Разговоры

Утром следующего дня Клэр проснулась опустошенной и вместе с тем полной воодушевления. Этот контраст жег что-то внутри нее. Ей хотелось лежать целыми днями на кровати и пялиться в потолок в осознании того, что все ее исследования в конце концов значили ровным счетом ничего, и с другой стороны хотелось сделать хоть что-то, прежде чем Рут и его компания превратят Дэтстрима в обычный кусок металла. Быть может, стоило воспользоваться возможностью и узнать напоследок хоть что-то?.. Когда Клэр вошла в ангар, в ее руках не было привычной кипы бумаг. Она прошагала к Дэтстриму с грудью, полной воздуха, и рвано выдохнула, вмиг теряя всю свою смелость, когда наткнулась на его тяжелый взгляд. — Я хочу продолжить наш прошлый разговор, — пробормотала она еле слышно, стараясь глядеть в его грудь и не встречаться глазами. — Ты хочешь… — голос его звучал насмешливо и презрительно — как обычно. — Хочу, — ответила Клэр. — Пожалуйста. Дэтстрим фыркнул, вскинув брови почти издевательски. Склонив голову на бок, внимательно осмотрел ее, словно размышлял, достойна ли она разговора с ним, а после кивнул. — Попробуй.

***

*** Дэтстрим все еще задавался вопросом, почему к нему отправили именно ее. У него было несколько теорий, и все они звучали жалко. Они рассчитывали на то, что с женской особью он будет более мягок? Поддастся ее мягкому голосу и этому вечно страдальческому выражению лица? Не могла ведь она быть их единственным специалистом в этой области. Потому что если это так, то Дэтстриму было почти что жаль их усилий. Им нужен был кто-то вроде Нокаута, которому абсолютно наплевать, жив его образец или мертв — кто-то столь же беспощадный и беспринципный, но никак не девчонка, от которой, стоило только ему бросить ей пару особенно хлестких слов, каждый раз начинало пахнуть солью. Поэтому Дэтстрим выжидал. Каждый раз, когда дверь открывалась, он напрягался в ожидании того момента, когда вместо девчонки покажется кто-то иной, кто-то, с кем он больше не сможет быть настолько расслабленным. Хороший коп и плохой коп. Так ведь это называют люди?.. Дэтстрим почти предвкушал тот момент, когда эти отбросы отправят к нему своего Нокаута — это было бы в их стиле. Неудивительно, что этот выкормыш Старскрима так хорошо прижился на Земле — он мало чем отличался от людей… И все же, когда не пыталась выжечь ему мозги, девчонка позволяла ему восстановиться. Ее болтовня давала передышку. И пусть большую часть времени она просто раздражала его, порой Дэтстрим умудрялся выцепить что-то полезное из вязи ее слов, из выражения ее лица, того, как она жалась, кутаясь в эти уродливые цветастые ткани. Девчонка постоянно мерзла. Кровь приливала к ее щекам, она кутала ладони в рукава, жалась к сосудам с той зловонной жижей, что она постоянно потребляла. И судя по тому, что изредка появляющиеся в полумраке