Ритуальная работа
15 января 2024, 04:05It was a bad idea calling you up Was such a bad idea, I'm totally fucked It was a bad idea to think I could stop Was such a bad idea, I can't get enough It was a bad idea meeting you so late Was such a bad idea 'cause I can't think straight It was a bad idea to bring you back home Was such a bad idea, I need to be alone.
Может это и было плохой идеей, глупейшим решением и полной безалаберностью, по отношению к своему психическому здоровью и несчастному Чёртику, проживающему где-то в пучине моего погибающего сознания. Его ли это рук дело? Чёрт знает. Но сейчас, не отходя от дикой дрожи и внутреннего беспокойства, растекающегося где-то по пульсирующим венам, смешавшись с горячей кровью, наблюдая за Череватым, рассматривая каждый волосок на щетине, я ощутила нечто до боли странное. После смерти Алисы, каждый день проходил в полной апатии, стало сложно разделять чувства на положительные и негативные. Радость в приятное мгновенье, тут же переходила на неописуемую грусть и тревогу. Счастливой и вовсе язык не поворачивался назвать. Лишь только злость так хорошо можно было прочувствовать всеми жилками. Когда сжимаешь зубы до такой степени, что вот-вот, кажется, растрескаются и выпадут, колени с неистовой силой напрягаются, губы закусываешь до крови, а пальцы рук выворачиваются в разные стороны. Охота рвать и метать. Сейчас же, я осознала одну странную вещь. Как бы, жизнь не катилась в дерьмо, я наконец-то чувствую себя живой. Влад боязливо трясет за плечо, заметив пустой взгляд в сторону и натянутую улыбку. Какого ему жить с этой дьявольщиной? Как он к этому пришёл? Тяжело ли ему? Вопросы так и тянулись на языке, но остались неозвученными. Лишнее, не стоит. — Ты в порядке? Уверена, что хочешь? — шепчет хрипло, убирает ладонь с плеча, взглядом пробегаясь по глазкам. Пытается прочитать мысли или поймать продолжение истерики, в виде слёз? — Зачем спрашиваешь? Если сказала, что готова, значит готова, — поднимаюсь резво, прижимая два холодных пальца к виску. Голова, как свинцом налита. Залпом опустошаю стакан ледяной воды, неприятно скорчив лицо от сведенных от холода зубок, и подзываю неумолкающего Влада за собой в ванную. Будучи в комнате с голубой плиткой, обрызгиваю щёки и лоб, постукивая, прижимая голову к зеркалу, оставляя запотевшие следы. Череватый сзади, как вкопанный стоит, брови хмурит. Всё пытается сказать что-то, в привычке дебильной оглаживая подбородок. Полотенце подаёт махровое, сам потом умывается, полощет рот под мои ворчливые упрёки. Вначале воды из-под крана попьёт, а потом ходи, глистов лечи. Всё происходит так быстро, аж перед глазами вертолёты порхают. Эмоции всё же дали сбой, от того и давление опустилось, посылая чёрных мушек перед глазами. Разобранная кровать прогибается под весом двух тел. Ложусь к стенке, томно всматриваясь в серый потолок. Влад не решается лечь, сидит, как перед каторгой, куда-то в стену пялится. — Твоя квартира под ритуал никак не подходит, заеду вечером, к себе заберу. Проводить будем ночью, с тебя водка любая, которую сама бы выпила, пачка сигарет и купюра мелочная, — прерывает тишину, вводя в курс дела, — одно из главных правил проведения — холодная голова, чтобы то не произошло. Без соплей, ругани, истерик. Трезвая башка и только. Поняла? — Поняла. — Трезвая во всех смыслах, Кристина, — чем-то отца напоминает. Хоть и не знакомы мне подобные выражения, но разве не так они обычно себя ведут? Ругают, заботятся, пропадают, а после возвращаются как ни в чём не бывало. Отчим никогда не давал мне нужной заботы и внимания, прибегая к сексуальным домогательствам, что привело однажды к причудливому желанию. Найти мужчину, что поможет счастье и спокойствие обрести, чем-то отца заменяя. Подходил ли Влад под эти запросы? Раньше и не задумывалась, больно по поведению он капризного ребёнка напоминает.Flashback
