Сделка

Проходят два дня, в течение которых Клэр начинает чувствовать себя самую малость лучше. Ей все еще погано: грязная кожа постоянно зудит, ноги под утро коченеют, потому что огонь поддерживать некому, и внутри оседает это мерзкое чувство тревожного ожидания… И все же кашель постепенно сходит на нет, мышцы ломит не так сильно, и желудок работает почти что исправно. Выздоровление вытягивает позитивные мысли наружу, и в тепле догорающего костра ей кажется, будто завтрашний день изменит хоть что-то, будто вероятность того, что она проснется в теплой постели у себя дома, не равняется нулю. Эти мысли причиняли боль. Она царапала что-то внутри, и Клэр казалось, что если бы Дэтстрим сказал ей о ее скорой смерти, она была бы безумно рада, потому что жестокая правда лучше туманной неопределенности. Ей не нравилось привыкать к нему. Когда-то она вздрагивала от тяжелых шагов и боялась смотреть в глаза. Теперь, пусть и в присутствии Коггера, позволяла себе шутки и советы. Дэтстрим раздражался. И, кажется, тоже привыкал к ней, потому что угрозы слетали с его уст все реже и реже. Это было странно. Возможно, за его терпимость стоило благодарить Коггера, который выступал своеобразным буфером между ними. Может, виной тому была усталость Дэтстрима. Она гнездилась в его глазах, оседала седой патиной на острых скулах и грудных пластинах, прорезалась сквозь недавние ожоги и порезы. Вина душила Клэр. Она была причиной его временами тускнеющих глаз и того, что Коггеру приходилось часами уговаривать Дэтстрима на гибернацию. Он не доверял ей. Изматывал себя, часами ходил по заброшенному зданию, ощупывал детали станков — делал все, чтобы не поддаваться усталости. И Клэр ненавидела это. Каждой частицей своей души. В один из дней Коггер въехал в ангар с прежде неслыханным грохотом. Шелестя шинами альт-формы, он втиснулся между створками, и Клэр увидела тяжело просевший прицеп за его спиной. Влажный брезент остро топорщился, и что-то тяжелое и металлическое звенело под ним. — Надеюсь, этого хватит, — голос Коггера прозвучал глухо, чуть надрывисто. Он замер посреди ангара, и уже через пару секунд он устало переминался с ноги на ногу, по-человечески изображая (а может и нет) зевоту. Дэтстрим прогромыхал и остановился около прицепа. Осторожно сдвинул брезент. На губах его мелькнула знакомая ухмылка, и Клэр почувствовала холодок, скользнувший вдоль позвоночника. Он изогнула шею, вглядываясь в то, что завладело вниманием десептикона. Груда железа. Может, бластеры. — План — дерьмо, — Коггер уселся на станок. — Знаю, — согласился Дэтстрим. — Чем богаты… — Ты сильно рискуешь, — Коггер откинулся назад, упираясь локтем в промасленное нечто. — И не только собой. Взгляд Дэтстрима на секунду встретился с ее взглядом, и Клэр тяжело сглотнула. Внутри что-то болезненно кольнуло. Он с радостью пожертвует ею. И будет прав. — У меня нет выбора, — бросил десептикон. Он вытянул наружу узкий удлиненный бластер, повертел в руках почти нежно и положил обратно. Коггер кивнул, не глядя на него.

