Часть 6. Нерадикальны II.

С появлением на сцене Приора атмосфера в зале сгущается, словно сам воздух становится более вязким. Все, даже самые тихие, разговоры замолкают. Иво произносит короткое приветствие и просит всех сесть. Выжидает, пока не утихнут шелест одежды и скрип стульев, цепким взглядом обводит все сектора зала. Когда его подбородок едва заметно поворачивается к тому, в котором сидит Лу, она невольно вытягивается струной. — Прежде всего, — звучит его ровный сильный голос, отражаясь от бетонных стен, — хочу поблагодарить всех присутствующих и тех, кто прийти не смог, за вашу службу. Ваш вклад в сохранение и развитие общественного порядка неоценим. Сегодня это важно как никогда. Лу не замечает на трибуне ни планшетов, ни голограмм с суфлером, тем не менее, Иво говорит уверенно, без запинки. Он смотрит прямо в зал, словно пытается донести свои слова до каждого: от посвященного до стража. — Не стану отнимать у вас много времени. Полагаю, ни для кого не станет сюрпризом тема, о которой я сегодня хотел бы поговорить, — закон об ограничении прав и свобод псиоников. Мартен не использует его официальное «дипломатичное» название, не изменяя своей прямолинейности. По залу проходит легкий ропот, Лу хмурится. Неужели успели добавить что-то еще, окончательно заковывая их в кандалы? Она немного выглядывает из-за колонны, находя глазами сопровождение: с краю сцены стоят Кей и новый охранник, в шаге от них — Даниэль и Гектор. Кей сосредоточенно прощупывает толпу, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, Даниэль ведет запись выступления, а второй охранник, кажется, совсем не интересуется происходящим на сцене — его внимание больше привлекают голографические экраны на стенах. Либо делает свою работу чертовски хорошо, либо из рук вон плохо. Иво продолжает: — Волнение обеих сторон, вызванное законом, мне понятно; и меры, принятые Корпусом Содействия для поддержания порядков, имеют под собой веские основания. Изменения социального строя в любую из сторон неизменно сопровождаются сомнениями в их целесообразности. Наша задача на позиции стражей веры — обеспечивать безопасность людей в условиях шаткого мира. — Он делает многозначительную паузу. — Безопасность всех людей. Несколько едких комментариев проносятся в голове Лу касательно каждого пафосно прозвучавшего слова, но теряются в последней мысли. Позади Мартена включаются экраны, запуская сетку различных видео. Некоторые сняты на нательные камеры на форме силовиков КС, некоторые — на внешнее наблюдение, некоторые — на камеры внутри зданий. Звука нет, но он и не нужен. Лу и без него раскрывает рот в безмолвном ужасе. — С момента принятия закона на мой стол легли десятки жалоб о превышении полномочий сотрудниками Корпуса и неправомерных арестах без получения ордера. Четверо невиновных псиоников и двое нестабильных были застрелены в ходе несанкционированных облав. Шесть незнакомых лиц появляются на экранах, превращая сухие факты в реальные жизни. Воздух начинает гудеть от активных перешептываний, которые Иво нетерпеливо прерывает поднятой рукой. — Было проведено следствие, и виновные уже понесли наказание. Однако ситуация недопустимая. — Он повышает голос. — С этого момента каждый арест, допрос и вынесенный приговор будут проходить через мое одобрение. Вам будет направлен новый регламент действий, выход за его рамки будет рассматриваться как акт неповиновения. Любое злоупотребление властью против гражданских лиц будет рассматриваться как преступление против общественности. Каждое слово звучит, как выстрел, и откликается в голове Лу яркой вспышкой. Заявление резонирует, из нарастающего гула доносятся обрывки возмущенных, растерянных, одобрительных и обеспокоенных голосов. Кей на сцене напрягается и делает шаг в сторону Мартена, рукой скользя под пиджак. Некоторые сотрудники по краям сидячих мест, которых Лу до этого момента не замечала, тоже ожидают в состоянии готовности. Иво знал, какую реакцию вызовут его слова, и подготовился: обезопасил и себя, и эмоциональную толпу. Ну а что, умно. Как всегда, перестраховался. — Прошу всех успокоиться, — спокойно, но достаточно громко произносит он. Требуется минута на то, чтобы зал позволил ему продолжить. — Предупреждаю ваши опасения: новый регламент — при тщательном соблюдении — не ставит под угрозу жизнь сотрудника Корпуса в случае ответного огня. Ей бы послушать эту часть повнимательнее — все-таки от этого может зависеть жизнь, — но она не находит в себе сил оторваться от фотографий, смотрящих на нее с осуждением и немым вопросом. Иво поверхностно разъясняет детали регламента, говорит о временных мерах и сохранении рациональности, но перед глазами Лу лица друзей, мерцающих мертвым синим цветом. Если Викарий — псионик, почему он допускает уничтожение своих? Знает ли он, как страдают его братья и сестры? Борется ли он за них? Однако вопрос, который ее беспокоит куда больше, адресован другому человеку. Чью волю ты исполняешь: свою или его? Он снова очерчивает головой полукруг и останавливается напротив ее сектора. С такого расстояния сложно понять, куда именно направлен взгляд, но следующее заявление он будто целенаправленно произносит в ее сторону. — С сегодняшнего дня пси-блокаторы, которые используются сотрудниками при задержании, будут заменены на не менее эффективный аналог. Новый препарат не оказывает тяжелого побочного эффекта после использования и может применяться в меньшей дозировке. Ваши кураторы более детально введут вас в курс дела. Нервный смех вырывается из груди, пока Лу лихорадочно пытается осознать услышанное. Вернул должок, получается. Квиты? Кто-то тихо хлопает сбоку от нее, кто-то не скупится на крепкие выражения, умещая все мысли в голове Лу в несколько емких ругательств, кто-то снова возмущается. Она оборачивается на Уэйна и видит его улыбку. Капеллан и секретарь перед ней снова начинают перешептываться, пальцы секретаря быстро скачут по клавиатуре телефона. Иво молчит, позволяя новости закрепиться, но головой все еще повернут в сторону сектора Лу. Она всматривается, пытаясь понять, видит ли он, пока зрение от напряжения не теряет фокус. Ей кажется, что встань она сейчас в шаге от него — и выяснится, что он сам лишь проекция. Спустя пару минут, когда разговоры затихают до уровня белого шума, он благодарит всех за внимание, по вопросам предлагает обращаться в контактные центры и традиционно произносит слова клятвы. Зал поднимается, единогласно отвечая, только голос Лу ее подводит. Иво покидает сцену, и, выждав минуту, девушка первая выбегает в коридор.

