Глава 6: Маскарад

Дилюк проснулся лишь под конец дня. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над Фонтейном в оранжево-розовые тона. Он быстро умылся, принял освежающий душ и, накинув свой обычный сюртук, отправился в Дом Тиори за костюмом. Когда он вошёл в ателье, взору предстала идиллическая картина: Аято и Тиори сидели на том самом диване за ширмой, мило воркуя, словно и не было вчерашней неловкой сцены. Аято что-то тихо говорил, а Тиори, вопреки своему обычному колкому тону, слушала с лёгкой улыбкой. Заметив вошедшего Дилюка, они синхронно обернулись. — А вот и наш герой вечера! — Аято поднялся с элегантной небрежностью. — Выспался? — Вполне, — сухо ответил Дилюк, оглядывая друга. На Аято был безупречный домашний кимоно, и выглядел он так, будто провёл здесь весь день. Тиори резким жестом извлекла из шкафа костюм — тот самый, тёмный фрак с золотой вышивкой и серый атласный жилет. — Примерка. Живо. Время поджимает. Дилюк скрылся за ширмой. Переодеваясь, он машинально окинул взглядом комнату и заметил на тумбочке вазу, которая вчера была пуста. Сегодня в ней красовался пышный букет свежих цветов — нежных кремовых роз с вкраплениями синих ирисов. Он хмыкнул про себя. Аято определённо мастер не только интриг, но и красных слов... и цветов. Когда он вышел, Аято присвистнул, театрально прижав руку к груди. — Хм... Слушай, а тебе идёт этот... одежка. Кто бы мог подумать, что под этой вечной суровостью скрывается такой элегантный господин. — Прекрати, — Дилюк одёрнул рукав, чувствуя себя неуютно. — Я выгляжу как шут. Эти золотые узоры... Это же несерьёзно. Куда серьёзнее мой обычный сюртук. — Этот костюм сшит по последнему писку моды всей Фонтейнской знати, — отрезала Тиори, поправляя на нём лацкан. — Но чтобы его оценить, нужна хотя бы крупица вкуса. Надеюсь, мой шедевр скроет твои недостатки воспитания и отсутствие светского лоска. — И чем вас не устроил мой сюртук? — Дилюк повернулся к ней, стараясь не делать резких движений. — Я ничего не имею против твоего чувства стиля. Просто я... неудобно себя в этом чувствую. Словно в чужой шкуре. Извини, если обидел. — Без обид, — Тиори ловко воткнула булавку в ткань, заставив его замереть. — Только прошу — не двигайся. Я ещё не закончила. Дилюк застыл, как статуя, пока портниха колдовала над мельчайшими деталями. — А ты точно не хочешь пойти с нами? — спросил он у Аято, пытаясь отвлечься от булавок. Аято картинно вздохнул, откинувшись на спинку дивана. — Эти великосветские рауты... Традиции, где внешность ценят превыше всего. Весь этот блеск, фальшивые улыбки и ложно понятая щедрость... Нет уж, спасибо. Я этим сыт по горло ещё с Инадзумы. Тем более, — он многозначительно покосился на Тиори, — у меня сегодня вечером есть чем заняться. — Похоже, у вас действительно планы, — сухо заметил Дилюк. — Надеюсь, после всего этого лицемерия ты ко мне присоединишься? — спросил Аято, меняя тему. — У нас остались незаконченные дела. — Разумеется. — Всё! — Тиори отступила на шаг, любуясь своей работой. — Я закончила! И прошу тебя — не запятнай мой шедевр на этом балу. Дилюк едва заметно усмехнулся уголком губ. — Я постараюсь. Постараюсь не испачкать его вовсе. — Ну-ну, — Тиори скептически прищурилась. — Посмотрим, как у тебя получится. Удачи. Она вам понадобится. Аято проводил его до порога, дружески хлопнув по плечу (там, где не было булавок). — Увидимся после бала, друг мой. Расскажешь, удалось ли поймать туфельку с красной подошвой. Дилюк кивнул и вышел в сумерки Фонтейна, чувствуя себя одновременно неловко в новом наряде. Теперь оставалось самое сложное — добраться до штаба «Спиона ди Росулы», не помяв костюм по дороге.

***

Дилюк шёл по безлюдному переулку в Нижнем городе, освещая путь тусклым светом газового фонаря. Он искал люк с эмблемой — якорь, окружённый шипами роз. Спустя некоторое время он наконец заметил нужный символ, выцарапанный на старой чугунной крышке. Поддев край ногой, он спустился в канализацию. Внизу оказался широкий канал, по дну которого бежал мутный ручей. Воздух был сырым, пахло металлом и отстоявшейся водой. Впереди канал раздваивался, и Дилюк на мгновение замер, раздумывая. Затем, доверившись интуиции, решил пойти против течения. Интуиция не подвела. Спустя долгого пути по извилистым туннелям он вышел к огромной подземной площади — месту, куда стекались все каналы. Это было странное поселение, настоящие трущобы под ногами блистательного Фонтейна. Несколько десятков лачуг, сколоченных из подручных материалов, жались друг к другу у стен. Повсюду тянулись трубы, шипел пар, а свет давали лишь редкие газовые горелки, отчего лица обитателей казались бледными и призрачными. Это была та самая «серая зона» — место, где жили те, кто не вписался в идеальное общество Верхнего города. Здесь царил свой порядок, и поддерживала его организация «Спина-ди-Росула». Центром этого подземного мирка оказался бар с яркой, почти вызывающей вывеской «Чёрное Золото». Дилюк, не зная, куда идти дальше, направился туда. Внутри было шумно и накурено. За стойкой стоял плечистый бармен с усами и цепким взглядом. — Добрый день, мсье! — бармен профессионально улыбнулся. — Не желаете сделать заказ? У нас сегодня обширный ассортимент. Есть даже вино из Мондштадта. «Рассвет», между прочим. Хотите попробовать? — Благодарю, но я не пью, — коротко ответил Дилюк. — Я хотел спросить, где я могу найти... Бармен, услышав отказ, мгновенно потерял к нему интерес и отвернулся, принявшись протирать бокалы. — Эй! — Дилюк повысил голос. — Послушай, я просто хочу спросить... — Если ты не заказываешь, то вали отсюда по-добру, по-здорову, — вмешался вышибала, здоровенный тип, вставший перед Дилюком как скала, загораживая проход. Дилюк мысленно выругался. Бюрократия в верхах, бандитские порядки в низах. Он взял себя в руки и постарался принять более расслабленный вид. — Ясно... понял, — он кашлянул в кулак. — Кхм... Что-то у меня горло пересохло. Пожалуй, я бы всё же что-нибудь выпил. — Фостье, пропусти клиента, не видишь, что ли? — бармен снова подал голос. — Проходите, мсье. У нас богатый выбор безалкогольных напитков. Настойки там, соки... — Мне пожалуйста сок, — Дилюк положил монету на стойку. — И ещё... я хочу узнать, где найти штаб «Спина-ди-Росула». Бармен налил сок, ловко подвинул стакан. — Вот, прошу, ваш сок. — Он выдержал паузу, внимательно оглядывая посетителя. — Штаб спрашиваете? Он здесь, — бармен кивнул в сторону двери. — Слева от бара, соседнее здание. Увидите вывеску. — Благодарю, — Дилюк взял стакан, но вместо того чтобы пить, подошёл к выходу. У двери он остановился и, не оборачиваясь, поставил полный стакан на край стойки рядом с вышибалой. — Эй, здоровяк, угощайся. И, не дожидаясь реакции, вышел на подземную площадь. В спину ему смотрели два удивлённых взгляда — бармена и верзилы Фостье. У входа в штаб стоял мужчина в строгом костюме и чёрных очках. Его поза выражала непреклонность. — Стой. Сюда нельзя. — Я пришёл к Навии, — коротко бросил Дилюк. — Жди здесь. Спрошу. Мужчина скрылся за дверью и вернулся меньше чем через минуту. — Госпожа Навия ждёт вас. Проходите. Верхний этаж. Дилюк вошёл внутрь. Здание оказалось совсем не похоже на штаб — скорее общежитие или даже коммунальный дом. Везде царила атмосфера временного, но уютного быта: на лестницах сушилось бельё, из-за дверей доносились детские голоса, запах свежего хлеба смешивался с сыростью подземелья. Здесь жили люди, которых «Спина-ди-Росула» взяла под свою защиту. Поднявшись наверх, он оказался перед единственной дверью. Постучал — она была приоткрыта. Толкнув её, он вошёл. Комната поражала контрастом с остальным зданием. Ухоженная, почти роскошная: большая двухспальная кровать под балдахином, массивный гардероб из тёмного дерева, изящный диван. За ширмой угадывалась небольшая, но аккуратная ванная комната. В центре, у зеркала во весь рост, стояла Навия. Она была уже полностью одета в вечернее платье — то самое, лимонно-жёлтое с чёрным корсетом, что шила Тиори. Золотые локоны безупречно уложены, украшения сияли в мягком свете ламп. Услышав шаги, она обернулась. — Ой, привет! — на её лице расцвела тёплая улыбка. — Ты как раз вовремя. — Она окинула его оценивающим взглядом. — Вау, костюм сел просто идеально. Тебе очень идёт. — Спасибо, — Дилюк неловко повёл плечом. — Только мне в подмышках жмёт. Она что, проволоку в пиджак зашила? Навия звонко рассмеялась. — Я буду весь вечер восхищаться твоей стойкостью и крепостью духа. Ну что, можем идти? — Да, я готов. — Постой, чуть не забыла! — Она метнулась к туалетному столику и протянула ему... маску. — Вот, держи. — Маска? — Дилюк удивлённо уставился на предмет. — Ну да, бал-то маскарадный, забыл? — Навия лукаво прищурилась. Маска была необычной — не просто закрывающая лицо, а целый ободок с кошачьими ушками, выполненный из чёрного бархата с золотыми искорками. На себя Навия надела изящную золотую полумаску в виде львиной морды с пушистыми перьями, напоминающими гриву. — Пума и львица, — прокомментировал Дилюк, рассматривая свой аксессуар. — Надёжная команда. — Именно! — Навия удовлетворённо кивнула. Они спустились вниз, где их уже ждала знакомая автокарета. Навия села за руль, Дилюк устроился рядом. Машина бесшумно тронулась, нырнув в один из служебных туннелей. Несколько минут они ехали в полумраке, пока впереди не забрезжил свет. Когда они вынырнули наружу, Дилюк с удивлением обнаружил, что они уже за стенами города. Впереди, на холме, сиял огнями огромный особняк — место сегодняшнего бала. Фонтейн остался позади, но его тени, казалось, следовали за ними. Впереди был праздник, который мог обернуться чем угодно.

