"Инуннаки"

К чему шел годами, тлеет на глазах

Не прошло и часа, как я начала тренироваться с катаной, пытаясь привыкнуть к её тяжести в руке, как прилетела птица с посланием. Пришлось отложить катану в ножны. Я вытянула руку вперед, позволяя птице приземлиться на локоть, и, аккуратно погладив голубя по шее, развязала записку. Как и ожидалось, птицу послала Цунаде-сенсей, и мне пришлось идти к башне. Было уже начало августа. Полуденное солнце пекло макушку на самом максимуме, и терпеть летний зной, когда живёшь в стране с говорящим названием Огня, было то ещё испытание. К моменту, когда я уже приблизилась к Башне Хокаге и готовилась войти внутрь, вдруг раздался звон стекла, привлекший внимание, а через секунду с неба, совсем сбоку от меня, вдруг приземлилось кресло. Я гулко сглотнула, замерев на месте. Кресло, на удивление, столкновение с землей выдержало, разве что одно колесико сейчас медленно катилось прочь под мой ошарашенный взгляд. Я подняла голову, пытаясь узнать, откуда это выпало, хотя уже заранее знала ответ. Ну, конечно. В окне, которое находилось в стороне кабинета Цунаде, зияла дыра. Я сокрушённо вздохнула. Вдруг двери распахнулись, и появились Изума с Котецу, и под мой молчаливый взгляд забрали кресло обратно в здание. Опять её что-то выбесило. — И идти, как назло, расхотелось… — пробурчала себе под нос, поднимаясь по лестнице. Стоило мне распахнуть дверь, как взгляду предстала картина, ради которой не жалко и выставку организовать: Шизуне всеми силами пыталась вытянуть из крепкой хватки Цунаде глиняную посуду, в которой та обычно хранила свою алкогольную заначку. При мысли об алкоголе не смогла не поморщиться. — Цунаде-сама! Так нельзя! Середина дня, вы же на работе! Скоро придёт ком… — Отвали, Шизуне! Мне жизненно необходимо подкрепиться! — Тогда скажите мне! Я закажу вам обед! — Я про другое! — Кхм, — решила я дать о себе знать. Мигом повисло молчание, и внимание окружающих обратилось на меня — хотела бы я сказать…! Но на самом деле всем было кристально и алмазно безразлично моё присутствие. Обе женщины не планировали сдаваться и продолжали тянуть бутыль, пока он вдруг не сорвался из рук и не взлетел в воздух. Мне даже пытаться не пришлось — посуда приземлилась мне прямо в руки, и только тогда на меня наконец взглянули. Ах, вот так вот, да? — Добрый день, — растянула я губы в нарочито мягкой улыбке, — погода славная, не так ли? Самое то, чтобы предаться прокрастинации и испить этого чудного алкоголя, да? — Кагами! Прекращай цирк! — женщина строго хлопнула по столу, выглядя один в один как злая учительница, требующая домашнее задание себе на стол, и я бы даже поверила в её серьёзность, если бы не следующие её слова: — Саке мне на стол! Быстро! — Цунаде-сама!.. — Так зачем вы меня вызывали? — проигнорировав её слова, я вошла внутрь кабинета, перестав топтаться у дверей, и, к явному разочарованию Хокаге, молчаливо передала вещь в руки помощницы, заработав её благодарный взгляд. Алкоголь — зло! Мы за правильный образ жизни! — Что ж, — вздохнула женщина, возвращаясь на серьёзный лад и садясь в своё кресло (по-моему, то самое, которое несколько минут назад вылетело из её окна? Если да, то они починили колесико?). — Дело серьёзное. Понимаю, что у тебя должен быть выходной, но придётся тебе отправиться на миссию. — Да, Цунаде-сенсей, — пришлось состроить серьёзное лицо, принимаясь слушать наставления. — Несколько недель назад один человек попросил разобраться с пропажами, происходящими в его деревне. Последней похищенной была его дочь. Мы отправили команду с этим разобраться, но они пропали. Пришлось отправлять уже чунинов, но и они не отзываются. Твоё задание: разведать обстановку и выяснить, куда делись наши люди. Разрешаю отправиться с завтрашнего дня, Шизуне передаст тебе свиток с подробностями. Мне оставалось только кивнуть. — Это всё? — Да… — задумчиво произнесла женщина, выставив вперёд руки и в своём любимом жесте скрепив пальцы, так сказать, «думающая поза». — Есть ещё кое-что. Я подняла глаза, показывая свою готовность слушать. Тем временем Шизуне с Тонтон в руке подошла и вручила мне тот самый свиток. Я молча запечатала его, планируя прочитать позже. Женщина наконец заговорила: — Уж не знаю зачем, но Данзо решил напомнить, что ещё жив, — я иронично вскинула бровь, услышав подобное. Хотя на самом деле внутренне как-то похолодела, вспомнив, какие это были для меня проблемы в обстоятельствах нашего знакомства. — Это ещё не официально, но Итачи, Наруто и Сакура отправятся за Саске. Данзо настоял на участии ещё и своего человека, и в ближайшее время возможна встреча с его подчинённым. Не болтай лишнего и, по возможности, лучше игнорируй его, — она хмуро взглянула на меня. Я согласливо кивнула, нервно потерев шею. — Вы сказали остальным? Она едва помотала головой в отрицании. — Они пока не особо хороши в таких вещах, легче делать вид, что ничего такого в нём нет. Я понимающе хмыкнула. Не могу не признать, но это правда. Наруто даже врать толком не умеет. Сакура наоборот, примет наставления слишком серьёзно и, возможно, эти самые наставления только помешают в итоге. Дааа, тяжело. — Странно всё это… — не могла я не заметить, — столько лет от него ни слуху ни духу, а тут вдруг такое. Интересно, кто ему нужен на этот раз… хотя, учитывая его «любовь» к