О злобе

Тот факт, что Старскрим — этот верткий гаденыш с замашками клинического идиота — стал заместителем Мегатрона, когда-то не на шутку разочаровал Дэтстрима. И все же пробуждение в людском ангаре разочаровало его еще больше. Он надеялся, что эта гибернация станет для него последней. Умереть в плену, не выдав врагу ни единой тайны — это ли не лучший исход для разведчика… Но Дэтстрим очнулся, чувствуя, как по жилам, словно яд, сочится спасительный энергон. Искра гудела тихо и монотонно — так, как и должна. И это выводило из себя. Руки тянуло болью, в пазах кололи искры тока, и все же ощущать внутри энергию было почти упоительно сладко и вместе с тем унизительно. — Что ты сделала со мной? — зарычал Дэтстрим, приметив человечку на прежнем месте. Теперь уже без халата — в какой-то кератиновой мерзости синего цвета (кажется, люди называли это свитером). — Доброе утро, — она подняла на него взгляд, тяжело вздохнув. — Не истери. Всего пара инъекций энергона. — Энергона? Что бы ты знала об энергоне, ничтожная… — Это привет от Рэтчета, — перебила его человечка, заставляя задохнуться собственной злобой. — Он крайне заинтересован в том, чтобы ты как можно дольше оставался в живых. Передал несколько образцов энергона, дабы ты не ушел в гибернацию и я сумела продолжить нашу с тобой… Терапию. Дэтстрим шумно фыркнул. Ну конечно же… Рэтчет. Мстительный ублюдок. — Наивно с твоей стороны полагать, будто я выдам вам хоть что-то… — сказал Дэстрим, выплевывая слова в лицо наглой девчонке. — Вы мусор у нас под ногами — и больше ничего. — И все же вы в меньшинстве… — девчонка шумно выдохнула, глядя на него поверх бумажек, в которых что-то походя строчила. — И побираетесь по планетам в поисках радиоактивных кристаллов… Какая же… Сука. Дэтстрим хрипло усмехнулся, склонив голову набок. — Уж вам ли говорить о подобном… Я живу на этой планете дольше, чем весь твой род, ничтожество… — И это я-то ничтожество… — она вскинула брови, и Дэтстрим едва не взвыл от ярости, увидев, как губы девчонки искажаются в усмешке. Он хотел уничтожить ее, раздавить… Словами, собственными руками… Испепелить, низвести до атомов, растерзать, выжечь ее кости дотла… — И кстати… Не вы ли уничтожили свою собственную планету? Дэтстрим ненавидел ее. — Через пару сотен лет и вы познаете боль этой потери, — он скривился, шумно фыркнув, и добавил: — Хотя ты наверняка сдохнешь в ближайшие лет двадцать… — И все равно переживу тебя, — эта ее ухмылка… Дэтстрим оскалился, сверля девчонку красными линзами. — Я вырву твой позвоночник и скормлю его зверям, — сказал он, удерживая ее взгляд. — Говоришь, как мой бывший. — Только я выполняю обещания… Человечка закатила глаза, встала со стула — эта мерзкая скрипящая хрень, которая действовала ему на нервы — и подошла чуть ближе. — Я тебя осмотрю, — сказала она, вынимая из кармана фонарик. Дэтстрим дернулся. — Сделаешь так еще раз — и я пущу по наручникам ток… — Попробуй… — Дэтстрим снова рванул руки из оков, и внезапно тело его прошила волна электричества. Слабая, словно короткое замыкание, но заставившая его мозг очнуться от остатков гибернационного марева. Человечка вынула из кармана какую-то коробку. Нажала на нее, и по его телу снова пробежала волна искр. Не больно. Легкий дискомфорт. Но она, судя по всему, знала об этом. Многозначительно вскинула брови, поджала губы и приблизилась еще на пару шагов. Дэтстрим стиснул челюсти. Что ж, он сыграет по ее правилам сейчас… Если они не собираются разбирать его на части… Еще и энергоном запаслись… Он сумеет придумать план, как избавиться от этих оков… Во тьме ангара замелькали фигуры военных — Дэтстрим видел блики светильников на линзах их винтовок. Человечка тем временем подкатила к нему странного вида лестницу — широкую и высокую — и вскарабкалась на нее. Лестница под ней еле заметно подрагивала. Ничтожество боялось высоты. Теперь он мог видеть ее вблизи. Дэтстрим скривился. Люди выглядели так… Странно. Такие… Мягкие, непрактично хрупкие. Их внешние покровы проминались из-за малейшего воздействия. Даже скелет их был таким непрочным, будто они созданы были для того, чтобы ломать их. И как только расплодились в таких масштабах… Девчонка походила на странную заготовку — вся какая-то бледная, с белой кожей, светлыми глазами и волосами цвета