***

Особняк Дома Очага располагался в нескольких километрах от города, на вершине пологого холма, поросшего аккуратными рядами декоративных кустарников. Это было внушительное двухэтажное здание в классическом стиле, окружённое высоким кованым забором с золочёными наконечниками пик. В свете заходящего солнца белый камень стен отливал тёплым розовым, а многочисленные окна горели отражённым огнём. Когда автокарета остановилась у ворот, Дилюк сразу заметил то, что заставило его внутренне напрячься. Охрану несли не наёмные стражники в ливреях, а оперативники Фатуи — он узнал бы эти угловатые силуэты, эту выправку и характерное оружие где угодно. Значит, связь Дома Очага с Фатуи была не просто слухами. К ним подошёл привратник в строгом костюме — не из Фатуи, обычный служащий, но с той подобострастной вежливостью, которая бывает только у тех, кто работает на очень богатых хозяев. — Приветствую уважаемых господ! — с поклоном произнёс он. — Добрый вечер! — Навия улыбнулась своей солнечной улыбкой. — Мы гости госпожи Арлекино. — Прошу, ваши пригласительные. Навия протянула билеты. Привратник внимательно изучил их, сверился со списком в руках. — Госпожа Навия Каспар и... ваш спутник. — Он поднял глаза на Дилюка. — Будьте любезны, назовите ваше имя, господин. Нам нужно внести вас в список прибывших. Дилюк на мгновение задумался. Оставлять своё имя в списках Фатуи — не самая лучшая идея, учитывая его репутацию и прошлые разборки с этой организацией. Он сделал шаг вперёд и, понизив голос, достал увесистый мешочек с морой. — Может, устроим небольшую премию одному из сотрудников службы безопасности? А в список вносить не обязательно. Привратник покосился на мешочек, затем быстро оглянулся на охрану у ворот. Его кадык дёрнулся. — Кхм... — Он кашлянул в кулак, и мешочек исчез в его кармане с ловкостью фокусника. — Всё верно, господин. Можете проходить. Госпожа Слуга внутри имения, вы легко её узнаете — она будет в маске с короной. Приятного вечера. Они миновали ворота. Внутри двора оказался аккуратный сад с подстриженными деревьями и небольшим фонтаном в центре, где мраморные рыбы извергали тонкие струи воды. Поднявшись по широким каменным ступеням, они вошли в особняк. И оказались в пространстве, созданном не для жизни, а для немого восхищения. Перед ними распахнулся огромный зал. Под высоким куполом, расписанным в небесных тонах с плывущими облаками, лился мягкий свет — он струился сверху из скрытых источников, отражался в полированном мраморе пола, множился в хрустале и заполнял каждый уголок. В центре, словно застывший водопад, висела массивная люстра — тысячи прозрачных капель, собранных в причудливую конструкцию, ловили и преломляли сияние, рассыпая вокруг радужные блики. Две изогнутые лестницы плавно расходились в стороны от главного входа, подобно крыльям гигантской птицы. Их белоснежные ступени торжественно поднимались к балкону второго уровня, ограждённому коваными перилами с витиеватыми узорами — чёрный металл изящно переплетался, напоминая кружево, созданное не мастером, а самой природой огня и металла. Колонны с золотыми капителями поддерживали арки, придавая пространству дворцовую строгость и одновременно театральную пышность. В глубине зала, за колоннадой, угадывался огромный аквариум — живой кусок подводного мира, вплавленный в холодный мрамор интерьера. Рядом стояла тёмная скамья с изогнутыми ножками, приглашающая остановиться и впитать величие тишины. Небольшой фонтан у основания лестницы добавлял едва слышный шёпот воды, смягчая парадную торжественность. Всё здесь кричало о богатстве, о желании впечатлить, о роскоши, доведённой до абсолюта. Это был не просто холл — это была сцена, где сама архитектура играла главную роль, а каждый входящий становился невольным зрителем этого великолепия. И где-то среди этой ослепительной красоты скрывалась та, кого они искали. Зал был заполнен гостями до отказа. Здесь собрались все уважаемые сливки фонтейнского общества: аристократы в безупречных фраках, политики с важным видом, купцы, чьи кошельки могли соперничать с казной небольших государств. Дамы в обворожительных платьях, словно сошедших со страниц модных журналов, источали тонкие ароматы духов, смешивавшиеся в единую, головокружительную симфонию запахов. На каждом лице — маска: от простых венецианских до причудливых творений, изображающих зверей, птиц и мифических существ. Воздух гудел от светских бесед, звона бокалов и приглушённого смеха. — Как тут красиво! — выдохнула Навия, с детским восторгом оглядывая зал. — Я ужасно давно не была за городом... даже забыла, как пахнет настоящая сирень. Она уже хотела добавить что-то ещё, как вдруг к ним, пошатываясь, подвалил грузный мужчина в маске кабана. От него разило перегаром и дешёвым одеколоном. — Эй! Вивиана! — гаркнул он, хватая Навию за локоть. — Не делай вид, что меня не узнала! Чтож ты старых знакомых не узнаёшь? Навия отшатнулась, высвобождая руку. — Это какая-то ошибка, я вас не знаю. — Не валяй дурака, Вивиана... — пьяница приблизил своё раскрасневшееся лицо. — Эти золотистые кудри я всегда узнаю! Можешь строить из себя благородную, но пока этот герцог Эдвард тебя... как его там... из канавы не выловил, ты была бы обычной... — Довольно, — стальной голос Дилюка прервал его тираду. Он шагнул вперёд, заслоняя Навию. — Госпожа сказала, что не знает вас. — А это у тебя что, новый какой-то? — пьяница перевёл мутный взгляд на Дилюка и мерзко ухмыльнулся. — На молоденького потянула? — Ещё одно слово — и я сделаю тебя немым, — в голосе Дилюка зазвенел лёд. На поясе под фраком ярко вспыхнул Глаз Бога, и воздух вокруг него стал тяжёлым. Пьяный мужчина попятился, мгновенно протрезвев. Его глаза расширились от страха. — Х-хм... Простите, видимо, я и вправду перепутал... — бормоча, он быстро растворился в толпе, на ходу опрокинув чей-то поднос с шампанским. — Вот урод, — фыркнул Дилюк, проводил взглядом удаляющуюся фигуру. — Всё в порядке, — Навия отряхивая рукав, которого касался пьяница. — Такое бывает. Идём? — Да, но здесь так много гостей... — Дилюк оглядела море масок. — Нам понадобится вечность, чтобы найти господина Нёвиллета — Нужно осмотреться. — Может, разделимся? Так будет быстрее. — Не обязательно, — Дилюк покачал головой. — Ты умеешь танцевать? — Ну... так, не особо. А что? — Просто доверься. Вести буду я. — Постой, что?! — Навия не успела возразить. Дилюк взял её за руку и уверенно повёл сквозь толпу к центру зала, где под хрустальной люстрой было открытое пространство, отданное танцующим парам. Несколько аристократов уже кружились под музыку струнного квартета. Дилюк развернул Навию к себе, положил руку ей на талию и повёл в танце. Его движения были точными, уверенными, несмотря на неудобный костюм. Он словно не танцевал, а патрулировал — каждый шаг был выверен, каждый поворот давал новый обзор на зала. Навия сначала смущалась, путалась в шагах, но Дилюк вёл так властно, что у неё просто не оставалось выбора, кроме как следовать за ним. Они кружили по паркету, и постепенно девушка поймала ритм. Её пышная лимонная юбка взлетала при поворотах, золотые локоны развевались, а на щеках заиграл румянец. Она смотрела на него снизу вверх, не в силах оторвать взгляд. В этом строгом, элегантном костюме, с этой невозмутимой маской пумы на лице, Дилюк казался ей загадочным принцем из старых сказок. Сердце Навии билось чаще обычного, и она ловила себя на мысли, что танец этот — не просто танец. Но когда она поднимала глаза на его лицо, то замечала: взгляд Дилюка скользит по залу, сканирует толпу, цепляется за детали. Его глаза под маской ищут кого-то — скорее всего, Иудекса. И всё же... Навия поймала себя на том, что ей всё равно. Пусть ищет. Главное — что он здесь, с ней, и ведёт в этом танце. Вокруг них начали оборачиваться. Пары замедляли движения, глядя на них. Кто-то шептался, кто-то откровенно любовался. Они были красивой парой — золотоволосая львица и чёрная пантера, кружащие в вальсе, словно сошедшие с полотна художника. А Дилюк, ведя танец, сканировал каждый угол, каждую маску, каждое движение в толпе. Нёвиллет должен быть где-то здесь. И не только он. Где-то в этом зале могла скрываться и таинственная женщина в туфлях с красной подошвой. Но пока — только танец. Только кружение под музыку. И её золотистые локоны, касающиеся его руки. — Я не думала, что ты умеешь танцевать, — тихо заметила Навия, продолжая кружиться в его руках. В её голосе слышалось неподдельное удивление. — Это не то, чем можно гордиться, — проворчал Дилюк, не прекращая сканировать взглядом зал поверх её плеча. — Ты нашёл того, кого мы ищем? — Не совсем. Гостей здесь битком, и они разбиты на группы. Нужно будет осмотреться лично. У меня два варианта: либо он в толпе у бара, либо на втором этаже. — Хорошо, тогда осмотримся. Их танец подходил к концу. Последние аккорды музыки уже звучали, когда Дилюк заметил, как высокая женщина в маске с короной, стоявшая на балконе второго этажа, подозвала к себе одного из распорядителей и что-то шепнула ему на ухо. Тот почтительно поклонился и поспешил вниз. Мужчина в безупречном фраке поднялся на небольшое возвышение у лестницы и жестом попросил музыкантов остановиться. В зале воцарилась тишина. — Милостивые джентльмены, милостивые дамы! — его голос, поставленный и звучный, легко заполнил пространство. — Приветствую вас на приёме Дома Очага! Сегодняшним вечером вашему особому вниманию предлагается программа, подготовленная нашими артистами из лучших