— Здравствуй, Кристина, присаживайся. Как твоё настроение? — девушка-психолог, молоденькая, с пышными кудрявыми волосами и очками, натянутыми по переносицу, приветливо улыбается десятикласснице, оставляя незаполненные бланки в стороне. В кабинете стоит приятный аромат малины, чем-то напоминающий луговые полянки, в деревне у Алисы. Очень девчушки любили оттуда ягодки разные собирать и с плетённой корзиной топали домой, не обращая внимания на грязные кроссовки. Салатовые стены, украшенные кучей бабочек голубоватого оттенка и гирляндой поверх. Креслице персиковое, а напротив стол с антистрессами и хрустальным графином. Школьный психолог — Араева Арина Андреевна, всегда готова была помочь, будь то подравшемуся хулигану или закомплексованной девушке. За то её все и любили, с урока отпросит, пройдётся по школе в платьишке синем и рукой помашет, за собой уволакивая на четвёртый этаж. Кристина относительно недавно решилась посетить чудесную даму, каждый раз охотно стуча кулачком по молочной двери с яркими чёрными цифрами «405». Вот и сегодня, вместо наскучавшей информатики, убежала к Арине. Села за кресло, пальчиками хрустя и языком по заднему ряду зубов проводит. Араева улыбается, больно тоже по девочке соскучилась. — Не совсем хорошо, если честно. А Вы как? — выдаёт, стены глазами обводя. — Отлично, вот бланки заставляют заполнить, а мне очень-очень лень, но приходится. А что у тебя случилось, Кристин? Выдыхает громко через рот, все никак взгляд сосредоточить не может, то окно интересное, то коробки в углу комнаты покоя не дают. На деле, просто не может ком из горла достать, наконец решившись разговорить беспокоющую тему. Страшно? Стыдно? Неприятно? Сама того ответ не зная, кроссовками друг о друга стучит и облизывает губки накрашенные. — Я заметила, что стоит мне начать отношения, как всё выходит из-под контроля, полностью. Сначала добиваюсь человека, хочу быть в его глазах идеалом, но при начинании, как-то…интерес что ли пропадает. Ровесники и вовсе перестали нравиться, не считаю, что они могут оберечь, поддержать, как следует и помочь. Будто… — замолчала, слова в голове подбирая. — Недостаточно мудрые? — помогает психолог, удобно устроившись на креслице, внимательно выслушивая Блайт. — Да! Именно, не достаточно мудрые. Я начала замечать, что меня привлекают люди старше моего возраста и если честно, немного стыдно за это и подругам рассказывать не хочу, засмеют ещё. Только Алиска знает, но я ей доверяю сильно, она не осудит. Месяц назад мне понравился учитель один, начали переписываться по поводу уроков, а потом просто разговорились и до последнего не хотелось признавать, что походу неровно к нему дышу. Не понимаю из-за чего это всё и как справиться…девочки все находят себе парней своего возраста, а меня на мужланов всяких тянет… — шмыгает носом, развернувшись к психологу. Та не долго осмысляя, начинает пояснение, пока Кристина ей в рот смотрит, вслушиваясь. Очень хорошо фраза одна запомнилась. — Ты знаешь о таком молодёжном понятие как «daddy issues»? Не долгое молчание после, оканчивается резким поднятием Влада с кровати. Поправляет жилетку, глазами на дверь указывая. Нехотя, всё же иду провожать, топчась на одном месте. Сегодня предстоит трудный день и как он закончится никто не знает.***
Гробовая тишина в квартире, прерывается моим коротким «блять» и гудящем под ухом телефоном на столе. Только успела до магазина сбегать, под презирающий взгляд продавщицы, закупалась по списку Владислава Череватого, чуть не забыв снять двести рублей с карты. Пойдёт ли под мелочь? Сама честно говоря без понятия, но не хотелось бы в одиннадцать вечера по терминалам шарахаться, если те работают конечно. Влад по переписке время встречи назначил, отправив улыбающийся смайлик. Немного удивило столь позднее, но, а что я ожидала, услышав слово «ночь»? Ещё интереснее узнать, как до дома потом добираться, сомневаюсь, что чернокнижник по доброй совести оставит на ночь. Откладываю красный пакет в сторону, забирая смартфон с твёрдой поверхности. На дисплее белым цветом светится «мама» и сердечко розовое рядом. Сердце забилось в возрастающем темпе, телефон скользил по вспотевшим рукам. Кто-то посудит меня, с чего бы звонка от