Часть 7. Неконтролируемы.

Прежде бывать в здании Совета Лу не доводилось. Городская ратуша являлась одним из немногих зданий, которое сохранило первозданный доштормовой вид, и единственным в центре, которое не попало под полную реконструкцию и загребущие лапы церковников. Его роскошная, величественная архитектура была бельмом на глазу сдержанной пуристической Церкви и уступкой, на которую кардиналы скрепя сердце пошли, закрепив ратушу за нуждами Совета, как то было в прежние времена. Лу останавливается у входной арки и закуривает. На глаза попадается бронзовая табличка на стене:

«Здесь в 1987 году во время Парижской Коммуны сгорела История.

justice éternelle

fraternité éternelle»

Она переводит взгляд на статуи, сокрытые в нишах. Ни намека на всеразрушающий пожар, ни на влияние Шторма. История, какая бы тут ни происходила, словно обошла законсервированное здание стороной, отпечатавшись лишь в бронзовых буквах. Лу задумчиво качает головой. — Далеки мы и от братства, и от справедливости. — Просвещаетесь, Рид? Марк Жонсьер материализуется у нее за плечом, как из воздуха. Лу не пугается, но слегка вздрагивает от неожиданности. — Созерцаю. Добрый день, месье Жонсьер. Марк сдержанно кивает. — Остальные сотрудники Корпуса? — Ожидают внутри. — Лу глубоко затягивается. — Признаться, все еще не до конца понимаю ваш выбор. В Корпусе были люди поопытнее меня — тот же капеллан Уэйн, например. Не говоря уже о набранной группе. Среди подобранных Жонсьером сотрудников не было ни одного званием ниже аколита. И лишь одна пяти минут от роду приспешница. Марк смотрит на нее, задумываясь над словами. — Возможно. Но сегодня нам нужны не опытные, а надежные. — А они надежные? — с сомнением спрашивает Лу. — Проверенные. О группе она много не знает — ни с кем из них раньше не работала, — но минимум информации у Уэйна выведать удалось. Не достаточно, чтобы снять все подозрения; и все же получить хоть какое-то представление о людях, с которыми придется стоять плечом к плечу, не мешало. Лу оставалось рассчитывать на дотошность Жонсьера в подборе кадров. — Столько охраны… — Прихоть кардиналов. Среди них пошло суеверие, что, куда бы ни пришел Приор, там обязательно случается перестрелка. Мысль его забавляет, словно он, как и Лу, видит в этом иронию. — А вы верите в это? — Я вижу в этом логичную закономерность. Лу объяснений не требует. Не глупая, понимает причину недоверия. Как и понимает раздражающую недосказанность, которая черной изолентой цензурит их разговоры. От нее болит голова, не отпускает ни на секунду тревожность, но Лу собрана и готова ко всему, что принесет этот день. Жонсьер жестом приглашает войти в здание ратуши. Половина сигареты летит в ближайшую урну. Такими темпами Лу и вовсе курить перестанет; в чем прикол даром продукт переводить? — Месье Приор знает о том, кого вы привлекли к работе? — спрашивает она с иронией. — Разумеется, знает. Ваше назначение, как и назначение остальных бойцов Корпуса, согласованно. — Он не слишком обрадовался выбору. Марк усмехается, оставляя ее комментарий без ответа. Они проходят рамку КПП, отмечаются в электронном журнале и получают временные пропуски. Марк двигается вглубь холла и останавливается чуть в стороне, чтобы не мешать непрерывному потоку людей. Его взгляд блуждает по лицам, словно он пытается