Часть 3. Непоследовательны.

Как и всегда по ночам, у магазина «Продукты 24» отирается разношерстный контингент. Лу проходит мимо парочки, нетерпеливо копошащейся в бумажном пакете, звенит безделушкой над входной дверью и уверенным шагом проходит прямо к кассе, занимая очередь. Перед ней парнишка нервно барабанит пальцами по стойке, ожидая продавца. Бросив взгляд на Лу, пытается улыбнуться заискивающе, но походит больше на спазм. Лу безразлично отворачивается. — Как всегда и как обычно? — спрашивает Эзги вместо приветствия, когда парень забирает свой безликий бумажный пакет и поспешно скрывается. Псионичка не затрудняет себя ответом, а Эзги не сильно из-за этого расстраивается, энергично сворачивая обратно к подсобке. Раздраженно прослеживая ее бойкие шаги, Лу подготавливает наличку. — Прям с конвейера, свежак. — Дилер протягивает упаковку, забирает деньги. — Процедуру знаешь. Лу по накатанной схеме вскрывает, забирает, запоминает номер, отдает, убирает ампулы во внутренний карман куртки. Эзги кивает, мол, все четко, сверкай ботинками до следующего раза, но Лу медлит. — Можно вопрос? — Тупой? — Сама решишь. — Лу подходит ближе к стойке, чем немало удивляет девушку. — Этот препарат, что я беру… Обычно для чего используют? Эзги хмурится. — Не знаю, ты мне скажи. Для нервов. Че, показания не читала? — Я не об этом, — отвечает Лу нетерпеливо. — Для нервов его у врачей по рецепту под учет берут. А те, кто подпольно? — А ты думаешь, мне каждый отчитывается? — фыркает Эзги, заглядывая за спину Лу, словно та задерживает ей очередь и отвлекает по пустякам. В магазине пусто. Лу устало трет глаза, отмахиваясь. Попытаться стоило. — Забей, — говорит она и направляется к выходу. — Слышала, на допросах с эмпатами его используют, — видимо, пожалев, бросает Эзги в спину. Лу замирает. — Особенно те, кому есть что скрывать. Вколол за полчаса до допроса и плавай в нирване, ни сердечный ритм не подскакивает, ни адреналин. Для эмпатика ты как чистый лист. — И что, не палят? — спрашивает Лу с сомнением. Ей и без пси-эмпатии было видно, что при использовании препарата поведение Иво изменялось. Эзги закатывает глаза, качая головой. — Если не переборщить с дозой, то ты — будто уставший. Эмпатики чувствуют слабые колебания эмоций, но настолько размытые, что списывают обычно на нервяк перед КСниками. Вколешь больше — будешь овощем, тогда тебя сразу на анализы отправят. А обнаружат что в крови — арест. Мрази церковные. Последние слова произносит с такой желчью, что Лу невольно морщится. Все еще, как ни странно, воспринимается на свой счет. — Быстро из крови выводится? — Этот быстро. Двое-трое суток. Из волос дольше. Лу хочет спросить и про предыдущий препарат, но Эзги и так уже выглядит взвинченной, да и вопросы становятся подозрительными. Она кивает, переваривая информацию. Мысли вмиг разгоняются с нуля до сотни. — Ну что, удовлетворила твое любопытство? — Да, спасибо. — За это покупай еще две пачки сигарет. Чтоб хоть какой-то чек пробила за то, что ты топчешься тут. Эзги с недоверием прищуривается, в ее действиях начинает проскальзывать нервная резкость, поспешность. Понимает, как и Лу, что пахнет жареным: за годы подпольной работы научилась различать такие вещи на раз-два. — Давай четыре. Выйдя на воздух, Лу тут же снимает обертку с одной из пачек. Прикуривает, а в голове по кругу бегущей строкой мельтешат слова Эзги. — Да ну, хуйня какая-то, — бормочет Лу, затягиваясь глубоко, до рези в горле. — Кто у тебя в окружении эмпатик, помимо Кея? Снова возвращается к их с Иво разговору у него дома, когда он говорил загадками, а она охреневала от происходящего, не в состоянии связать ниточки, на которые он указывал. Как он говорил — все перед тобой? Может, переоценил ее детективные способности? Перед собой она видит лишь тлеющий кончик сигареты и матовую завесу дыма. Безразличный взгляд бывшего начальника, поджатые бледные губы. Пустой серебряный инъектор на расстоянии вытянутой руки. Байк припаркован в квартале от магазина, но Лу решает пойти к нему длинной дорогой, освежить голову, очистить сознание. Посмотреть на ситуацию как на головоломку, а не как на неумолимо надвигающуюся угрозу. Складывает в голове пазл. — Начинать всегда следует с уголков, — негромко произносит она сама себе. — Сопутствующие использованию препарата поводы. Что-то регулярное, но не ежедневное… Собственный голос в ночной тишине звучит неестественно, тает в воздухе, продолжаясь единой нитью в мыслях. Вспоминает, как впервые застала его, — поход в резиденцию Викария. Второй раз, когда сам попросил помощи, — открытие собора. Остальные разы скрывался, но использовал с тех пор восемь ампул… Последний раз — когда Лу ворвалась в кабинет, размахивая помятым заявлением. Нет, тогда это было что-то другое, подсказывает подсознание. Лу не замечает, как удаляется все дальше и дальше, позволяя рассуждениям вести себя, словно пытается физически дойти до истины. В мельчайших подробностях воссоздает те дни — контрольные точки, — сравнивая ситуации, поведение и действия Мартена, предшествующие события. Примеряет с другими днями, когда, по ее мнению, Иво отличался от себя обычного. Дальше и дальше по дороге, глубже и глубже в размышлениях. Нить тонкая, как волос, дернешь чуть сильнее — оборвется, но Лу чувствует, что где-то близко. Крупная рыба боится только рыбу покрупнее. Какого эмпатика может опасаться Приор Инквизиции? Останавливается резко, смотрит по сторонам, будто город не узнает. Шла, шла и оказалась в другой вселенной. — Еб твою мать, да быть такого не может. Улица пуста, но чувство, что кто-то наблюдает, посылает по телу волны дрожи. Кажется, что мысли — опасные, преступные — повисают над ее головой ярким неоновым баннером, привлекая внимание всех патрульных полицейских и сотрудников КС в радиусе двух районов. Вдалеке слышится вой сирены, точно по ее душу. Злясь на собственную паранойю, Лу спешно разворачивается, выискивая дорогу обратно к байку. По пути набирает Кея. — Лу? Случилось что-то? — Его голос хрипит ото сна, сквозит беспокойством. Время переваливает за полночь. — Собирайся. В лес поедем.