матери так пугаться? Только вот, мать моя, месяц как не звонила, да не спрашивала как я в целом уживаюсь одна. Попивает виски по вечерам со льдом, задорно улыбаясь отчиму. Мама всегда на первом месте стояла, любила и люблю, никогда бы слова плохого не сказала, только стоило переехать, как она обиду затеяла, вначале ещё с вещами помогала, картошку жарила, заезжала и пальцами обхватив щёки, расцеловывала личико. «Скучаю, котёнок, приезжай в гости, мы с папой ждём». С папой, блять, с папой! Какой он нахуй «папа»? Сама же виновата, что не рассказала ей ещё тогда, каким уродом он оказался, боялась и до сих пор не смогла. На сообщения перестала мне отвечать, изредко отправляя стикеры на «Люблю тебя, мам, скучаю сильно? Заедешь ко мне?».Flashback
Лучи солнца светлыми полосами падали на украшенный стол. Салаты, шампанское, вино, жаренная курица, картошка. Кристине восемнадцать лет. Бегает по комнате, размахивая руками, проверяя, ничего ли не забыла. Гости уже на подходе, Алиса настойчиво звонит, дабы убедиться в сохранённом рассудке подруги. Бабушка Устинья почти что долбится в дверь, с огромными красочными пакетами. — Ало, Алис, чего? — отвечает, другой рукой подкрашивая губы в ярко-красный, немного измазав уголки. Тут же несётся за ватными палочками, попутно провернув ключики в двери. Стоило только бабушке зайти, как той след простыл. — Ты там в порядке? Не отвечаешь дол- — Да-да, прости, занята просто. Через сколько будешь? — Минут десять осталось, кто успел прийти? — Пока только бабуля, но скоро мама подъедет и однокурсницу позвала. Ты её помнишь наверное, Айла Ахмедова. — М-м-м, вроде бы…так, Бог с ним, в сауне всё одобрили, сказали не опаздывать. — Спасибо, что помогаешь! Давай, жду! Сбрасывает трубку, встречая бабушку, что уже испробовала большой ложкой крабовый салат, удовлетворённо промычав. Обнимает внучку, всовывая пакеты в обе ладошки, похлопав по открытому плечу. — Красавица моя, ну красавица! Ещё бы татуировку эту не била и точно принцесса! — скорчив морщинистое личико, присаживается за стол, активно отвечая по работе в телефоне. И вроде, всё так идеально? Через десять минут и ещё семнадцать, на подходе были подруги. Одна с коробочкой и лентой красной, другая пакетик припасла. Девушки здороваются с женщиной, на что та им приветливо машет, вытянув лиловые губы в улыбке. Общаются между собой, вкусности пробуют. Одной Кристине не спокойно. Встаёт у открытого окна на кухне, выдыхая сигаретный дым, пока бабуля занята разговорами. Сигарета тлеет по секундам, гудки в телефоне томительно считались в голове. Где мама? Не долго времени проходит, как раздался голос матери. — Привет, Кристюш, что такое? — на заднем фоне послышался голос отчима, пробка из-под алкоголя громко хлопает, смеются. — Мам, а ты где? — в груди больно закололо. Не могла же она бросить её и остаться «отмечать» с этим уродцем? — Как где? Дома? Где ж мне ещё быть? — до слуха доходит, что слегка пьяная, говорит медленно, под нос. — Мама, я же тебя к себе звала. Уже все приехали, и бабуля, и Алиса, и Ай- — Ну приехали, с ними и отмечай. Я вон, — чавкает, — у себя пока бутерброды с икрой поем, шампусика за тебя выпью. Отмечай, отмечай! Хотела бы со мной и отцом, к нам бы и приехала. — Он мне не отец, — рявкает, сбрасывая трубку. Садится на корточки, прикрыв лицо. Почему? Почему она осталась с ним и не приехала, как обещала? Ещё вчера говорила, что к трём будет, подарок, мол заготовила. По итогу, сидит с ублюдиной за одним столом и, якобы, празднует день рождение! Как же Кристину разрывало. Слёзы скатывается по накрашенным щекам, скулит, сжимая плечи ногтями до отметин. Алиса выглядывает из двери в комнату, тут же составив компанию. Гладит, успокаивает. — Да пошли они к чёрту, родители, блять. Чтоб этот утырок сдох поскорее в муках. Весь оставшийся день, Блайт не радовалась празднику, лишь опустошая бокалы спиртного, входя во вкус пьяного состояния, но даже опьянение не дало расслабиться, лишь слабо затмевало эмоции. Мать так и не позвонила. Не в этот день, не на следующий. Через две недели Алиса умерла. За что ей эти муки достались? На холодильнике висел календарь с вырванным мартом и обозначенными числами.***