театров Фонтейна. Он выдержал театральную паузу, обводя взглядом зал. — В этот вечер Дом Очага имеет честь представить три великолепных выступления. Первыми выступят артисты из театра «Эпиклез» с новой постановкой от знаменитого режиссёра — госпожи Фурины де Фонтейн! — по залу прокатилась волна одобрительного шёпота. — Следом вашему вниманию предстанут воспитанники Дома Очага, известные на весь регион мастера визуальных иллюзий — Лини и Линетт! — ещё один всплеск аплодисментов. — И наконец, третье выступление — концерт Сесилии Беланте, певицы, чей голос завораживает, словно грани бриллианта! Распорядитель перевёл дух и продолжил уже более расслабленно: — А сейчас — не большой антракт. Прошу угощайтесь изысканными блюдами величайшего шеф-повара Эскофье! Её божественные рецепты покорили уже не один регион. Фуршетный стол с её шедеврами находится в соседнем зале. Также вы можете насладиться напитками из нашего бара в правой части зала. К вашему распоряжению мы обзавелись дорогим вином из самой винокурни «Рассвет» из Мондштадта. Прошу — приятного вечера! Он изящно поклонился и жестом вернул музыкантов к их инструментам. Лёгкая музыка вновь заструилась по залу. — Не знала, что вы поставляете сюда вино, — удивилась Навия, когда они отошли от танцпола. — Я тоже, — нахмурился Дилюк. — Видимо, купили через посредника. Я ничего об этом не знаю. — Он махнул рукой. — Ладно, сейчас не до того. Идём искать господина Нёвиллета. Они направились к бару, возле которого собралась особенно плотная толпа. Гости окружили кого-то, явно важную персону, и, судя по оживлённым возгласам и смеху, персона эта развлекала публику светской беседой. Пробившись ближе, они увидели её. Миниатюрная девушка с невероятной энергетикой стояла в центре внимания, жестикулируя с театральным размахом. У неё была светлая кожа и поразительные гетерохромные глаза: левый — тёмно-синий, правый — светло-голубой. Серовато-белые волосы до плеч завивались на концах, и несколько голубых прядей добавляли образу экстравагантности. На ней был тёмно-синий костюм с чёрным жабо и золотыми рукавами, а на голове красовался цилиндр со светло-синей лентой и белой оборкой, закреплённой на пышном банте. Перчатки — белая на левой руке, чёрная на правой. Всюду, по всей одежде, были разбросаны аксессуары, напоминающие капельки воды. Её лицо скрывала необычная маска в виде двух стилизованных капель. Фурина. Она говорила без умолку, упиваясь всеобщим вниманием: — ...и тогда я сказала: «Мой дорогой, если вы не понимаете разницы между драматическим монологом и оперной арией, то вам вообще не стоит рассуждать об искусстве!» — она картинно взмахнула рукой, и гости вокруг одобрительно закивали. — Ах, эта новая пьеса, поверьте, это будет нечто! Кульминация третьего акта заставит плакать даже каменные статуи перед Оперным театром! Представляете, статуи! — она рассмеялась собственной шутке. — О, а в финале, когда героиня... Она продолжала рассказывать с таким увлечением, что некоторые гости начали переглядываться с лёгким беспокойством. Своими подробными описаниями она, сама того не замечая, лишала их удовольствия от предстоящего спектакля, раскрывая все сюжетные повороты. Но остановить её, казалось, было невозможно — Фурина купалась в лучах внимания, как пухлень в тёплых водах. Когда Фурина поняла, что сказала лишнее, раскрыв слишком много деталей сюжета, она мгновенно сменила тему с ловкостью заправской актрисы, уходящей от неловкого вопроса на сцене. — Эм... Простите, уважаемые, — она театрально прижала руку к груди, — мне нужно срочно проверить своих артистов перед выступлением. Репетиция, знаете ли, требует моего драгоценного внимания! Толпа, окружавшая её, тут же начала рассасываться — гости потянулись к фуршетным столам и к бару. Фурина уже собиралась последовать за ними, как вдруг услышала знакомый голос. — Госпожа Фурина! Она обернулась. Её глаза за маской расширились от удивления, а затем в них заплясали радостные искорки. — Навия! Это ты? — воскликнула она, всплеснув руками. — Но как ты меня узнала? Я же в маске! — По голосу, — улыбнулась Навия. — Тебя невозможно не узнать. — И правда, — Фурина рассмеялась. — И никакая я тебе не «госпожа». Я уже для всех просто Фурина. — Её взгляд скользнул по фигуре, стоящей рядом с подругой, и с любопытством задержался на нём. — Навия, а кто этот элегантный спутник? Что-то я не припомню его в наших светских кругах. — Ах, верно, где же мои манеры! — Навия спохватилась. — Это мой друг, Дилюк Ранг... — Можно просто Дилюк, — мягко перебил он, чуть наклонив голову в приветствии. — Приятно познакомиться, Фурина. — И мне приятно, Дилюк, — она окинула его оценивающим взглядом опытного режиссёра. — Хм... А вы случайно не актёр? — Нет, — Дилюк удивился вопросу. — С чего такой вывод? — У вас очень хорошее телосложение, — без тени смущения заявила Фурина. — И эта стать... Я как раз ищу такого типажа на свой новый кинопроект. Вы бы отлично подошли на главную роль. — Да? — заинтересовалась Навия. — И какой у тебя сценарий? — Он ещё в работе, — Фурина заговорщически понизила голос, — но, скажу так: это героический детектив. Ты ведь слышала, что в городе объявился линчеватель в чёрных доспехах? Он борется с преступностью в Нижнем городе, и среди простых людей он уже начал становиться настоящей легендой. Вот у меня и родилась идея. — Она снова посмотрела на Дилюка с прищуром. — И в вашем облике я вижу идеальный образ для главного героя. — Очень любезно с вашей стороны, госпожа Фурина, — Дилюк остался невозмутим. — Но должен вас расстроить: я не актёр. — Ну, ещё не поздно им стать! — настойчиво возразила она, сверкнув гетерохромными глазами. — С моей режиссурой любой заиграет! Дилюк лишь вежливо улыбнулся в ответ. — Ладно-ладно, не буду настаивать, — Фурина махнула рукой, давая понять, что отступает. — Пошутили, посмеялись, но мне пора. — Она бросила взгляд на часы, висевшие на колонне. — Вот-вот начнётся выступление моих артистов с моим спектаклем, я должна их проведать, подбодрить перед выходом. Режиссёрская работа, знаете ли, не заканчивается за кулисами! С этими словами она изящно поклонилась, заставив свой цилиндр эффектно качнуться, и быстрым шагом направилась в сторону гримёрных комнат, оставив после себя лишь лёгкий шлейф цветочных духов и ощущение, что разговор с ней был маленьким, но ярким спектаклем. Вскоре после того, как Фурина скрылась за дверями гримёрки, к Навии и Дилюку подошла молодая девушка. Её появление было почти бесшумным — она словно материализовалась из полумрака колонн. Длинные тёмно-синие волосы струились за спиной мягкой волной, переливаясь холодными оттенками ночного неба. На голове покоилась изящная шляпа насыщенного синего цвета, украшенная светлым пером, которое плавно изгибалось, словно пойманный ветром штрих. Костюм девушки напоминал форму элегантного офицера или дуэлянта — тёмный, плотно облегающий наряд подчёркивал стройную фигуру. Белая рубашка с аккуратным воротником контрастировала с глубокими оттенками синего и чёрного. Плечи украшали декоративные элементы и золотые цепи, мягко поблёскивавшие при каждом движении. За спиной развевался короткий плащ насыщенного фиолетово-синего цвета, добавляя её силуэту драматичности. Ноги обтягивали тонкие чёрные чулки, а изящные сапоги с золотыми украшениями завершали образ. — Рада тебя видеть, Навия, — произнесла девушка, и в её голосе послышались тёплые нотки, несмотря на сдержанный тон. Её глаза скрывала чёрная кружевная повязка как маскарадный аксессуар. — Клоринда! — Навия просияла. — Я так рада! Не знала, что тебя пригласили. Почему не сказала? Я бы и тебя подвезла. — Нет, я здесь не как гостья, — Клоринда чуть покачала головой. — Я сопровождаю госпожу Фурину и отвечаю за её безопасность. — Ясно, — Навия понимающе кивнула. — Как всегда, в работе. — Это мне не в тягость, — Клоринда позволила себе лёгкую улыбку. — После того как она начала жить как простой человек, я время от времени присматриваю за ней. — Её взгляд скользнул по фигуре Дилюка. — Кстати, кто это с тобой? — А это Дилюк, мой друг из Мондштадта, — Навия жестом представила спутника. — Наши отцы тоже дружили. — Рада знакомству, Дилюк, — Клоринда слегка наклонила голову. Дилюк ответил коротким кивком, разглядывая дуэлянтшу. В ней чувствовалась скрытая сила и готовность к действию — качества, которые он уважал. — Ой, прошу прощения! — Навия вдруг встрепенулась. — Я на минуточку, там знакомые моего отца, нужно поздороваться. И прежде чем кто-то успел возразить, она упорхнула в толпу, оставив Дилюка и Клоринду в неловком молчании. Повисла пауза. Дилюк первым нарушил тишину: — Не желаете ли чего-нибудь выпить? Я угощаю. — Я не против, — Клоринда слегка усмехнулась. — Но не беспокойтесь, бар бесплатный. Они направились к стойке и сделали заказ. Клоринда взяла бокал мартини, Дилюк — шампанское. Некоторое время они молчали, наблюдая за кружащимися в танце гостями. — Давно вы знакомы с Навией? — спросила наконец Клоринда. — Последний раз я видел её шесть лет назад, когда гостил у господина Калласа, — Дилюк сделал глоток. — Царство ему небесное. Тогда она была совсем девчонкой. — Он задумчиво посмотрел в ту сторону, где скрылась Навия. — И вот спустя столько времени она выросла в прекрасную девушку. Жаль, что он этого не увидит. Клоринда поперхнулась мартини и закашлялась. — Осторожнее, — Дилюк спокойно подождал, пока она придёт в себя. — А вы давно дружите? Выражение лица Клоринды слегка изменилось — в нём мелькнула тень, которую