*****

Когда Кей выходит из подъезда, она встречает его стаканчиком кофе и извиняющейся улыбкой. Слабое утешение, особенно на фоне того, чем она планирует его загрузить, и Кей ни разу не покупается на это. Он выглядит помятым, невыспавшимся — что не удивительно, глубокая ночь же на дворе, — но, что более важно, раздраженным. Она редко видит его таким — не подавляющим свое недовольство, — и сейчас это размахивает перед лицом красным флагом. Лу хочет поинтересоваться, что произошло, но Кей отказывается от светского разговора, переходя сразу к делу. — Ты в порядке? Почему такая срочность? — спрашивает он, забирая кофе у нее из рук. Девушка глазами ведет по кругу, пытаясь намекнуть на неподходящее место. — Звезды сегодня такие красивые. Посмотрим? Кей в несколько больших глотков опустошает пластиковый стаканчик. — Поехали. Лес встречает их сырой прохладой и безмятежностью, и даже тут Лу не может отделаться от чувства непрерывного наблюдения. Воровато оборачивается на каждое дерево, каждую тень, что не укрывается от друга-эмпатика, но тот позволяет вести себя, не задавая лишних вопросов. Знает — ответы ему не понравятся. — Лу, мы скоро заблудимся, — устало говорит он, когда они проходят расстояние на десять минут от дороги. — Мне кажется, достаточно уединенно. Выкладывай. Девушка снова задумывается, стоит ли втягивать в это Кея. Если ее догадки окажутся верными — хоть она и молит Единого, чтоб это оказалось не так, — она лично положит его голову на плаху рядом со своей. С другой стороны, она ведь уже втянула его, в этом самом лесу, не предупредить будет неправильно. Сомнения разрывают на части. Кей неожиданно достает из кармана помятую пачку, закуривает сам и протягивает Лу. Та вскидывает брови, качает головой. — Ты же сказал, что не куришь, — подначивает она шутливо. — Работа нервная и влияние дурное, — хмыкает он в ответ. — Как только устаканится все, брошу. Лу в секунду мрачнеет. Кей зеркалит ее эмоции. — Боюсь, это будет не скоро. Она достает из кармана ампулы, протягивает, несколько раз повторяя номер партии, чтобы Кей запомнил. Делится ассоциациями, которыми сама пользовалась, но лишь больше путает напарника. — Я запомнил, — говорит он серьезно. — О чем ты хотела поговорить? Лу тянет. — Твой новый напарник — его нашел Гектор или Жонсьер? — задает она вопрос, к которому возвращалась не один раз. — Псионик? Кей качает головой, настолько сильно втягивает дым, что маленький светлячок сигареты на секунду освещает губы и скулы, вызывая контраст с темными впадинами глаз. Его лицо выглядит зловеще. — Лу, ты знаешь, что я не могу говорить с тобой о работе. Если это все… — Да-да, я знаю, — нетерпеливо прерывает она. — Но слушать-то он тебе не запрещал. Просто… выслушай. А решишь, что чушь несу, — скажи и забудем. Кей обреченно вздыхает, явно смирившись со своим положением и последствиями, ведь без них не обходится ни один секретный разговор полушепотом в пролеске за чертой города. Лу принимает это за согласие и начинает рассказывать. Сбивчиво, невпопад, повторяясь, путаясь, рассказывает и про то, что сказала Эзги, и про свои наблюдения, и про ниточки, что связала, и про те, что связать не получилось — оборвались. Как Приор отпускал их с Кеем до конца дня после важных встреч с главами Церкви Единства, выглядел измотанным после месс, закрывался в кабинете, не позволяя телохранителям его тревожить. Просил Лу обязательно пополнить запас за пару дней до церемонии открытия собора. Она не видит реакцию напарника — только темный силуэт в рассеянном лунном свете, — но легко