Часть 5. Нерадикальны I.

Сейчас.

В это утро весь Корпус Содействия буквально гудит от напряжения и готовности. Ровно в одиннадцать в главном зале, где еще совсем недавно Лу давала присягу, выступит с заявлением Иво Мартен. Сотрудники в предвкушении, все задаются вопросом, что же такое хочет рассказать им Приор лично, что нельзя было направить соответствующим указом начальникам подразделений. Внутри Лу любопытство борется за главенство с нервозностью. Интуиция подсказывает — сегодня что-то произойдет. Тенденция напоминает — маловероятно, что это что-то будет хорошим. Она придирчиво смотрит на свое отражение в зеркале уборной: ее мешки под глазами не скроет даже самая дорогая косметика, но едва ли их кто-то увидит со сцены. Едва ли ее кто-то увидит со сцены, различит в серой массе одинаковых форм и каменных лиц. Она теперь не более чем рядовой сотрудник, беспрекословно исполняющий его волю. В противоречие своему настрою, Лу старательно поправляет и без того аккуратные косы и смахивает невидимые пылинки с новой формы приспешника. Жаль только, что бронзовые полосы прикрепляют не на лоб, а всего лишь на рукава. Может, если появится возможность задать вопрос, она поднимет руку и подержит ее на весу чуть подольше… Лу хихикает, представив эту сцену, и чувствует, что напряжение немного отпускает. Она смотрит на часы: время позволяет выпить кофе перед тем, как начнут пускать в зал. В шторке уведомлений висит одно непрочитанное сообщение. Кей: Я в корпусе, хочу встретиться. Где ты? Значит, уже прибыли. Лу делает глубокий успокаивающий вдох. Встреча неизбежна. Она приглашает друга присоединиться на кофе и выходит в коридор, отправляясь в кафетерий.

*****

Несколько дней назад

С щелчком открывающейся двери сердце замерло на один удар, чтобы в следующую секунду неистово заколотиться о грудную клетку. Лу не видела водителя, хоть и напряженно всматривалась в темное помещение салона. Элементарно не могла сосредоточиться из-за шума крови в ушах и единственной фразы, бьющей набатом в голове: «Они узнали». — Рид, мне долго вас ждать? Сквозь хаотично построенные планы побега пробился голос — знакомый голос. Водитель наклонился чуть ближе к пассажирскому сиденью, ближайший фонарь осветил часть его лица. Первое, что узнала Лу, — искривленные в недовольстве губы. — Месье Жонсьер? — тихо спросила она. — Ожидали кого-то другого? — Марк хмыкнул. — Не ожидала никого. — Расскажите об этом поподробнее в машине. Его голос был тверд и непреклонен, он не просил — приказывал. Кончики пальцев начало покалывать от страха, когда взгляд приковали плотные кожаные перчатки, удерживающие руль. Лу в недоверии сделала шаг назад, что не осталось незамеченным и сопроводилось закатыванием глаз. — Я на байке. Могу сама доехать, куда мне нужно. — На своем байке, — язвительно начал он, — вы сможете доехать только до дознавательной. Мне не нужно вам напоминать, что тут кругом камеры? — И именно эти камеры запишут, как вы меня похищаете. Марк рассмеялся на ее дерзкое заявление, и от его смеха у Лу волоски на руках встали дыбом. Она с ужасом представила, что это последнее, что слышат попавшие в его руки преступники. Вместе с мрачной картинкой пришло осознание: она же ни на секунду не задумывалась о вовлеченности инквизитора во всю схему. Ведь Иво ему доверял, они давно служили вместе, ей и в голову не приходило его подозревать. Марк прервал ее разгоняющиеся мысли. — Мадемуазель Рид, вам сейчас не меня бояться нужно. — Его смех затих, оставив лишь ухмылку. — Уж поверьте, даже при большом желании я не смог бы вам ничего сделать, не поплатившись головой. Лу нахмурилась. В его словах было смысла не больше, чем в пьяных заявлениях Йонаса в четыре утра у нее на кухне. Может, и Жонсьер того — расслабился немного? Ему штрафы за вождение в нетрезвом виде определенно не светили. Припаркованный байк стоял в шаге от девушки, и при определенной проворности и элементе неожиданности она бы смогла запрыгнуть на него и дать по газам. Жонсьер нетерпеливо барабанил пальцами по рулю. Заминку Лу он истолковал по-своему. — Оставьте ключ в зажигании, мотоцикл отгонят к вашему дому раньше, чем вы туда попадете. — Это должно меня успокоить? — проворчала она, садясь на пассажирское. — Учтите, малейшее подозрение — и я ваш руль с корнем вырву прямо вам в лицо. Страх и инстинкт самосохранения — это, конечно, здорово, но пытаться не идти на поводу у любопытства, когда адреналин глушил страх… Мозг некстати подкинул успокаивающую обстановку леса за периметром и ворчание Марка за спиной. Дверь захлопнулась, раздалось рычание двигателя. — Уже боюсь.