***

Коггер подсел к ней вечером. Его круглые глаза глядели почти виновато. Он сжал кулаки, коротко напел какую-то мелодию — фальшиво, не попав ни в одну ноту. — В общем, — начал он. — Пора бы посвятить тебя в план. Клэр поджала под себя ноги, не выглядя нисколько не воодушевленной. — Да? — вздохнула она. — Да… Я… — Коггер криво улыбнулся. — Я был рад знакомству. Ты… Забавная. Хотя я все еще не простил тебе то, что ты сделала с моим другом. И… В общем, кхм… — Коггер, — Клэр вяло улыбнулась. — Ты и не обязан прощать. И я тоже рада была повстречать тебя. И я была бы рада, если бы ты сразу перешел к делу. — Точно! — фыркнул Коггер. Его пальцы нервно заклацали по металлическим ладоням. — Итак, план…

***

Холодный влажный асфальт кусал голые пятки, пока Клэр дрожащими пальцами набирала 911. Было холодно, и на безлюдной парковке старой заправки, расположенной в глухом ответвлении шоссе, не было ни одной души. Старый телефон был изрисован граффити, а трубка липла к руке. Когда на том конце наконец ответили, Клэр сделала глубокий вдох и пробормотала: — Меня зовут Кларисса Райт, и мне нужно, чтобы вы связали меня с агентом ЦРУ МакКиббеном. Структурное подразделение SI-73. В трубке повисла тишина. Потом послышался тихий вздох, отдаленный шелест голосов. — Мисс Райт, вас соединят с агентом в течение трех минут. Пожалуйста, оставайтесь на линии. Заигравшая внезапно музыка заставила Клэр вздрогнуть и нервно припасть продрогшим плечом к стенке телефонной будки. Внутренности словно натянулись. В горле осел тугой ком, захотелось закричать. Клэр поджала губы. — Мисс Райт, — столь же внезапно музыка прекратилась, и послышался низкий мужской голос. — Это агент МакКиббен. Я вас слушаю. Слова оседали на языке опилками. — Здравствуйте, я… — говорить было тяжело и волнительно. — Я должна передать вам послание. Последние несколько дней я находилась в плену у объекта «DN». Я… Вы понимаете, о ком я говорю?.. — Да, мисс Райт, продолжайте. — Он предлагает обмен. Я в обмен на то оружие, которое было конфисковано у объекта. Агент по ту сторону нервно откашлялся. — Дополнительные условия? — Если во время обмена вы откроете огонь, они взорвут Ревелсток, — Клэр передернуло от этих слов. Чужие угрозы царапали нутро. Она не знала, блефует ли Дэтстрим. Способен ли он и впрямь взорвать плотину? Хотелось думать, что нет. — Я вас услышал, мисс Райт. Передайте объекту, что все условия будут выполнены. К вам будет выслан… — раздался шелест бумаг, кто-то закричал на фоне. — Один грузовой вертолет с экипажем. Если экипаж подвергнется атаке, будут предприняты ответные действия. — Хорошо… Я передам… — Клэр кивнула в пустоту, давя в себе непрошенные слезы. — Все будет в порядке, мисс. Мы вытащим вас оттуда, — бросил агент дежурно. — Расчетное время прибытия — 18 часов по местному времени. На смену голосу пришли гудки. Клэр повесила трубку на место. Продрогшее тело вяло отзывалось на команды мозга. Дрожа, Клэр медленно поплелась к Коггеру. «Гольф» прекрасно вписывался в окружающую захолустную местность. Вряд ли Дэтстрим с его пафосной альт-формой сумел бы сойти здесь за своего и не вызвать подозрений. Он скрывался в пролеске неподалеку, и Клэр, сколько бы не вглядывалась, не могла разглядеть его среди облысевших деревьев. — Ты молодец, — голос Коггера прозвучал чуть глуше обычного. Он был напряжен, и скрыть это не удавалось. Клэр тихо угукнула, не в силах вымолвить ни слова. Глухой жар автомобильной печки ожег щеки, и Клэр ткнулась пальцами в темнеющие прорези дефлектора. — Можешь поспать. Еще два часа. — Не думаю, что смогу уснуть… — Клэр покачала головой. Когда в отдалении послышался гул рассекающих воздух винтов, она спала самым крепким сном и красные глаза глядели на нее сквозь морок спящего сознания.