фигуры других людей тоже выглядели укутанными тканью, холод прошивал не только ангар, в котором его держали, но и всю базу. Притом что система обогрева работала, и потоки теплого воздуха изредка долетали до него. Весьма специфично для лета. Стало быть, север. А еще они несколько раз пытались поджарить его. Судя по тому, как вела себя девчонка в последний раз, что-то пошло не по сценарию. И все же… Ему и впрямь было больно, почти слишком больно… А значит, у них было достаточно энергии, раз уж весь остальной комплекс не вышел из строя после того потока электричества, что они выплеснули в него. Север. Устойчивая мощная электрическая сеть. Если судить по тому, как говорила большая часть персонала, Штаты. Хьюс или Маршалл… Когда-то он отслеживал строительство тех баз. Глубоко под землей. Полная секретность. Вдали от городов. Большая река, питающая все системы. Если придется прорываться с боем, нужно будет постараться не обрушить себе на голову весь этот бетонный мусор. Дэтстрим поморщился. Чтобы прорываться с боем, нужно оружие. А эти ублюдки забрали все. Если они хотя бы пальцем притронулись к его глефе… Если на ней появилась хоть одна царапина… Он вздохнул. Так много «если»… Судя по тому, как оживилась девчонка, что-то происходило. Возможно, у него вообще больше не было времени. Она постоянно нервничала, дрожала, глядела с затаенной жалостью и глядела как-то слишком пристально. Дэтстрим склонил голову, когда она в очередной раз пришла к нему, усевшись на этот мерзкий скрипящий стул, и внимательно оглядел ее. Снова дрожит. Не то от холода, не то от волнения. Треплет волосы, кусает губы — Дэтстрим слишком долго прожил среди людей, чтобы понять, что девчонка была на взводе. Поэтому он решил ударить сразу в цель. — Меня решили прикончить или что? Девчонка замерла, уставившись этими своими влажно поблескивающими глазами. — С чего ты взял? — ее дрожащий голос сказал ему гораздо больше, нежели он хотел. — Ну или так, или ты и впрямь привязалась ко мне, раз просиживаешь здесь часами, расспрашивая о том, как прошло мое детство, — протянул Дэтстрим издевательски. — Боюсь, оба варианта, — девчонка нахмурилась, усмехнувшись как-то уж совсем безрадостно. — Я крайне привязана к своей работе, и работать предпочитаю с живыми объектами, нежели с их останками. Стало быть, времени у него было совсем мало. — Удивительно, — Дэтстрим шумно выдохнул, позволяя себе усмешку. — А я бы предпочел твой труп. — Да, я знаю, — девчонка кивнула. — Ты уже говорил. Ну, она хотя бы слушала его. Как и он ее. Иногда это позволяло не сойти с ума. И проработать план. Так он узнал, что она никогда не летала на вертолете. И стало быть, они были на базе Хьюс, потому что Маршалльская база принимала только вертушки. Дэтстриму было почти жаль девчонку, потому что порой она была абсолютно безнадежна в своей наивности.

