Спайка, есть ли какая-то проблема между ними, не обидела ли чем она его… И за этот напор ей впоследствии было немножечко стыдно. Тем не менее, после многократных сеансов донимания Спайка, Твайлайт отправилась искать проблему в Понивилль.       И ничего не нашла. Точнее, нашла, разумеется она нашла, не могла не найти, но это все обнаруженные ей разногласия не были той самой проблемой. Закончилась история тем, что её друзья убедили её принять их помощь и целый день искали проблему вшестером, из-за чего Рарити чуть не просрочила заказ, а Рейнбоу пришлось поменяться дежурством в погодной бригаде. Однако и это не принесло пользы.        На следующий день, прямо из отражения в кристальной стене замка, испугав Твайлайт до икоты, явился Дискорд, крайне недовольный отменой их с Флаттершай еженедельного чаепития. Тем не менее, он выслушал не прекращающую всё это время безумно волноваться кобылку (что для него совершенно нехарактерно), исследовал Карту вытащенной невесть откуда огромной лупой и будничным тоном сообщил, что следов Раздора в Понивилле нет.       Несколько минут спустя, убедившись, что договорённость с Флаттершай остаётся в силе, Дискорд вернулся к Твайлайт и принялся забавляться в привычном ему стиле.       Может быть, вы считаете, что это не так уж и страшно. Возможно, вы имели дело с крайне доставучими, противными, но, что самое страшное, умными детьми, тогда на этом моменте вы, скорее всего, поёжитесь, но даже такого опыта недостаточно, чтобы представить, что пришлось испытать Твайлайт. Для этого придётся к образу начисто лишённого сопереживания ребёнка прибавить ум сумрачного гения, абсурдное чувство юмора, могущество молодого бога и, и… пожалуй, этого всё равно будет недостаточно, чтобы описать того, кто называет себя Дискордом, так что я умолкаю.       Путём приложения воистину невообразимых усилий Твайлайт удалось не обращать на него внимания или, во всяком случае, делать вид, что она полностью поглощена размышлениями по поводу сложившейся ситуации.       Не выдержав, Дискорд будничным тоном поинтересовался у принцессы, нужен ли ей совет по цене ма-а-ахонькой услуги: он хотел, чтобы Твайлайт доставила письмо неизвестному отправителю, внешность и адрес которого даже описывать не стал, сказав, что это было бы слишком скучно. Для того, чтобы его найти, придётся «следовать за жёлтым утёнком», тут же вручённым Дискордом, ибо «она должна понимать, что подобное притягивается к подобному».       Поколебавшись, Твайлайт согласилась.       Совет обойти собственный замок сделал то, чего Дискорд не смог добиться за добрые десять минут — вывел молодую аликорну из себя. Увидев, какими глазами она на него смотрела, зажигая рог, драконикус счёл за благо стереть себя из близлежащей реальности.       С недовольным видом Твайлайт подняла магией упавших на пол утёнка и сложенный вдвое листок без конверта. Кобылка оставила их на столе. Сама же…       Да.       Отправилась обходить замок.       С Дискорда станется специально дать дельный совет, только чтобы поглумиться над ней в случае, если она ему не поверит и потратит ещё одну кучу времени впустую. А самое неприятное в гипотетической ситуации то, что дух наверняка не упустит возможности упрекнуть Принцессу Дружбы в том, что она «не доверяет друзьям». Нетушки, она ему такого удовольствия не доставит.       Даже если это значит, что ей придётся обойти весь этот огромный замок…       С десятками однотипных комнат и залов…       Вереницами коридоров…       В одиночку…       Твайлайт проглотила подступившую вязкую слюну и поцокала по коридору.       На обжитую часть замка не ушло много времени. Её спальня, зал, несколько гостевых покоев, кухня и столовая, истинное предназначение которой — трата места: привыкнув к жизни в Золотом Дубе, Твайлайт до сих не слишком хорошо представляла, зачем нужно это помещение. В конце концов, она не собиралась устраивать званые ужины, и уж тем более не собиралась устраивать их раз в неделю, как предлагала, пусть и в шутку, Рарити, так что польза от столовой была сомнительная: они со Спайком всё так же ели на кухне либо, если было настроение или она засиживалась за исследованиями, в библиотеке… Правда, как бы ей не было грустно, библиотекой та комната называлась довольно условно, спасибо Тиреку. Правильнее было бы назвать ей просторным кабинетом или уютной гостиной.       