Гадание и красный чай

Ты хочешь уходить Я кричу тебе: «Постой» Да, здесь больше нечего пить Сегодня я твой алкоголь.

Комната полная мрака, освященная едва видимым светом с кухни, наполнялась странной атмосферой. Во рту уже давным давно пересохло, вода так и просилась промыть горло, а ещё желательно сходить в душ и хорошенько помыться, натереться мочалкой до красных пятен и облиться кипятком. Влад стоит напротив, по привычке потирая подбородок и острую нижнюю челюсть. Думает, не сводя улыбки, заставляя посильнее прижаться в диван пятой точкой, успокаивая трясущиеся колени. Руки на удивление холодные, несмотря на то, что в комнате стало очень душно, после некой близости между нами, за которую сейчас банально стыдно. Виски гудели от недавнего плача и переизбытка самых разных эмоций. — В помощь не входит ночёвки, я и так перешёл границы дозволенного. Лучше отоспись и напиши утром, если понадобится, могу заехать. Поесть тоже не забудь, хватить голодать, рёбра уже сквозь футболку чувствуются, — отвечает спокойно, излагая мысли с аккуратностью, несвойственную его язвительной натуре. Натерпелся слёз судя по всему. Поспешно накидывает мокрую джинсовку, проверяя наличие ключей от машины. — Почему ты мне помогаешь? — вопрос прозвучал слишком жалко. Сама по себе я уже кажусь жалкой. Теперь ещё и будет думать, что надеялась на страстную ночь, хотя просто тупо страшно оставаться одной в квартире, зная, что уживаешься с какой-то тварью, которая подкидывает масло в и так сгорающую от бед жизнь. — Потому что это моя работа. Спокойной ночи, Кристина. И всё. Дверь захлопывается, громко и слышно лишь, как за стеной едет лифт на мой этаж, ещё раз напоминая, что он не собирается вернуться. Контраст между нежностью и холодом добивает поникшее состояние. Не стараюсь скрыть, как трясутся колени, продолжая сидеть в тёмной тишине. Четвёртая стадия — депрессия.