Влад, как и обещал, заехал через полтора часа, забрав зелёный пакетик из излюбленной пятёрочки, погрузив в машину. Проверяя сумочку на наличие всех вещей, между делом затягиваясь одноразкой с бананом и киви. Череватого от одного запаха и вида уже воротит, всячески подкалывает, называя малолеткой и прочими синонимами. — Вынь бяку изо рта, — заливается хохотом, в последствии произносит «ох-ох», залезая в машину. Включает печку, раскинув ноги в разные стороны. Сегодня погода не из лучших, а мой «наряд» не помогал спастись от холода. Весна выдалась холодной. За полчаса до приезда Влада, разобрала весь шкаф в поиске тёплых и нормальных вещей, без пятен, катышек и всего того подобного. По итогу натянула белый топик на лямках, поверх синий свитер, а на ногах чёрные широкие джинсы. Почему бы не выглядеть красиво? Свидание с чертями и демонами в доме чернокнижника, звучит как повод вырядиться в что-то адекватное, а не первое, что под руку попадётся. Усаживаюсь на пассажирское, перед этим неплохо так ударившись об вершину автомобильной двери, под смех Владислава. Раззадорила дяденьку. Поездка выдалась на удачу молчаливой, успела обдумать и расставить все точки над «и», разложив важные моменты по полочкам. Изредка Влад расспрашивал о самочувствии и уверенности к ритуалу, на что получал гласное решение и положительные ответы, хоть что-то и не попадало под истину. Насчёт самочувствия ещё бы поспорила, голова днём как гудела, так и продолжила мучить до сей поры. В конечном итоге, доехали быстро, без пробок и лишний суматохи. Оказавшись в квартире свирепого чернокнижника, слегка удивилась. Просторная, яркая и уютная, что не походила под мои ожидания, увидеть здесь трупы животных, приносящихся в целях жертвоприношения, мрачные стены, кровь, свечи на каждом шагу и козью голову на кровати. Вполне комфортная, в бежевых оттенках и судя по всему, шатен являлся любителем минимализма. Без ненужных деталей, бардака и заваленных полок. Всё как с ниточки. Да, «слегка удивилась» не особо подходит под описание моих эмоций. Почти с разинутым ртом, обходила двухкомнатное помещение, заглядывая на кухню и туалет с ванной. Это он так перед приходом моим убрался или действительно содержит идеальную чистоту в доме? Не решаясь озвучить, прохожу в так называемый зал, где заготовлено уже знакомое зеркало и свечи около. Маленькое блюдце, стерильная игла. В жертвоприношение, кажется, участвовать буду я… Влад усмехается, заметив напуганный взгляд, в считанные секунды оказавшись рядом. — Чё ты, боишься? А я говорил, что на трезвую голову надо проводить, пока не начали, лучше успокойся. Силы не одобрят трусиху, — хлопает по плечику, немного подтолкнув вперёд к атрибутам. Божечки, на что я согласилась? Вместо желанного спокойствия, в душе бушевала январская вьюга. По коже мурашки, страх окутывал каждую частицу рассудка, отдавая лёгким мандражом. Практика с дыханием немного успокоила сердечко, готовое вырваться из груди и трясущиеся руки. Главным показателем волнения всегда становились пальцы. Дрожат, как листики осиновые и потеют, да так, что можно воду выжимать! Череватый неожиданно выключает свет, подбежав сзади и схватив за спину, издав над ухом громкое «бу». Дёргаюсь, тут же ударив в грудину. — Не смешно, блять, я только расслабиться пыталась, боже, идиотина. — Лучше всего расслабиться помогает секс, но ты не доросла ещё, — растерянно прячу взгляд. Как удар молнии пронзилась данная фраза. Что он о себе возомнил? И как? И что? В подбитом зеркале напротив, едва освещённым фонарями на улице и светом с соседней комнаты, увидела свои пылающие щёки и смутилась ещё сильнее. — Мне так-то восемнадцать уже. — А мне скоро тридцатник, так что это ничего ещё не значить. Хихикает, поджигая свечи. — Ну вот, видишь и сразу весь страх улетучился, теперь правда красная, как помидор, но это лучше всякого волнения, — снова этот смех, — садись напротив