Учихам, на самом деле это глупый вопрос. Цунаде не могла не хмыкнуть. Женщина относилась к нему не слишком хорошо. На самом деле, после ситуации с кланом Учиха стоило ожидать, что его положение хотя бы пошатнётся, но всем будто было наплевать. Конечно, Цунаде, как и всякий политик, не позволяла личному отношению как-то проявиться, но это не значило, что она смотрит на всё спустив рукава. — Кстати, — заговорила она спустя короткую паузу. Я приподняла голову, понимая, что, кажется, тема с Данзо закрыта: — Через пару дней отправлю к тебе в подмогу Тамаки Хьюга. Он должен быть сейчас как раз поблизости и заканчивать своё задание. Я насупилась. Женщина, увидев это, вопросительно вздернула бровь. — Не обязательно звать Тамаки, — неловко выдавила я, чуть ли тыкая указательными пальцами друг в друга в любимом жесте Хинаты. Это её не убедило даже в половину. Вздохнув, Цунаде сложила руки в своём любимом жесте, окидывая меня слегка раздражённым взглядом. — Не знаю, какие там у вас разногласия, но они не должны мешать вашей работе. Я знаю, что у тебя своя голова на плечах, так что не собираюсь лезть в ваши отношения, но будь добра, разберись с этим поскорее. Я тяжело вздохнула, неуверенная в том, что мне стоит отвечать на это, и просто отвела взгляд в сторону раскрытого окна. Оттуда, как нигде больше в деревне, хорошо можно разглядеть местную достопримечательность: скалу Хокаге. Серьёзно, кто додумался до того, чтобы выбивать огромные лица правителей на скале над деревней? А если место закончится? Тем не менее стоять и размышлять над этим было неуместно. Я нехотя вернула своё внимание к Цунаде и также нехотя согласилась с её словами. Та только хмыкнула, пригрозив отработками напоследок, но я уже выходила. Я была недовольна тем, что меня подряд отправляют на миссии, не давая толком отдохнуть. Ну знаете, ночевать у себя дома, в тёплой и уютной постели в сто раз лучше, чем в лесу на твёрдой земле, и вообще с одним открытым глазом. Ну, зато платили хорошо. У выхода я неожиданно столкнулась с Шикамару и Чоджи, и это немного отвлекло и помогло сбросить пар, потому что у меня появились лишние уши, в которые можно поныть, что я с великим удовольствием и сделала. — М-ма, — протянул Шикамару, — напряжно, напряжно. Честно говоря, меня уже достало быть шиноби, шпыняют как могут… Я подавила улыбку. — Не то слово: ни тебе поспать, ни тебе на облака поглядеть нормально. — Не грусти, Кагами, раз у тебя есть целый день, хочешь, угощу тебя барбекю? Мы как раз… — милый пухляк Чоджи всегда был при еде и в любой ситуации предлагал в качестве утешения еду, а ещё он был милым, я уже говорила? В общем, не знаю как, но этот парень уже отлично владел тактиками, которые ведут к сердцу девушки. Я даже задумалась над тем, что лучше бы вместо Шисуи мне нравился Чоджи, тогда у меня явно было бы меньше внутренних метаний. — Да, конечно, почему бы и нет? Я задумалась над тем, сколько времени займёт новое задание. Я ещё не открывала свиток, а в разговоре Хокаге не упомянула название или примерное местоположение деревни, решив не тратить время на лишние подробности. Какаши, судя по всему, был занят каким-то другим делом или вовсе отдыхал, раз его решили не брать на миссию по «спасению» Саске. Он ещё приходил в себя после предыдущего задания: использование шарингана не всегда проходило гладко, несмотря на то, что наше с Сакурой присутствие помогло в этот раз сгладить последствия. — Это же Наруто! — опознал блондина Чоджи. Я подняла взгляд, замечая, что Наруто, кажется, просто слонялся по округе, потому что был одет в нормальную повседневную одежду, что было немного непривычно, потому что даже повзрослев, он не избавился от своей привычки носить спортивку с элементами оранжевого. Тот, услышав, что его зовут, заметил нас и тут же растянул улыбку на лице. Я вспомнила, что Узумаки толком не пообщался с одноклассниками после возвращения, почти сразу отправившись на миссию. — Давно не виделись! — широко улыбнулся блондин, начав к нам подходить. — Я слышал, что ты недавно вернулся в деревню, — заговорил Чоджи, увлекая его в разговор, — думаю, ты ещё многих не видел? Кстати, мы собираемся на барбекю, присоединяйся к нам! Отметим твоё возвращение! — Чоджи, — почти всхлипнув, пустил умилённую слезу Наруто, бросаясь обнимать его, — ты такой добря-як! Чоджи добродушно засмеялся, похлопав того по спине, а я тем временем перевела свой взгляд на крышу здания: чья-то чакра маячила там некоторое время и этим привлекла моё внимание. Мне даже почудилось, что кто-то сверлит нас взглядом, поэтому я вовремя заметила, что что-то начало идти не так: я вскрикнула что-то на подобие «всем отойти!» и высвободила цепи, пронзившие насквозь непонятных белых существ, похожих на нарисованных львов из китайских легенд. Они выпрыгнули из-за крыш и начали быстро нестись в нашу сторону. Шикамару и остальные отреагировали почти одновременно: рука Чоджи увеличилась, забрасывая Наруто катапультой на поверхность крыши, в которой прятался нападающий, а я тем временем освобождала ему путь от несущихся к нему новых львов. В итоге мы очень быстро поймали нарушителя: то оказался бледный, с сероватым оттенком кожи парень с чёрными волосами, в коротком топе, будто стащил его у сестры, и низко опущенных штанах настолько, что выглядывали косточки