***

Six hours ago

Череватый разместился возле старой дряхлой могилки незнакомого ему человека. Как назло начинался дождь, мешающий поджечь свечи, от чего чернокнижник громко матерится, проклиная всех и всё. После неудачных попыток всё же огонь появляется на фитиле чёрной свечки. Мысленно задаётся вопросом «нахуй ему это всё?», но тут же находит ответ в виде мужского голоса покровителя «жрать мне надо, жрать, заебал». Начитывает молитву, прислонив к груди полуразбитое пыльное зеркало. Дождь усиливается, сдувая свечу и промакивая Череватого. Тот не обращает внимание на происходящее вокруг, сосредоточившись на работе. Мокрая земля оставляет следы на коленках, нижний части джинс, а зеркало пачкает светлую джинсовку. Оно и без того было грязным, неудивительно. Влад находясь в трансе, не обращает и внимание на появившихся в поле зрения людей, хоть и находился в глуби забытого Богом кладбища. Специально заехал подальше, чтобы недолго добираться до Блайт, промывающий мозги одним только существованием. «Убьётся нахрен, а меня совесть замучает, нахуй надо». Небольшая семейка состоящая из мужчины в возрасте, хромающий бабульки и женщины, приближались ближе к могиле, возле которой покоился Череватый на коленках с до сих пор закрытыми глазами. — Это что за иродок? — особь женского пола, с блондинистыми длинными волосами, держалась за локоть своего мужа, щуря голубые глазки, — он что возле тёти Зины нашей делает? Миш! — Я знаю что ли? Ма, это кто? — мужчина удерживал зонтик и семью рядом. Бабушка надевает очки, протерев их носовым цветастым платочком. — А батюшки! Что за уродец там сидит?! Пошёл вон! — кричит охрипшим старческим голосом, поднимая трость к верху, — Мишка, прогони его! Владу наплевать и более, продолжает работу, сквозь транс слыша недовольные возгласы посторонних. Им же хуже будет, если подойдут. — Пошёл прочь отсюда, выродок! Сатанист грёбанный, — мужчина надвигается, готовясь дать незнакомцу по морде. Влад с ехидной улыбкой, медленно приоткрывает глаза, — ты чё тут забыл, а? Жить, блять, надоело? Сваливай нахрен, кому сказал, ублюдок грешный. — Кто тут грешный-то ещё? Говорит, жёнушке своей красавице на корпоративе изменял с брюнеточкой коротко стриженной, ждёшь, когда бабка помрёт, чтобы наследство забрать, — подошедшие женщины изумлённо распахнули глаза. Блондинка прикрывает рот ладонями, бегая глазками по атрибутике чернокнижника. Свечи, зеркало, чёрная ткань. С виду и вправду сатанист. — Миш, это правда? — Правда, ещё какая! А у вас, говорит, сестра недавно умерла. Машина сбила. Сашей что-ли звали, — поток мыслей шёл неотрывно. Бесятинка подпиталась, бесятинка довольная, вот и выдаёт всякое, — а тётя Зина ваша, срок за воровство отсидела. Жрать ей никто не привозил, вот она и спиздила продуктов с магазина. Ну и семейка, ух! Влад с поднятым настроением, поднимается с коленок, забирая вещи в обе руки. — А Вы, Михаил, лучше бы в церковь сходили, отмолились за грешки свои. Господи спаси и сохрани, — хохочет, покидая семью и пределы кладбища, оставляя на погосте яблочки с мёдом, выливая там же купленную по дороге сюда, водку. Подмечает горящие от неприятной боли коленки. Наклоняется, выдавая тихое «блять», замечая небольшие дырочки на практически любимых джинсах. Слегка отодвигает ткань, сквозь дыры видит небольшие ссадины, вызванные трением об твёрдую поверхность. Джинсы уже вряд-ли наденет, а место лучше обработать, не хватало ещё заразиться. По пути к машине забегает в магазин, вызывая удивление в лица прохожих. Кто-то даже успевает сфоткать, убегая, увидев недовольный взгляд кумира. — Ебучие дети, чтоб у вас родители эти телефоны забрали и разбили к чертям, — еле слышно шипит, берёт с полки бутылочку воды и идёт к кассе, где его встречает осуждающий взгляд продавщицы пожилого возраста. Уже будучи на сиденье любимого автомобиля, отпивает залпом половину маленькой бутылки и громко выдыхает, вытирая стекающие капельки у рта. — Ну, докладывай, чё и как, откуда, — заводит машину, обращаясь к дьявольщине. Голос в голове появляется ежесекундно, словно всё время и выжидал, когда тот его спросит. — А чё тут говорить-то, девка пиздострадает каждый день, подцепила себе где-то черта этого, вот он с ней всюду и вяжется. Хуйню творит, говорю те. Резалась, бухала, курила, сдохнуть пыталась. Идеальная приманка для меня подобных. Только повезло малолетке, что это низкоранговое хуетень, а то бы померла ещё до испытания твоего. — И когда он привязался? — Когда-когда, когда подруженция её потонула. Она и до этого не из счастливого сорта была, так потом в край убилась. В клуб с какой-то девчонкой нерусской бегала, а там нечисти хоть обосрись, вот один и подметил себе хавчину. Хуйня это всё, Владик, надо либо забирать, либо… — резко голос в голове замолкает, а Влад чуть не врезается в машину напротив, рассержено хлопая по клаксону. — Либо что? Хватит кота за яйца тянуть, — ну вот, как раз и пробка в подарок. Череватый был на грани, уже готовый проклясть всю улицу на смерть, но держался изо всех сил. Таким заявляться в гости не лучший вариант. Вспоминая о «гостях», решается написать Алине Самохваловой, попросивший у него номер. Пускай та и относилась к нему с пренебрежением, но номерок у всех взяла, хорошая же возможность выпала. Спрашивает адрес, почти сразу же получая ответ и вполне логичный вопрос «зачем тебе?». Влад натягивает привычную ему улыбку и записывает кружочек. — В гости вот решил заехать, навестить! — с «актёрским мастерством» говорит достаточно громко и радостно, как обычно делает в кружках своего телеграмм канала или закрытом клубе. Слишком уж свыкнулся к доброжелательности к людям. Хотя родственничков любил до жути, но бывали и моменты, когда хотелось послать всех на четыре стороны и удалиться из всех соц-сетей. — Какой ты добренький, Владик, сейчас вырвет, — сущность отдаёт смехом в голове, вызывая дискомфорт и пульсацию в висках. Череватый хватается за голову, злостно прорычав. — Либо что? — агрессивно жмёт на педаль. — Либо пусть работает с ним. В целом, приручить чертишку можно, послушным будет, но пигалица всяко одна не справится, будешь как курица с яйцом бегать, оно те надо? — Если понадобится и побегаю. — Откуда столько доброты, Чери? Тошно уже, до блевотни, блять. — Сам не знаю, свали-ка нахуй, дай доеду спокойно. И без глупостей, иначе обратно в ад отправлю. Дикий гогот вновь раздаётся в голове, на пассажирском сидении появляется сущь, принявшая облик покойной Алисы Самохваловой. Синяя, глаза были подобны рыбьим, такие же стеклянные и широко распахнутые. Зрачки закатились к верху, из побледневших губ стекала вода. Белый топик промок до такой степени, что неприкрытая грудь лифчиком, виднелась во всей красе, со вставшими сосками. — В ад отправимся мы оба, не забывай договор, Владик, — женский голос звучал над ухом сосредоточенного на дороге чернокнижника. Подобные выходки были присуще демону, но видеть мертвую подругу героини не самое приятное зрелище, учитывая, что едет он именно к ней, — пуф! С этим же звуком утопленница пропадает, оставив лишь сырой след на сидение.