трудно было распознать за маской внешнего спокойствия. — Как сказать... — она помедлила. — Дружили мы ещё с детства, а подругами стали... лишь недавно. — Как это понимать? — Видимо, она тебе не сказала, — Клоринда глубоко вздохнула. — Хорошо... позволь представиться ещё раз. Меня зовут Клоринда, я судебный дуэлянт. Пять лет назад от моих рук пал господин Каллас. Дилюк замер, его пальцы сильнее сжали бокал. — Что? — Его ложно обвинили, и чтобы оправдать свою честь, он выбрал дуэль вместо тюрьмы, — голос Клоринды звучал ровно, но в нём чувствовалась давно затаённая боль. — В качестве дуэлянта поставили меня. Я тогда была совсем юна. А господин Каллас — опытный боец. Но когда он увидел, что против него поставили совсем юную девочку, у него рука не поднялась. А на меня давила общественность и начальство. Она сделала паузу, глядя в свой бокал. — Он наставил на меня мушкет, и я выстрелила в ответ. Я думала, что ни за что не успею, но господин Каллас... не выстрелил. Он сделал это для меня. Чтобы мне было легче сделать свою работу. — Её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Вот такая история с моей стороны. Это меня никак не оправдывает. И это по-прежнему висит на мне тяжким грузом. Клоринда подняла глаза на Дилюка: — После этого у нас с Навией были натянутые отношения. Она не разговаривала со мной. Я её и не виню. Но после Великого потопа и тех событий... она простила меня. Я бы на её месте не смогла. Она очень добрая, и я рада, что снова стала её подругой. И чтобы ни случилось, я всегда буду на её стороне и буду защищать её, даже ценой своей жизни. Дилюк молча слушал, его лицо оставалось непроницаемым. Когда Клоринда закончила, он поставил бокал на стойку и повернулся к ней. — Да, ты права, — его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась сталь. — Она действительно очень сильная и добрая. Ненавидеть всегда просто, но сложно прощать. На это способны только сильные люди. И потому я не дам её в обиду. Он сделал шаг ближе, и Клоринда почувствовала, как воздух вокруг него будто сгустился. — И позволь сказать тебе ещё кое-что. Если ты хоть где-то отступишься, где-то поскользнёшься и дашь мне повод подумать, что причинишь боль Навии... — его голос стал ледяным, — тебе больше не придётся волноваться о своей вине. Потому что в этот же момент твоя жизнь оборвётся. Он выдержал паузу, давая словам осесть в тишине. — Приятно было познакомиться. Дилюк развернулся и ушёл от стойки, растворившись в толпе гостей. Клоринда осталась стоять с бокалом в руке, глядя ему вслед. А затем на её губах мелькнула лёгкая улыбка. — Я рада, что у неё есть такие друзья, — тихо произнесла она в пустоту, и в её голосе не было обиды — только тёплая, почти материнская гордость за ту, кого она когда-то ранила, а теперь поклялась защищать.

***

Дилюк плутал в толпе, высматривая золотистые локоны Навии, но безуспешно — гостиный зал кишев масок и роскошных нарядов. Он уже начал раздражаться, когда Навия сама вынырнула из толпы, словно солнечный луч, пробивший облака. — Что? Что-то случилось? — спросила она, заметив его напряжённое лицо. — Нет, — Дилюк покачал головой, возвращая себе невозмутимость. — Давай продолжим поиск. — Ладно. Они обошли главный зал, где уже заканчивали готовиться к выступлению артисты театра «Эпиклез». Служители суетились у сцены, проверяя свет и декорации. Не найдя там того, кого искали, они направились в другую часть особняка. И оказались в фуршетном зале. Это было царство изобилия. Длинные столы ломились от изысканных блюд — от крошечных канапе до сложных архитектурных конструкций из закусок. Официанты с подносами, на которых поблёскивали бокалы и тарелки с деликатесами, сновали между гостями, словно хорошо отлаженные механизмы. Дилюк обратил внимание, что все они — воспитанники Дома Очага: молодые люди и девушки в безупречной форме, с одинаково приветливыми, но немного отстранёнными улыбками. В центре зала, на отдельном возвышении, была организована открытая кухня — настоящая сцена для кулинарного театра. Вокруг неё собралась толпа гостей, значительно превосходящая по численности аудиторию, ожидавшую театрального представления в соседнем зале. За кухонным островком, словно дирижёр оркестра, стояла девушка, чей облик мгновенно приковывал внимание. Её длинные золотистые волосы струились мягкими волнами, переливаясь тёплым медовым светом. Несколько прядей игриво обрамляли лицо, подчёркивая нежные черты и ясный, открытый взгляд голубых глаз — светлый, спокойный и немного мечтательный. На голове покоилась небольшая изящная шляпка, украшенная аккуратными деталями, придававшими образу оттенок артистичности. Белоснежный корсет с золотыми пуговицами аккуратно подчёркивал стройную фигуру, а вокруг талии был завязан яркий розовый бант — живая, праздничная нота в этом безупречном образе. Короткая многослойная юбка из тёмной ткани плавно развевалась при движениях, словно тень ночного неба под сиянием луны. Её ноги обтягивали длинные светлые чулки с тонким узором, а изящные туфли на высоких каблуках были украшены небольшими декоративными элементами. Это была Эскофье — легендарный шеф-повар, бывшая звезда «Дебор Отеля», удостоенная звания «главный кондитер» и известная как первооткрывательница «технологичной кулинарии». Её требования к процессу приготовления были столь же невероятно высоки, сколь и её талант. — Ты только посмотри на этот соус! — гремел её голос на весь зал, перекрывая гул толпы. — Я просила нежность, а ты принёс мне подливку для солдатской столовой! Переделать! И поживее, у нас гости, а не покойники на похоронах! Молодые повара под её началом метались как угорелые, но публика, вместо того чтобы шокироваться, наслаждалась этим спектаклем. Кто-то хихикал, кто-то аплодировал особенно удачным «разносам». Для гостей это было не просто приготовление еды, а настоящий театр одного актёра, где главную роль играла эксцентричная, но гениальная женщина. — О, это Эскофье! — Навия потянула Дилюка за рукав. — Я хотела бы поздороваться с ней, мы давно знакомы, но... — она с сомнением посмотрела на кипящую у кухни активность, — видимо, не сейчас. Она в своей стихии, лучше не отвлекать. Они взяли с фуршетного стола несколько закусок — крошечные тарталетки с чём-то невероятно ароматным и изящные канапе с лососем — и, перекусив на ходу, направились к лестнице, ведущей на второй этаж особняка. Там, в тишине и покое, вдали от шумной толпы и кулинарных баталий, скорее всего и находился тот, кого они искали. Они поднялись по центральной лестнице особняка, но дальше их путь перегородил охранник — массивная фигура в строгом костюме, с непроницаемым лицом. — Прошу прощения, — его голос звучал ровно, но твёрдо. — Дальнейший проход только для особых персон. — Хорошо, — Навия попыталась улыбнуться самой обаятельной улыбкой. — А можно хотя бы спросить, господин Нёвиллет там, наверху? Охранник хранил молчание, даже бровью не повёл. — Отойдём, — шепнула Навия Дилюку, дёргая его за рукав. — Нужно что-то придумать. Но в этот момент в тишине коридора раздался громкий щелчок пальцев. Из-за угла, словно материализовавшись из полумрака, вышла женщина. Она была подобна существу, вырезанному из лунного света и стали. Длинные серебристо-белые волосы струились за спиной свободными прядями, плавно изгибаясь в воздухе, словно живые. Несколько тонких локонов падали на лицо, подчёркивая строгий профиль и спокойное, сосредоточенное выражение. Сквозь изящную маску пронзал взгляд — холодный огонь: глаза глубокого алого оттенка смотрели настороженно и внимательно, изучающе. Её костюм напоминал одновременно военную форму и дорогой фрак. Светлый, почти серебристый плащ спускался вдоль фигуры острыми, изящными линиями. Под ним виднелся тёмный облегающий костюм, подчёркивающий стройное и сильное тело. Высокие туфли украшали острые золотистые элементы и... красная подошва. Дилюк мгновенно узнал её. Та самая фигура в капюшоне, что напала на него в кофейне. Та самая, что отобрала детонатор. Та самая, с кем он дрался в переулке. — Всё в порядке, — её голос звучал низко, с лёгкой хрипотцой. — Пусть зайдут. — Слушаюсь, госпожа, — охранник буквально сжался под её взглядом и мгновенно отступил. — Прошу, уважаемые, проходите. Когда Дилюк и Навия поднялись на второй этаж, женщина встретила их лично. — Госпожа Навия и её спутник. Рада вас приветствовать, — она слегка наклонила голову. — Благодарю, госпожа Арлекино, — Навия ответила лёгким книксеном. — Но как вы нас узнали? — По маске, — последовал короткий ответ с едва уловимой усмешкой. Дилюк и Навия переглянулись в недоумении. — Но не суть, — Арлекино махнула рукой. — Я слышала, вы хотите повидаться с господином Нёвиллетом? Тогда следуйте за мной. Присоединяйтесь к нашей застольной беседе. Они прошли по длинному коридору, украшенному картинами и зеркалами, и вышли на небольшую мраморную террасу, утопающую в мягком свете фонарей и аромате ночных цветов. Там, у балюстрады, стоял он. Господин Нёвиллет казался самим воплощением полуночного ветра, что спустился полюбоваться собственным отражением в фонтанах внизу. Его длинные, текучие волосы цвета расплавленного лунного серебра с едва уловимым голубоватым отливом на кончиках мягко колыхались на лёгком бризе. Глаза — узкие, хищно прищуренные, цвета глубокого сапфира — смотрели холодно, отстранённо и в то же время пронзительно-осведомлённо, будто он уже прочёл судьбу каждого до последней строчки. Кожа бледная, почти фарфоровая. Лицо идеально выточенное, с