*****

Сейчас.

Когда Лу добирается до кафетерия, Кей уже ждет ее со стаканчиком и пластиковым пакетом в руках. Он машет ей из-за стола. — Нежнейший круассан с шоколадом, — говорит он, протягивая пакет и стаканчик Лу. — И капучино. — Подлизываешься. — Девушка фыркает, но вдыхает аромат свежей выпечки. — Мне нравится, продолжай. Кей смеется. — Считай это своего рода поздравлением. — Он кивает на бронзовые полосы на рукавах. — Ты молодец. Лу отмахивается, мол, ерунда, но на душе все равно становится приятно. Мнение остальных не заслуживает внимания, но когда тобой гордятся близкие — это действительно важно. Девушка это не произносит, но эмпатик и так понимает, чувствует. Лу искренне улыбается. Легко с ним в этом плане. Не можешь подобрать слов, а ему и не нужно — уже знает. — Почему ты тут? — Лу переводит тему. — Ты разве не на службе? — У меня… перерыв? — Кей звучит неуверенно, будто сам у нее уточняет. — До начала выступления. Вот решил найти тебя. Лу хмурится. — А это безопасно? В здании, полном инквизиторов, офицеров и прочих служащих, вопрос может показаться бредовым, но не в условиях новых реалий. Напротив, уровень подозрения достигает критической точки. — Он с новым напарником. — Ты ему доверяешь? Лу ждет, что Кей снова обрежет ее от разговоров о начальнике, но тот, на удивление, не увиливает. — Нет. Но с ним Гектор и Жонсьер. Мартен сам отправил меня. А его оставил. Лу размышляет: Иво, даже если бы и не нуждался в двух охранниках одновременно, отдал бы предпочтение проверенному Кею, а не новенькому. Если только он не перестал доверять аколиту. Но по какому поводу? Кей отрешенно помешивает свой кофе, возможно, думая о том же. — Ты как? — спрашивает он. — Рада вернуться обратно в Корпус? — Не сказать что соскучилась. — Лу пожимает плечами. — Но на привычное место проще возвращаться. Она рассказывает о назначении, паре мелких поручений, которые уже успела выполнить, и о посвящении в приспешники — ничего интересного. Держится подальше от вопросов о Мартене, как бы сильно ни хотелось спросить, и даже намеком не задевает тему расследования. В общении все еще чувствуется натянутость, но в целом Лу рада другу. Скучала. Телефон Кея вспыхивает уведомлением. — Пора, выходим через десять минут. Проведешь? Псионичка удивляется внезапному предложению, но виду не подает, соглашается. Их освободившееся место тут же занимает группа служащих. — Лу, я хотел извиниться, — говорит Кей, когда они выходят в относительно пустой коридор. Она непонимающе хмурится. — За то, как отреагировал тогда. — Кей не вдается в детали, но становится и так понятно. — А, это… — Едва заметный шлейф обиды проскальзывает, окончательно растворяясь в принятии. Она отпускает ситуацию. — Не бери в голову. Я не должна была на тебя это все вываливать. — Ты обратилась ко мне за поддержкой, а я отвернулся. Какой я после этого напарник? Он останавливается и берет Лу за руку, несильно сжимая. Девушка не вырывается, пусть даже он и прочтет все ее эмоции. Скрывать нечего — почти, — но вряд ли Кей сейчас будет копаться так глубоко. Ей хочется пошутить про то, что они уже не напарники, но она понимает, что это не так. С Кеем слово «напарник» вышло за пределы службы на одной должности. Она улыбается, сжимая руку в ответ. — Открою тебе секрет: ты не обязан всем и каждому помогать двадцать четыре на семь. — Всем — нет, тебе — да, — твердо заявляет он. Непробиваемый альтруист. — Прости меня. Глаза начинает щипать, и Лу спешит спрятать непрошенную эмоциональность у друга на плече. Она обнимает его крепко, доверительно, чувствуя, как он смыкает руки у нее на спине. — Прости, — повторяет он, понижая голос до шепота. — Мне кажется, что я уже совсем перестал понимать, что правильно, а что нет, где правда и где ложь. Лу не эмпатик, но ей и не нужно, чтобы понять, что друг потерян. Она отстраняется и заглядывает ему в глаза, замечая что-то неуловимо знакомое, но Кей быстро это прячет за фальшивой непринужденностью. Лу догадывается, с чем он борется, хоть и надеется ошибиться. — Кей? — Нужно идти, а то точно уволит. — Друг улыбается как ни в чем не бывало, на прощание еще раз сжимая ее руку. — Увидимся? — В любое время.

