Друг

Было утро. Холодное октябрьское утро, спеленатое тяжелыми тучами и туманом. Тусклый свет влажно оседал на квадратах огромных окон в старом заводском ангаре. Под потолком с полустертой надписью, от которой осталось только короткое «tion», виднелись ржавые остовы кранов с запыленными пустыми кабинами, побитые светильники и полуразрушенные леса. В пустом зале чернели масляными тенями позабытые станки, ветхие погрузчики и цистерны. Огромные двери в ангар были наполовину открыты, и сквозь них просачивался молочный туман и холод. Удивительно, как ладно в эту картину промышленного тлена вписывался Дэтстрим. Его корпус влажно поблескивал, и в неясном утреннем свете отчетливее виднелись белесые линии царапин. Даже глаза малость померкли, мерцая тусклым багрянцем — он явно голодал, истощенный последними событиями. Клэр старалась не попадаться ему на глаза. Сжавшись в комок, она ткнулась лопатками в металлический контейнер почти в самом углу ангара, и лист ржавого гнутого металла стал ее ширмой, закрывающей от промозглого ветра. На первый взгляд, Дэтстриму было наплевать на нее — он сновал по заброшенному заводу мрачным призраком неземной цивилизации, бормотал что-то себе под нос, постукивал длинным пальцем по навечно замершим станкам и глядел куда-то вдаль, окутанный туманным флером и грустью, словно инопланетный байронический герой. И все же Клэр знала, он держал ее на виду. Его взгляд иногда соскользал к ней, цеплялся, словно рыболовные крючки, когда ее грудь сводило спазмом, и она кашляла, и кашель ее звучал среди старых стен завода. Взгляд его был полон злобы и нетерпения, словно сам факт ее существования оскорблял его и ему всеми силами приходилось удерживать себя от скорейшего возмездия. Хотела бы она знать, о чем он думает. Клэр была готова к смерти. В самом деле, она устала. И безумно хотелось спать, если бы не холодящий кожу жар и глухие сипы в ноющей груди. И все же чем больше она задавалась вопросом о том, почему он ее не убил, чем дольше она сидела в этом грязном углу, укрываясь от холода и дождевой влаги, тем больше хотелось жить, потому что если уж он не спешил ее убивать, то и ей не стоило стремиться к смерти. Может быть, ей все-таки удастся выбраться из этой кучи дерьма невероятных масштабов, сумев отвертеться и от ЦРУ, и от трансформеров. Если только он не планировал что-то гораздо более изощренное, чем убийство… Ожидание сводило с ума. Было холодно, грустно, попросту скучно, и из развлечений был только Дэтстрим, снующий из угла в угол, бросающийся наружу и постоянно возвращающийся обратно, еще более недовольный, мокрый и полный ощутимой ярости. Клэр следила за ним, позевывая, не решаясь заговорить, и его, кажется, раздражал даже ее взгляд, потому что каждый раз, когда он глядел на нее, губы его дергались, обнажая клыки, и было в этом что-то почти животное, волчье. Клэр приходилось отводить взгляд, и он шумно рычал, отпинывая ни в чем неповинную железку, и продолжал бродить. Во второй половине дня начало темнеть, и невесомые крапинки дождя загрохотали тугими водяными комьями по устланной железом крыше. У приоткрытых ворот стремительно натекала лужа, пахло грязью, водой и слежавшейся хвоей. В грохоте грома шум подъезжающей машины удалось расслышать не сразу. В слякотном шорохе послышался звук двигателя, тихое шипенье, и в полуоткрытых створках показался старенький серебристый «Гольф». Преодолев порог, он с шумом дернулся, и уже через пару минут на его месте стоял