высокими скулами, достойными кисти великого художника. Одеяние его было создано для того, чтобы напоминать о величии и одновременно о недостижимости. Длинный плащ переливался градиентом от глубокого индиго у плеч до почти чёрного у подола. Приталенный фрак тёмно-василькового бархата был расшит серебряными и золотыми нитями, поверх него лежал жилет цвета выгоревшего неба, усыпанный тонкими золотыми узорами и драгоценными камнями, переливавшимися, точно осколки звёзд. Длинные, обтянутые тёмными брюки почти сливались с ночью, переходя в изящные ботинки с золотыми пряжками и тонкой голубой оторочкой. В правой руке он держал трость с изогнутой рукоятью — чёрную, с золотыми и лазурными инкрустациями. — Прошу прощения, господин Нёвиллет, — Арлекино сделала приглашающий жест. — Я бы хотела представить вам гостей, что желали с вами встретиться. — Навия? — в сапфировых глазах мелькнуло искреннее удивление. — Какой сюрприз. Я и не заметил, что ты уже прибыла. — Он перевёл взгляд на её спутника. — А кто это с тобой? — Добрый вечер, господин Нёвиллет! — Навия просияла. — Позвольте представить: это Дилюк Рагнвиндр, мой близкий друг. Он прибыл из Мондштадта и очень хотел с вами встретиться. Вот я и помогла ему, как могла. — Вот как, — Нёвиллет жестом пригласил их к небольшому столику, накрытому для чаепития. — Ну что ж, прошу, присаживайтесь. Поговорим. Он внимательно посмотрел на Дилюка, изучая его с тем особым, судейским вниманием. — Рагнвиндр, говорите. Насколько я знаю, это один из влиятельных родов Мондштадта. — Вы правы, господин, — Дилюк опустился в кресло, сохраняя невозмутимость. — Я вижу, вы хорошие знакомые, — Арлекино, занявшая место во главе стола, с интересом переводила взгляд с одного на другого. — Даже я бы сказала — друзья. Откуда вы друг друга знаете? — Наши отцы дружили, — спокойно ответил Дилюк. — Нас сплачивает общая боль и трагедия. — Мой друг так шутит, не обращайте внимания, — тут же вмешалась Навия, бросая на него быстрый взгляд. — Дилюк — кладезь достоинств, просто он умело скрывает их от мира. — Господин Дилюк, вы впервые в наших краях? — Нёвиллет взял в руки чашку с чаем, делая вид, что не заметил напряжённой паузы. — Каковы ваши впечатления? — Нет, не впервые, — Дилюк тоже принял чашку, но не спешил пить. — Но я помню куда более спокойные времена. — Подозреваю, речь идёт о Бестии, — Арлекино чуть наклонила голову, и в её алых глазах мелькнул интерес. — Не волнуйтесь, — добавил Нёвиллет, — рано или поздно он совершит ошибку, и мы его настигнем. — Как скоро? — Дилюк поставил чашку на стол. — Сколько ещё он убьёт, пока вы будете его ловить? Чтобы поймать такую тварь, нужно спровоцировать, заманить в ловушку. Только так можно избежать лишних жертв. — Откуда у вас такие познания в поимке серийных убийц, господин Дилюк? — Арлекино прищурилась. — В юности я был капитаном рыцарей Ордо Фавониус, — ответил Дилюк, встречая её взгляд. — Вот оно что, — она удовлетворённо кивнула. — Тогда, возможно, вы развеете моё любопытство: каково это — стоять лицом к лицу с чудовищем, когда есть только два выхода — убить или быть убитым? — В ходе расследований я не всегда убивал злодеев, — спокойно ответил Дилюк. — С некоторыми достаточно просто поговорить. — Интересно, — вмешался Нёвиллет, — и что бы такой монстр хотел вам сказать? — Может, попросил бы прощения, — вставила Арлекино с лёгкой усмешкой. — Как может такой монстр просить прощения? — не выдержала Навия. — На что бы он надеялся? — За то, что убивал, — Арлекино пожала плечами, но её взгляд стал серьёзнее. — Однако порой даже у монстров нет выбора, особенно когда нужно защищать своих детей. — Такое может заставить и простых людей стать монстрами, — тихо, но твёрдо произнёс Дилюк. — Иногда ты вынужден убивать. — Вы это понимаете, — Нёвиллет посмотрел на него с новым интересом. — Видимо, поэтому вы их ловили. — Довольно разговоров о Бестии, — Арлекино вдруг подняла руку, останавливая дискуссию. — У нас здесь всё-таки приятный вечер. Не будем портить себе настроение. — Она перевела взгляд на Дилюка. — Навия упоминала, что вы родом из Мондштадта. Прекрасные края. Действительно, побывав там, проникаешься духом свободы. — Бывали там? — спросил Дилюк, внимательно глядя на неё. Но Арлекино не успела ответить. На террасу бесшумно вошёл слуга, склонился к её уху и что-то прошептал. Её лицо осталось невозмутимым, но в глазах мелькнула тень. — К сожалению, боюсь, я не смогу допить с вами эту чашку чая, — она поднялась с грацией хищницы. — Обязанности зовут. — Госпожа Арлекино, было очень приятно, — Навия тоже встала, слегка поклонившись. — Благодарим вас за помощь. Арлекино кивнула, бросила быстрый взгляд на Дилюка — в нём читалось что-то, похожее на предупреждение или, может быть, интерес — и вместе со слугой покинула террасу, оставив троих наедине с ночным небом и невысказанными вопросами. Наконец, когда они остались одни под звёздным небом Фонтейна, можно было говорить без опаски. — Господин Дилюк, насколько я понимаю, вы хотели о чём-то со мной поговорить? — Нёвиллет первым нарушил тишину, отставляя чашку с остывшим чаем. — Можно просто Дилюк, — поправил его собеседник. — И да, вы правы. Вернее, спросить о конкретном человеке. — И о ком же идёт речь? — Чайлд. Тарталья. — Что?! — Навия едва не поперхнулась воздухом. — Предвестник Фатуи? Нёвиллет сохранил невозмутимость, но его сапфировые глаза сузились ещё больше. — С чего вдруг простого аристократа из Мондштадта заинтересовал один из предвестников? — Я не могу вам сказать, — Дилюк встретил его взгляд без тени смущения. — Тогда с чего же я должен вам что-либо рассказывать? — парировал Нёвиллет. — Если вы не доверяете мне, я не могу доверять вам. Тем более дело Чайлда Тартальи касается безопасности Фонтейна. — Дело не в доверии, — Дилюк покачал головой. — Я не могу рассказать это здесь. — Прошу вас, ответьте господину Нёвиллету, — мягко вмешалась Навия, положив руку на плечо Дилюка. — Если это важно... Нёвиллет задумался на мгновение, затем принял решение: — Хм... Поступим иначе. Было бы весьма беспечно обсуждать дела Фатуи на их же приёме. Приходите завтра днём в мой кабинет во Дворце Мермония. И там мы обсудим всё, что вас интересует. — Мудрое решение, — Дилюк кивнул, признавая разумность предложения. — Я согласен. — Ну что ж, раз так, позвольте откланяться, — Нёвиллет поднялся, поправляя свой безупречный фрак. — Я должен вернуться в город. Я достаточно присутствовал здесь, увы, работа не ждёт. — Он слегка склонил голову. — Было приятно выпить с вами чаю. А сейчас мне нужно попрощаться с хозяйкой поместья. — Рад был познакомиться, господин Нёвиллет, — Дилюк тоже встал, отвечая лёгким поклоном. — Мне тоже, Дилюк. — Нёвиллет перевёл взгляд на Навию. — Навия, не проводишь меня? — М? — она удивлённо моргнула, но тут же улыбнулась. — Разумеется, господин Нёвиллет. Они вышли с террасы и двинулись по коридору особняка. Нёвиллет шёл неспешно, позволяя Навии идти рядом. — Должен признать, у тебя необычный друг, — задумчиво произнёс он. — Этот Дилюк — весьма загадочный человек. — Честно сказать, я мало его знаю, — призналась Навия. — Он был другом моего отца и гостил у нас несколько лет назад. Но я тогда была ещё мала и особо его не помню. — Она помолчала. — Но раз он был другом папы... я доверяю ему. — Он рассказывал о себе? — Немного. Но я чувствую людей, — Навия коснулась рукой груди. — Я знаю, каковы они на самом деле. — И как он тебе? — Нёвиллет остановился, внимательно глядя на неё. Навия задумалась, подбирая слова: — Холодный. Грустный. Носит в себе множество трагедий. — Она улыбнулась. — Но это хороший человек. Пусть и мрачный. — Не ожидал, что сегодняшний вечер закончится для меня вот так, — Нёвиллет позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Но раз ты ему доверяешь, доверюсь и я. Приятного вечера, Навия. — Хорошо вам добраться, Нёвиллет. Он уже собрался уходить, но задержался, взглянув вниз, в главный зал: — Смотри, кажется, представление госпожи Фурины уже началось. — Ой, и правда! — Навия выглянула за перила, где внизу гас свет и на сцену падали первые лучи софитов. — Пойду вниз, посмотрю! Нёвиллет кивнул и направился к выходу, где его уже ждала хозяйка поместья для прощального этикета. Навия же, позабыв про всё на свете, в том числе и про Дилюка, быстро спустилась по лестнице, нашла свободное место в партере и с головой погрузилась в магию сцены. Дилюк вышел с террасы спустя несколько минут. Коридор второго этажа был пуст. Он прошёл к перилам, откуда открывался вид на главный зал как на ладони. Внизу царил полумрак, лишь сцена была залита светом. Там разворачивалось действо — яркое, эмоциональное, полное страсти и драматизма. Гости затаили дыхание, следя за каждым движением актёров. Взгляд Дилюка скользнул по толпе и без труда отыскал знакомую золотистую головку. Навия сидела в третьем ряду, подавшись вперёд, словно ребёнок, впервые попавший в театр. Её лицо, даже в полумраке, светилось искренним восторгом. Она не играла, не притворялась — она просто наслаждалась моментом, забыв обо всех тревогах и заботах. Дилюк остался наверху. Он не стал спускаться, не стал отвлекать её. Он просто стоял, опершись о перила, и смотрел, как она смотрит представление. В этом не было ничего особенного — просто человек наблюдал за другим человеком. Но почему-то в этом простом действии было что-то тёплое, почти нежное. Внизу гремели аплодисменты. Навия хлопала громче всех. Дилюк едва заметно улыбнулся уголком губ.