*****

Несколько дней назад.

Машина скользила почти беззвучно, не смея тревожить безмятежность раннего утра. Лу тоже не решалась подать голос — ей казалось, что любое брошенное слово приведет ситуацию в состояние хаоса. Вся ее жизнь в один момент оказалась на пороховой бочке. Жонсьер словно не замечал ее в салоне. Они выехали на центральную дорогу, сделали несколько знакомых Лу поворотов и съехали на одном из съездов на Термитник. Лу отметила, как модные отполированные высотки Центра резко сменились обшарпанными доштормовыми зданиями. — Куда мы едем? Машина проехала очередной перекресток, игнорируя красный сигнал светофора. Лу начала узнавать улицы. — Отвезу вас домой. — Прежде, чем Лу успела как-то прокомментировать, Жонсьер спросил: — Что вы делали у здания? Псионичка растерялась. — Мимо проезжала. — Оставьте это. — Прозвучало устало. — Давайте представим, что мы уже обменялись достаточным количеством колкостей и угроз и решили, что можно доверять друг другу. Ваше лицо засветилось в программе распознавания. — И у вас где-то тут же зажглась красная лампочка? Лу не успела одернуть себя, получив в ответ тяжелый вздох. — Можно и так сказать. Она присмотрелась к нему внимательнее: на лицо все те же признаки недосыпа и измотанности, что каждый день Лу видела в зеркале. Только вот она обыкновением в пять утра возвращалась с тусовок, а он — с работы и, скорее всего, внеурочной. По-человечески посочувствовала, но не от всего сердца. — Это был… импульсивный порыв, — призналась она честно, отворачиваясь к окну. На востоке расползалось оранжевое зарево. — Я не знаю, зачем приехала. — Она быстро добавила, опережая его обвинения: — Но я не следила за Приором и не планировала на него покушение! Жонсьер и бровью не повел. — Разумеется, нет. Но какие-то цели определенно преследовали. Соскучились? Он не стал уточнять, по чему именно, а Лу не стала отвечать на его вопрос. Даже в своей голове.

*****

Сейчас.

Когда Лу приходит в зал, свободных мест почти не остается. Она находит глазами Нарсисса Уэйна, но тот сидит чуть ли не в самом центре, окруженный со всех сторон другими капелланами, которых Лу нередко видела за разговорами с начальником. Она решает занять ближайшее свободное место — с него вид на сцену немного закрывается колонной, но трибуну и экраны видно без проблем. До начала выступления меньше пяти минут, в зал забегают редкие опоздуны, на сцене суетятся техники и статисты, но внимание вдруг привлекает знакомый профиль в нескольких рядах от нее. Профиль ничем не примечателен, в обычный день Лу бы и не запомнила, если бы ей не пришлось одним вечером с маниакальным усердием рассматривать его на фотографиях, штрих за штрихом высекая в памяти. Он переговаривается с соседом, которого Лу тоже узнает. Аколит и секретарь, и оба снова в одном помещении с Иво Мартеном. Так, Лу, выключай паранойю. Их присутствие в этом зале, как и присутствие всех остальных аколитов и секретарей, более чем обосновано. Она не может отделаться от недоброго предчувствия, вызванного их загадочными перешептываниями. Прислушиваться бесполезно — далеко сидят; по губам читать — глупо, это не остросюжетный шпионский фильм, но Лу не может отвернуться. Смотрит на них, мыслями переносясь в зачитанные до дыр досье, и упускает момент, когда аколит ловит ее взгляд. Отворачиваться поздно — уже спалилась; и единственное, что приходит в голову, — прикинуться легкомысленной дурочкой. Она улыбается игриво, надеясь тем самым смутить аколита, но тот оказывается не из робких. Он улыбается ей в ответ широко, хищно и даже подмигивает, засранец. В его глазах Лу видит смутное, но все же узнавание. Вот же ж дрянь! Ее спасает приглушенный свет. Аколит, не сводя с нее взгляда, наклоняется к своему другу и что-то шепчет. Лу остается молиться Единому, чтобы он вспомнил ее фееричное падение и не более. Весь зал синхронно поднимается, и они оба вынуждены разорвать контакт и повернуться к сцене. Лу не успевает выдохнуть с облегчением — к трибуне уверенным твердым шагом подходит Иво Мартен.

*****

Несколько дней назад.