трансформер почти вдвое меньше самого Дэтстрима. Он был серым с темными полосами вдоль груди, один глаз горел ровным белесым светом, а второй мерцал голубым. За спиной его висел массивный тканый мешок. У порога неизвестный бот отряхнулся, брезгливо дернул ногой, осмотрелся по сторонам почти с опаской и, увидев Дэтстрима, тихо ойкнул. На губах его показалась почти виноватая улыбка. — Дэтстрим, сколько лет… — голос его был высоким и малость хрипловатым, словно подернутым помехами. — Как жизнь? — Ты принес? — Дэтстрим не разменивался на любезности. Сократив расстояние, он навис над меньшим трансформером и шумно вдохнул, скорчив лицо в презрительной гримасе: — От тебя как обычно несет этим сбродом. — Хах, ну, не тебе жить мою жизнь, а? — пробормотал «Гольф» с кривой улыбкой. — Тем более от тебя тоже пахнет человеком. Нам стоит быть осторожнее с ними. Убийства привлекают внимание. Дэтстрим гневно фыркнул и, проигнорировав сказанное, снова повторил: — Принес? — Да, как ты и просил, — ответил бот, опуская мешок на пол и запуская в него руку с короткими округлыми пальцами. — Надеюсь, ты понимаешь, как трудно было его достать. «Гольф» вынул из мешка какой-то контейнер размером с небольшую масляную канистру. Дэтстрим осторожно перехватил ее, поддернул крышку кончиками пальцев, и пронизанный туманом воздух окрасился нежно-голубым свечением. Энергон. Лицо Дэтстрима сделалось чуть менее злобным, будто спрятанные под броней тугие мышцы внезапно расслабились. Отставив канистру в сторону, он вновь уставился на бота, и голос его звучал чуть ниже, словно он пытался перейти на шепот и вместе с тем всеми силами старался этого не делать: — Бластеры? — Только один, — «Гольф» сунул ему что-то похожее на широкий браслет. — Один?! — А я знал, что ты так быстро растеряешь их? — возмутился бот, вскинув округлые дуги бровей. — У меня, знаешь ли, и своих дел куча. — Какие могут быть дела у беглого мусорщика? — Дэтстрим презрительно фыркнул. — Если у тебя нет личной жизни, это не значит, что ее нет у других, мой старый друг, — левый, голубой глаз «Гольфа» замерцал почти смешливо, и губы его малость искривились. Клэр хмыкнула. Голова бота в ту же секунду дернулась в ее сторону. Рот его нелепо распахнулся, и круглые глаза на мгновение совсем погасли. — Это человек, — пробормотал он, большим пальцем указывая на Клэр. — К сожалению, — Дэтстрим оскалился, и взгляд, которым он одарил ее, был яснее любых сказанных слов. Видимо, он хотел сохранить ее присутствие в тайне. Клэр закатила глаза. Мог и предупредить, самодовольный избегающий ублюдок. И раз уж терять было нечего, Клэр вскинула руку и… Помахала. — Привет, — прохрипела она, выдавливая из себя слабую, вымученную улыбку. — Здравствуйте, мисс… — «Гольф» замолчал, опасливо глянув на Дэтстрима. — Убирайся, — последовал незамедлительный приказ десептикона. — Вот так вот? — «Гольф» возмущенно скривился. — Я тебе тут жизнь спасаю, а ты… «Убирайся»! Ха! — Ты делаешь это не из доброты, так что не строй из себя благородного спасителя, — фыркнул Дэтстрим. — Твое дело сделано. Теперь… — Чтобы ты знал… — прервал его «Гольф». — Твоя человечка больна, и скажу тебе сразу, мертвые люди воняют просто жуть, мне вот пришлось трижды очищать ту хижину, чтобы избавиться от этого зловония. Просто подумай над этим. Лучше всего сбросить в реку, в паре километров к северу есть небольшой обрыв… Или сжечь! Тоже хороший вариант. Серьезно, приятель, морить их — только себе проблем