Часть 2. Нелогичны.

Первые дни Лу пытается воспринимать появившееся свободное время как заслуженный отпуск. Отгоняя мысли обо всем, связанном с работой, убирает квартиру, занимается починкой байка, тренируется, наверстывает общение с друзьями. Заглушает образы в голове громкой музыкой клубов, ревом двигателя, непрерывным щебетанием Тины, алкоголем. Последний помогает лучше всех. Напиваясь в тот день у Кея в квартире, Лу не сдержалась. — Он поцеловал меня… То есть я поцеловала его… Мы поцеловались. Слова выходили неконтролируемо, горло сжало спазмом. Лу одним глотком осушила стакан, пытаясь расслабить связки. Кей, лежащий на полу, поднялся на локтях, расфокусировано глядя на нее. — Знаю. На вопросительный взгляд Лу пожал плечами. — Слышал, как охранники обсуждали в комнате отдыха. Подумал, хрень, сплетни, а потом заметил, как ты начала дергаться рядом с Мартеном, смущалась, — поспешно добавил он. — Прости. Лу отмахнулась, падая на диван навзничь. — Не сказал ничего, — пробормотала она в потолок. — Решил, умная — знаешь, что делаешь. Захотела бы, сама рассказала. Да и в личную жизнь Приора лезть как-то… Он не договорил, позволяя Лу додумать самой. — А я вот полезла. Признание не принесло ей облегчения, как она ждала, не сделало тот момент более реальным, только осело горечью на языке. Воспоминания о его губах, руках, тяжелом дыхании на лице и огне в глазах покрывались дымкой, размывались, как сон после пробуждения. Кей зашуршал одеждой, зацепил пустую бутылку — та со звоном покатилась по кафельному полу — и переполз на диван, ложась рядом с девушкой. Она подвинулась, освобождая место. — Ты же не думаешь, что он уволил тебя из-за этого? — А почему нет? — Лу фыркнула, пьяно размахивая руками в воздухе. Пустой стакан, твердо стоявший на подлокотнике, опрокинулся, реагируя на ее движения. Лу задержала его не глядя, вернула в прежнее положение. — Захотел поиграться, испытать новых ощущений, но понял, что я перестала справляться. Зачем ему влюбленная рассеянная дурочка в качестве телохранителя, когда у него жизнь на волоске. — Ох, даже так, — тихо пробормотал друг, но Лу его слова проигнорировала. Говоря откровенно, она и сама не верила в то, что говорила, но так хотела убедить себя в этом. Поверить в эти слова — получить хоть какое-то объяснение его поступку. Начать презирать его, на пару с Йонасом понося́ всю церковную верхушку и их ублюдские решения. Превратить боль в злость. Кей повернул к ней голову, смотря с сомнением и немного с жалостью. Лу почувствовала мягкое прикосновение к своей руке. — Мартен себе на уме — политик, — но мне кажется, он не из тех, кто играет с чувствами. — Ага. Только с жизнями. Лу поднялась резко, давая понять, что не хочет больше говорить об этом. — Налить ещё? Слова Кея не идут у нее из головы, и, стоит лишь на секунду ослабить концентрацию, все ее мысли возвращаются туда, к нему. Она вспоминает каждый комплимент, каждую недвусмысленную фразу, сказанную Иво наедине, каждый его жест и взгляд. Могла бы, если б сильно постаралась, поверить в то, что все надумала — просто поддалась его обаянию и повелась на красивые жесты, как наивная легкомысленная девчонка — и начала выдавать желаемое за действительное. Я лишь хотел сделать тебе приятное… Нужно быть охуеть каким хорошим актером, чтобы так сыграть, зло думает она. Грудь от воспоминаний сжимает спазмом. А чем политики не актеры? Вещи из «своей комнаты» в Инквизиции она не забирает, хоть и Кей предлагает завезти их. Они никогда не принадлежали ни ей, ни ее миру и служили только на благо Церкви и одного конкретного ее представителя. В ее теперешней жизни им места нет. Тем не менее, на платья, висящие у нее дома, рука не поднимается. Хочет их сжечь сперва, на эмоциях, затем, когда здравый смысл берет контроль, решает раздать, но в конечном итоге лишь складывает в коробку, убирая в самый дальний угол квартиры. В ту же коробку отправляется и засушенный цветок. В тот угол она старается даже не смотреть. Ей выплачивают зарплату за три месяца, плюс больничные и премиальные, из-за которых она чуть не