***

Вертолет опустился в облако пыли, ревя и глотая двигателями холодный вечерний воздух. Клэр вздрогнула, вырываясь из сна, и сердце ее тяжело загрохотало, когда она увидела крохотные фигурки людей, выбегающие из металлического чрева вертолета. Солдаты в темной форме рассеялись по округе. Двое исчезли в строении около заправки. Один из них остановился на площадке и поднял руку. Все замерли. Из вертолета показались двое в комбинезонах. За ними катился огромный контейнер, в котором, Клэр могла видеть это, лежала глефа. Импульсные винтовки и ножи наверняка лежали под ней. Контейнер откатили к одинокой фигуре человека в маске. Он кивнул, глядя на Коггера. Клэр даже не успела подумать о том, где пропадает Дэтстрим, когда мимо серебристого бока Коггера пронеслась темная тень, на ходу превращаясь в десептикона. Дэтстрим казался огромным на этой пустынной площадке. Он уверенно прошагал к контейнеру, бросил что-то солдату. Тот махнул на оружие. Клэр дрожала, кусая собственные костяшки и умоляя Дэтстрима не делать глупостей. Он был умнее, чем кажется. По крайней мере, она надеялась на это. Когда глефа легла в руку Дэтстрима, на лице его появилось это странное выражение — почти любящее, тоскливое. Он коснулся лезвием своего лба, словно отдавая оружию честь, и ловко перекинул глефу за спину. Та, казалось, примагнитилась к нему, осев вдоль позвоночника, словно второй ряд позвонков. Импульсные винтовки и ножи так же быстро заняли свое место. Теперь Дэтстрим походил на себя прежнего. К нему вернулась былая мощь. Увешанный оружием, он даже держался иначе. Клэр поморщилась. Безоружный Дэтстрим вызывал у нее куда больше симпатии, хотя и в этом было некоторое опасное очарование. Которое наверняка быстро выветривалось, стоило только ему открыть рот. Контейнер в конце концов опустел. Клэр поежилась. Сердце билось быстро и тяжело. Грохотало где-то в горле, в затылке, в животе. Она была в ужасе. В предвкушении. Дэтстрим повернулся, и ей показалось, будто его взгляд обжег ее. Он еле заметно кивнул, и дверь открылась. Клэр прикусила губу. Глубоко вдохнула, выдохнула. Огладила сиденье дрожащей рукой и пробормотала: — Спасибо за все. И простите меня еще раз. — И ты нас, — бросил Коггер еле слышно. Его слова осели на коже кипящей смолой. Клэр двигалась медленно, шипела, ступая по колкому холодному асфальту. Хотелось внезапно побежать. Или вовсе остановиться. Хотелось в тепло. Хотелось определенности. Чтобы Дэтстрим не смотрел так равнодушно. Вблизи он казался колоссом. Оружие делало его громоздкую фигуру еще более внушительной. Чужеродной. Клэр взглянула ему в глаза, пытаясь в эти последние секунды передать все то сожаление, что жгло ее изнутри, все то раскаяние, которое, как она прекрасно знала, ему было совершенно ни к чему. Он глядел в ответ холодно, отстраненно. Красные угли, которые нисколько не грели. Клэр виновато поежилась. Прошла мимо, не смея поднять головы. Чужие руки осторожно обхватили ее, и впервые за несколько дней она почувствовала людское тепло. Безликий человек в черном подталкивал ее в спину, и его рука прожигала кожу. Клэр дрожала, язык вяло ворочался во рту, и ей казалось, будто она что-то упускает. И кажется, знала, что. Только времени больше не было.