***

Утро. Ебучее утро. Нехотя, поднимаясь с кровати, ели доковыляв до кухни. Воспоминание со вчерашнего дня ударили с новыми красками, от чего прежнее чувство стыда вернулось. Всю ночь мучила бессонница и страх умереть во сне. До чего это ужасно, думать, что ты можешь умереть из-за какой-то тварины. Так и уснула с включенным светом, не выспавшись от слова совсем. Завариваю ненавистный кофе, дабы как-то прийти в себя. Забавно, не правда ли? Психолог, который не может справиться со своими эмоциями, бариста, не любящая кофе. Кажется, не тот путь я выбрала, хоть и людям помогать люблю. Может это и самовнушение, чтобы не бросить проделанную работу, но, боже, себе бы помочь для начала, а потом чужие проблемы расхлёбывать. Влад не написал ни единого сообщения, зато Матвеев удивил, отправив забавный смайлик. Присылаю котёнка, расплываясь в улыбке, но тут же слетает, вспомнив о ебанном чертиле, поселившимся…где? В голове, в душе, дома? Где он? Вопросы мучили до головной боли, а мир вокруг казался нереальным. Слишком яркий дневной свет, слишком странные цвета. Сердце бьётся сильнее, дыхание спёрто. Только не это, господи. Сажусь на корточки, прикрыв руками всю голову. Я Кристина Блайт, мне восемнадцать лет и я реальна, всё вокруг реально, это не игра, не фильм, всё реально, я не схожу с ума! Повторяю вслух дрожащим подвывающим голосом. Паническая атака. Дереализация — ужаснейшее ощущение, преследует меня больше пяти лет точно. В этот момент, кажется, будто ты наблюдаешь за собой от третьего лица, а мир вокруг резко оказывается таким необычным и ты задаёшься самыми тупыми детскими на первый взгляд вопросами. А что такое жизнь? А как я тут оказалась? Руки вспотели, голова закружилась до дурноты, а грудь давило с новой силой. Казалось, что сейчас либо сойду с ума, либо выблюю все органы на пол. Ложусь на холодный пол, тяжело дыша. Жизнь меня ненавидит.

***

Квартира Айлы встречает ароматом благовоний с цитрусами и цветущими на окошечке фиалками. Подруга в обычной манере, налетает, обнимая крепко-крепко. Целует макушку, забирая чёрную джинсовку и вешает на крючок в шкафу. — Пошли, я уже всё приготовила, — Ахмедова тянет за руку, проходя сквозь коридор и наконец-то оказавшись в нужной комнате. Зал у неё был изумительный. Мебель из кожи, дорогая люстра, пушистый белый ковёр и плазменный телевизор. На диване потягивалась чёрная кошка Сабрина, очень социальная и любящая гостей. Мурчит в ноги, стоило усесться рядом, трётся об талию, щекочет, — долму будешь? — Это те самые голубцы с виноградными листьями? — азербайджанское национальное блюдо, любимое у Айлы, готовила она его всегда на десять из десяти. До жути любила, когда хвалят готовку. Хозяйка из неё прекрасная! — Именно они! Ещё сейчас чай красный заварю и будем гадать, поняла меня? Про Череватого расскажешь поподробнее, меня уже распирает от интереса, — Ахмедова чуть не взвизгивает, крутится в разные стороны и убегает на кухню. Дурная. — Ты же перестала! — кричу в догонку. — Слушать рассказы про Черика или пить красный чай? — Гадать, блин, дура! — С тобой без гадания никак.