бёдер. Простите, для меня, у которой в окружении что парни, что девушки ходят закутанные почти по шею даже летом, это выглядело немного странно, поэтому я весьма внимательно на него посмотрела. Цвет его лица наталкивал меня на вопросы. Хотелось бы пустить язвительную шутку по типу «тебя в детстве с цементом не путали?», но лёгкое подозрение, возникшее у меня, не позволяло шутить по-чёрному: бледность была совсем уж нездоровой. Даже Учихи хоть и бледные, но в нормальных масштабах. Тем не менее он был симпатичным на лицо и вообще-то сильно смахивал на очередного представителя клана красноглазых. В любом случае, парня мы зажали, и Наруто, схватив того за воротник, принялся агрессивно трясти, собираясь выпытать ответы. Чоджи нервно достал новую пачку чипсов, с хлопком раскрыв её, и захрустел с такой скоростью, с какой обычно ставит печати на документы Цунаде, желая поскорее вырваться из кабинета, пока Шикамару, задрав голову к небу с усталым видом, взмолился о выходном. — Ха, ха, — максимально безэмоционально выдавливает этот, во всех отношениях странный парень, вскидывая голову и растягивая такую же фальшивую улыбку: — А ты не такой уж и неудачник, как я ожидал. — Чего-о-о? Чё ты сказал?! — разозлился ещё больше Узумаки, сжав кулак в опасной близости от его лица. Тот продолжал безвольно висеть в его тисках, видно, не чувствуя никакого дискомфорта от того, что его слегка (или нет) придушивают его же воротником. — Ну, я хочу сказать, ты не такой лох, как я ду…угх! Ну, вопрос, когда терпение Узумаки лопнет и тот врежет ему, можно снимать. Через полчаса мы все, включая этого, уже не совсем бледнолицего, стояли под тяжёлыми очами Хокаге. Та сверлила долгим взглядом разукрашенное цветастым фингалом лицо Сая, так он назвался. Тот, на удивление, не прекращал улыбаться, даже если эта улыбка вызывала лишь неприятное впечатление. Забавный парень. Ну, так как мы устроили драку на оживлённой улице, хотя мы, если честно, этого не хотели и вообще были втянуты, тем не менее наши крики привлекли внимание (и немного порушенная черепица чужого дома), поэтому нас отправили сюда. Влетело нам по самое не балуйся. Узумаки и Сенджу так похожи в своём темпераменте, что когда я наблюдаю за их взаимоотношениями, мне кажется, будто он на самом деле, ее давно потерянный внук. Если бы не присутствие Сая — явно лишнего среди нас элемента и абсолютно чужого, — оба блондина начали бы свою шарманку, и нам пришлось бы наблюдать всё это. Но в этот раз Узумаки не дали толком возмущаться, громко и настойчиво хлопнув по столу. В итоге нас обругали, а Сая с Наруто, хаха, забавно, отправили на общественные работы. Ну ладно, не совсем, просто заставили чинить крышу и ещё что-то, что в порыве снесли эти двое. Под конец остальных разогнали, осталась только я и Цунаде-сенсей в её кабинете. Шизуне по каким-то делам отлучилась, поэтому женщина, в этот раз ничем не ограниченная, с явным удовольствием достала из нижнего ящика стола точную копию той бутылки саке и начала наливать себе по пятьдесят миллиграмм. Я нервно дернула уголком губ, смотря на эту картину, но за два года настолько привыкла к этому, что ничего не сказала. В отличие от Шизуне, я не настолько уверена в своих силах, чтобы пытаться отбирать у этой сильной женщины что-либо и когда-либо. — Ну, что? — коротко и весьма туманно поинтересовалась Сенджу, едва заметно кинув в меня взгляд. — Видимо, это и есть тот Анбу из Корня, о котором вы намекали, — только и отозвалась я, скрещивая руки под грудью. На самом деле я просто сказала очевидное, потому что Наруто и Сая представили друг другу официально на моих же глазах, сказав, что им вместе ещё и на задание идти. — Ну, он очень остёр на язык. И я не совсем поняла, зачем он напал на Наруто. — Хм. — В любом случае, если на задании будет Итачи, я думаю, нет причин переживать. Как бы он свой характер ни показывал, Учиха умеет ставить людей на место одним взглядом, — я иронично улыбнулась, потому что эта фраза отсылала не только к его сильному характеру, но и к шарингану. Цунаде довольно хмыкнула, взгляд её уже стал слегка размытым, и я уже опасливо смотрела в окно как на способ отступления. Не совсем понимала, зачем она меня тут держит, просто не хочет пить одна? — Ничто меня так не беспокоит в этой деревне, как его старейшины и Данзо. — Что мешает вам отправить их на пенсию и выбрать своих кандидатов? — Не всё так просто, — хмыкнула женщина. — Старейшин выбирают путём голосования, да и по сути, они в последнее время нигде особо не участвуют. С другой стороны, подозрительно, чем они там у себя дома занимаются, — я подавила неуместную улыбку. Играют в морской бой, конечно, чем ещё им заниматься? — А Корень целиком и полностью принадлежит Данзо. Даже если его отстранить, ничто не мешает ему собрать своих подчинённых в другом месте и заниматься тем же самым, просто ещё более скрытно. — Да, это проблема, — пробормотала я, смотря на неё. Старейшин я никогда раньше не встречала, но я понимаю опасения Цунаде. На самом деле, я помню, когда тут правил Третий, он тоже казался мне немного неприятной личностью. Он ничего не сделал мне, и по сей день не всплыло ничего криминального про него, что объяснило бы мне моё напряжённое отношение к этому, с виду слабому старику, но возможно, это просто неприятные ассоциации? Он