***

*** Конвой, что присматривал за ним, сменился восемь раз, а значит прошли три дня. Три дня полнейшей тишины. Только скрип обуви, шелест дыхания и гудение вентиляции. Девчонка не появлялась. Или они наконец-то додумались отослать ее подальше за ненадобностью, или же что-то затевали. Дэтстрим не знал, какой вариант он предпочитал больше. Он все еще не придумал, как избавиться от ошейника до того, как его окатят электричеством, поэтому надеялся на то, что ему дадут еще хотя бы день. По крайней мере наручники начали понемногу поддаваться натяжению. Еще немного. И он будет свободен. Дверь тихо скрипнула, малость приоткрылась… Девчонка всегда влетала с шумом. В проеме показался белый халат, небрежно накинутый поверх рубашки. Это была не Кларисса — какой-то мальчишка. Может, чуть старше. Выше. Шире в плечах. Явно не солдат — слишком хилый и какой-то весь неловкий. Дэтстрим скривился, окатив его презрительным взглядом, и напрягся. Стало быть, следующий этап. И это их Нокаут? Он ожидал большего… — Добрый день, — мальчишка улыбнулся. Потрепал по плечу солдата, неподвижно стоящего в тени, потер ладони и отодвинул с пути стул. Тот скрипнул, откатываясь в сторону, ударился о металлическое ограждение и звякнул. Дэтстрим проследил за ним напряженным взглядом и склонил голову в сторону. — Что, ничего не скажешь? — сложив руки на груди, мальчишка встал перед ним. — Меня зовут Бенджамин Краузе. Можно просто Бен. — Думаешь, мне не насрать? — Дэтстрим фыркнул. Все люди были настолько нелепы или только те, которых отправляли к нему?.. — А ты и впрямь очарователен, знаешь? — Да, — ответил Дэтстрим, продолжая следить за ним исподлобья. Мальчишка ступал из стороны в сторону, раскачиваясь на носках, и хотя он изо всех сил пытался выглядеть расслабленным, Дэтстрим видел, что это лишь напускное — он слышал сердце человека, и оно трепыхалось в его груди, словно пульсар. — К сожалению, мисс Райт слегла с простудой, так что программой твоего изучения некоторое время буду заведовать я, — сказал мальчишка, продолжая сверкать зубами. — Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным, потому что, к сожалению, у нас осталось слишком мало времени, а мне нужно очень много узнать от тебя. Дэтстрим напрягся. Девчонка больна. Может, это правда. А может, отговорка, чтобы запустить к нему этого червяка, от которого клонило в сон и желание убивать. И мало времени? До чего? До того, как его прикончат? До того, как вернется эта Кларисса? Дэтстрима бесило то, что у него не было ничего. Ни капельки стоящей информации. Сроки. Ему нужны были конкретные сроки. Стоило ли попробовать доломать наручники сегодня во время смены конвоя? Или подождать ночи? — Знаешь, я на самом деле по большей части специализируюсь на астрофизике, так что мне все равно, чем ты дышишь и есть ли у тебя член, так что я предлагаю обсудить ту дыру, из которой ты явился, ну а после… — мальчишка скорчил лицо в кривом подобии улыбки, и Дэтстриму как никогда прежде захотелось размозжить его череп между пальцами. — …а после тебя разберут, и, к сожалению, все твои знания канут в бездну, так что… Как тебе план? Дэтстрим с трудом подавил собственное рычание, чувствуя, как взор застилает белое пламя чистейшей ненависти. — Я пообещал девчонке прикончить ее первой, как выберусь, но, возможно, я повременю с этим, потому что убивать такую мразь, как ты, будет в сотни раз приятнее… — выдохнул Дэтстрим. — Может быть, но проблема в том, что ты отсюда не выберешься, — мальчишка пожал плечами, и Дэтстрим представил, как выдергивает их из суставов. — И убивать Клэр?.. Я имею в виду… Зачем? Она всего лишь выполняет приказы. Как и ты. Хотя, должен признать, она весьма инициативна для той, что оказалась здесь против воли, но… Сам подумай, если бы не она, мы бы не знали, что тебя можно вскрыть сублимационным лазером, особенно, если проводить надрез на ноге… Я не совсем точен в терминах — это больше по ее части, но… Ты меня понял. Дэтстрим стиснул челюсти, всеми силами удерживая себя от того, чтобы не попытаться дернуться вперед и не раздавить эту человеческую падаль и всех ему подобных, особенно эту мелкую человечку, которая… Шумно выдохнув, Дэтстрим усмехнулся. Он так расслабился, а она все это время думала над тем, как разделать его, словно он какой-то скот? И ведь… Черт возьми, она все это время была Нокаутом? Может, он недооценил ее. Что ж, он совершал ошибки похуже этой. — С чего ты решил, что я буду разговаривать с тобой о Кибертроне? — Дэтстрим спросил, кривя рот в злобном оскале. — Ты и эта мелкая дрянь можете пойти нахер со всеми своими бумажками, лазерами, исследованиями и прочей чушью, потому что я предпочту сдохнуть, нежели дать вам хоть что-то. — Но ты уже дал, — мальчишка фыркнул. — И как только тебя вскроют, дашь еще больше. Первый трансформер, которого нам доведется узнать изнутри. А там уже дело за опытом. На миг его захлестнуло отчаяние. Дэтстрим тяжело вздохнул, чувствуя, как жжется в груди Искра, как давит изнутри обида и какое-то странное разочарование. Девчонка позволила расслабиться, и он расслабился, черт возьми! Недооценил. О, он будет убивать ее медленно. Она пожалеет, что вообще попалась ему на глаза. Бежать. Сегодня же. Ломать ограничители, срывать ошейник… А если нет… Самоликвидация. Единственный выход. Дэтстрим скривился. Сдохнуть на этой мерзкой планете… Что может быть хуже?