наживать… — Коггер! — рыкнул Дэтстрим, дернув крепко стиснутым кулаком. — Я сказал… Теперь и Клэр была бы рада, если бы Коггер убрался отсюда подальше, потому что его советы пугали ее даже больше, чем компания Дэтстрима. Однако Коггера огромные кулаки Дэтстрима не пугали. Он покачал головой и бросил: — Я посмотрю на нее. Дэтстрим за его спиной зарычал еще громче, и Коггер, направившийся к Клэр, даже не оглянулся на него, бросив через плечо короткое: — Считай, это плата за энергон. — Ты жив — вот моя плата, — бросил Дэтстрим, все же последовав за ним. Клэр же хотелось, чтобы ни один из них не подходил к ней, потому что глаза Коггера поблескивали как-то уж слишком заинтересовано, и забыть его недавние слова было невозможно, в то время как Дэтстрим круглосуточно смотрел на нее так, как она, наверное, и заслуживала, учитывая их историю. Она попятилась, пока локти не ожег ржавый металл, и к тому моменту Коггер уже сосредоточенно гудел где-то у нее над головой. — Если без шуток, — Коггер постучал по своему бедру кончиками пальцев. — Если ты планируешь оставить свою питомицу в живых, стоит подыскать ей обувь. Обувь. Клэр вскинула брови. — Что? — Коггер усмехнулся, глянув на ее лицо. — Ты симпатичная для человечки. Похожа на мою интернет-подругу. — Я… — Клэр растерянно уставилась ему за плечо, задней мыслью думаю, какого черта она вообще спрашивает разрешения у Дэтстрима. Поймав ее взгляд, тот склонил голову набок, словно предупреждая, что если она скажет еще хоть слово, он все-таки последует советам Коггера. — Она заложница, — ответил он. — Оставь ее. — Ах, а я думал, лицо знакомое, — Коггер закивал. — В утренних новостях видел. Говорят, террористы похитили. Не знал, что ты теперь промышляешь подобным… Дэтстрим помрачнел. — Что еще говорили в новостях? — Да ничего. Мол, напали на исследовательский институт, убили ученых, девушку взяли в плен, ведутся переговоры, — Коггер нахмурился. — Что ты натворил? — Я? — Дэтстрим презрительно усмехнулся, отступая прочь. То, как прозвучало это "Я?", ударило Клэр под дых. В несколько широких шагов он преодолел расстояние до канистры с энергоном и бросил через плечо, прежде чем скрыться в пелене дождя: — Убежит — убью обоих. Оставшись наедине с Коггером Клэр опасливо оглядела пути к отступлению. Убежит — это одно. Но Дэтстрим ведь ни слова не сказал про членовредительство. — Да не волнуйся ты, — внезапно бросил Коггер. Губы его сложились в дружелюбную улыбку, и он присел на одно колено, ссутулившись, почти сравнявшись с Клэр в росте. — Я не десептикон, так что к людям вполне терпим. Клэр подавилась удивленным вздохом. Чтобы Дэтстрим так мирно общался с автоботом… — И не автобот, — Коггер тихо рассмеялся, и его сиплый высокий голос прозвучал почти как скрип. — Я предпочитаю нейтралитет. — Спонсируя Дэтстрима оружием? — пробормотала Клэр. — Дэтстрима? — Коггер удивился. — Он сказал тебе? Клэр покачала головой, решая не раскрывать всех карт. Однако Коггер и так понял невысказанное. Оголил ряд мелких металлических зубов и усмехнулся: — Автоботы… В самом деле, автоботы. Клэр поморщилась, вспоминая прошедшие недели. Она столько узнала о Дэтстриме. И столькое оказалось использовано… Не так, как ей хотелось. Он все еще засранец. И все-таки не убивает. Заложница. Так ведь он сказал? Заложница. Несмотря на обещания убить, испепелить, растоптать… Где-то внутри потяжелело от страха и отвращения к себе. Клэр поджала губы и, переведя дыхание, сказала: — Институт, откуда меня