Единственное место в замке, где она чувствовала себя на своём месте.       А ещё было несколько огромных пустых чуланов, назначенных чуланами только от того, что в замке не было ни единой маленькой комнаты. Так распорядился Сундук, не ей спорить со столь специфическим подрядчиком.       Плюс ко всему перечисленному, особняком стояла комната с Зеркалом, порталом в мир людей. В мир, где есть отражения всех её подруг, половины понивилльских знакомых и обязана существовать её собственная человеческая версия.       На мордочке Твайлайт тут же проступило понимание, а в голове хаотично запрыгали мысли — сразу и так много, что их никак не получалось построить в логическую цепочку. Да что там, Твайлайт даже не за всеми своими мыслями поспевала. Но она всё равно торжествовала: рано или поздно эмоции схлынут, и в её сознании сухим осадком останутся ответы на мучившие её вопросы. Почему кьютимарок было две, почему она не нашла проблемы дружбы ни в замке, ни в Понивилле…       Только когда до неё донёсся оклик Спайка, Твайлайт поняла, что всё это время она прыгала от переполнявшего её энтузиазма.       — Спайк! Мы отправляемся в мир людей, — объявила Твайлайт, вбегая на кухню к начавшему готовить ужин Спайку.       — Ну во-о-от, я только договорился с Маком о ночёвке…       — Если хочешь, ты всегда можешь остаться, — чуть удивлённым тоном ответила Твайлайт. — Просто раньше ты всегда ходил со мной, и я подумала…       — Конечно я пойду с тобой! — возмутился Спайк. — Просто не хочется отменять игру…       — Спайк, — улыбнулась кобылка, — я не обижусь, если ты решишь в этот раз остаться в Эквестрии. Поверь мне, я могу справиться сама. Тем более Карта отметила только меня, так что правильнее, наверное, будет пойти в одиночку.       — Здорово! — выпалил дракончик и сразу же принялся тараторить. — То есть не то, что я не смогу пойти с тобой, потому что я очень хочу, а…       — Я поняла, Спайк, — снова тепло улыбнулась Твайлайт и приобняла дракончика. — Тогда я сообщу всем о том, что мне придётся на какое-то время отлучиться.

* * *

      Фил неоднократно приходил в себя, но каждый раз ему было так плохо, что несмотря на реальное положение вещей, несмотря на то, что прямо сейчас его удерживали неизвестные, он мягко успокаивал себя своей неспособностью что-либо сделать и как-то сопротивляться, снова и снова отправляясь в блаженное неведенье сна. Те небольшие кусочки памяти, раскрывающие происходящее во время его коротких периодов бодрствования (или, быть может, кошмара), были наполнены исключительно неприятными вещами: всё его тело ныло, кажется, его о чём-то спрашивали, возможно, он даже отвечал. При этом он вроде бы не помнил, чтобы его били, хоть его состояние явно оставляло желать лучшего.       Впервые он полноценно пришёл в себя на узкой деревянной кровати в совершенно пустой комнате. Дыра в полу в одном углу, какая-то бадья — в другом, четыре стены и ни одного окошка.       Плюс тяжёлая деревянная дверь.       Стены были выложены из крупных неровных серых кирпичей, а нарочито тюремная обстановка оставила пасующее воображение без работы: очевидно, его похитили и запихнули в подобие средневековой темницы. Но с какой целью? Чего они рассчитывали этим добиться? Едва ли ему бы дали прийти в себя, если бы планировали использовать его как донора органов, но помимо этого какую ценность может представлять вчерашний студент для похитителей? Вряд ли они хотят предложить ему трудовой контракт, пусть даже на рабских условиях.       Мысли Фила перескочили на способ, которым похитители заставили его потерять сознание. Пучки энергии с заданными свойствами, надо же. Просто невероятный уровень сложности…       Плюс, они как-то подобрались к нему незамеченными и довольно близко. Несмотря на то, что там, на берегу, спрятаться просто негде. Ни одного укрытия на десятки метров вокруг.       Как это произошло?..       Эпизод с кристаллом тоже отправляется прямиком в копилку странностей. Если он и впрямь всё это время хранил внутри себя столько воды, то почему выпустил её на большой скорости? К чёрту скорость, почему сам кристалл при этом остался на месте?! Вопреки закону сохранения импульса, казалось бы, фундаментальному закону мироздания... Не вопреки, нет. Дело скорее в том, что Фил пока просто не понимает принципов, лежащих в основе работы кристалла. Хоть ему и кажется, что есть какое-то противоречие, это, скорее всего, иллюзия, вызванная его невежеством.       