***

Клэр ненавидела болеть. Насморк, боль во всем теле, кашель, разрывающий грудь, и жар, казалось, убивали ее. Мистер Нокс, местный врач, заставил запереться в своей комнате и лишний раз не высовываться, чтобы никого не заразить. Жаль. Клэр с удовольствием выхаркала бы свои легкие на Краузе. Тот, узнав о ее болезни, явился посочувствовать, принес полный поднос еды, пожелал скорейшего выздоровление и убрался прочь с каким-то слишком уж нездоровым воодушевлением. И она даже знать не хотела, что его могло настолько осчастливить. Мистер Нокс сделал ей несколько уколов, сбил температуру и накормил какими-то таблетками, и на некоторое время Клэр даже стало легче, однако в душной комнате со сбоящей вентиляцией горло постоянно резал кашель, и это было еще более невыносимо, чем мигрень. Клэр почти не спала, силой вливала в себя воду, изредка вырубаясь от усталости, чтобы вскоре проснуться из-за рези в груди. И все это заставляло ее метаться по комнате, потому что ей было плохо, ей было больно, и нервы скручивались в тонкую нить от мыслей о том, что будет с Дэтстримом за время ее отсутствия. Может, операция уже была проведена? Может, он уже был мертв… Она должна была уничтожить все свои записи. Должна была. Даже если он кровожадный ублюдок, он не заслуживал быть вскрытым, как лабораторная крыса — напоказ всему научному миру. Клэр тошнило от мысли о том, как он лежит сейчас где-нибудь в чертовом стерильном ангаре, и его броня срезана, словно излишки в мясницкой лавке, и жилы его обнажены в белесом свете, и пламя лазера плавит плоть его. Могла ли она теперь считаться убийцей? Пособницей? Черт возьми, он ведь был разумным существом… Потому Краузе так светился? Клэр не хотела знать.