— Не переживаете, как это выглядит? — Лу попыталась скрыть свою тревожность за сарказмом. Марк вопросительно поднял бровь. — Всю ночь торчите на работе, а ранним утром забираете с парковки девушку, которая как будто только вас и ждала, и увозите в неизвестном направлении. Ожидаемо, ее провокации на него не подействовали. — А вы бы предпочли, чтобы это выглядело иначе? Его привычно военный тон сейчас растерял всю свою жесткость. Настала очередь Лу задаваться вопросом. — Уволенная сотрудница — псионик, имевшая ранее доступ к зданию и, возможно, к апартаментам, — ошивается в нерабочие часы у резиденции Приора, что-то вынюхивает. Он несколько раз цокнул и покачал головой. — Случись завтра что с месье Мартеном — Викарий лично без допроса отправит вас на виселицу. От упоминания главы Церкви у Лу поджались пальцы ног. На фоне общего напряжения в салоне от чужого внимания ускользнул очередной источник стресса. — Хотите сказать, что своим появлением обеспечили мне алиби? Мне что же, теперь вам в ноги кланяться или сразу на колени вставать? Жонсьер не стал отвечать на выпад, но его верхняя губа заметно дернулась, а пальцы в перчатках стиснули руль до глухого скрипа кожи о кожу. Перегнула. В воздухе опять повисла напряженная тишина. Позволить себе ехать молча Лу не могла: ей нужны были хоть какие-то ответы, и сейчас рядом с ней сидел тот, кто мог их дать. Осторожно сказала: — Я же просто прогуливалась. — Ранним утром вокруг главного здания Инквизиции? — Это общественное место, с каких пор это запрещено? Жонсьер посмотрел на Лу выразительно, словно на языке бровей и складок на лбу пытался спросить, серьезно ли она сейчас это сморозила. Псионичка упрямо смотрела в ответ, мол, да, серьезно, арестуй меня за это. Из-за угла показался знакомый жилой блок. Машина припарковалась у обочины, и Лу потеряла надежду на продолжение разговора. Ее байк, как и обещал инквизитор, уже стоял аккуратно припаркованный. — С тех пор, как Викарий лично занялся делами о покушении на месье Мартена и выделил своих лучших людей, — выдохнул Марк, когда девушка потянулась к ручке. По его тону сразу стало понятно, что именно он думает об этих лучших людях и решении в целом. В приличном церковном обществе люди себе таких тонов не позволяют. Лу замерла в нерешительности, ожидая продолжения. — Рид, не хотелось вбивать вам в голову очевидные истины, но, видимо, придется. Контроль над псиониками усиливается с каждым днем. Тем более над псиониками в силовых структурах. Думайте об этом, когда в следующий раз решите пойти на поводу у эмоций. Неожиданная мягкость в его голосе ударила сильнее, чем ударил бы кулак, обернутый в плотную кожу. — Церковь ведь относилась к нам лояльно. — Лояльность — вещь эфемерная. — Марк хмыкнул. — Она принадлежит тем, у кого больше власти. Весь настрой разговора и странное поведение Жонсьера натолкнули Лу на мысль, которую она бы не осмелилась озвучить в лоб. И все же спросила: — До вашей жены не дойдут слухи о том, с кем вы катаетесь по ночам? — Не беспокойтесь, Рид, моя жена мне безоговорочно доверяет. — А вы ей? Марк нахмурился, впервые за всю дорогу открыто поворачиваясь к девушке. Его взгляд быстро прошелся по ее лицу, выхватывая одному ему известные нюансы. Пронизывающий, неуютный, выворачивающий наизнанку и такой знакомый. Черт возьми, их всех в семинарии этому учат, что ли? Она поборола желание отвернуться. — А разве у меня есть причины ей не доверять? — спросил Марк обманчиво невинно. — Вы же сами сказали: лояльностью владеет тот, у кого больше власти. Пульс подскочил, пальцы покрылись холодной испариной, но Лу достойно удержала маску безразличия на лице, в отличие от инквизитора, чье замешательство так явно бросилось в глаза. Жесткие губы медленно растянулись в ухмылке. Он покачал головой. — Вас недооценивают, Лу Рид. — Он выдержал паузу, прикидывая что-то в мыслях. — А вы, вместо того, чтобы этим пользоваться, пытаетесь всем доказать обратное. Так вы своих целей не достигнете. Лу замялась лишь на секунду и снова потянулась к ручке. Промелькнуло опасение, что дверь будет заблокирована, но никакого сопротивления она не встретила. Решила больше не искушать судьбу. — Доброго утра, Марк. — Доброго. Измотанный организм не позволил ей задуматься над его словами и отключился, стоило Лу подойти к кровати.