и читай молитву, как скажу начинать, поняла? Забираю листок, порванный в некоторых местах. В темноте пытаюсь разглядеть буквы, сощурившись. — Бляха, это латынь что ли? — А ты думала на русском черта будем к помощи взывать? — Я не знаю латинского…разве бесятинка не полиглоты? Ты ведь сам на русском молитвы зачитываешь, — почти что обиженно надуваю губы. Учудил тут, ишь чего, пусть вначале обучит читать, потом и поработаем. — Не умничай, тебе ли знать, на каком я языке работаю. Не все заговоры приходится зачитывать на русском, так что, сиди и разбирай. Вслух главное не читай. — А если не правильно прочитаю? Дай хотя бы переводчиком воспользоваться, иначе я сейчас всю империю демонов своей молитвой призову. Закатывает глаза, бросив потушённую спичку на пол. — Пользуйся на здоровье, но на будущее дам тебе книжки, сама полиг…полигл…блять, похуй, ты поняла, — отмахивается ладонью, приступая к второй свече. Через некоторое время «усиленных» стараний моего телефона, заучиваю правильное произношение, подскакивая от радости на одном месте, вызвав ухмылку на лице Влада. Покачивая головой, берёт зеркало, направив в мою сторону. — Начинай, — тихий шёпот сейчас прозвучал громче любых слов. Хрипловатый такой, но почему то до боли родной. Все эти ситуации сблизили нас с ненавистным Владом, заставляя почувствовать себя в безопасности. — Me, inquit, veni. dabo animam meam, et domabo corpus meum. sit mihi operari simul, ut licentiam a superioribus viribus. Veram formam tuam videam, ostende te, ostende te ipsum. Et anima mea usque in sempiternum. nunc unum sumus et non sumus divisibiles usque ad finem vitae meae. amen, — иголочки по коже вонзаются, голова кругом. Глаза от зеркала не свожу, смотрю прямо через огонь свечки чёрной. — Ещё раз… — Me, inquit, veni. dabo animam meam, et domabo corpus meum. sit mihi operari simul, ut licentiam a superioribus viribus. Veram formam tuam videam, ostende te, ostende te ipsum. Et anima mea usque in sempiternum. nunc unum sumus et non sumus divisibiles usque ad finem vitae meae. amen, — за спиной в отражение появляется чёрная фигура. — И ещё… — Me, inquit, veni. dabo animam meam, et domabo corpus meum. sit mihi operari simul, ut licentiam a superioribus viribus. Veram formam tuam videam, ostende te, ostende te ipsum. Et anima mea usque in sempiternum. nunc unum sumus et non sumus divisibiles usque ad finem vitae meae. amen, — силуэт обхватывает волосы, тянет на себя легонько. Судорожно сглатываю, учащённо дыша через расширенные ноздри. Воздух спёртый уже, ели доходит нормально. Свечка чернотой коптит. Нечто на другой бок переходит и ближе к зеркалу пододвигается, дав разглядеть себя. Как уголь тёмный весь, глаза полностью белые с зрачками большими. Вместо носа две неровные дырки. Улыбается гнилыми зубами и вытягивает длиннющий острый язычок, облизывая те дыры и шею мою. Как ошпаренная дёргаюсь в сторону, но взгляда не отвожу, не дай Бог натворю ещё что-то. Лапы на козлиные копытца похожи, но когтистые с грязной шёрсткой. Неловкое желание обнять это страшную уродливую нечисть возникает настолько быстро, как и уходит, стоило ему голову в триста шестьдесят повернуть кругом, смеясь задорно. — Ух ты, бля, смелая человечища, чё не убегаешь в страхе? Клапан не раскрылся пока? — знакомый мужской баритон под ушком. В разбитом зеркале Чёрт смотрится гораздо приятнее, чем боковым зрением. — Не боюсь… — отвечаю, а сама ком сглатываю, стараясь унять предвестников наступающий тревоги и паники. — Боишься ты, боишься, кому пиздишь то? Не мне ли знать, что в головушке твоей творится, Кристинааааа Блааайт. Не ссы, сработаемся, поучимся. Больно долго наблюдаю за тобой, так бы нахуй съебал подальше к наркоманам заядлым, но как знал, что встретимся, ай не ошибся! Своему и дружбану его, скажи, чтоб завтра на кладбище пиздохали, хотя чё уж тут, он сам, поди знает, — вертится, кружится, жмётся. Влад за всем улыбаясь наблюдает, — смешная такая, когда пугаешься, умора. Да не ссы ты, ёб твою! Водочки подлей, родная и сигаретку раскури. Череватый, судя