всегда улыбался мне и общался показательно хорошо, и вообще-то это нормально, учитывая, что я была обычным ребёнком в глазах окружающих. Тем не менее я очень оценила честность Цунаде, которая подкупила меня с первой встречи, выдав весьма неприятную, но необходимую правду. Женщина может быть грубой, но в этом и плюс: если она думает, что ты неудачник, она скажет тебе в лицо, что ты неудачник. Что советовать женщине в таком щепетильном вопросе, я не знала. Просто пустую поддержку тоже говорить не хотелось. В голову шёл только совет «убить по-тихому», но я не настолько очерствела, чтобы решать, кому жить, а кому умирать. — Раз уж так, может, установите им слежку в ответ? Женщина скосила на меня свои глаза, и я в который раз отметила, какие у неё они красивого цвета. Хмыкнула, молча начав наливать себе ещё саке. — Только не Учих, — всполошилась я, — в прошлый раз это кончилось не очень. Цунаде усмехнулась. — Ладно уж, иди, отдыхай. Ранним утром, ещё когда солнце не встало и не осветило горизонт, а небо перекрыто облаками, стояла ещё лёгкая прохлада, не выветрившаяся с ночи. Постовые молча проводили меня взглядом, пока я, позёвывая, крутила в руке связку своих ключей, собираясь вот-вот запечатать их куда-нибудь в область руки. Одежда оказалась неожиданно тонкой, и от прохлады, покрывшись гусиной кожей, с неожиданно сильно возникшим внутри нежеланием идти куда-то, хотя обычно такое редко бывает перед заданием, я мрачно ожидала, что же там такого случится интересного, что меня так тянет развернуться домой. Интуиция не была моим сильным коньком, поэтому я не особо верила в какое-либо шестое-восьмое чувство, тем не менее, как и всякий человек, была склонна время от времени придумывать то, чего нет. Какаши отсыпался, счастливо прижимая к себе очередной томик книги Дзирайи-санина, словно ребёнок — любимую игрушку. Я видела умилённую улыбку, растекшуюся на его губах, когда заходила проведать его в комнате. Обычно в это время, свободное от работы, Какаши только-только засыпал, и я бы не удивилась, встреть он меня без тени сонливости на лице и лежа на своей кровати подобно султану, окружённому подушками. Я покачала головой. Телевизоры уже существовали тут, как и динозавровские компьютеры, пришедшие прямиком из восьмидесятых. Ничего интересного в них не было такого, способного засосать в себя на сутки напролёт, как это бывает с подростками из той современности, в которой я когда-то жила. Поэтому меня не удивляло то, насколько сильно увлечён своим хобби Какаши. (Чем ещё заниматься интроверту, который не любит тратить время на общение с людьми?) Он способен за двое суток прочитать книгу от начала до конца, дать глазам немного отдохнуть, а потом, найдя что-то новое, снова нырнуть в своеобразный марафон. Удивляло скорее, где он столько книг находил? Мне пришлось потратить два дня на путь в среднем темпе, с перерывами. Это уже не нестись со скоростью на грани возможностей в соседнюю страну, поэтому прибыла я относительно свежая и не уставшая. Деревня «Инунаки» — находится относительно близко к Стране Рек, на юго-востоке. Из приятного было то, что мой маршрут пролегал мимо Танзаку, и одну ночь я смогла провести в цивилизации, в съёмном номере. Душный сухой воздух вызывал ничего, кроме раздражения. С утра небо не радовало, темнеющие тучи подобно старому навесу нависали над головами, отдавая тяжестью и лёгкой мигренью в висках. Постепенно накрапывал дождь, и обувь уже неприятно влажно хлюпала при каждом шаге. Длинная дорога привела меня к старому тоннелю. Внутри тоннеля невозможно было разглядеть чего-либо, всё охватила кромешная мгла, что было немного жутковато, учитывая, что стоял день и хоть немного света, но должно было падать внутрь. Я сверилась с картой, потом медленно сложив её, достала походный фонарь. Холодный свет мигнул и осветил небольшой участок тоннеля, но увидеть, что там дальше, по-прежнему было нельзя. Как назло, дождь начал накрапывать с ощутимой силой, и становилось ясно, что с минуты на минуту пойдёт ливень. Я вздохнула сквозь стиснутые зубы и в очередной раз сверилась с картой, с разочарованием поняв, что обходного пути нет. Поверх тоннеля выглядывала высокая гора, и она тоже не вызывала доверия. Не то чтобы я была какой-то пугливой, поэтому даже если ноги хотели развернуться и уйти прочь, я решила всё-таки войти. Шаги эхом отдавались внутри тоннеля, и это немного успокоило, вопреки всему. Звуки тут можно было легко уловить в случае, если появится кто-то посторонний, а фонарь достаточно хорошо делал своё дело, освещая небольшой участок земли под ногами. Вдали звучал шум ливня, клонило в сон, но я спокойно прошла свой путь, и по ту сторону тоннеля мне открылся вид на заросшую широкую тропинку, окружённую лесом с двух сторон, и каменным фонарём, стоящим слева от меня. Чуть в отдалении выглядывал дом. Хрупкая от старости деревянная табличка, висевшая одним концом вниз, привлекла моё внимание. Я подошла к нему, чтобы прочитать надпись, и удивленно вскинула бровь: «Добро пожаловать в деревню Инуннаки». Гостеприимно. Пришлось накинуть лёгкий плащ и скрыть голову под глубоким капюшоном. И спасение от дождя, и попытка замаскировать яркое красное пятно вместо головы, что было бельмом на глазу в этом тусклом и на вид заброшенном месте. Я приблизилась к дому и задумалась