***

Спустя некоторое время, когда представление внизу было в самом разгаре, к Дилюку, стоявшему у перил второго этажа, бесшумно приблизилась женщина. Она двигалась с грацией хищницы, каждый её шаг был выверен и полон скрытой уверенности. Среднего роста, со стройной фигурой, она была одета в откровенное чёрное платье, которое смело можно было назвать произведением искусства — или вызовом общественной морали. Глубокое декольте почти обнажало грудь, а вырез на спине спускался так низко, что открывал взгляду часть ягодиц. На шее поблёскивало дорогое ожерелье из тёмных камней, на левой руке — изящный браслет. Длинные, прямые волосы цвета вина — сложный переход от фиолетового к бордовому — были собраны в хвост, а две тонкие пряди обрамляли лицо. Её глаза скрывала маска в форме паучьих глаз — многогранная, зловещая и завораживающая. В руках она держала два бокала с тёмно-рубиновым вином. — Прошу прощения, господин, — её голос звучал низко, с лёгкой хрипотцой, обволакивающе. — Не желаете разделить со мной этот бокал? Так случилось, что по случайности я взяла два у официанта. А одной мне их не осилить. Вы поможете мне? Дилюк повернулся к ней, его взгляд скользнул по фигуре незнакомки — оценивающе, но без лишнего интереса. В таких ситуациях он давно научился держать лицо. — Разумеется, мадам. Для меня будет удовольствием помочь столь обворожительной даме. — Прошу заметить — мадемуазель! — она протянула ему бокал с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, и в этом жесте было что-то кошачье, играющее. — Прошу прощения, мадемуазель, — Дилюк принял бокал, слегка наклонив голову. — Признаться, я думал, у столь красивой молодой девушки уже есть муж. — Как вы видите — нет, — она сделала маленький глоток вина, глядя на него поверх бокала. — Но, может быть, это скоро изменится. — Она выдержала паузу, наслаждаясь его невозмутимостью. — Меня зовут Кафка. — Рад знакомству, Кафка. Я — Дилюк. — О, я знаю, — её улыбка стала чуть шире. — Я видела, как вы танцевали в зале. Честно сказать, была вами очарована. — Она сделала шаг ближе, сокращая расстояние. — И кто же эта светловолосая спутница? Ваша жена? — Нет, — Дилюк покачал головой, сохраняя спокойствие. — Мой друг. — Как интересно, — Кафка чуть наклонила голову, и в её паучьих глазах за маской мелькнул странный блеск. — Быть может, вы и со мной станцуете? Я отлично танцую. Уверяю вас, вы не пожалеете. Дилюк позволил себе лёгкую усмешку. — Разумеется. Как джентльмен может отказаться, когда дама настаивает? — Отлично! — Кафка явно обрадовалась. — Как раз выступление заканчивается, будет антракт, и можно будет потанцевать. — Она бросила взгляд вниз, где на сцене уже разворачивалась финальная сцена. Она легко коснулась его плеча кончиками пальцев — прикосновение было почти невесомым, но Дилюк почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по коже. Затем она развернулась и так же бесшумно растворилась в полумраке коридора, оставив после себя лишь лёгкий аромат духов — терпкий, сладковатый, с нотками чего-то неуловимо опасного. Дилюк остался стоять у перил, глядя на бокал в своей руке. Вино было темно-рубиновым, почти чёрным. Он поднёс его к носу, вдохнул аромат — ничего необычного, дорогое фонтейнское. Но что-то в этой женщине, в её взгляде, в её манере говорить заставляло держать ухо востро. Внизу грянули аплодисменты — представление закончилось. Свет в зале начал зажигаться, гости задвигались, готовясь к антракту. Выступление артистов завершилось под оглушительные аплодисменты. Все участники спектакля выстроились на сцене для финального поклона, их лица сияли радостью и облегчением. А когда под свет софитов вышла Фурина — театральный режиссёр, вдохновитель и главный двигатель этой постановки, — зал буквально взорвался овациями. Ей вручили огромный букет цветов, и она принимала поздравления с грацией истинной дивы, умудряясь одновременно быть и скромной, и ослепительной. Ведущий вновь поднялся на возвышение: — Дамы и господа, объявляется антракт! Прошу вас насладиться отдыхом, угощениями и, конечно же, танцами! Музыка уже ждёт вас! Мягкие звуки струнного оркестра поплыли над залом. Гости начали расходиться, освобождая центральную площадку для танцев. Пары потянулись к паркету, занимая места. Навия, только что вышедшая из зрительного зала после представления, первым делом принялась искать глазами Дилюка. Она обвела взглядом толпу внизу, но не нашла его. Тогда она подняла глаза на второй этаж — и замерла. Он стоял там, у перил, и разговаривал с женщиной в вызывающем чёрном платье. Они были близко, слишком близко для случайной беседы. Навия почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. — Навия! — окликнул её знакомый голос. Клоринда, сидевшая у барной стойки, помахала рукой, приглашая подойти. — Иди сюда! Навия послушно направилась к бару, но взгляд её то и дело возвращался наверх. А тем временем в зале заиграла новая мелодия — плавная, чувственная, приглашающая к танцу. Дилюк, под руку с Кафкой, спустился по лестнице. Они вышли в центр паркета, встали друг напротив друга, и она изящно поклонилась: — Позвольте мне продемонстрировать свою романтическую натуру. Кафка ответила таким же поклоном. Они взялись за руки, прижались телами — и закружились в танце. Каждый из них вёл, каждый задавал ритм, и в их движениях чувствовалась неподдельная страсть — контролируемая, но оттого лишь более напряжённая. — Я вижу, ты неплохо танцуешь, — заметил Дилюк, не сбиваясь с ритма. — Говорят, что танец — это только вступление к... более близкому знакомству, — ответила Кафка, и в её голосе сквозила насмешка. — Интересно, что ты понимаешь под близким знакомством? — Думаю, это увлекательный процесс, который тебя, как мужчину, мог бы особенно заинтересовать. — Она приблизилась почти вплотную, её губы оказались в опасной близости от его уха. — Я бы подробно объяснила, но здесь... ужасно многолюдно. Навия наблюдала за этой сценой от бара, медленно потягивая вино. Третий бокал за последние пару минут. — Вижу, твой друг времени зря не теряет, — прокомментировала Клоринда, тоже проследив за её взглядом. — Уже нашёл, с кем потанцевать. — Ну... я рада, что он развлекается, — голос Навии звучал неестественно ровно. — Мы же пришли сюда именно для этого. — Хм, они хорошо вместе смотрятся, — Клоринда, кажется, совершенно не замечала напряжения подруги. — Особенно в танце. Очень красиво. У них... химия. — Это тебе только кажется, — нервно ответила Навия и одним глотком опустошила бокал. — Простите! Можно мне ещё?! — Навия, полегче, — Клоринда обеспокоенно посмотрела на неё. — Это уже четвертый бокал. А танец тем временем приближался к концу. Музыка звучала всё тише, готовясь замереть на последней ноте. — Должна заметить, ты хорошо танцуешь, — сказала Кафка, чуть отстраняясь. — Для мужчины это редкость. — С умелой партнёршей даже калека сможет станцевать, — парировал Дилюк. — Ах ты льстец, — она рассмеялась низким, грудным смехом. — Уверена, женщины это обожают. Мне вот интересно, сколько у вас их было? — Не скрою, немало, — Дилюк позволил себе лёгкую усмешку. — Каждая была в чём-то уникальна. Но в умении танцевать тебе нет равных. Музыка затихла. Пары вокруг начали расходиться, но Кафка не спешила отпускать его руку. — Кажется, музыканты заканчивают играть, — заметила Кафка. — А ты знаешь, как настоящая дама благодарит своего партнёра за чудесный танец? Он вопросительно приподнял бровь. Вместо ответа Кафка взяла его за руку, грациозно обернулась вокруг неё, прижалась всем телом — и страстно поцеловала в губы. Поцелуй был долгим, глубоким, вызывающим. Рука Дилюка скользнула по её обнажённой спине, спускаясь всё ниже, к самым ягодицам. И в этот момент, в этом прикосновении, в этом знакомом движении, в этой энергии — он понял. — Е Лань? — выдохнул он, едва оторвавшись от её губ. В паучьих глазах за маской мелькнул знакомый, хитрый блеск. Она не ответила, лишь улыбнулась уголком рта — той самой улыбкой, которую он узнал бы из тысячи. После того как музыканты смолкли, ведущий вновь поднялся на возвышение, привлекая всеобщее внимание: — Дамы и господа, позвольте представить следующих артистов нашего вечера! Встречайте блистательных иллюзионистов, чьё искусство завораживает и восхищает — Лини и Линетт! Под аплодисменты на сцену вышли двое юных магов в элегантных костюмах. Свет софитов заиграл на их лицах, но Дилюк уже не смотрел вниз. — Раз уж все маски сброшены, может, отойдём в сторонку? — тихо предложила Е Лань, и в её голосе исчезла прежняя игривость, сменившись деловой собранностью. Дилюк молча кивнул. Они поднялись по лестнице на второй этаж и вышли на ту самую террасу, где совсем недавно проходила беседа с Нёвиллетом. Ночной ветер колыхал занавески, воздух был свеж и прохладен. Е Лань грациозно опустилась в плетёное кресло, поправив своё откровенное платье. Дилюк остался стоять, опершись о мраморные перила и скрестив руки на груди. Несколько мгновений