похитили… Там держали Дэтстрима. Мы… Изучали его. С лица Коггера исчезла улыбка. Он отпрянул, и во взгляде его появился холод. — И как же вы изучали его? — спросил он с мрачным ожиданием. Говорить об этом было трудно. Сказать об исследованиях Руту — это одно. Сказать это одному из трансформеров, кому-то, кто принадлежит к тому же виду, что и Дэтстрим… Это было почти невыносимо. Мы резали и пилили его, били током и держали подвешенным почти два месяца… Допрашивали, жгли… — Я ненавижу это, я… — Клэр оборвала себя, опуская взгляд. — Мне правда жаль. Коггер только молчаливо глядел, мерцая разными глазами. — Правда, я… Я бы хотела… — Хотеть и делать — это разные вещи, девочка. Клэр тяжело сглотнула осевшую на языке горечь. — Я знаю, — пробормотала она еле слышно. — По крайней мере, ты говоришь искренне, — Коггер тихо вздохнул. Потом дернул рукой, заставив Клэр вздрогнуть от неожиданности, нажал что-то на втиснутом в предплечье экран, и… Клэр окутало теплое облако механического жара. — Расскажи мне о случившемся. В подробностях. Прошло полчаса. Вся история была помещена в память Коггера. Дэтстрим так и не появился. Быть может, ушел в гибернацию, доверившись Коггеру. После энергона всегда был резкий скачок энергии, а потом упадок сил. Коггер сидел на полу, вытянув ноги вперед и уткнувшись спиной в стену. На лице его было хмурое выражение, выдающее сложный мыслительный процесс. Клэр поежилась. Ей было гораздо теплее, и все же состояние было дерьмовейшее. Хотелось спать, есть… Благо, на справление естественных потребностей существовала полузаброшенная уборная, в которую Коггер таки отпустил ее. В остальном же все было безрадостно, и тот факт, что Коггер, которому она по первости напомнила интернет-подругу, подрастерял симпатию и глядел почти разочарованно, заставлял чувствовать себя еще хуже. Словно пристыженный ребенок, Клэр сидела на заржавевшем контейнере, мотая босыми ногами, и глядела на собственные руки, почти желая ударить себя. Рассказать о случившемся Коггеру было… Сложно. Взгляд его горел чем-то невысказанным, болезненным. Только когда история завершилась, и голос Клэр умолк, Коггер заговорил, и вся та боль, что теплилась в его глазах, вышла наружу. — Лет сто назад он вытащил меня из плена. Когда-то я был автоботом (по крайней мере, моя семья), всех потерял, пытался бежать от войны. Земля казалась выходом. Только вот войны у вас не кончаются, как и у нас. Но по крайней мере здесь мне не нужно было выбирать сторону. Потом попался. Мне повезло, тогда ваши технологии были отстойными, так что… Больно было, но терпимо. Дэтстрим спас. Тогда он был мягче. И все же… Не выдал же своим. Коггер затих. Мигнули глаза. — Я знаю, что такое плен, — пробормотал он. — И знаю, какова на вкус ненависть. Но он тебя не убил. Это хороший знак. Может, ему не наплевать, не знаю… — Мстить ему некому. Осталась только я. И... — внезапная мысль мелькнула на задворках сознания. — Его глефа… Он говорил… Она важна для него. Коггер покивал: — Семейная реликвия. — Может, он думает, что меня обменяют на нее? — спросила Клэр. — Это же глупо. — Я бы так не сказал… — Коггер пожал плечами. — Ты ценный заложник. С ценными знаниями. — И что со мной будет, когда они получат от меня эти знания… — Клэр мрачно фыркнула. — То, что бывает со всеми, кто знает слишком много, — ответил Коггер. Клэр поджала губы. Взглянула под ноги, где виднелась серая бетонная пыль с ее полустертыми следами. — Хорошо… — сказала она. — Хорошо.