*****

Одна из особенностей работы в личной охране Приора — осведомленность о порядке его передвижений. Знания полезные, особенно приорским недоброжелателям, что делает Лу ценным источником информации. Она не раз задумывалась о том, как бы повела себя, если бы кто-то решил этим ее знанием воспользоваться. Недоброжелатель из нее никудышный, и все же не отпускает чувство, что она подкарауливает Иво с недобрыми намерениями. Странно и до глупого смешно, но уровень подозрений уже дошел до той точки, когда перестаешь доверять даже самому себе. Тем более если учесть бурлящий в голове коктейль смешанных эмоций. Она закуривает, пытаясь унять дрожь в руках. По ее подсчетам, Иво с сопровождением должны выйти в течение пятнадцати минут, если только у него не возникло других планов в КС, он не решил выйти через другой вход или не ушел сразу из зала на выход. Слишком много «если», но у Лу есть лишь одна попытка и одна возможность на руках. Они появляются в тот же самый момент, как ко входу подъезжает черная бронированная машина, за ней еще одна такая же. Точно по секундам. Из здания первыми показываются новенький и двое служащих Корпуса, за ними идут Иво и Даниэль, замыкают Кей и еще двое служащих. Лу отбрасывает недокуренную сигарету. — Месье Мартен! Процессия разом оборачивается, но лишь новенький тут же достает пистолет. Лу вскидывает руки вверх и замирает, стараясь реагировать спокойно. Направленное в ее голову дуло — тот еще нарушитель спокойствия, но сейчас главное не ошибиться. — Оливер, опустите пистолет, — произносит Иво, не оборачиваясь. — Месье Приор… — Мне повторить? — Он не отводит взгляда от девушки, понижая голос. — Учитесь читать ситуацию, если хотите продолжать тут работать. Лу нервно ухмыляется и опускает руки, только когда охранник возвращает пистолет в кобуру. — Стоун, останьтесь, остальные, подождите в машине. Сопровождающие рассаживаются по машинам, Оливер собирается что-то возразить, но Кей предупреждающе качает головой, и тот решает придержать свои комментарии, присоединяясь к остальным. Один выговор он уже, очевидно, заработал, нарваться на еще один — идиотизм. Лу затапливает успокаивающее чувство правильности, когда они остаются втроем. Кей подмигивает из-за спины босса и дает им пространства — отходит на несколько шагов, предварительно осмотревшись по сторонам. Лу по привычке зеркалит его действия и, когда смотрит на Иво, успевает ухватить поднятый вверх уголок губ. Выражение его лица смягчается. — Я прошу прощения за это недоразумение, мадемуазель Рид. Она хмыкает. — Понимаю. Время нынче неспокойное. Иво кивает. — Чем могу помочь? И снова, оказавшись перед лицом человека, о котором думала каждый день с момента увольнения, она теряет все слова, которые прокручивала раз за разом, представляя их диалог. Выбегая вслед за ним из зала, она не имела ни заготовленной речи, ни плана в голове. Может, именно это имел в виду Марк, когда говорил, что не следует идти на поводу у эмоций? Иво терпеливо ждет, блуждая взглядом по ее лицу. — Я… — Лу запинается. — Хотела бы поблагодарить за рекомендацию. Рада вновь быть полезна Церкви. Мартен едва заметно хмурится, словно формулировка режет слух. — Не стоит. Вы отличный сотрудник, обществу сейчас такие нужны. «А тебе?» — едва не срывается с губ, но Лу успевает прикусить язык. Смотрит в сторону, пытаясь собраться с мыслями. Они хаотичны, размыты, но все вращаются вокруг одной