***

Горячая вода на голой коже ощущалась, как небеса. Запрокинув голову, Клэр ловила горячие потоки красным от слез лицом, и струи воды скользили по напряженным губам и дрожащему телу, которое не хотело согреваться. Струи серой воды исчезали в стоке, кожу с непривычки жгло. Клэр сжимала руки на плечах и желала, чтобы время остановилось, потому что за дверью ее ждал конвой, а Коггер и Дэтстрим были где-то совсем далеко, и тоска по ним была совершенно противоестественна. Будущее страшило. Оседало холодом на коже. Кое-как пересилив себя, Клэр так взялась за шампунь. Он пах чем-то химозным, вроде энергетика, и жег воспаленную кожу. Пришлось нанести его трижды. Пальцы были слабыми. Отросшие, местами обломанные ногти царапали кожу. Клэр тихо хныкала в воду, пока терла кожу и грела стертые ступни. Ноги ныли, и, казалось, каждый крохотный порез стал ощущаться явственнее. Отжав волосы и выйдя из кабинки, Клэр укуталась в полотенце и рухнула на скамейку. Воздух был холодным. Захотелось вернуться обратно в душ, остаться там. — Мисс Райт, поторопитесь, — из-за двери послышался женский голос. Клэр кивнула, не в силах ответить вслух. Кое-как отерла дрожащее тело полотенцем, промокнула волосы. По прибытии на военную базу ей выдали белье, комбинезон, похожий (а может и не только похожий) на тюремный, пару носков и резиновые тапочки. Клэр слишком долго носила одну и ту же грязную одежду, чтобы раздумывать над тем, что значил этот бесхитростный комплект для ее скорого будущего. Одевшись, она постучала в дверь, отделявшую ее от конвоя, и высокая угрюмая женщина по ту сторону поспешила открыть ее. Холодный взгляд изучающе коснулся Клэр. — Следуйте за мной, — бросила женщина, двигаясь вглубь узкого, слабо освещенного коридора. Клэр последовала, и вслед за ней зашагали еще двое. Путь по коридору напомнил ей тот путь, по которому провел ее Краузе, покидая базу. Все те же серые стены, все то же напряжение. Только без мертвецов. Они остановились у тяжелой двери с крохотным окошком. Она была открыта, и внутри крохотной комнаты Клэр уже ждал человек с серым, осунувшимся лицом и тяжелыми веками. Он кивнул ей на стул, огладил пальцами тяжелую папку. Клэр послушно исполнила его указание. Она не могла унять свою дрожь, и как никогда прежде хотелось спать. — Мисс Райт, я агент Аксельссон, возглавляю подразделение SI-73, — монотонно пророкотал мужчина, вперив в Клэр тяжелый, безразличный взгляд. — На данный момент расследование дела о захвате объекта 73 находится под юрисдикцией ЦРУ, поэтому все наши разговоры конфиденциальны. Позже вы подпишите бумаги о неразглашении. Кивнуть удалось с трудом. Клэр подвигала губами, собираясь с мыслями, и потом все-таки бросила: — Что будет со мной дальше? Агент Аксельссон пристально оглядел ее бледное лицо. — Вас поместят в камеру временного содержания. Воздух болезненно ворвался в легкие. — Что? Но почему? Что… — грудь жгло зарождающейся паникой. — Я же ничего… — На данный момент вы главная подозреваемая, мисс Райт, в деле о пособничестве террористической организации МЕХ. — Они похитили меня! Агент кивнул. — Верно, — сказал он все с тем же равнодушием. — Только вас. Не руководителя проекта, не главного инженера, не координатора. Вас. И вы были единственным человеком на всей базе, кто был близок с неким Бенджамином Краузе. Вы встречались в кафетерии, он навещал вас, пока вы были больны. Будете отрицать это? Камеры все зафиксировали. Клэр тяжело глотала едкий, душный воздух. В глазах двоилось. — Он похитил меня… Он… Я не… Сердце болезненно сжималось и подвывало. Клэр зажала рот рукой, давя в себе всхлипы. Лицо агента Аксельссона оставалось равнодушным. В камере, куда ее поместили, было так же холодно, как в ангаре заброшенного завода, в темноте которого Клэр ловила алые отблески чужой радужки. Только теперь она была совершенно одна.