доводит бухгалтера до слез своими возмущениями. Чувство, что от нее просто-напросто пытаются откупиться, срывает все тормоза. Она кричит на весь офис, требует аннулировать выплаты и оставить ей только те деньги, которые полагаются, но в конечном итоге успокаивается, понимая, что никто вокруг не виноват. Да и деньги не лишние, как бы сильно они ни пахли подлостью. Лу уходит, а на следующий день заказывает всему пострадавшему отделу пиццу в качестве компенсации за причиненный моральный ущерб. Странно, что на нее никто не накатал жалобу. Несмотря на отстранение, несколько дней подряд вызывают в центральную больницу на повторные обследования после выписки, но уведомления она удаляет не открывая. В конечном итоге ее оставляют в покое. С каждым днем все меньшее и меньшее связывает с бывшим местом работы. Остается лишь один нерешенный вопрос. — Гектор, случаем, не упоминал, когда они снимут систему наблюдения в моей квартире? — спрашивает она Кея между делом, когда они встречаются одним вечером в баре. Кей хмурится. — Ничего не говорил. С тобой он не связывался? Лу отрицательно мотает головой, отпивая свое пиво. — Признаться, — нерешительно говорит Кей, — складывается впечатление, что твое имя в целом боятся упоминать в офисе. Он нервно смеется, потирая лоб. Лу хмурится. — В каком смысле? Кей пожимает плечами и отпивает свой коктейль, с целью потянуть время, не иначе. — Атмосфера тяжелая, — говорит он в конечном итоге. — Ко мне приставили нового напарника, странный тип, неразговорчивый особо. А вчера Мартен вызвал к себе и недвусмысленно дал понять, что меня ждет, если я буду обсуждать детали работы с тобой. Ты бы его видела, это было… жутко. Лу легко представляет его холодный тон и темный взгляд, который считывает тебя, как рентген, выявляя все твои слабые места и страхи. Одним сухим приказом уничтожает на месте. Кей комично вздрагивает, изображая страх, для разбавления напряженной атмосферы. Замечает, как Лу погружается в себя, понимает, как тяжело ей это слышать. — Не грузи себя этим, — говорит он с сочувствием. — Это уже не твоя проблема. Может, оно и к лучшему. Заказать себе еще пива проще, чем спорить с другом о причинах ее реакции. Она согласно кивает, пусть даже эмпатик ей не особо верит. Возвращается к вопросу. — Хочешь, спрошу Гектора насчет камер? Или, может, сама с ним свяжешься? — Не нужно. Отключу, да и все. — Лу придает своему голосу безразличия. — Бегать я за ними еще буду. Система отключается полностью, и доступа к записям без моего личного распоряжения никто не получит. Не рискуя копаться в мотивах своего решения, Лу с изяществом слона пытается перевести тему, расспрашивая Кея о Ребекке. Разъезжаются они ближе к полуночи. Она вызывается подбросить Кея до дома и потом еще долго колесит по ярким улицам центра, но дорогу у главного здания Инквизиции старательно объезжает стороной. Видит издалека — темное, неживое, возвышающееся над городом, как бдительный страж порядка. Под стать своему руководителю. Лу резко сворачивает к Термитнику. В блок входит, когда время идет ко второму часу ночи. Вкатывает байк, закрывается и замирает посреди комнаты, как будто впервые попадает домой. Все кажется каким-то неправильным. Рассматривает дизайнерскую панель, успешно скрывающую систему наблюдения. Она не выключала ее с момента увольнения, даже не вспоминала о ней, позволяя записывать и надежно хранить все искренние реакции, которые старательно контролировала при друзьях. Доступа к записям без твоего личного распоряжения никто не получит… Что насчет тебя самого? Первая мысль — вырвать ее с корнем. Лу выпрямляет руку, чувствует, как реагирует материал, с неохотой искажая форму, миллиметр за миллиметром отклеиваясь от стены. Но когда тянет руку к себе, ничего не происходит — панели остаются на своих местах, словно никто их и не тревожил. Лу вздыхает, прикрывая глаза. — Могу я вытащить тебя из-под кожи так же, как эти дрянные провода? — тихо произносит она в пустоту. Тишина в ответ. — Так я и думала. — Она подходит к выключателю и нажимает на кнопку. — Спокойной ночи, месье Приор.