над тем, что мне делать дальше. Стоило бы для начала разведать у местных, что они думают о произошедшем, но одновременно я размышляла над тем, что, возможно, некоторое время мне стоит понаблюдать скрытно за местностью, и, возможно, я сама замечу нужное. Чужаков не особо любили в таких деревнях, особенно шиноби. Решившись всё-таки постучать, я поднялась чуть выше и, подойдя к двери, постучала. Дом был старый и ветхий, поэтому стучала осторожно; было обманчивое ощущение, что он с минуты на минуту рухнет. Гнетущая тишина была мне ответом. Вздохнув, я развернулась обратно. Вот и ответ на мой вопрос. Ливень не думал останавливаться. Я получше укуталась в плащ и в следующий момент исчезла с дороги, запрыгивая на одну из веток. Сенсорное восприятие говорило о том, что на ближайшем пути мне никто не встретится. Лишь в одном месте, к которому я в итоге и стала направляться. То оказался храм. Стоящий на окраине, будто обособленно. Длинная лестница привела меня к большим каменным ториям и к самому храму. Я вступила на землю, разглядывая внутренний двор. Каменные морды, выглядывающие с двух сторон, чуть не заставили поморщиться, вспомнив нового знакомого. Зажжённые палочки благовоний почти истлели. И без того слабый запах перебился дождём, поэтому я просто проигнорировала это и направилась в нужную мне сторону, в молельный зал, где, низко склонившись, сидел старик неподвижно, кажется, уже довольно долгое время. Он проигнорировал моё присутствие, несмотря на то, что я постучала, но, не решаясь прерывать, просто замерла на пороге. Далёкая от религии и в том, и в этом мире, всё было мне незнакомым, но довольно интересным. И даже с ноткой мистики. Словно слыша мои мысли, в небе громыхнула молния, на миг резким росчерком осветив небо и бросив какую-то пугающую тень на старика, удлиняя его и как будто искажая. Я протерла глаза, не уверенная в том, что мне привиделось. — Чем могу помочь, странница? — глухим голосом поинтересовался старик, медленно приподнимаясь и, сложив руки в длинные рукава, развернулся ко мне. С бритой головой, без единого лишнего волоска на лице, кроме густых чёрных бровей. Дряблые, повисшие веки почти перекрыли едва видимую серо-голубую радужку, смотрел он тоже, будто бы мимо, и я снова подавила желание поежиться и попрощаться. — Добрый вечер, — поклонилась я, — я пришла разобраться с пропажами в вашей деревне. Скажите, вам что-нибудь известно о происходящем? Что-то тёмное и неприязненное блеснуло в его глазах на короткий миг, зрачки его тоже вместе с этим будто слегка расширились, затопив собой радужку, но это исчезло в тот же момент, как появилось. Какой бы ни была эмоция, она была адресована не мне, и дальнейшие его слова ясно дали мне это понять: — Каждый раз, когда я вижу их лицемерие, я молюсь не о спасении их душ, а о том, чтобы земля расступилась и поглотила их. Мило. Тем временем монах продолжал сыпать своими таинственными фразами: — Люди отреклись от Бога — и вот, растворились в тумане невежества. Им более нечего сказать, ибо молчит душа. Всё, что сейчас происходит, — это следствие того, что они остались без его защиты. Наш Ками покинул эти земли. Замерев в шоке, я просто уставилась на него с нехарактерно тупым выражением лица. Я пыталась осмыслить, что он сейчас говорит, и могла это понять, но я не знала, как на это реагировать теперь. Было ясно как на раскрытой ладони: его храм оказался заброшен, и монах этим сильно задет. Мне было непонятно, как кто-то, кто посвятил жизнь своему Ками, может быть на кого-то озлоблен, но раз он сам говорит, что Бог покинул его… М-да, дилемма. Как бы ни был таинствен и мистически пугающ момент, учитывая льющий снаружи дождь, мрачное небо и тонко вцепившийся в моё лицо внимательный взгляд, я толстокоже проигнорировала это, невозмутимо кивнув. — Ясно. Я решила, что я не найду здесь ответы, да и если честно, всем своим сжавшимся в плохом предчувствии естеством не желала здесь более находиться ни минуты. Вся эта деревня и тот жуткий тоннель — всё это наталкивало на впечатление какого-то ужастика, который обычно рассказываешь ребятам по ночам, окружив компанию у костра. Я попрощалась и, ощущая напряжённой спиной взгляд до последнего, спустилась вниз по лестнице, продолжив исследовать территорию дальше. Мне пришлось пройти некоторое время, и я вернулась к деревне с характерно покосившимися домами. Люди тут были, но прятались в домах, и если я стучала — кажется, переставали даже дышать. Единственный, кто мог ответить на мои вопросы, кажется, был немного сумасшедшим, а возможно, это просто старческое. В любом случае, я просто глупо металась по округе до глубокого вечера, промокнув до нитки, а после, вынужденная ночевать на улице, углубилась в лес, где, найдя высокую и достаточно толстую ветку, оперлась на неё и, распечатав свой ужин, принялась есть. Я не знала, что мне думать. Люди явно были запуганы, местность казалась бедной и почти заброшенной, она казалась немного изолированной, в чём, конечно, было виновато и расположение деревни: просто так целенаправленно никто не будет к ней идти, поэтому и приезжих тут особо не встретишь. Просто мечта, а не находка. Даже заказчик — судя по всему, достаточно богатый, раз смог добраться до Конохи и нанять ниндзя, пусть изначально задание имело ранг С. Я нашла его дом, но там не