Солнца. На такую дунь, и она рассеется по ветру, словно пыль. От этого собственное положение казалось Дэтстриму еще более унизительным. Чтобы вот это угрожало ему… Какой же позор… — Насмотрелся? — она вскинула бровь, вмиг заставив Дэтстрима возненавидеть ее еще больше. — Уже решил, с какого позвонка начнешь вытягивать мой позвоночник? — Подумываю для начала вырвать твой язык, — фыркнул он в ответ. — Я надеялась, ты будешь оригинальнее, — ответила человечка тихо и внезапно засветила ему в линзу лучом фонаря. Дэтстрим зашипел от неожиданности и дернулся в оковах, задевая грудью платформу. Девчонка вздрогнула, неловко качнулась на своей проклятой лестнице и, вцепившись в поручни, испуганно уставилась на пол — осколки фонарной линзы искрились на бетоне, словно звездная пыль. Человечка шумно выдохнула и сказала: — Еще раз так сделаешь… — А может, тебе глаза прожектором выжечь? — Дэтстрим прошипел, вновь привыкая к полумраку ангара. — Я случайно, больной ты идиот! — и голос такой визгливый… Дэтстрим ухмыльнулся. Значит, ее все-таки можно вывести из себя. И все же она не спешила убираться прочь, как он втайне надеялся. Только шумно отдышалась, успокаивая сердцебиение, звучащее торопливой дробью в слуховых сенсорах Дэтстрима. Ухватилась за поручни крепче и снова вернулась к созерцанию его лица. Хмурая, явно напуганная. Дэтстрим довольно загудел Искрой. Она должна бояться его. Человечка вытянула откуда-то телефон — такие были почти у всех землян — нажала что-то и телефон вспыхнул ярким белесым светом. Фонарик. Дэтстрим шумно выдохнул, смотря на девчонку предупреждающе. Если она еще хоть раз ослепит его линзу, он перекусит ее пополам… — Расслабься, неженка, — девчонка выдохнула. А лучше бы молчала. Дэтстрим напрягся, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не рвануть голову вперед и не размозжить ничтожеству череп. — Как только я выберусь отсюда… — пробормотал он тихо, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Но ты не выберешься, — человечка ответила так же тихо, не отводя взгляда. Два метра, что разделяли их лица, казались заполненными обоюдной злобой. — Так что расслабься, милый, и получай удовольствие.

***

Инопланетянами Клэр интересовалась с детства. Читала запоем фантастику и шизоидный бред журналистов-уфологов, смотрела фильмы о зеленых человечках, знаках на полях и космических вирусах. Так прошло все ее детство. Неудивительно, что после школы она с неистовством быка на корриде понеслась поступать на факультет синтетической биологии. И вот, семь лет спустя она специалист-астробиолог с ученой степенью, кучей статей и… Грантом на исследования, который оказался вовсе не грантом, а чертовым госзаказом. Госзаказом на изучение огромного инопланетного робота, который каждую секунду своего существования посвящал обещаниям уничтожить ее. Прошло всего два года с тех пор, как Клэр впервые узнала о трансформерах. Она даже видела пару автоботов по видеосвязи, когда агент Фоулер — этот бедолага, загнанный ЦРУ в дипломатические отношения с командой Оптимуса Прайма — общался с ними по поводу госбезопасности. Автоботы были очаровательными. Они даже выглядели безобидно. По крайней мере те, кого Клэр удалось увидеть. Но десептиконы… Эти засранцы, терроризирующие все и вся… Эти засранцы ее пугали. Клэр видела пару из них на фото и видео, снятых оперативниками во время общих стычек. И эти фото были жуткими, потому что у десептиконов явно был пунктик на мрачные цвета, сомнительного вида телесные конфигурации и прочие прелести инопланетной жизни, которые явно намекали на то, что эти ребята прибыли на Землю не для дружественных межвидовых контактов. И вот… Госзаказ. Клэр даже выбора особо не дали. Астробиологов было не так уж и много, еще меньше — посвященных в тайну трансформеров. И она почти не сопротивлялась, когда троица мрачных агентов в дешевых костюмах затолкали ее и ее вещи в еще более мрачный внедорожник и увезли в лабораторию, спрятанную за колючей проволокой и семью печатями. Чертовы засранцы… Вот тебе и конституционные свободы… Еще и ютиться приходилось в микроскопической комнате, похожей на купе — узкая койка, крохотный столик и стул с подкосившейся ножкой. Даже шкафчик не могли выделить… Вещи приходилось хранить в сумке, кое-как заткнутой под кровать, и