высмотреть в толпе кого-то конкретного, но в то же время совершенно лишен фокуса. Лу решает воспользоваться моментом и тоже осматривается по сторонам. Внутреннее убранство ратуши прежний стиль ренессанса практически не сохранило, уступив модернизированному дизайну, технологичности и минимализму. Под высокими потолками мельтешат голограммы, в центре зала располагается искусственный пруд; Лу даже кажется, что она видит в нем живых карпов. Позеры. Проходящие мимо люди разительно отличаются от сотрудников Корпуса Содействия: от отсутствия унифицированного дресс-кода до выражения превосходства и ЧСВ на лице. Сотрудники сразу бросаются в глаза уверенной осанкой и снисходительным взглядом — словно подсвечиваются золотой аурой на фоне посетителей, пусть и не менее благородных. Лу не сдерживает ехидной усмешки. Из всех аспектов работы на Приора меньше всего она скучала по взаимодействию со светским обществом в его естественной среде обитания. Голос Жонсьера отвлекает. — Месье Мартен подъедет через двадцать минут, заседание начнется ровно в два, — чеканит он. — Гектор Баретти проведет инструктаж для группы. Стандартное охранное мероприятие, вам такие должны быть знакомы, но все равно советую послушать внимательно. С налетом ностальгии вспоминаются моменты, проведенные в кабинете начальника службы безопасности, после которых они с Кеем любили устраивать конкурс пародий. У Лу лучше всего получалось «Рид, не выражайтесь!», у Кея — «Стоун, где нормативы?». Вот они — отборные телохранители одного из самых важных людей в городе. Удивительно восприятие времени: еще неделю назад ей казалось, что не было никакой работы в охране Приора, не было никаких покушений, пожаров и заговоров. Была лишь монотонная работа в Корпусе и пустота в душе неизвестного происхождения. Сейчас же, рядом с Жонсьером, в ожидании начала заседания, стираются события последнего месяца, а поверх грубыми мазками накидываются ложные наброски реальности. В ней Лу — безоружная и потерянная — снова стоит на страже его жизни против невидимой, но ощутимой угрозы. — Слишком много произошло за последнее время. — Она трет лицо, прогоняя оцепенение. Не ждет реакции от Марка — слова вырываются сами собой, как пар из кипящего чайника, — но он поворачивает к ней голову. — Не успеваю осознать, — поясняет Лу и снова больше для себя. — Вам придется, — говорит он сухо. — Это лишь начало. Да видит она, что это лишь начало. Понимать бы еще — начало чего. — Какова вероятность, что сегодня они примут очередной закон, который расширит пропасть между чистыми и… остальными? — Не велика. Лу удивленно вскидывается. — На заседаниях законы не только принимаются, но и отвергаются. — Марк говорит негромко и смотрит на людей. — Зачастую куда важнее вовремя осадить, чем поддержать. — С ограничением прав псиоников не получилось, — с сомнением произносит Лу. — Как и с вами, — хмыкает Марк. — А результаты покажет время. Он выцепляет взглядом кого-то в толпе и направляется в его сторону прежде, чем Лу успевает возмутиться. Напоследок бросает лишь короткое: — Не забывайте, что я вам говорил. Лу закатывает глаза. Он наговорил много всякой ерунды, осталось вычислить действительно важное и не забыть. Задачка со звездочкой. — Конспиратор хренов, — бурчит она, направляясь в комнату ожидания к остальным сотрудникам КС.