***

*** Кашель измотал ее, и Клэр уснула на полу рядом со светильником, прижимая к груди книгу, которую так и не смогла начать читать. Посреди ночи ее разбудил странный шум. Грохот, стрельба, чьи-то крики. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это не сон. Сердце забилось бешено, тяжело перекачивая кровь. Клэр вцепилась руками в книгу, уставившись в дверь. Стоило ли ей оставаться в комнате? Что вообще происходило? Или это… Дэтстрим? Он был жив? Пытался сбежать? Она не знала, стоит ли испытывать облегчение по этому поводу, потому что его обещание все еще жило в ее голове. Он убьет ее. Не сразу. Спустя время. И это, наверное, еще страшнее. Но он ведь не доберется до нее здесь? Он слишком велик для коридоров. Если только не решит обрушить ей на голову всю базу целиком. Внезапно об дверь что-то громыхнуло. Звякнуло что-то металлическое, кто-то выругнулся. Клэр замерла, не в силах сдвинуться с места. Звучит как человек. Это ведь хороший знак? Дверь распахнулась, и на пороге показалась фигура в черном. Тактическое снаряжение, черная балаклава, массивные очки, скрывающие лицо. И автомат. И дуло, направленное на нее. Клэр вскинула руки, испуганно пятясь. — Не стреляйте… — проблеяла она, видя, как за спиной человека появляются такие же фигуры в черном. — Я… Не надо. — Кларисса Райт? — спросил он, обводя ее фигуру дулом автомата с небрежностью человека, который знает, что такое оружие. Клэр сдавленно вздохнула. И покачала головой. Сейчас она кто угодно, но не Кларисса Райт. — Представьтесь, — скомандовал мужчина в маске. — Я… — Клэр едва преодолела дрожь во всем теле. — Эвелин Сторидж. Человек пристально оглядел ее, и взгляд его чувствовался даже сквозь плотные, непроницаемые очки. Потом он оглянулся, бросил что-то своим людям, и те скрылись в коридоре. Чтобы появиться в компании Бена Краузе, конечно же. И его не вели под руки. Не угрожали ему оружием. Он шел уверенно, с сосредоточенным лицом и глазами холодными, как лед. — Она это, она, — закатил он глаза, стоило только подойти к ее комнате. — Я же сказал, тощая блондика среднего роста. 25 лет. Она тут одна такая. Пакуйте ее. Надо спешить. Замершая, напуганная Клэр, что странно, почти не удивилась ни его появлению, ни словам. Конечно, он был засранцем — на лбу ведь написано. С затаенным злорадством она подумала, что сердце Рута, наверное, было разбито, потому что Краузе ему понравился с первого его появления на базе. И вот… Теперь он творил что-то странное в компании вооруженных людей, и… Клэр шумно закашлялась, прикрывая рот ладонью. Солдат, что держал ее на мушке, вошел в комнату, заполняя своим телом сразу все пространство, и дернул за плечи, выталкивая из комнаты. — Пошевеливайся, — бросил в спину, и дуло, уткнувшееся ей между лопатками, было последним весомым аргументом. Клэр было страшно, слишком страшно, чтобы понимать, что происходит. Она шла по коридору, и черные фигуры вокруг нее были безмолвны, словно изваяния. Она просто шла. В голове не было ни одной мысли. Кто эти люди? Что им было нужно? Она не знала. Не могла даже сосредоточиться на том, как они выглядят, есть ли какие-то опознавательные знаки, и почему, черт возьми, Краузе с ними за одно. Перед дверьми в кафетерий она увидела первое тело. Кто-то из техников. Лысоватый мужчина лет сорока. И лужа крови вокруг его бледного тела. Клэр шумно вдохнула, глядя на него огромными, полными ужаса глазами, когда ее конвой прошел мимо трупа, и дуло в очередной раз ткнулось ей в спину. А потом тел становилось все больше и больше. Мужчины, женщины… Техники, лаборанты, уборщики, мистер Нокс в его белом врачебном халате с красным крестом… Клэр старалась не дышать, потому что в воздухе стоял удушливый запах крови, оседавший на языке железистой горечью. — З-зачем?.. Зачем вы их убили? — бросила она, проходя мимо тела с простреленной головой, отдаленно напоминавшей голову Рута. Краузе оглянулся на нее. Вскинул брови. — Очевидно, чтобы не оставить свидетелей, — ответил он почти раздраженно. Клэр замолчала. Обняв себя дрожащими руками, она попыталась отрешиться от происходящего. Она ведь тоже была свидетелем. И ее убьют? И вообще… Свидетелем чего? Зачем она была им нужна? На вертолетную площадку ее почти вытолкнули. Было холодно, и ветер едва не сносил с ног. Казалось, она вмиг заледенела — тонкая футболка вздулась, словно парашют, и кожу окатили плети тугого промозглого ветра. Чертова Аляска с ее чертовой погодой… И чертов… Вертолет. Клэр знала, ее стошнит, как только она ступит на его борт. Ее стошнит, а потом она вырубится, и это будет к лучшему, потому что иначе она устроит истерику. Ее уже начинало тошнить. Все тело сотрясала дрожь, ее морозило, и кашель рвал грудь. Клэр смотрела на то, как в вертолет грузят жесткие диски и папки с документами, и страх грядущего все больше пожирал ее. Внезапный укол заставил ее шикнуть, дернувшись в сторону. Клэр уставилась на свою руку с красноватым следом, потом перевела взгляд на человека в черном. И на шприц в его руке. Язык сделался вялым, Клэр попыталась было сделать шаг и, не сумев даже пальцем дернуть, рухнула на руки мужчины, уже не осознавая ни себя, ни происходящего. Тьма окутала ее, и последним, что она слышала, был искаженный голос Краузе, отдающего приказы.