по выуживанию оттуда они напоминали мятое нечто. Поэтому большую часть времени Клэр ходила в старых джинсах, которые хуже выглядеть уже попросту не могли, и в мягких безразмерных свитерах. Ах да… Здесь еще и холод был собачий. А потом ее познакомили с подопытным образцом. Клэр была в ужасе. Во-первых, он был огромным. Высоким, массивным, с громоздкими наплечами, широкой грудью, увитой белесыми царапинами, и длинными ногами, унизанными на коленях шипами, которые были предназначены явно не для скалолазания. Ну и во-вторых… Он был живым. Он был живым! И не просто живым, а еще и вполне себе сознательным, агрессивным и… Десептиконом. Какая-то часть Клэр — неадекватная, гиковская часть — была в восторге от этого ублюдочного острослова, который даже в наручниках и под высоковольтным напряжением продолжал дерзить так, будто в этом заключался смысл его жизни. Другая часть Клэр была в таком ужасе, что после первого сеанса она даже стоять толком не могла — как вернулась в свою комнату, так и рухнула на жесткий матрас, сверля потолок напуганным взглядом. Он ведь убьет ее. В самом деле убьет. И эти глаза его… Красные, словно раскаленная лава, злобные… И он в самом деле презирал людей. Глядел так, будто ничего ничтожнее нее в жизни не видел, хотя сам же и признался, что на Земле живет уже не год и не два и даже не столетие. Чертов ксенофоб. Ей стоило невероятных усилий подкатить к нему эту проклятую лестницу и не заорать от ужаса, когда под ногами у нее разверзлась пустота в несколько метров, а перед лицом вспыхнули дикими углями инопланетные глаза. Что эти чертовы ребята из правительства от нее хотели? Разговорить этого засранца и заставить его рассказать о детских травмах Мегатрона? Он если и говорил, то только о пытках. И вот что она должна была с ним делать? И что значила надпись «Собрать образцы» в листе заданий? Образцы чего? Он ее взглядом испепелит, если она хотя бы подышать на него вздумает, а тут… Соскоблить с него слой покрытия? Выколоть ему глаз? Вычистить грязь под ногтями? Вскрыть жилы и пустить топливо? Клэр ненавидела свою работу.

***

И он снова глазел на нее. Клэр храбрилась — другого выхода попросту не было. И все же… Это напрягало. Она не доверяла наручникам, что сдерживали его конечности, как не доверяла и скорости своей реакции. Если ему вдруг вздумается сломать эти оковы… А он явно думал об этом. Клэр не раз ловила его на вдумчивом рассматривании удерживающего механизма, и каждый раз она спрашивала у техников, уверены ли они в том, что это в самом деле сдержит его, и каждый раз они убеждали ее в том, что ничего надежнее в мире попросту не сыщешь. Клэр верила им с трудом. В любом случае, им не приходилось стоять лицом к лицу с этим засранцем и терпеть его вспышки злости. И уж тем более им не приходилось собираться с силами, чтобы приблизиться к нему и заявить о том, что… — Мне нужны образцы, — ее голос почти не дрожал. Клэр гордилась собой. Красные глаза перекинулись с удерживающего механизма на нее, и Клэр почти наяву почувствовала, как ее пронзают насквозь, взрывают, испепеляют и крошат в инопланетную похлебку. — Подойди и возьми, — его ухмылка была ужасающей. Десептиконы в принципе были малосимпатичными ребятами, а этот и вовсе походил на оживший кошмар: широкие скулы, остро высеченные из темного матового металла, тонкая линия носа, глубоко посаженные глаза-угли и чертов вечно ухмыляющийся рот с парой заостренных клыков, выглядывающих из-под того, что можно было бы назвать верхней губой. — Если дернешься, если сделаешь хоть что-нибудь, что можно было бы счесть за угрозу… — Клэр поиграла пультом перед лицом десептикона. — Я тебя поджарю. Тот не ответил. Сузились его механические зрачки, сжались кулаки — и все же он остался неподвижным. Это напрягало даже больше, чем внезапные вспышки гнева. Когда он злился, Клэр хотя бы знала, чего от него ожидать. Но сейчас… И ведь гораздо проще было бы вырубить его… Но Рэтчет посоветовал этого не делать, дабы не спалить засранцу мозги, поэтому приходилось терпеть его сознательного и брызжущего ядом. Клэр осторожно поднялась по лестнице вверх. И нужно же было ему родиться таким гигантом… Замерла на вершине и уставилась в неподвижные глаза. — Только попробуй… Не у меня одной есть пульт. Красные глаза злобно вспыхнули, сверкнули