они молчали — каждый собирался с мыслями, решая, с какого вопроса начать. — Ты узнал что-нибудь о Чайлде? — наконец спросила Е Лань. — Пока ничего, — Дилюк покачал головой. — Но завтра Нёвиллет обещал рассказать всё, что знает. Мы договорились о встрече в его кабинете. — А ты? — он повернулся к ней. — Что удалось выяснить тебе? — Как ты помнишь, я должна была проникнуть в крепость Меропид, — Е Лань откинулась на спинку кресла, её лицо в полумраке казалось задумчивым. — Там, по моим данным, держат нашего «друга». Но, увы, попасть туда не вышло. Крепость находится на дне подводных вод, и единственный путь туда строго охраняется. Пришлось искать другие следы. — И нашла? — Нашла, — она удовлетворённо кивнула. — Следы привели меня сюда, на этот вечер. Ты ведь уже понял, что хозяйка поместья — одна из Предвестников? — Да, я догадался. Арлекино. — Именно. Если кто и знает, где прячут Тарталью, то только она. — Я очень уважаю твою интуицию, Е Лань, — Дилюк чуть наклонил голову, — но нам нужны доказательства. — Они появятся. Мне нужно немного времени. Дилюк усмехнулся. — Кстати, а как ты вообще сюда попала? Сюда пускают только по пригласительным. — Обижаешь, дорогой, — в её голосе мелькнула знакомая насмешка. — Кем бы я была, если б не смогла проникнуть в логово Фатуи? Просто стащила билет у одной из гостей. Ничего сложного. Он помолчал, затем задал вопрос, который не давал ему покоя все эти дни: — Но почему ты не пришла в номер, который сама же и сняла? Я ждал. Е Лань отвела взгляд. Её лицо, скрытое маской, стало непроницаемым, но в голосе послышалась непривычная уязвимость: — Я... не хотела тебе мешать. И... — она запнулась. — Не хотела делать себе снова больно. Ты ведь помнишь, как мы расстались в прошлый раз? Я с тех пор жалею, что не села с тобой на тот корабль. — Мне... тоже было нелегко, — тихо ответил Дилюк. — Разве? — в её голосе вдруг прорезались резкие нотки. Она резко подалась вперёд. — Насколько я слышала, ты не очень долго горевал. Даже успел жениться! — последние слова прозвучали почти как выкрик. Дилюк выдержал её взгляд, не отводя глаз. — Ты хоть её любишь? — спросила Е Лань, и в этом вопросе было столько боли, сколько она никогда не позволяла себе показывать раньше. — Люблю, — ответил он просто, без тени сомнения. Е Лань грустно улыбнулась. Эта улыбка длилась всего мгновение, но в ней уместились годы сожалений и принятия. — Хм, — она тряхнула головой, отбрасывая лишние эмоции. — Ну, вернёмся к делу. Я обыскала поместье и нашла кое-какие интересные бумаги. В них говорится, что Дом Очага — это не просто приют для детей-сирот. Это ещё и организация наёмных убийц. — Что?! — Дилюк резко выпрямился. — Вот именно, — Е Лань удовлетворённо кивнула. — Нужно вывести нашу «подругу» на чистую воду. Если мы сможем собрать ещё немного компромата, то, возможно, получится выторговать у неё информацию о Чайлде. — Это очень рискованно, — нахмурился Дилюк. — С чего бы ей идти с нами на переговоры? — В том-то и дело, что пока у нас слишком мало карт на руках. — Е Лань задумчиво прикусила губу. — Может, ты сможешь её ненадолго отвлечь? А я поищу ещё что-нибудь. — Как ты это себе представляешь? — Придумай что-нибудь, ты же мужчина, — она кокетливо повела плечом, но тут же её взгляд упал вниз, на сад, раскинувшийся за террасой. — Ой, смотри! Та девчонка, с которой ты пришёл. Она идёт в сад-лабиринт... и с бутылкой вина. Она же там заблудится! Дилюк обернулся и действительно увидел в свете ночных фонарей знакомую золотистую фигурку, удаляющуюся по дорожке лабиринта. — Навия! — выдохнул он. — Зараза! Не тратя ни секунды на раздумья, он перемахнул через мраморные перила, приземлился на газон внизу и бросился вслед за ней, оставив Е Лань на террасе с задумчивой улыбкой. Дилюк забежал следом за Навией в лабиринт из высоких, аккуратно подстриженных кустов. Зелёные стены вздымались выше человеческого роста, скрывая от глаз всё, кроме узкой дорожки, выложенной светлым камнем. Лабиринт был сделан искусно: в тупиках стояли уютные лавочки, приглашающие присесть и отдохнуть, а на поворотах встречались мраморные статуи — изящные фигуры в античном стиле, застывшие в грациозных позах. Где-то в центре угадывался фонтан — его мягкое журчание доносилось сквозь шелест листвы. — Навия! Стой! — окликнул Дилюк, догоняя её. Она обернулась, и в свете редких фонарей он увидел её лицо — раскрасневшееся, с лёгкой, немного пьяной улыбкой. — А? Дилюк? — Навия моргнула, узнавая его. — Это ты? А почему ты не с той женщиной? Я думала, вы прекрасно ладите. — Так ты видела, — он слегка смутился, но быстро взял себя в руки. — Мы просто потанцевали. Лучше скажи, что с тобой? Ты много выпила. — Ик... — Навия прикрыла рот ладошкой и виновато улыбнулась. — Совсем чуть-чуть. Три бокала... или четыре? Неважно! — Она махнула рукой, в которой была зажата бутылка вина. — Что-то у меня ноги болят. Может, посидим в саду? Я присмотрела там такой милый уголок... Она потянула его за рукав, и они свернули в один из боковых проходов. Через несколько шагов дорожка привела их к небольшой лавочке, скрытой в нише из зелени. Отсюда открывался вид на центральную часть лабиринта — фонтан, подсвеченный мягкими огнями, и кусочек звёздного неба над головой. — Как приятно снять маску, хотя бы на минутку, — Навия стянула свою львиную полумаску и откинулась на спинку скамьи. — Садись рядом. Отсюда отличный вид. Я даже вино с собой взяла! Дилюк опустился рядом, наблюдая за ней с лёгкой тревогой. Навия была явно навеселе, но в её глазах горел тот живой, искренний огонёк, который делал её такой особенной. — Я стра-а-ашно давно не выходила в свет, — протянула она, запрокинув голову к звёздам. — Нет, правда, это замечательная перемена после фонтейнских сточных каналов и подземных штабов. — В таком случае, — Дилюк решил воспользоваться моментом, — самое время спросить. Когда ты провожала Нёвиллета, он что-то спрашивал? — Ах, тогда, — Навия повернулась к нему, и в её взгляде мелькнуло понимание. — Что ты хочешь узнать? — Он что-нибудь спрашивал обо мне? — Не ничего такого, о чём можно было бы волноваться, — она качнула головой, отпив из бутылки. — Просто хотел узнать, можно ли тебе доверять. — И что ты ответила? — Сказала, что он может тебе доверять так же, как мне, — Навия гордо улыбнулась. — Видишь, я умею убеждать. — Хм, — Дилюк чуть заметно улыбнулся. — Всё дело в твоём личном обаянии. — Ха-ха! — Навия рассмеялась. — Осторожнее, это прозвучало почти как комплимент. — Вот и хорошо. — О, так ты хочешь... — начала она с игривым прищуром, но Дилюк вдруг насторожился. — Кто-то идёт. — А это официант? — Навия попыталась выглянуть из-за кустов. — Нет, просто какой-то заблудившийся гость. Тс-с. Дилюк прижал её к себе, прячась в тени. Навия хихикнула, уткнувшись носом ему в плечо. — Ха-ха, кажется, он тоже заплутал, как мы, — прошептала она, едва сдерживая смех. — Ладно, пойдём отсюда, — Дилюк осторожно поднялся, увлекая её за собой. — Надеюсь, гости ещё не напились так, как я, — Навия икнула и улыбнулась. — Чем быстрее мы выйдем, тем лучше. — А-ха-ха! О нет! — она вдруг вырвалась и побежала вглубь лабиринта. — Я сперва хочу осмотреть этот лабиринт! Говорят, у них тут скульптуры совсем... хи-хи... совсем... — Совсем что? — Совсем голые! — Навия рассмеялась и скрылась за поворотом. — Дилюк, ты идёшь? Он покачал головой, но послушно последовал за ней. Они бродили по извилистым дорожкам, пока не вышли к центру — к большому фонтану, окружённому мраморными скамьями. Вода мягко струилась по трём ярусам, подсвеченная снизу голубоватыми огнями. Навия с восторженным визгом скинула туфли и, задрав юбку, забрела в воду по щиколотку. — Холодная! — выдохнула она, но не вышла, а напротив, встала на бордюр и пошла по нему, балансируя руками. Дилюк шёл рядом по сухому камню. — Осторожно, — только и успел сказать он, когда Навия закружилась на мокром бордюре, поскользнулась и полетела вниз. Дилюк мгновенно среагировал — поймал её в последний момент, подхватив на руки. От инерции он крутанулся, прижимая её к груди, и на мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза. И в этот момент небо над ними раскололось яркими огнями. Салют — часть фокуса Лини и Линетт — взметнулся вверх сотнями разноцветных искр, рассыпаясь золотыми, алыми и лазурными звёздами. Фейерверк отражался в воде фонтана, в глазах Навии, в его глазах. Сердце Навии забилось. Она смотрела на него — на этого мрачного, холодного, но такого надёжного человека, который поймал её не только сейчас, но и столько раз до этого. И, не думая ни о чём, не слушая внутренний голос, который, наверное, советовал ей одуматься, она потянулась вверх и нежно поцеловала его в губы. Салют гремел над ними, окрашивая ночь в миллионы цветов. А они застыли в этом поцелуе — у фонтана, в центре лабиринта. Дилюк опустил Навию на землю. На миг задержал руки на её талии, словно не решаясь отпустить, но затем шагнул назад. Она присела на