по всему услышав чертилу, подаёт бокал со всем попрошенным. Наливаю дрожащими руками, не жалея капельки. Ставлю возле зеркала, раскуриваю сигарету, не лопая кнопку, тушу об бокальчик и возле кладу, снова рассматривая черта. — Агарес. Чёрт пропадает, а по голове словно чем-то тяжелым ударяют. Вскакиваю на ноги, ели доплетая до кухни. Влад убирая следы ритуала, тут же несётся за мной, придерживая, пока залпом выпиваю стакан холодной водички. Моргаю, всячески пытаясь убрать назойливое кружение и размытие перед глазами. — Такое состояние полная норма, после ритуала, ты только на ногах держись, ладно? Господи упаси, как знал, что не выдержишь, — подхватывает на руки, вынося в ванную. Включает кран, брызгая на личико. Морщу нос, зажмуриваю глазки. Самочувствие полное говно… — сама помыться сможешь? — А зачем? — облокачиваюсь на Влада, приподняв подбородок вверх. Сквозь расфокусированное зрение, стараюсь разглядеть Череватого и каждое вздрагивание мышц на физиономии. Поджимает губы, закусывает. — У меня останешься, негоже такой домой опускать. Машину ещё, не дай Господи, заблюёшь, если повезу обратно. Стараюсь натянуть похожее на улыбку, приземляясь руками на бортики ванной. — Смогу, смогу, держусь пока. Футболку принеси какую-нибудь и полотенце, — голос напоминал пьяный. Такой же замедлённый, через отдышку. Дышать тяжело, но состояние терпимое. Опять же, напоминает известное из опыта опьянение. Чернокнижник кладёт на стиралку серую футболку с каким-то принтом и белое пушистое полотенчико. Чистое, не чистое, сейчас как-то плевать. Погружаюсь под поток тёплой воды, намылившись мужским гелем с ароматом холодного кофе, ударившего в нос при открытие. Ладонями распределяю по частям тела пенку, но как наклоняюсь, головокружение восходит по новой, мешая держаться на ногах. Равновесие подкашивается. Бегло смываю остатки жидкости, выпрыгивая за бортики. Надеваю футболку на влажное тело, ибо не было времени и сил дотереться полностью, а то бы грохнулась и сдохла, вот так прикол получился. Подмечаю, что длина достигает до коленных чашечек, хмыкнув. Влад поправляет одеяло в своей комнате. Пройдясь по залу, недоумеваю, какого хрена он ещё не разобрал мне диван? Череватый оборачивается на мой заход, приглашая на кровать жестом руки. Ещё больше обомлеваю, оцепенев у порога. Это, получается, жертвует кроватью, а сам на диванчик? — Ну что ты опять пугаешься, боже? Одну ночь поспать вместе, не детей крестить же. Давай ложись, пока не упала, — тянет за руку, пока внутри происходит буря эмоций. Ночь с Череватым на одной постели и ритуал с чертом за один вечер — это сильно конечно. Выключает свет, снимая белую футболочку и переодеваясь в тёмные шортики. Прилагаю максимальные усилия, чтобы не пялиться, кутаясь в одеялке, ощущая, насколько ледяные ноги и замёрзшее тело, покрытое цыпками. Натираю предплечья, всячески избавляясь от холода. Вторая сторона кровати прогибается под мужским весом. Всё также лежу прямо, изучая косым взглядом. Натаскивает ткань под шею, повернувшись в мою сторону. Как-то слишком неловко и интимно становилось, под взором тёмных глаз. Отворачиваюсь, избегая зрительного контакта. Дышу медленнее, блаженно закрыв глаза под мягкостью подушки. Большие ручёнки подхватывают снизу, притягиваю к себе. Вот сердечко то быстрее и забилось. Обнимает, захватив ножки своими. — Чтоб не мёрзла, — промолвил сонным голосом, — завтра на кладбище, засыпай, малолетка. И несмотря на всё смущение, так засыпать было гораздо приятнее, телом ощущая горячее рядом. Внизу живота неспокойно только, бурлит, просится. Неосознанно ягодицами вжимаюсь в зону паха, тут же сократив расстояние, немножко отдалившись. — Лучше спи, Кристина, я не хочу стать педофилом и наворотить, — рычит на ушко, опаляя жарким дыханием. Рука его, покоится под моей головой. Сама расслабляюсь полностью, стараюсь унять накутанное возбуждение и просящиеся желания в голове. Ночь сегодня тёплая, приятная, может, стоит почаще так оставаться?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!