Приложив некоторые усилия, Фил всё-таки взял себя в руки.       Сейчас о другом надо думать. Его похитили. Трое или четверо, хотя вполне возможно, что в сговоре участвует больше людей. Их цели неизвестны, возможности… тоже. Владеют неким методом практически мгновенного обездвиживания, оптической маскировкой, и есть подозрение, что могут совершать манипуляции с памятью. Если так, то оба инцидента с потерей памяти, скорее всего — их вина. И погром тоже.       Хотя… Он поторопился, посчитав, что не знает, что им от него нужно. Одна мыслишка всё же была. Кристалл. Почему именно — Фил был совершенно без понятия, но когда в твоей жизни практически одновременно появляются загадочный артефакт и группировка, тебя похищающая и в добавок владеющая некими мистическими способностями, предположить между ними связь логично.       Но кристалл был при нём! Прямо в джинсах лежал, карман оттягивал. Фил даже достал его, чтобы убедиться, что это тот самый, сводящий его с ума минерал. То, что его не забрали, заставляло поставить теорию под сомнение.       С другой стороны, те люди забрали вообще всё, кроме, собственно, кристалла, так что Фил не знал о чём и думать. Кстати, ремень не сняли.       Сидя на кровати, первым делом парень принялся ощупывать своё тело. Одежда в целом была в порядке, разве что чуть запачкалась. Саднила спина, чуть ныли запястья, но видимых следов: синяков, кровоподтёков, царапин — не было.       Встав, Фил прошёлся по своей коробке, без интереса заглянул в загадочное чёрное отверстие, попробовал подвинуть бадью, оказавшуюся наполовину наполненной еле тёплой водой. Голова не кружилась, тело не демонстрировало желания начать заваливаться в сторону. В целом, он ощущал себя довольно неплохо.       В комнате было на редкость пусто. Под кроватью ничего. Под бадьёй — тоже.       Судя по тому, что Фил не видел петель на двери, открывалась она наружу. В противном случае он мог бы попытаться забаррикадироваться кроватью. Не то чтобы в этом был хоть какой-то смысл, но всё же хоть какой-то простор для действий.       Сделав по комнатке кругов двадцать, Фил попробовал подвинуть кровать: та со стонами, скрипами, но поддалась. Тогда он задвинул её в другой угол, поставив прямо над дырой. Просто так. Чтобы не сидеть в той же комнате, в какой его оставили. Маленький жест неповиновения. В случае, если Филу приспичит воспользоваться той дырой… Что же, он верил, его организм потерпит минуту-другую, пока Фил будет двигать кровать обратно.       Мучала жажда, но парень не рискнул отпивать из бадьи. Тешил себя мыслью, что, возможно, и не придётся.       За размышлениями о произошедшем и своём теперешнем положении Фил провёл немного. Часа полтора или около того. И с каждой минутой становилось очевиднее, почему только проснувшись, Фил стал суматошно пытаться что-то делать. Бездействие убивало.       Неизвестность давила на сознание, делая бесполезными любые попытки к сопротивлению. Пока он не знал, что за группировка его держит, какими принципами она руководствуется и на что готова без колебаний пойти по отношению к пленнику, любое необдуманное действие могло ему навредить. Но бездействие означало, что Фил сдаётся на их волю, что его тоже категорически не устраивало. Возникающий диссонанс в крошку давил любые попытки сесть и здраво подумать.       Внутренне сжимаясь от липкого, неприятного страха, Фил встал и уверенно подошёл к двери.       — Эй! Есть кто-нибудь?! Я есть хочу! — крикнул он что есть мочи.       Ничего не произошло. Чтобы почём зря не бесить своих тюремщиков, Фил решил подождать хоть какой-то реакции. Когда же её не случилось, он снова под весьма благовидным предлогом громко попросился наружу.       Подождал пять минут. И попытался снова.       Не прошло и получаса, как дверь открылась. Фил тут же вскочил с пола и отскочил к противоположной стене. Неизвестно, пришли ли на его крики или это просто регулярный обход, отношение похитителей к нему — тоже.       В дверном проёме появилось незнакомое лицо. Что неожиданно — оно улыбалось, причём по-доброму; в нём совершенно не угадывался человек, способный на жестокость. Это был рыжий мужчина с небольшой залысиной на макушке, относящийся к тому типу людей, у представителей которого вы охотнее всего спросите, как пройти на улицу Медных Горшков, если вам случится заблудиться в незнакомом городе.       — Привет, тебе что-то нужно? — неожиданно спросил он.       Фил моргнул.       — Ой, да ладно, пойдём, заодно всё расскажешь. Голоден?       Сначала парень хотел ответить, но из-за того, что в первый раз не успел, ему показалось отличной идеей сыграть замученного пленника — Фил ограничился коротким настороженным кивком.       Мужчина отошёл в сторону, освободив проход; Фил не заставил себя долго ждать. Коридор с местом его заточения резко контрастировал: стены и пол были выложены ровными плитами из чёрного мрамора с белыми яркими прожилками, что выглядело ну очень богато. И ровно настолько же холодно.       Фил чуть не подскочил, когда отвёл взгляд в сторону и наткнулся на ответный взгляд из места, в котором, как он считал, никого нет. Стоило присмотреться, чтобы в тусклом свете получилось разглядеть человеческий силуэт. Нечаянная реакция не осталась незамеченной:       — О, не беспокойся, это Джон Долиш, аврор, — представил рыжий мужчина человека-тень, — он будет следить за тем, чтобы ты не сбежал или не попробовал кому-нибудь навредить. Чистая формальность, при условии, что ты не хочешь членовредительствовать и не думаешь, что у тебя получится удрать из Министерства.        — М-министерства? — Филу даже не пришлось играть испуг.       Хотя чего там, уж себе-то он мог признаться, что внутри натянут, как струна.       — Ох, парень, тебе даже не сказали, куда тебя привели? Значит так, слушай меня внимательно. Я не знаю, в чём они всерьёз могут обвинять магла, но подозреваю, что дело необычное. Обычно, ради всего святого, только не пугайся… маглам предпочитают стирать память. Тогда как-то автоматически получается, что конфликт исчерпан, плюс «Статут о Секретности», сам понимаешь… Стоп, не понимаешь, — тут рыжий беспокойно оглянулся, посмотрел на того, кого назвал аврором и добавил:       — Так, давай выдвигаться. Меня позвали для того, чтобы тебя сопроводить, и то только по той причине, что тот, кто это должен был делать, не знает, как обращаться с маглами, а я вроде как известен своим хобби. Если коротко, я интересуюсь их… то есть вашими придумками. Вроде лампочек и автомобилей. Довольно необычное хобби для волшебника, потому оно у всех на слуху. Так вот, раз я на работе, не хотелось бы, чтобы нас увидели просто так, а не идущими куда-то по делу.       Тут мужчина пошёл по коридору и Филу не оставалось ничего, кроме как быстро нагнать его, чтобы идти вровень. Некто Джон шёл следом.       — А куда мы?       — В Атриум. Там есть довольно неплохая столовая, похуже той же Хогвартской, но есть можно. Сам я там был последний раз, наверное, лет семь или восемь назад, но, надеюсь, сильно хуже там не стало.       Недолго они шли в тишине. Фил пытался запомнить всё сказанное, а потому молчал. Его сопровождающий же, наверное, пытался прикинуть, могла ли действительно стать та еда, о которой он говорил, «сильно хуже». Наконец, они подошли к старому лифту. У Фила при виде тёплого света светящей там лампы прямо-таки отлегло от сердца; он уже думал, что всё это их министерство такое же безразличное, как эти бесконечные чёрные коридоры. Пока из сложившегося впечатления было только два исключения: свет в кабине лифта и человек рядом с ним.       Когда лифт вдруг тронулся, Фил чуть не упал: он никак не мог ожидать, что тот поедет в сторону. Внезапная подлянка заставила его всерьёз задуматься, не заманивает ли лифт светом в свои недра беззащитную жертву, чтобы потом…       Тут кабина рванулась вниз, заставив Фила судорожно сжать специально предусмотренные поручни. Оба сопровождающих, кажется, не обратили на это неудобство совершенно никакого внимания.       Когда все трое покинули кабину, Филу открылся вид на огромный… нет, не так… ГРОМАДНЫЙ зал. Множество этажей с комнатками-ячейками, нависшие балконами на стенах, своды из синего и зелёного камня в десятки метров длиной, величественные статуи… разодетые кто в платья XVII века, кто в цветные балахоны люди, пролетающие над головами странные создания… Фил не сразу сообразил, что привычный к месту своей работы мужчина может не понять его ошарашенности и преспокойно продолжить рассказ:       —…волшебные палочки. С их помощью мы творим волшебство. Министерство в свою очередь регулирует всё, что происходит в Магической Британии, начиная со спорта и заканчивая использованием опаснейших тёмных артефактов. В частности, чтобы поддерживать Международный Статут о Секретности, в Министерстве существует несколько специальных подразделений: обливиэйторы (люди, стирающие маглам-свидетелям память), группы аннулирования случайного волшебства, ну и так далее, — пройдя под сводом относительно низкой арки, проводник повёл его в извилистый тоннель. — Не буду спрашивать, что именно ты натворил, и так понятно, что дело связано с магией. А вот и столовая!       