*****

Следуя совету Йонаса, псионичка решает не ждать, когда ее настойчиво пригласят послужить обществу, и идет в центр распределения сама. Работу она еще даже не думала начинать искать — в конце концов, у нее есть два месяца на подумать и послоняться без дела, — но три часа в своем «плотном» графике выделить она может. Пока они не превратились в тридцать. В центре распределения ее встречает миловидная молодая девушка, подзывающая к своему пустующему столу. Таких, как она, работников в офисе еще четыре человека, и все скучают — кто-то залипает в телефон, кто-то перебрасывается сплетнями, кто-то откровенно дремлет на столе. Аншлагом и не пахнет, судя по тому, как они все заинтересованно реагируют на Лу. Девушка включает планшет и широко улыбается. — Назовите ваше имя, идентификационный номер и пси. — Лу Рид. Номер ID 19483826. Пси — телекинез, подтвержденная четвертая ступень. Она быстро вбивает все данные, стуча длинными ногтями по стеклу. Планшет долго грузит информацию, девушка виновато хмыкает, мол, интернет слабый, одну секундочку. Лу не торопит, лениво осматриваясь по сторонам. — Мадемуазель Рид. — Девушка озадаченно смотрит на псионичку, сверяясь с ее профилем. — Какие-то проблемы? — Да. — Девушка еще раз перезагружает страницу. — То есть нет, не для вас. В вашем профиле указано, что вы освобождены от отработок. — Причина? — Не указана. Лу задумчиво кусает губу. — Это может быть устаревшая информация. Две недели назад я работала в Корпусе Содействия, там все псионики освобождены. Перепроверьте, может, они просто не обновили данные? — Ваш файл был обновлен в понедельник, ошибки быть не может, — неуверенно говорит девушка, поворачивая к ней планшет. В графе «Общественная занятость» курсивом отмечено «освобождена». — Распоряжение сверху. — То есть мне не нужно ничего отрабатывать? — Дополнительные часы работы — нет, — уныло отвечает девушка, но тут же оживляется: — Хотите, мы вам подберем направление на новое трудоустройство? — Нет, спасибо, у меня уже есть, — не моргнув глазом, врет Лу. Девушка снова разочарованно вздыхает. Либо энтузиастка в работе, либо безделье задолбало. Лу быстро прощается, выходит на улицу и закуривает. — Какого черта? Твоя работа? — возмущенно спрашивает она в пустоту. Мужчина, проходящий мимо, оборачивается. — Прошу прощения? — Я не вам. — Лу старается приветливо улыбнуться, но что-то в ее эмоциях настораживает мужчину, и он спешно удаляется. — Чертово всевидящее око, — бурчит она себе уже тише, стараясь не привлекать лишнее внимание. — Не нужно мне от тебя ничего. Назло ему хочется вернуться и записаться волонтером куда-нибудь, где потяжелее и понеприятнее, но понимает, что своими детскими поступками сделает плохо только себе самой. Да и Йонас, узнав, не погладит по головке. Скажет, такой шанс наебать систему теряешь, ты мне вообще друг? Лу набирает хилера. — Привет, сегодня в ночную?.. Супер, заеду вечером, пойдем тусить.

*****

День тянется, как расплавленная резина. К моменту, как она заканчивает в центре распределения, нет еще и полудня. У Лу ноль идей чем себя занять. Она пишет Кею в надежде, что тот сегодня выходной, но он на службе. Все друзья — даже Малая, которая в любой момент была готова подхватить движ, — были на работах. Лу с досадой понимает, что, оставшись без работы, потеряла и список занятий, составляющих большую часть ее графика. Она решает пройтись по центральным магазинам, выбирает себе новый лук на вечер, а послеобеденное время проводит в небольшой кофейне в центральном парке, погрузившись в доштормовую книгу. Внимательно вчитывается в строчки, но раз за разом теряет смысл, возвращаясь к ситуации с распределением. Вопросы мельтешат в голове так быстро, что она не успевает их озвучивать даже для себя, не то чтобы попытаться дать на них ответ. Все выводы неуклонно превращаются в оправдания, за что Лу злится на себя и на него еще больше. На себя — за то, что сомневается. На него — за то, что дает ей повод. Ты ведь исчез из моей жизни. Почему мне кажется, что твоего присутствия стало больше? Окончательно теряя терпение и надежду спокойно почитать, Лу поспешно допивает кофе и уезжает домой. Под дверью блока ее ждет другой сюрприз — на полу, завернутый в крафтовую бумажную упаковку, стоит горшок с большой цветущей орхидеей нежно-розового цвета. Рядом стоит бумажный пакет, к которому приколота карточка с запиской. «Не хочешь ходить на обследование, хотя бы лечись сама дома. Мы все переживаем. Орхидея для поднятия настроения. Захочешь поговорить — звони в любое время. Даниэль» Напряжение немного отпускает, когда она видит подпись, но руки все равно подрагивают, когда она поднимает подарки и заносит их в дом. В пакете обнаруживается полный спектр препаратов для восстановления всего, кроме разве что психического здоровья. Лу достает все упаковки, а с ними и внушительный лист инструкций к применению. К орхидее приложен такой же лист с инструкциями по уходу. Лу улыбается заботе Даниэль, перечитывает записку, и ее взгляд спотыкается о строчку: Мы все переживаем. Кто мы? Мы с Гектором? Мы с Гектором и… — Прикапываешься к словам, — сама себе твердо говорит девушка. — Оставь это. Звонить Вейсс, пока она на работе, не хочется, поэтому она отписывается короткой благодарностью и обещает держаться на связи. Орхидею ставит рядом с Доганом — так она называет цветок из Ла Грасса, — а таблетки закидывает на кухню. Завтра выпьет. Если вспомнит о них.