в полумраке клыки… И все же он ничего не ответил. Только шумно выдохнул, склоняя голову чуть вперед, словно зверь в засаде. Клэр взволнованно потерла руки, вытянула из кармана пинцет, пакеты для образцов и маркер. Включила диктофон в петлице и заговорила: — Кларисса Райт. Запись двадцать вторая. Провожу осмотр объекта «DN». Рост — 25 футов и 3 дюйма. Десептикон. Предположительно разведчик. Альт-форма — черный Chevrolet Corvette C7 (в соответствии с данными, предоставленными объектом «AR»). Имя объекта — Дэтстрим (также в соответствии с данными, предоставленными объектом «AR»), информацию необходимо подтвердить, — Клэр замолчала, давая себе передышку. Ну, хоть имя его теперь знает… И ведь какое… Пафосный говнюк. Осторожно переступила с ноги на ногу и, проигнорировав тяжелый взгляд десептикона, продолжила: — В ходе задержания были изъяты импульсные винтовки инопланетного образца в количестве трех штук, холодное оружие метательного типа в количестве шести штук, а также холодное оружие типа глефа в количестве одной штуки. Клэр взглянула на лист, сверяясь с протоколом, переданным ей главой отдела исследований, который и на шаг не хотел приближаться к этому инопланетному засранцу. — Объект характеризуется высоким уровнем агрессивности, скрытностью и жестокостью. На контакт идет с неохотой. Чем больше она говорила, тем больше полыхала ярость в его глазах. Клэр сбилась, взглянув в его глаза, поджала губы и, кое-как справившись с собой, продолжила: — Объект хорошо осведомлен о людской культуре, активно использует сложные речевые конструкции. На Земле, по словам самого объекта, находится давно, что позволяет нам отнести его к категории первых разведчиков. Информацию необходимо подтвердить. Клэр сунула в карман стопку пакетов для образцов, оставив себе один. Осторожно открыла его и нерешительно взглянула на уставившегося на нее десептикона. Если он отгрызет ей лицо, будет очень грустно. Ей никогда не нравился Мейсон Верджер… Она осторожно протянула руку с пинцетом к колышущейся груди десептикона. Во время задержания его пару раз шибанули об скалу, и на нагруднике, прямо напротив контейнера с Искрой виднелись две царапины. Клэр заприметила их еще в первую встречу — одна из царапин блестела тонкой стружкой содранного металла. И раз уж она не была фанатом вивисекции, стоило воспользоваться возможностью и собрать образец без лишнего стресса. Ее рука дрожала так, будто все ее тело переживало маленькое локальное землетрясения. Хотя лестница под ногами и впрямь тряслась. Клэр едва удержалась от того, чтобы закрыть глаза, когда пинцет завис в паре дюймов от огромной металлической груди. Она осторожно подцепила стружку, потянула… И та с тихим звоном оторвалась, заставляя Клэр звучно выдохнуть от облегчения. — Пошла вон… — низко зарычал десептикон, явно желавший размозжить ей голову своей собственной. Его глаза горели ярко, почти ослепительно, и клыки жутко блестели в зверином оскале. — Я тебе еще ничего даже не сделала, — шумно выдохнула Клэр, все же отстраняясь и глядя на засранца с опаской. Он ее раздражал. Бесил. И пугал. — Это просто чертова стружка. — И если я сниму с тебя кожу, это тоже будет всего лишь чертова кожа? — он рыкнул в ответ. — Нет, — Клэр нахмурилась, отвечая ему таким же гневным взглядом. — Ты можешь думать хоть о чем-нибудь, кроме пыток и убийств, садистский ты кусок дерьма? — Не людям обвинять меня в садизме, — скривился в ответ десептикон. — А кому? Здесь только ты и я… — Клэр ядовито фыркнула. — Я скажу снова… — засранец подался вперед, прожигая ее презрительным взглядом. — Пошла вон. — Клэр, оставь его, — в громкоговорителе зазвучал голос профессора Рута. Клэр закатила глаза. Решил сыграть в героя, конечно. Десептикон только ухмыльнулся. — Да, Клэр, оставь… — передразнил он, выплевавая ее имя, словно ругательство. Клэр кивнула. Засранец. Ублюдок раздражающий. Она сунула стружку в пакет, застегнула его, сунула в карман. Шумно выдохнула. Отпрянула от поручней и, не сдержавшись, вновь засветила фонариком в глаз проклятому… Дэтстриму. Тот зашипел, осыпая ее градом незнакомых слов, снова забился в оковах, а Клэр тем временем торопливо покинула ангар, одаривая профессора Рута напоследок взглядом, полным непередаваемого раздражения. Она ненавидела эту работу.