представляет, как он хмурится, внимательно вслушиваясь в тихий настороженный голос. Кей задерживает дыхание во время ее речи и шумно выдыхает, когда она замолкает. — Что думаешь? Он молчит, даже не шевелится. — Я понимаю, как это звучит… — Ты с кем-то это еще обсуждала? — Нет, конечно нет. — Хорошо. Кей с силой трет лицо и взъерошивает волосы, как будто борется с противоречивыми эмоциями. — Почему ты продолжаешь это копать? — спрашивает он, вместо того чтобы ответить на вопрос. Лу это начинает немного злить, но она терпеливо поясняет, полагая, что напарник просто выигрывает время на формулировку своего мнения. — Появилась зацепка, я не смогла ее проигнорировать. — Это не зацепка, это теория заговора. — Резкость в его голосе, как удар хлыстом в воздухе, пробуждает негодование. — Что насчет Летиции? — повышает голос Лу. — Ты сам говорил, она связана с ним, выпускалась из его школы, рисует на настоящей бумаге, которая фигурировала в деле… — Мало у кого еще из богачей в городе есть натуральная бумага. У моей бабушки дома упаковка, что получается, она тоже организовала покушение на Приора? Лу никогда еще не видела, чтобы Кей говорил так эмоционально, не контролируя ни жесты, ни голос. Лу слышит целый спектр, от усталого раздражения до страха. Ей становится немножко совестно, но сильнее ощущается чувство обиды, расползающееся неконтролируемыми щупальцами, от того, что ее бросают. Снова. Кей начинает ходить взад-вперед. — Считаешь, я съехала из-за увольнения? — зло бросает Лу. Кей останавливается перед ней, напряженно вглядываясь в темные тени ее лица. — Нет, — выдыхает он. — Я даже не считаю, что твоя теория — бред. Лу удивленно вздыхает, даже хочет поблагодарить, но Кей неумолимо продолжает: — Сумасшествие — то, что ты продолжаешь в этом копаться, не имея за спиной никакого прикрытия. — Поэтому я обратилась к тебе. Мы вместе сможем найти связь, доказательства… Кей не дает ей договорить. — Я не могу, Лу. Его слова бьют под дых. — Даже если захочу, не смогу. Мартен закрыл мне доступ к делу, Гектор выдает информацию по минимуму. Что-то происходит, все будто готовятся к чему-то, но никто не говорит к чему… — Он замолкает, подбирая правильные слова. — Как бы там ни было, я считаю, ты вовремя вышла из игры. Лу не выдерживает. — Это было не мое решение! — выкрикивает она, размахивая руками. Где-то недалеко натужно скрипят ветки деревьев, испуганно вылетает стайка мелких птиц, — Тем лучше. Думаю, он знает, с чем имеет дело. Влезать со своей непрошеной помощью — подставить и себя, и его. Хоть она и не видит его снисходительного выражения лица, его голос бесит не меньше — говорит с ней, как трехлетке объясняет, что пальцами в розетку лезть нельзя. Удачная аналогия, думается Лу. Кей говорит «и себя, и его», как будто понимает истинные причины рвения Лу, которые она даже сама еще не знает. Видит ее насквозь в этой непроглядной тьме, и это ударяет по самому больному. Она отворачивается, отступая на несколько шагов, словно это поможет скрыть те частички искренних эмоций, до которых он еще не добрался. Пинает попавший под ботинок камень. — Лу, пообещай мне, что оставишь это расследование, — твердо говорит Кей за ее спиной. Реакции на его слова не следует. Он подходит, настойчиво берет ее за руку и поворачивает к себе. И без слов становится понятно, что решения своего она не поменяет и не отступится, но, тем не менее, он пытается снова. — Ты не знаешь, с чем имеешь дело. — А ты знаешь? — Зубы начинают болеть от того, как сильно она их стискивает. — А он? Кей не отвечает.