*****

Когда байк тормозит на обочине у клуба, Йонас уже ждет ее. Втыкает в телефон, докуривая, и поднимает голову, только когда Лу встает прямо перед ним. Окидывает девушку взглядом. — Модные шмотки, — хмыкает друг. — Можешь себе позволить? — Получила неплохую компенсацию, — ехидно отвечает Лу. — Хочу пошиковать вдоволь перед тем, как опять начну перебиваться синтетикой. Йонас качает головой и коротко ее обнимает. — Как ты? Порядок? Лу закатывает глаза. — Лучше, чем вчера, но не так хорошо, как будет завтра. — А вот ерничать не обязательно. — Парень выбрасывает окурок под стену к остальным и закидывает руку девушке на плечо. — Пойдем, наши уже внутри. Музыка начинает долбить по ушам прям с порога. Лу останавливается, с мазохистским удовольствием наслаждаясь оглушающим техно, пока Йонас не утаскивает ее за руку вглубь клуба. Народу меньше обычного, будний день, но оно и к лучшему — Лу не в настроении толкаться. Столик с друзьями находится в самом углу, куда басы долетают не так активно. Когда они подходят, все приветливо ей машут и обнимают. — Подозвал подмогу, потому что не выдерживаешь мое нытье в одиночку? — кричит Лу на ухо Йонасу. Тот шутливо пихает ее. Настояв на том, что всех сегодня угощает, Лу заказывает еще напитков и закуски, убивая ожидание расспросами о работе и жизни друзей. Их ответы долетают до нее обрывками, но она не переспрашивает, кивает и поддакивает, выражая крайнюю степень заинтересованности. — Что насчет тебя? — спрашивает Доган. — Уже выбрала что-то новое? Ирма шикает на него, что не укрывается от Лу. — Да хорош с меня пылинки сдувать, народ, — недовольно говорит она. — Подумаешь, уволили, великая трагедия. — Просто… — Ирма неуверенно дергает рукав. — Тебе твое место вроде нравилось. Ты последнее время сильно подавлена. Лу вскидывает брови, обводя всех друзей вопросительным взглядом. Те отвечают ей кивками и согласным пожиманием плеч. Йонас от комментариев отказывается. — Это нормально — расстраиваться из-за потери прибыльной работы, — цедит Лу, словно прописные истины объясняет. — Мир клином не сошелся на ней, найду другую. — Жаль, только начальника такого горячего не найдешь, — хихикает Тина. Друзья реагируют возмущенными возгласами. — Что? — закатывает глаза девушка. — Да, он церковник, но вы его видели вообще? Чисто объективно, он очень хорош собой. — Да что ты, — фыркает Лу. — А я думала, в твоем вкусе совсем другие. Ирма, а вместе с ней, к удивлению, и Тома, вступают с Малой в активную дискуссию об субъективности восприятия человеческой привлекательности на примере Приора Инквизиции, но для Лу это становится слишком. Она подхватывает свой бокал, допивает до дна и отправляется к бару за вторым. На середине пути ее догоняет Доган. — Не злись на нас, — говорит он, когда они подходят к стойке и делают заказ. — Мы волнуемся. — Да, знаю. — Лу улыбается. — Все в порядке, спасибо. — Не хочу навязываться, но если нужно, я поспрашиваю у себя в части. В службе спасения телекинетики нарасхват. Перед глазами вспыхивают картинки пожара в соборе, паника, крики, распластанное под завалами тело женщины. Кругом огонь и кровь. Лу пробирает мелкой дрожью. — Я пока… не уверена, — говорит она уклончиво. — Подумаю и напишу тебе, ладно? Спасибо за предложение. Если Доган и замечает перемену ее настроения, никак не концентрирует на этом внимание