***

— Ахуеть! — всё что смогла вымолвить Айла после услышанной истории. Сабрина возлежала на коленках хозяйки, пока та отпивала остывший чай, закусывая халвой. — Ты же не ругаешься матом… — Да как тут не заругаться, Кристинааа, ты предложила ему остаться на ночь! На ночь! — размахивает руками, активно жестикулируя, — он ещё, говнина эдакая, отказался! И Черт этот, боже, экшена то сколько! Вертит головой, поджав губы. Недовольства продолжались ещё около пяти минут, после громкого выдоха, опирается на стену сзади, поглаживая кошку. — Всё? Выдохлась? — усмехаюсь, улепётывая за обе щёки, вкуснейшую долму. — Нет, ну я конечно ещё могу повозмущаться, — уже собирается начинать, как останавливаю, приложив ладонь к груди, тем самым отталкивая обратно к стенке, — давай лучше на чувства его раскинем. — Господи, если сильно хочешь, то давай, но к картам я до сих пор скептически отношусь. Гадание само по себе это самовнушение, просто додумывается определённая информация, а если выпадает что-то хорошее, даёт мотивацию к труду. Трактовки можно и в интернете найти. — Цыц, психолог херов, половина экстрасенсов твоих на таро гадают и ничего, силу не потеряли. Цокаю, провожая подружку взглядом. Возвращается с колодой, спрятанной в чёрный бархатный мешочек и церковной свечкой. Поджигает, тасует карты, не сводя глаз с моих. Задаёт вопрос, тихо, ели слышно, выкидывает три карты, переходя к новому. Картинки все разные, где-то потемневшие, где-то цветастые. Осталось только узнать трактовку. Задумчиво нависает над картами, разглядывая, потирая носик. — Сложно всё у вас. Присутствует чувство долга перед тобой, желание помочь, позаботиться как-то. С какой-то стороны, воспринимает как маленькую девочку, нуждающуюся в поддержки, — закатываю глаза. Маленькая девочка прям в точку, — про чувства всё же говорить было рано, но знаешь, симпатия точно есть. Считает тебя красивой. Если говорить про мысли, то они сейчас больше забиты работой и помощью, нежели отношениями и любовью. С намерениями тяжко, желание узнать поближе есть конечно, даже какой-то сексуальный интерес имеется, но боится пока делать какие-то шаги. Слишком мало знакомы, да и работы по горлу. Совет от карт, не закрываться в себе и тоже делать первые шажочки, тогда получится обрести близкие отношения. Вот видишь, как всё хорошо! Не прям хорошо, но хорошо же! И поможет, и потрахайтесь, и сблизитесь, ну красота! Приоткрываю рот в ошеломлении сказанного. Айла пританцовывает, спугивая кошку с коленок. — Как тебе? — задувает свечу, складывая карты обратно в мешочек, — дно колоды правда не трактовала, но там всё хорошо, не переживай. Тоже про близость моментики есть, ещё два ваших сигнификатора. Дьявол и луна. Сочетание бомбическое, нашли друг друга как говорится. — Такого расклада явно не ожидала, но что-то в этом есть. — Конечно есть, конечно есть! У меня все расклады проигрывались, пора начать заново заниматься с этим, а то сижу с будущей женой экстрасенса. Посиделки продолжились уютно. Смеялись, кушали, смотрели разнообразные видео, подруга даже уломала посмотреть пару выпусков битвы сильнейших, где Влад вначале вёл себя максимально вульгарно, но до боли привычно. Ощущение, словно знакома с ним уже сто лет. — Жду выпуска с тобой больше, чем день рождение! — выдаёт Ахмедова, стоило третьему с участием Димки, закончиться. Ох уже эти «три недели, три недели, три недели». Айла ещё долго пародировала его, приложив салфетку к груди и качаясь как ненормальная, пока я выпивала стакан лимонада залпом, показывая Марьяшку. Чем-то они с Владом и похожи, но Романова симпатизировала сильнее. — Наоборот надеюсь, что у операторов сломалась камера и этот ужас не увидят другие… — Да ладно тебе, как с Владом встречаться начнёшь, на всех экранах покажут! Айла ещё долго не прекращала шутить на эту тему, вызывая только фырки и цоканья с моей стороны. Ну не верю я в ерунду в виде любви с Череватым. Знакомы мало, симпатия есть, но больше руководствует трезвый ум, отвергающий всякие чувства к чернокнижнику. Вечер окончился предложением остаться на ночь, от которого я не смогла отказаться. Слишком комфортно было находиться рядом и страшно вернуться в стены дома, вновь мучаясь кошмарами о скорой смерти. Айла внушала позитив, доверие и заставляла улыбаться, сияла, как самая красивая звёздочка на небе. Когда-то так в моих глазах сияла и Алиса… Расстелили кровать прямо в зале, Ахмедова напихала кучу игрушек, укрывая нас одеялом. Впервые за долгое время, удалось уснуть быстро, ощущая тёплые руки на талии, сжимающие и говорящие «ты в безопасности». Череватому так и не написала. Пятая стадия — принятие.