было даже слабого намека на жизнь. Значит, он сгинул вслед за дочерью, ради которой проделал весь этот путь. Намеки на шиноби отсутствовали… Тут я вспомнила, что Тамаки должен скоро присоединиться, с разницей в один или полтора дня. Значит, стоило его ожидать уже завтра. Не думала, что я теперь буду рада его присутствию. Иронично, ведь сама совсем недавно была этим недовольна! В лесу с наступлением темноты стало мертвенно тихо. Медленно поднялся туман, окружив деревья. Влажный душный воздух не давал нормально дышать, мне казалось, я задыхаюсь. Я подавила дрожь и, не став мелочиться, окружила себя самым сильным барьером, который только могла. Обманчивое спокойствие накрыло меня, давая немного расслабиться, но то ли от того, что барьер был прозрачным и я всё прекрасно видела (а точнее, из-за тумана начинало что-то чудиться), то ли из-за абсолютной тишины, накрывшей всё вокруг, — я так и не смогла сомкнуть глаза. Глубокой ночью вдруг выглянула ослепительно яркая и идеально круглая луна. Окружённая призрачной дымкой тёмных облаков, она одна светила в этой абсолютно кромешной мгле, установившейся то ли в беззвездном небе, поглощённом тяжелеющими тучами, то ли на земле, в которой разве что время от времени зловеще шелестели листья на многочисленных деревьях этого леса. Всё это — подобно картине на стекле, треснуло в дребезги в тот момент, когда раздался истошный девичий крик, заставивший меня подобраться, а потом побежать в его направлении. Найти источник оказалось не так просто, хотя бы потому, что в следующий миг крик повторился, но с противоположной стороны, а потом снова, и снова… он звучал везде, и казалось, источник не отдалялся, а медленно приближался ко мне, заставив ощутимо занервничать. Не став ждать удара, я распечатала клинок и крепко обхватила его двумя руками, почти оставив красный след на коже ладоней. Луна вдруг скрылась, погрузив всё вокруг в темноту, а в следующий момент я почти ощутила чужое присутствие за спиной и, развернувшись, отразила чужой удар. — Хм, — чужой мужской голос прозвучал почти у уха, и я широко распахнула глаза, уставившись в лицо, склонившееся напротив. Лезвие чужого, массивного меча почти играюче чуть надавило, заставив меня ощутимо напрячься. Нехотя я опустила взгляд вниз, заметив, что блеснул металл, и мне не показалось: к клинку была присоединена цепь, соединявшая его со вторым клинком, который он держал во второй руке, и вполне себе мог, воспользовавшись моментом, рассечь мне живот. Но отчего-то не сделал этого. Я тут же отпрыгнула в сторону, растерявшись. Передо мной стоял высокий мужчина с собранными небрежными волосами в высокий хвост. Некоторые пряди свисали на узкий лоб. На одной стороне лица, начиная с середины лба до самого подбородка, пересекая и глаз, и губы, был тонкий шрам с ровными рубцами, оставленными после швов. Глаза должны были быть малинового цвета, но в темноте они почти демонически сверкали. Дрожащие зрачки крепко вцепились мне в лицо. Широко ухмыльнувшись, сильно повзрослевший, ставший уже мужчиной — но всё такой же больной на голову ублюдок, — убрал широкую бешеную улыбку с лица и поприветствовал меня: — Как же давно мы не виделись, маленькая дрянь. Мне казалось, кровь отхлынула от лица под стук бешено скачущего пульса. На миг мои конечности ослабели, перестали слушаться, невольно руки опустили катану вниз с лёгким стуком, ударяясь кончиком лезвия о землю. Я узнала это лицо, лицо моего детского кошмара. Конечно же, с первых секунд мне хватило одного взгляда. …Несмотря на страх, я внезапно криво улыбнулась, встречая его дикий взгляд. — О-ни… бро-си-ли ме-ня, — смогла прохрипеть в ответ, вцепившись ему в руки и пытаясь расцарапать ему кожу своими короткими ногтями. Конечно, безуспешно. Фантомная боль напомнила о себе, стиснув шею. Я почти ощутила, как чужие руки стиснули мою глотку, крепко сжав. …— Бросили? — он усмехнулся, резко разжимая руки. В тот момент, когда я шлепнулась на землю, больно сталкиваясь затылком с куском стены и зашлась в страшном кашле, раздирающем горло будто бы до крови. Успев сделать лишь один вздох, к своему ужасу, я заметила, как он потянулся к катане, лежащей буквально у его ног, и я снова потеряла возможность дышать. Он не был страшнее, чем дядя, продавший доверчивую меня, буквально за ручку приведя прямо в пасть опасности, которая с радостью заглотала и пережёвывала моё хрупкое тело. Не был он страшнее и Хошигаке Кисаме, с лёгкостью именинника разрезавшего Хиэри как торт на моих глазах. На самом деле, за эти годы я расслабилась и забыла о его существовании, но как ни удивительно, мне хватило одного взгляда, чтобы воспоминания хлынули, принеся с собой лёгкую панику. Рядом не было Шисуи, который всегда бежит спасать меня, но и я больше не была тем беспомощным ребёнком, которого могли бросать и душить так, как душе захочется. У меня больше не тело ребёнка. Эта мысль неожиданно придала мне сил. Что-то внутри меня поднялось: яростное и беспощадное, затопившее любые намеки на трусость. Он больше не будет смотреть на меня этими глазами. Если будет нужно, я вырву их, но больше никто, никогда не загонит меня в то состояние беспомощности и страха. ...