темы. Столько вопросов, столько хочется сказать, а сформулировать никак не получается. — Это не все, — говорит она. — То, что вы сказали в зале… — На языке крутится «спасибо», которое преобразовывается в: — Это было смело. — Смело — регулировать защиту прав и свобод всех слоев населения? — Смело — выступать против тех, кто с этими правами и свободами не считается. Кей позади Приора широко улыбается, разве что большие пальцы вверх не поднимает — настолько его лицо светится одобрением. Иво же, напротив, хмурится сильнее. — Еще одно доказательство того, что это делать нужно. Пока я могу сохранять свой пост, регламент будет исполняться. И в его словах Лу слышит то, что не должна была слышать, — предупреждение. Намеренное или нет, оно вырывается, обескураживая и ее, и слышащего разговор Кея. Понимание отражается на ее лице, потому что Мартен удовлетворенно кивает и даже позволяет себе улыбку. — Не беспокойтесь, в отставку уходить я пока не планирую. Есть еще пара недописанных отчетов. Хочется накричать на него за то, с какой легкостью он это произносит. У него мишень на лбу чуть ли не светится, а он про свою бюрократию шутит. Оборжаться можно. Она выплевывает со злостью: — Я бы предложила вам усилить охрану, но вы же больше предпочитаете избавляться от сотрудников… Лу досадливо отворачивается, боясь увидеть реакцию, но с его стороны доносится тихий смех. — Как всегда, режешь без ножа. Она поднимает на него удивленный взгляд. Иво стоит ближе, чем того требуют социальные нормы, и его голос становится несколько тише, чем минутой ранее. Он берет ее под локоть, мягко уводя в сторону. С внезапным вторжением в личное пространство Лу справляется лучше ожидаемого — лишь немного сбивается дыхание, когда носа касаются знакомые древесные нотки. — Марк доложил о твоем визите и разговоре, — говорит он все так же тихо, продолжая удерживать. Ну конечно, Марк доложил. А сколько раз за день чихнул, Марк не доложил? Лу безразлично пожимает плечами, а у самой разгоняется кровь по венам и ни к месту начинают гореть уши. — Наложите взыскание за общение во вне рабочее время? Иво качает головой, останавливаясь напротив нее. Отпускает предплечье, скользнув по бронзовым нашивкам и обнаженной кисти пальцами, и сцепляет руки в замок за спиной. Держится на расстоянии, но его взгляд проникает прямо в душу, разрушая старательно возведенные стены, как карточные домики. Он переносит на ту поляну, где кружилась голова от эйфории и сердце колотилось не от страха, но от возбуждения. Лучше бы Оливер пристрелил ее, гуманнее бы было. — Подозреваю, что в ближайшее время он подаст на тебя запрос для привлечения к работе. Настоятельно рекомендую отказаться. Лу вспоминает разговор с Жонсьером и, кажется, начинает понимать. — А если я откажусь отказываться? — Лу, — выдыхает Иво, и в своем имени она слышит слишком много. — Нет. — Девушка, неожиданно для себя и него, звучит твердо. — Не надо так. — Как? — Будто тебе не все равно. — Мне не… — Иво обрывает себя. Лу отворачивается, скрывая разочарование. Почти поверила. — Я свободна, месье Мартен? — Свободны, Рид. — Повелительный тон начальника возвращается. — В делах и помыслах храни Единый. — С надеждой на искупление.

*****

Уэйн вызывает ее к себе в кабинет через неделю после разговора. — Рид, на вас поступил запрос. Лу уже знает от кого. — Марк Жонсьер хочет привлечь вас к организации безопасности на заседании Совета.