То, куда они попали, напоминало что-то среднее между столовой и изысканным рестораном. С потолка свисали многочисленные люстры, своды в нескольких местах подпирали резные колонны, но столы при этом были довольно простые, застеленные белыми скатертями без особых изысков.       Они вдвоём разместились за одним из угловых столиков и вскоре к ним подошёл некто, кого вернее всего можно было бы охарактеризовать как официанта со сложением и манерами портового грузчика, и принял заказ. Аврор при этот остался стоять неподалёку, Фил уже почти начал привыкать к его присутствию.       Сопровождающий принял немного виноватый вид.       — Прости, я, кажется, немного переволновался и совсем забыл про приличия. Со мной такое бывает, особенно когда попадается благодарный слушатель. Я Артур Уизли, и раз уж мы не в тех обстоятельствах, чтобы вести политесы, можешь звать меня Артур.       — Меня зовут Фил Флетчер, — чуть промедлив, ответил Фил. — Приятно с вами познакомиться.       — Да, мне тоже, хоть и обстоятельства… — мужчина словно лимон прожевал. — Не располагают. Может, ты хотел бы о чём-то спросить? Я, конечно, могу и дальше рассказывать о жизни магов, но сам понимаешь…       — Что мне может грозить? — пожалуй, сейчас это главный вопрос. — В смысле, я даже не знаю, за что именно меня схватили.       Артур удивлённо моргнул.       — Не знаешь? Но… Нет, быть не может… Хотя Обливиэйт… — мистер Уизли поскрёб подбородок. — Наша система не предусматривает большого числа наказаний: штраф и конфискация, наверное, к тебе неприменимы в силу происхождения, к работам в магическом мире тебя тоже не привлечь, и уж тем более не выйдет сломать твою палочку, — он сделал паузу и встретился с Филом глазами. — Тебя всё ещё могут отпустить, но если нет… остаётся Азкабан. Тюрьма для волшебников. Её охраняют дементоры, ужасное место. Никогда не слышал, чтобы туда попадали маглы, но, думаю, если и попадали, такие случаи никогда не афишировались. Увы, в магическом мире мало кого действительно интересует судьба маглов.       Фил не поменялся в лице:       — На сколько меня могут отправить в эту тюрьму, и кто такие дементоры?       — По решению Визенгамота: от месяца до пожизненного заключения. Что же до дементоров, это отвратительные существа, питающиеся счастливыми воспоминаниями. Они буквально высасывают из заключённых любые светлые чувства. Я знаю, может быть трудно себе это представить, но поверь мне, быть заключённым в Азкабан — одна из самых страшных вещей, которая только может произойти с человеком.       На этой неприятной ноте им принесли обед. Левитацией, что, если задуматься, уже было не так-то и удивительно.       Уже на обратной дороге Фил пожалел, что у него нет при себе какого-нибудь блокнота: забыть сейчас что-нибудь было бы очень некстати. В новом мире важным оказаться может быть любой нюанс.       Фил попытался побольше узнать о судебном процессе, чтобы быть готовым к тому, что его ждёт. Как оказалось, Визенгамот выносит решение посредством голосования. Это внушало надежду и одновременно пугало. Если отношение к маглам (неволшебникам, как можно было догадаться из контекста) действительно оставляет желать лучшего, коллегиальность играет против него. Однако появлялся шанс на то, что у него получится убедить собравшихся по его делу магов. Но для этого мало хорошо подвешенного языка, хотя, если говорить начистоту, у него нет и этого. Нужно разбираться в законах, а Фил законов магического мира не знал. Да что там, он даже почти не лукавил, когда говорил сопровождающему, что понятия не имеет, за что его собираются судить. Филу было невероятно трудно поверить, что буквально знакомство с целым новым миром произошло, по сути, из-за одного инцидента на берегу, так что он ждал от местного суда какой-то подлянки.       На просьбу о сборнике законов Артур ответил, что посмотрит, что он может сделать.       Морально истощённый, Фил осел на пол камеры, прислонившись спиной к двери.