Я молча бросила в него кунай со взрывной печатью на нём. Вокруг всё затопило дымом, что мне и было нужно, потому что в отличие от него, видеть врага мне было не нужно… хотела я сказать: но задумка оказалась тщетна. Он отлично скрывал чакру. Поэтому удар за спиной я заметила в последний момент, и первый его замах разрезал лишь воздух, а второй клинок я встретила своей катаной. Режущий ветер, сорвавшийся с кончика моего клинка, задел щеку. Кровь хлестанула из раны и потекла вниз. Кончик чужого языка, вырвавшись из уголка губ, слизал кровь с видимым удовольствием. — Неплохо. Я продолжала молчать. Тратить время на разговоры в бою — что может быть бессмысленнее? Однако Джакару был иного мнения, раз никак не хотел заткнуться. Он крутанул клинок в руке и улыбнулся. — Давай поиграем. Словно сигнал: из земли в хаотичном беспорядке вырвались многочисленные цепи, закрутившись в вихре и чиня ему препятствия. Почти посвистывая, он отбивал их клинками и довольно легко приближался ко мне, и тогда я начала кидать в него один кунай за другим. Раздались взрывы, окончательно разрушившие местный ландшафт. Я ощутила тревогу и, подчиняясь этому чувству, выдула огненный шар и оказалась права: из вихрей пыли в мою сторону нёсся огненный дракон. Как я могла забыть, что он тоже владел Катоном. Наши техники столкнулись друг с другом, и я решила убираться отсюда, не став ожидать, когда раздастся очередной взрыв. Из дыма, сквозь который толком ничего не было разглядеть, на меня вылетели сюрикены, глубоко вонзившиеся в кору дерева за спиной. Я лишь слегка отклонилась и, сложив печати, выпустила огромнейшего огненного дракона. Барьер, замерцавший куполом вокруг нас, не дал огню распространиться дальше, сжигая лес, но вместе с этим и не спешил потухать, оставив после себя прожжённую землю, почти ни единого уцелевшего участка. Пробежав по коре дерева вверх и отталкиваясь от него, чтобы спрыгнуть назад, я атаковала его сверху. Раздался скрежет стали, когда мы столкнулись, и я заметила, что он собирается замахнуться вновь, — тело работало на грани возможностей, я улавливала малейшие его движения. Вокруг медленно потухали языки пламени, словно мы не в лесу проклятой деревни, а в самом аду. Джакару сумасшедше смеялся, выглядя почти счастливым и с лёгкостью отбивая мои удары: я то била, то исчезала, возникая со всех сторон в попытке прощупать малейшую слабость. Всё происходило невероятно быстро, но для меня время будто замедлилось. За спиной бешено крутились в вихре цепи, хаотично бьющие вместе с моими ударами: точно хвосты Кьюби, сносящего ими всё на своём пути. Как бы я ни усиливала свои удары чакрой — его клинки оказались отличного качества и даже не согнулись. У меня не получалось их ни выбить, ни толком ударить. Мне срочно нужно было второй меч, но на замену были разве что кунаи… или цепи. Словно повинуясь лишь мельком появившейся мысли, одна из полых цепей послушно легла мне во вторую руку. Малиновые глаза цепко следили за моими движениями, поэтому следующий момент он разглядел хорошо: когда я распечатала очередной кунай с прикреплённой взрывной печатью и, подкинув его в воздух коленом, а потом пнула как будто футбольный мяч в его сторону. Кунай со свистом разрезал воздух, сталкиваясь с преградой в виде клинка, которым он лениво собирался отбить обычную взрывную печать, но не ожидал, что листочек спокойно отлепится от поверхности оружия, чтобы вдруг намертво прицепиться к лезвию его меча. Миг — и она взорвалась прямо в его руке. Не став ждать, я бросилась следом, замахиваясь одновременно катаной и со свистом летящей в воздухе цепью, готовой сносить чужие головы. Ожидаемо он заблокировал одной рукой. Цепь зацепилась за чужую конечность, и я слегка дернула, заставляя её болезненно обхватить руку, и, отпрыгнув на расстояние, стиснула, однако цепь вопреки ожиданиям перехватили, причём обеими руками, и сильно дернули, почти выбивая из меня опору и протащив несколько сантиметров вслед за собой по земле. Мой вес и физическая сила проигрывали его по всем параметрам. Мне пришлось резко развеять цепи, успев избежать участи быть насаженной на чужое оружие. Когда пыль, который раз за бой успела развеяться (видимо, я действительно люблю взрывы), и видимость вновь восстановилась, я снова увеличила между нами расстояние. Оценивающим взглядом я прошлась по окровавленной руке. Тот хмыкнул. — Я тебя недооценил, — абсолютно спокойно произнёс он, даже не пытаясь скрыть дрожь, охватившую конечность. Несмотря на это, лицом он был невозмутим; боль не трогала его и даже не заставила поморщиться. — Что ж, тогда придётся быть посерьёзнее? — словно бы ему нужно было моё словесное подтверждение, он взглянул на меня, а потом скучающе отмахнулся. Молнии заискрились вокруг него, выдавая его будущие планы: он сложил печати, после чего вокруг его руки подобно маленькому водовороту закрутилась молния. — Харикен! Расширившись до огромных размеров, оно с лёгкостью сорвалось с его руки и, закручиваясь подобно бумерангу, понеслось вперёд прямиком в мою сторону. Я решила не стоять столбом и побежала, замечая, что техника не развеивается, и из-за того, что это была нестабильная молния, её направление нестабильно колыхалось из стороны в сторону. На моём пути возникло дерево, и когда я его обогнула, техника столкнулась с ним, напрочь снеся дерево и с лёгкостью повалив на землю. — Кагами! — раздался знакомый оклик, и я удивленно повернула голову в сторону источника