*****

Спать Лу практически перестает. Днем ходит в тренировочный центр, доступ в который ей не закрывают, работает наизнос, до кровотечений и полуобморочных состояний. Инструктор грозится ей трехмесячным запретом на посещение центра, если она продолжит в том же духе. Лу сбавляет обороты, но со стороны все еще немного кажется, что силу свою она пытается не натренировать, а изничтожить в своем теле. По ночам наматывает круги по трассам или склеивает парней в клубах, порой все разом за одну ночь. Домой к себе больше никого не приводит — не может. Система наблюдения все еще стоит, поначалу она принципиально не выключает ее, позже просто перестает обращать внимание, больше не представляя никого по ту сторону. Если бы ему было дело, в ней и вовсе не было бы необходимости. Кея после разговора в лесу избегает. Он ей пишет, звонит, но она не отвечает. Не может отделаться от иррационального чувства предательства, пусть и умом понимает его мотивы. Пытается их понять. Они сталкиваются в одном из коридоров Корпуса Содействия после очередной изнуряющей тренировки. В теле, несмотря на усталость, чувствуется легкость. В этот раз крови почти не было, Лу далеко продвинулась в выносливости и силе, и инструктор ободряюще пообещал, что совсем скоро она сможет подтвердить третью ступень, если только не угробит организм нездоровым образом жизни. Лу в ответ обещает ему постараться этого не сделать. Она выходит из тренировочного сектора и останавливается у лифтов, когда в противоположном конце коридора из другого сектора выходят инквизиторы. Лу бросает на них ленивый взгляд, почти отворачивается, когда срабатывает периферическое зрение. Ее тело прошибает током раньше, чем она успевает понять почему. Группа инквизиторов во главе с Иво Мартеном появляется в конце коридора и направляется к тому же лифту, что-то обсуждая на ходу, а Лу прирастает к полу и не может даже пошевелиться. Дверь лифта открывается с характерным звуком. Она видит Даниэль — помощница широко улыбается, замечая ее. Немного позади группы держатся Кей и новый охранник. Кей в лице почти не меняется, лишь удивленно поднимает брови. Иво смотрит в планшет, сухо кивая на слова инквизитора. Группа неумолимо приближается. — Мадемуазель, придержите дверь, — громко бросает один из группы, заставляя вздрогнуть. Он поднимает голову, привлеченный внезапным шумом. Его глаза вмиг находят ее, он замедляется лишь на секунду и продолжает движение как ни в чем не бывало, не сводя цепкого взгляда с девушки. Ни единый мускул не движется на его мраморном лице. Их разделяет всего пара метров, чем ближе они подходят, тем сложнее становится вдохнуть. Лу умоляет себя пошевелиться, сделать хоть что-то, но ватное тело не слушается. Последствия тренировок накатывают на нее только сейчас, не иначе. Лифт закрывается, не желая принимать участие в ее личной драме, и уезжает на другой этаж, а Лу все продолжает стоять, не отводя взгляда. В голове списком до пола разворачиваются все те слова, которые она собиралась сказать ему при встрече. Вот он шанс. Группа ровняется с ней, крикнувший ей инквизитор что-то вполголоса бормочет про нерасторопных посвященных, Лу его почти не слышит. — Кнопку не нажмете? — с пренебрежением, свойственным большинству инквизиторов среднего звена, бросает он Лу. — Месье Кассель. Предупреждение, звучащее в обычном обращении, пробирает до костей всех присутствующих. Он не меняется. С чего ему меняться, прошло всего три недели, но для Лу — словно целая жизнь. Все такой же собранный, непоколебимый. Недосягаемый. Даже когда делает шаг по направлению к Лу и тянется к кнопке, врываясь в личное пространство псионички. Глаза закрываются против воли, со стороны может показаться, что она напугана встречей с такой важной персоной, но это и к лучшему. Только один человек сейчас может понять, что внутри у нее все взрывается и разрушается, погребая ее под руинами. Когда Лу открывает глаза и снова падает в темный омут, на мгновение пролетает мысль, что не только один. — Мадемуазель Рид, — говорит Иво значительно мягче. — У вас снова кровь. Кивком головы он указывает на заляпанный каплями ворот футболки. — Тренировка, — сипло выдавливает Лу, вскидывая руку к шее, где наверняка еще остались растертые полосы. Иво провожает ее жест взглядом. — Не стоит так изводить себя. Нам не нужны жертвы. К языку подкатывает желчь, руки уже не просто дрожат — почти трясутся, — и весь самоконтроль пропадает, будто его никогда и не было. Звонок прибывшего лифта пугает, Лу отступает назад, ударяясь плечом о стену. Пытается совладать с суетливостью, но выглядит еще более неуклюже. — Я… там забыла, в раздевалке… — бормочет она, отворачиваясь. — Прошу извинить. Старается не бежать позорно и не обращать внимания на сочувственные взгляды бывших коллег. И даже с этим не справляется.