бордюр фонтана и, дрожащими пальцами застегивая пряжки, надела туфли. Вода стекала с её подола, оставляя на мраморе тёмные разводы. — Прости... — её голос дрогнул. — Я не должна была. Ты ведь женат. Какая же я дура. — Не вини себя, — тихо ответил Дилюк. — Здесь и моя вина. — Извини! Навия вскочила и, не поднимая глаз, бросилась прочь по дорожке лабиринта. В свете фонарей мелькнула её мокрая юбка, золотистые волосы, и через мгновение она скрылась за поворотом. — Навия! — крикнул Дилюк, но она не обернулась. Он побежал следом, петляя по извилистым тропам, пока не выскочил к выходу из лабиринта. Впереди сиял огнями особняк, из открытых дверей доносились аплодисменты и восторженные крики — представление Лини и Линетт, судя по всему, удалось на славу. Дилюк ворвался в зал, лихорадочно оглядывая толпу. Гости стояли плотной стеной, аплодируя иллюзионистам, которые раскланивались на сцене. Золотистых локонов Навии нигде не было видно. Он поднялся на второй этаж, надеясь, что она могла укрыться там, и стал быстро обходить коридоры. В одном из них его окликнул знакомый голос: — О! Господин Дилюк, вы как нельзя кстати. Арлекино стояла в окружении нескольких слуг, а рядом с ней переминался с ноги на ногу ведущий вечера — тот самый, что объявлял программу. Выражение лица Предвестницы было спокойным, но в глазах читалось напряжение. — Разумеется, — Дилюк остановился, мгновенно переключившись в режим действия. — В чем дело? — Видите ли, — Арлекино шагнула к нему, — сейчас после антракта должна выступать Сесилия Беланте. Но она заперлась в своей комнате и никого не пускает. И не отвечает ведущему. — Кто-нибудь заходил к ней? — спросил Дилюк, обращаясь к ведущему. — Нет, господин, — тот нервно теребил в руках программку. — Хотя... в начале вечера её посещал ухажёр. Но я не помню, выходил ли он потом или нет. — Как он выглядел? — Как и все, в костюме и маске, — ведущий наморщил лоб, вспоминая. — Но он был в плаще. Длинном, тёмном. — А кто сказал, что он её ухажёр? — вмешалась Арлекино. — Сама госпожа Беланте, — ответил ведущий. — Она сама так сказала, когда они проходили мимо. — Ясно, — Арлекино перевела взгляд на Дилюка. — Господин Дилюк, может, вы поможете мне выломать дверь в её комнату? Думаю, у вас сил хватит. — Хорошо, — кивнул Дилюк, но тут же нахмурился. — А разве у вас нет запасного ключа? — Увы, нет, — в голосе Арлекино мелькнуло раздражение. — Это поместье досталось мне с единственными экземплярами ключей. А гости, как вы понимаете, любят уединение. Ведущий поспешил вниз, к гостям, а Дилюк с Арлекино направились по коридору к комнатам для артистов. У одной из дверей они остановились. — Госпожа Сесилия! — Арлекино постучала, её голос звенел металлом. — Откройте. Это я, Арлекино. Вам скоро выходить выступать. Тишина. Ни звука, ни шороха. Арлекино обернулась к Дилюку и коротко кивнула. Тот упёрся плечом в дверь. Раз. Два. С третьего толчка дубовая створка с треском поддалась, и они ворвались внутрь. То, что они увидели, заставило их замереть на пороге. На кровати, раскинув руки, лежала Сесилия Беланте. Её прекрасное платье было смято, глаза закрыты, лицо бледно до синевы. Рядом с ней, на краю постели, сидел мужчина в тёмном плаще с капюшоном, скрывавшим лицо. Но самое страшное было в другом. Его правая рука была заключена в металлическую перчатку, от которой тянулись тонкие трубки. Из каждого пальца этой жуткой конструкции торчала длинные шприцы, и все пять игл были вонзены в тело певицы — в шею, в грудь, в живот. По прозрачным трубкам медленно текла жидкость, похожая на воду, собираясь в небольшую ёмкость у пояса убийцы. — Ах ты тварь! — рявкнула Арлекино. В то же мгновение её рука взметнулась, и в сторону незнакомца полетели алые шипы — проекция её элементальной силы, острые, как лезвия, и быстрые, как молния. Убийца среагировал мгновенно. Он перекатился через кровать, сделав сальто назад, уходя от атаки, и в то же движение выпрыгнул в распахнутое окно, разбивая оставшееся стекло. — Стоять! — Дилюк рванул следом, перемахнув через подоконник. Он бежал по саду, перепрыгивая клумбы, огибая деревья, не сводя глаз с тёмной фигуры, мелькавшей впереди. Они миновали лабиринт, промчались мимо хозяйственных построек, и когда убийца одним прыжком перемахнул через ограду поместья, Дилюк уже готов был последовать за ним. Но на его пути внезапно выросли трое солдат Фатуи. Их ружья были нацелены прямо ему в грудь. — Стоять! — рявкнул старший. — Не то получишь дырку в брюхе! — Слушайте, — Дилюк поднял руки, тяжело дыша, — вы поймали не того. Убийца только что перепрыгнул стену. Он уходит! — С нами такой номер не пройдёт, — осклабился солдат. — Мы отведём тебя к госпоже. А там разберутся. Дилюк с досадой выдохнул, опуская плечи. Бежать было бессмысленно — пули догонят быстрее, чем он успеет сделать пару шагов. — Проклятие, — прошипел он, провожая взглядом тёмную фигуру, исчезающую в ночи. — Убийца всё равно уже сбежал. Ведите уже, герои. Солдаты окружили его, и под конвоем повели обратно в особняк. Весь особняк охватила паника. Гости, ещё несколько минут назад наслаждавшиеся выступлением иллюзионистов, теперь толпились в холле, испуганно перешёптываясь. Сквозь парадные двери уже входили жандармы — их форма мелькала среди вечерних нарядов аристократов, внося в праздничную атмосферу ноту ледяной официальности. Во главе отряда стояла молодая девушка, чей облик мгновенно приковывал взгляд. Длинные фиолетовые волосы, слегка растрёпанные, с местами более коротко остриженными прядями, ниспадали на плечи. Треугольная чёлка и светлые прядки у лица добавляли образу дерзости. Один глаз — глубокого фиолетового оттенка — был открыт, второй скрывала чёрная повязка с украшениями в виде четырёхугольных звёзд. У губ темнела маленькая родинка. Она была одета в чёрно-красное короткое платье с острыми металлическими вставками. Пышные рукава и юбка контрастировали с открытой спиной и плечами. Руки от локтя скрывали белые перчатки, ноги — высокие белые сапоги до середины бедра с красными полосами по бокам, чёрными каблуками и носками. На шее — чёрный воротник, соединённый с костюмом, и аксессуар, напоминающий объёмные наушники. Высокий кивер красного цвета с золотыми цепями и чёрным козырьком венчал этот безумный, но элегантный образ. Солдаты Фатуи, грубо подталкивая в спину, подвели Дилюка к месту преступления. У дверей комнаты, где ещё недавно лежало тело Сесилии, собрались Арлекино, Навия, Шеврез и несколько слуг. Жандармы оцепили коридор, а само тело уже накрыли белым полотном — чтобы любопытные взгляды гостей не осквернили место трагедии. — Мы его взяли, госпожа Арлекино! — отрапортовал солдат, сжимая ружьё. — Пришлось постараться, но... — Опусти ружьё, солдат, — резко вмешалась Навия, выступая вперёд. — Пока сам себе не подстрелил чего-нибудь. Этот человек невиновен! — Госпожа Арлекино, — Шеврез перевела внимательный взгляд на хозяйку поместья, — это правда? Этот человек не убийца? Арлекино задумалась. Её алые глаза за маской на мгновение остановились на Дилюке, изучая его с холодным, отстранённым интересом. Пауза затянулась. — Вы ошибаетесь, — наконец произнесла она, и в её голосе зазвенела сталь. — Этот человек — убийца. Он убил госпожу Сесилию и пытался скрыться. — Что? — Навия побледнела. — Не может быть... — Это ложь! — Дилюк дёрнулся, но солдаты крепко держали его. — Я гнался за ним! И догнал бы, если бы ваши люди не помешали! — Шеврез, — Навия схватила капитана за руку, — я тоже верю, что Дилюк не мог такого сделать. Это какая-то ошибка, я клянусь! Шеврез перевела взгляд с Арлекино на Навию, затем на Дилюка. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло сомнение. — Тут нужно разобраться, — наконец произнесла она. — Но пока... — она сделала паузу, — господин Дилюк, вы арестованы по подозрению в убийстве. — Что?! — выдохнула Навия. — Солдаты, — Шеврез кивнула жандармам, — отведите обвиняемого в крепость Меропид. Там разберутся. — Стойте! Это ложное обвинение! — крикнул Дилюк, когда его схватили под руки и повели к выходу. Он обернулся к Навии, в его глазах горела ярость, но голос оставался твёрдым: — Навия! — Я здесь! — она рванулась к нему, но жандармы преградили путь. — Найди ту девушку в чёрном, — быстро проговорил Дилюк, пока его тащили к дверям. — Скажи ей прийти сегодня ночью в часовую башню в центре города. Она поймёт. — Дилюк! — крикнула Навия, но солдаты уже вывели его наружу, и дверь захлопнулась, заглушив её голос. Она стояла посреди коридора, тяжело дыша, чувствуя, как в груди разгорается холодная решимость. Арлекино наблюдала за ней с лёгкой, почти незаметной усмешкой. Шеврез отдавала распоряжения жандармам. А Навия уже знала, что сейчас ей предстоит сделать. Она развернулась и, не глядя на остальных, быстрым шагом направилась прочь — искать таинственную девушку в чёрном. Где-то в этом огромном, охваченном паникой особняке была та, кто могла помочь. И Навия найдёт её, чего бы это ни стоило.