и не задалбывает расспросами. Похлопывает ее по спине, кивает и возвращается к группе, оставляя Лу дожидаться напиток в одиночестве. Не к месту начинают работать дым-машины, заполняя помещение мутным прохладным туманом. Люди радостно визжат, начиная двигаться в такт и мимо музыки, эйфория охватывает всех посетителей, кроме одной. Той, у кого перед глазами кровь, а в горле — ком. Выйди она тогда из той церкви вместе с Иво, произошло ли бы все остальное? Вопрос, который она задает себе каждую ночь и на который каждую ночь дает разный ответ. Сейчас она уже не узнает. Да и не позволит сомневаться в собственных решениях, потому что один какой-то Приор не одобрил их. Она жизнь спасла. Вот только не ту, которую нужно было. Мысли тянутся к покушениям и пожару, ищут связь. Был ли поджог актом несогласия или же дымовой завесой? А новый напарник Кея: кто он? Нашли его так же, как и их, на стороне? Справится ли он лучше Лу? — Эй, красотка, ты коктейль свой забирать будешь? — окликает ее бармен, щелкая пальцами у уха. С его голосом возвращаются и гул танцпола, и музыка, как будто кто-то выкрутил катушку громкости с минимума на максимум. Голова кружится, хочется выйти на воздух. Она залпом осушает один бокал, требует следом другой, расплачивается за себя и друзей и ныряет в толпу, пока никто из своих не увидел ее. На улице становится очевидно, что последний коктейль был лишним — все вокруг воспринимается как под толстым стеклом, а саму девушку пошатывает, но, в целом, на ногах она держится. Закурить удается не с первого раза, зажигалку спрятать — тоже. Лу вдыхает дым полной грудью, позволяя ему сильнее затуманить разум, вытеснить из него все лишнее. Как там Кей говорил — не ее проблема? Почему же она так волнует? Никотин царапает горло, к глазам подступают слезы, размывая детали грязных улиц и горящих вывесок. Становится проще, Лу не спешит вытирать влагу, наслаждаясь видом. Легко смотреть, когда не видишь мелочи, не погружаешься в глубины картины, наслаждаясь размытыми цветными пятнами. Красные точки, белые полосы, голубые завитки. Не напрягаешься, высматривая смысл. — Выматывает, да? Лу фокусирует взгляд. Рядом с ней, спрятав руки в карманы, стоит молодой парень с неоново-голубыми волосами. — А? — Музыка, танцы. Тяжело там долго находиться. Лу вяло пожимает плечами, безразлично отворачиваясь. Парня это ничуть не смущает. — Часто тут бываешь? Я видел тебя пару раз… — Чего тебе надо? Ей до звезды эти светские беседы, когда в голове такая каша, что вот-вот польется из ушей. — Хотел познакомится. — Парень чуть-чуть теряется, но не сбегает под напором прямолинейности, как это часто бывает. Лу окидывает его оценивающим взглядом. Яркий, миловидный, подкаченный. Смотрит на нее своими щенячьими карими глазами, улыбается полными губами. Полная противоположность. — Винс, — говорит парень, протягивая руку. Лу коротко сжимает теплую влажную ладонь. — Лу. Планы на вечер? Винс растягивает губы в широкой улыбке, все его эмоции написаны на лице. — Совпадают с твоими. Она виновато смотрит на байк, понимая, что в таком состоянии и трех метров не проедет. Оставлять возле клуба — риск, но затуманенный алкоголем разум готов на него пойти. Утром заберет, если повезет. Она достает телефон и записывает короткое голосовое Йонасу, чтоб чекнул байк перед тем, как разойтись. — Вызовем такси.