*****

Их встреча раскачивает и без того не пришедший в равновесие маятник. Лу отгоняет от себя мысли о деле, о покушениях, следует совету Кея, концентрируясь на своей жизни. Пытается привести ее в прежнее русло, как было до КС и Инквизиции. Иво не нужна твоя помощь, напоминает она себе, он ее не хочет. Возвращаясь с тренировки в очередной день, она проезжает мимо Информационного центра Нью-Пари. Полученное на днях направление от Церкви напоминает ей о необходимости поиска более приличного места работы, и Лу решает заехать, покопаться. На вечер у нее все равно планов нет. Она перескакивает с вкладки на вкладку, просматривает вакансии, но практически не вчитывается в описание. Необходимость поиска работы не равно желание, а заставлять себя погружаться основательно у Лу сил нет. Внимание не удается удержать дольше, чем на несколько минут. На глаза попадается страница Церковной школы имени Жана-Франсуа. Палец сам тянется к ссылке. Это чистое любопытство, успокаивает себя Лу. То, что находится в открытом доступе, не представляет опасности. И открывает ссылку с программами и выпускниками.

*****

К концу четвертой недели Тома, как и обещал, скидывает ей информацию об открытых вакансиях на ферме. Тянуть более нельзя, она больше не под протекцией Приора, и в условиях новых правил на нее начнут давить уже со следующего месяца. Она просматривает позиции — почти все они связаны с перемещением тяжелых контейнеров из пункта А в пункт Б, — и голова начинает болеть уже от описания обязанностей. Лу совсем не против физического труда, она неплохо натренировала пси за время работы в Инквизиции, стала гораздо выносливее, но ее гораздо больше пугает монотонность и отсутствие разнообразия. Она там вздернется, не отработав даже квартал. Против воли сравниваются условия труда с ее предыдущей должностью, в груди тоскливо тянет. Ну конечно, на фермах едва ли кто-то организует ей культурный вечер в театре или подарит роскошное платье. Ну и к черту их, только пыль в глаза. Она решает переспать с полученными вариантами и ответить другу утром, когда внезапно звонит телефон. На экране высвечивается имя, которое она никак не ожидала увидеть в субботу вечером. Лу отвечает на звонок. — Месье Уэйн? — не скрывая удивления, спрашивает она. Слышит знакомое хмыканье. — Отрадно, что вы не удалили мой номер. Наслаждаетесь бессрочным отпуском? В его голосе нет ни насмешки, ни издевки, лишь сухая, свойственная капеллану ирония, к которой Лу быстро привыкла. К чему она не привыкла — так это к тому, что Нарсис Уэйн сам выходит на связь, да еще и в вечер выходного дня. — Слухи быстро расходятся, да? — Особенно, когда их передает лично Приор, — ворчит капеллан. — Последнее, что я ожидал в свой выходной, — звонок от самого Иво Мартена. Где вы накосячили, Рид? Одно только его упоминание посылает по телу нервные импульсы, отнюдь не приятные. Неконтролируемый страх накрывает волной: как ему удалось узнать о ее запросе в информационном центре… так быстро? Лу себя одергивает. Даже если бы Мартен и узнал, при чем тут Нарсис Уэйн? Идет на поводу у паранойи. Она старается звучать непринужденно. — Захотелось выслужиться. Перестаралась. — Замечательно. — Его голос чуть смягчается. Лу ярко видит, как Уэйн трет лоб, неодобрительно качая головой. — С любезностями покончили, перейдем к делу. Надеюсь, вы еще не сожгли свою форму на кострах либералов? — Месье? — Захватите ее, когда в понедельник к одиннадцати подойдете в мой кабинет.