голоса, сразу его найдя. Тамаки спрыгнул с дерева с противоположной стороны и оказался прямо на пути у Джакару, который уже, весело оскалившись, перехватил свои клинки, хлестнув их за цепь, на бегу собираясь разрезать появившегося ниндзя: он ещё не разглядел холодный блеск бьякугана, блеснувший в ночи. Хьюга спокойно взглянул на меня, а потом развернулся к врагу. — Восемь триграмм! — раздался возглас. Изящно изогнувшись, словно в замедленной съёмке, он избежал в начале верхний удар, а после второй, который должен был прийтись куда-то в область паха. Он будто между делом коснулся обеих его рук, заставив их разжать оружие и забиться в судороге. Вот так, двумя касаниями, Тамаки, едва появившись, обезоружил Джакару, но явно не собирался на этом останавливаться: вытянув ладони, он, казалось, ткнул в того кончиками пальцев по солнечному сплетению, но мы все прекрасно знали, что это неправда: — Два касания! Четыре! Шесть! … Шестнадцать! Тридцать два! Разогнавшись до невероятной скорости, что едва можно разглядеть его движения, он в считанные мгновения наносил стремительные удары, которые выбивали из-под ног опору и не давали времени собраться. Джакару пытался замахнуться, грозя голыми руками снести голову Хьюге, но я прицельно бросила кунаи, пронзившие кожу насквозь. — Шестьдесят четыре касания! Нормальный человек, если он не какой-нибудь Наруто с хвостатым внутри, не сможет возобновить работу чакры после стиля мягкого кулака так сразу. Тем не менее, Джакару был правой рукой в Корне и простым человеком даже близко не являлся. Я ещё помню, что он бился против Шисуи один на один и, хоть и проиграл, но выжил, несмотря на то, что тот использовал в бою против него своего призрачного воина поражающих размеров и силы. Поэтому никто не удивился, когда, хрипло закашлявшись, мужчина, пошатываясь, встал на ноги, подхватывая упавшие под ноги мечи. Я поморщилась, когда увидела, как хлещет кровь из многочисленных ран и течёт вниз по кистям, капая на землю. — Хах, Хьюга значит… — он выронил смешок. Он вдруг взглянул на небо, и я невольно тоже обратила внимание, замечая, что медленно светает. — Надо его добить, — в тишине раздался мой спокойный голос, заставивший обоих вздрогнуть и повернуть ко мне головы. Кажется, о моём присутствии успели забыть. — Такая бессердечная, — сокрушённо покачал головой он, — приятно знать, что наша ненависть взаимна. Но, к сожалению, мне пора. — Я ещё приду за тобой, — кровь, окрасившая его лицо и заляпавшая одежду, сделала его ауру ещё более пугающей. Когда он, сузив свои глаза, взглянул на меня, едва заметно повернув голову, инстинкты завопили, чтобы я бежала, и я не смогла подавить порыв оступиться на шаг назад. Он исчез. С хлопком на землю, где он стоял секунду назад, упал увесистый кусок бревна. Мы с Тамаки молча переглянулись, наверняка задавшись одинаковым вопросом: Броситься в погоню и добить, пока он не может пользоваться чакрой, что значит, что он намного слабее, или заняться своими делами, а это тоже было важно, потому что крики, которые и заставили меня броситься со всех ног, уже успели затихнуть, что не могло не беспокоить. В любом случае, Джакару как бывший анбу отлично умел скрываться, поэтому ответ был очевиден. Между нами повисла тишина. Лёгкий ужас, всё это время подавляемый адреналином, вызванным боем, моим желанием бороться, — зацвёл новой жизнью, подобно растению, прорывающемуся вверх. Дыхание сперло. Я чувствовала, как грудь ходила ходуном в попытке урвать больше воздуха, но я не могла позволить себе паниковать или предаваться самоуничижительным мыслям перед Тамаки и уж тем более на задании. Где-то там пропадали, или что, скорее вероятно, умирали люди. Я знала, что эта паника — видимо, какой-то эмоциональный откат, и не могла позволить этому взять над собой верх. Единственное безопасное место, где я могу позволить себе плакать и жалеть себя, — это у меня дома. Но дом сейчас заменял тёмный (во всех смыслах) лес и сырость дождя. Тамаки взглянул на меня, наверняка отмечая излишнюю бледность, но моё невозмутимое выражение лица, ни на секунду не выдавшее внутренние метания, успешно убедило его, что я в порядке. Я так думаю. Он просто слегка раздражённо дернул бровь, а потом, отведя взгляд в сторону и разглядывая следы боя, спросил: — Так что здесь, чёрт возьми, происходит? Я немного помолчала, пытаясь подобрать максимально подходящее и более-менее цензурное слово, но такового не нашлось: — Полная жопа. Тамаки изящно приподнял бровь, как бы говоря: давай, продолжай, и я со вздохом поманила его за собой: — Жуткий туннель, жуткая деревня. Сумасшедший монах. Местные вообще никак не показываются на улицах. — с его вопросом и началом разговора я окончательно сумела убедить себя успокоиться и спрятала посторонние мысли в воображаемую шкатулку. — А что ты нашёл? — Примерно ничего, потому что прибыл и почти сразу услышал ваши взрывы: они буквально сотрясали всю деревню, поверь мне, в деревне не осталось ни одного жителя, который бы сейчас не бодрствовал. Я в очередной раз за этот сумасшедший день вздохнула. Мы направились в сторону, где предположительно раздался первый крик. Но как бы мы ни бродили по округе, не смогли наткнуться ни на какие следы или подсказки. Пришлось сворачивать и идти в сторону деревни в надежде всё-таки поймать кого-то.