*****

Лу не спрашивая диктует свой адрес, а парень не сильно возражает. В такси он пытается завязать разговор, разговор не вяжется, и не в последнюю очередь из-за самой Лу. Она кладет руку ему на бедро, недвусмысленно намекая, зачем они едут, и остаток дороги они проводят в молчании: парень — в предвкушающем, Лу — в апатичном. Идея перестает ей нравиться сразу, как они выходят из такси и проходят к жилому блоку. Парень — да черт, как же его — приобнимает ее, худой рукой скользя по спине, но не опускаясь ниже поясницы. Нерешительный. Еще вести не хватало, с раздражением думает Лу, пропуская его в квартиру. Он бегло осматривается. — Крутое место. Цветы настоящие? Лу фыркает. — Трепаться будем или делом займемся? Не дожидаясь ответа, толкает парня к стене и впечатывается в губы чем-то похожим на поцелуй. Парень от такого энтузиазма теряется, и, пользуясь этим, Лу стягивает с него куртку и отбрасывает в сторону. Ее кожаная рубашка летит туда же. Стискивает голубые пряди на затылке, оттягивает назад, открывая доступ к шее, целуя мокро, развязно, порождая стон. — Напористая, — глухо произносит тот, пытаясь восстановить дыхание. Лу не позволяет. Снова целует, попадает в губы не с первого раза, проталкивая язык ему в рот, лишь бы заткнулся. Лишь бы не заставил сомневаться в своих действиях. Квартира плывет, подкатывает тошнота, Лу зажмуривается до бликов под веками. Пытается унять головокружение, но лишь усугубляет его. Вслепую расстегивает чужие штаны, проникает под край белья, выбивая новую порцию стонов. Парень хочет ответить взаимностью, лезет под край топа, пытаясь дотянуться до груди, но путается в ремешках и завязках мудреного дизайна. От прикосновений холодных, немного влажных пальцев по позвоночнику бегут противные мурашки. Рука, не гуляющая по чужому телу, случайно нащупывает неровную поверхность скрывающих панелей и небольшую крышку, под которой находится система управления наблюдением. Минутная заминка, одна короткая мысль, которая даже сформироваться четко в голове не успела, но этого хватает, чтобы остановиться. Пальцы, опустившиеся на ее талию, несильно сжимаются. — Ты чего? Все в порядке? — хрипло спрашивает парень. Девушка падает лбом ему в плечо, неразборчиво бормоча проклятья. Достает липкую ладонь, прилагая усилия, чтобы брезгливо не вытереть ее об одежду. Парень хлопает на нее своими щенячьими глазами. — Нет, — коротко отвечает Лу. — Я устала. В голове даже промелькает сухое «извини», но до голосовых связок так и не доходит. Лу неуклюже отталкивается от худого тела и направляется к ванной, надеясь, что ее действия будут красноречивее слов. Парень намеков не догоняет. — Вызвать тебе такси? — не оборачиваясь спрашивает девушка. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Ну охуеть, конечно. Громкий лязг металлической двери разносится эхом по жилому блоку, когда Лу уже открывает кран с водой. Шум воды перекрывает гул мысленного роя в голове, Лу вымывает руки остервенело, словно пытается снять верхний эпителий. Пьяное расслабленное тело боли почти не чувствует. Она поднимает глаза к зеркалу и скалится своему растрепанному виду. — Ну охуеть, конечно, — иронично повторяет она. — Мне теперь и не потрахаться без тебя, да? Квартира пуста, как будто никого постороннего в ней и не было. Лу закрывает дверь на ключ, выключает свет, оставляя лишь неоновую подсветку по периметру. — Ладно, ты прав, — ухмыляется она в стену. — Он все равно не в моем вкусе. Разговоры с самой собой и воображаемым Иво по ту сторону видеонаблюдения — не самая здоровая, но и не самая сумасшедшая хрень, которую Лу совершала в своей жизни. Чего стоило только к тебе на службу поступить. Не до конца контролируя свои действия, Лу снимает топ, обнажаясь по пояс. Следом, после неловких копошений, отправляются ботинки и джинсы с бельем. Девушка распускает волосы, выгибает спину, растягивая занемевшие мышцы. В неоновых лампах ее бледная кожа переливается светло-розовым светом, словно отражается от глянца. Бесстыдно, развязно, она скользит по изгибам там, где совсем недавно ее касались неприятные нервные пальцы, пытаясь стереть их и с кожи, и с памяти. Представляет совершенно другие руки — сухие, изящные, но парадоксально сильные. Не сдерживает шумного вздоха, граничащего со всхлипом. Замирает. — Достаточно на сегодня зрелищ. — Ее голос звучит отрешенно, скрывая разъедающую изнутри тоску. Система выключается бесшумно, лишь коротко хлопает крышка панели. Оставив разбросанные вещи на полу, девушка неспешно удаляется в душ. Позже, почти погрузившись в сон, Лу слышит уведомление о сообщении. Открывает один глаз, проверяя отправителя. На экране высвечивается «Эзги». Твои конфетки завезли, будешь забирать?