*****

О прибытии Гектора Баретти их предупреждают за десять минут до того, как он входит в комнату ожидания. Он здоровается и представляется всем сотрудникам, отдельно кивает Лу и без лишних предисловий приступает к инструктажу. В следующие пятнадцать минут происходит распределение по периметру снаружи и внутри зала, знакомство с лицами, требующими особенного внимания и приоритета защиты, среди которых несколько известных кардиналов, пара советников, ну и, разумеется, Приор Инквизиции. Баретти тем не менее подчеркивает, что в случае возникновения чрезвычайной ситуации их основная цель — обеспечить безопасность всех присутствующих в зале и ликвидировать угрозу без потерь. Звучит слишком идеально. Опасностей не ожидается, все здание под контролем, это стандартное собрание, но нужно быть готовыми к худшему сценарию, говорит Гектор. Финальные слова каждого его инструктажа. Происходит быстрый вопрос-ответ, и сотрудники расходятся по точкам. Лу собирается выйти со всеми, но Баретти ее останавливает. — Рид, на минуточку. Вас хотел видеть месье Мартен. Лу послушно следует за начальником безопасности, на ходу вытирая вспотевшие ладони. Самой себе не признается, но ожидала, что так и будет. По пути Гектор расспрашивает о службе, поздравляет с продвижением и даже хвалит ее успехи в пси-тренировках. Его осведомленность Лу не пугает, но порождает интересные домыслы в голове. Гектору не составит труда запросить ее личное дело, другой вопрос — зачем ему это? — В вас есть огромный потенциал, Рид. — Гектор отвечает на ее невысказанный вопрос. Он продолжает смотреть вперед, но под усами Лу замечает одобрительную улыбку. — Далеко пойдете. Если понадобится моя помощь или рекомендация, смело обращайтесь. — Благодарю, месье Баретти. — Лу иронично хмыкает, сглаживая момент. — Может, когда-нибудь и до вашего места дослужусь. Гектор посмеивается. — Может быть. Диалог с мужчиной немного расслабляет, придает уверенности, в то же время поднимает волну негодования, которая стала так привычна по отношению к одному конкретному человеку. Уэйн, Жонсьер, Баретти… Что тебе мешает разглядеть во мне этот потенциал? Ответ находится за одной дверью и сотней печатей, сорвать которые может лишь он. Гектор учтиво стучит, прежде чем зайти. В кабинете Иво находится один. — Спасибо, Гектор, оставь нас. Направляйся на пост, мы с мадемуазель Рид подойдем к началу заседания. Гектор коротко кивает и закрывает за собой дверь. Лу охватывает чувство дежавю, которое тревожными волнами расходится по телу. — Добрый день, месье Приор. Он встает из-за стола, обходит его и присаживается на край напротив Лу, скрещивая руки на груди. Неформальная поза не подходит суровому выражению его лица, и Лу не спешит проходить вглубь кабинета, оставаясь у входа. — Лу. — Он долго, изучающе рассматривает ее, не торопясь продолжать. — Я, кажется, ясно дал понять, чтобы тебя здесь не было. Ну, ясно. Ничего нового она сегодня не услышит. — Извините, я думала, это рекомендация, а не приказ, — не скрывая сарказма отвечает она. Ходит по тонкому льду его терпения, но не отступает: хотел бы, давно на место поставил. Мысль подстегивает продолжить провокацию: — Хочу заметить, что, если вы действительно хотели, чтобы меня здесь не было, вам следовало приказы отдавать своим непосредственным подчиненным. Как служитель Корпуса, я не могла отклонить прямой запрос месье Жонсьера. Возмущенный блеск в глазах сменяется растерянностью и в конце концов смирением. Лу засчитывает себе эту маленькую победу. Он расцепляет руки, пряча в них лицо, и с силой растирает несколько секунд. В этом жесте узнается бессилие, которое прорывалось в те моменты, когда ситуация выходила из-под его контроля. Он редко позволял себе подобную демонстрацию, но на своей памяти Лу была свидетелем не менее двух таких случаев. Моменты, в которые она была наиболее близка к нему, как к человеку. Когда он поднимает голову, его губы изогнуты в едва заметной улыбке. — Марк считает, что я в этом вопросе необъективен. — Он вопросительно наклоняет голову набок, будто спрашивая, что по этому поводу думает девушка. — Прошу прощения? — Не вижу возможностей из-за своих опасений, — говорит он чуть тише. — Возможностей, которые мне открывает работа с тобой. Делает паузу, в которую Лу не решается даже вздохнуть. — Я не буду спрашивать, откуда тебе стало известно о причинах необходимости препарата. Во всяком случае, пока не буду. Иво не повышает голоса, и даже на таком уровне его слова кажутся слишком громкими. Он бы не стал говорить, существуй хоть малейший риск быть подслушанным, но это не уменьшает ее опасений. Лу воровато оглядывается, прежде чем решается обратно посмотреть на Мартена. Его темный взгляд проводит вивисекцию на месте, тщательно изучая реакцию на каждое аккуратно подобранное слово. Если бы Лу лично не проверяла его кровь, уверовала бы в то, что он сам эмпатик. Пол уходит из-под ног, и ей требуются все силы, чтобы сохранить невозмутимость. Фактически он сейчас подтвердил все ее догадки. Если до этого момента ещё закрадывались мысли о возможной ошибке, то теперь все перед ней. Отчего-то вместо тяжести осознания Лу ощущает облегчение. Она сглатывает ком в горле. — Готова понести наказание. И заверить, что ни с кем информацией не делилась. Иво кривится. — Брось это. — Он вдруг отталкивается от стола и подходит к девушке. — Ответь на вопрос. Лу смотрит на него открыто, в ожидании. Сердце колотится так сильно, что кажется, его гул разносится по всему кабинету. — Почему не бросила, когда узнала? Логичный вопрос, который задают ей все, включая ее саму. Она прикрывает глаза, пытаясь найти в голове ответ, который еще не сформировался. — Я не знаю, — шепчет она. Когда открывает глаза, Иво кажется еще ближе, чем был. Его взгляд очевидно направлен на ее губы. Их отвлекает писк коммуникатора. Иво резко поворачивается к часам на стене и вздыхает. Стрелки показывают без пяти два. — Нужно идти. Он берет со стола планшет, подходит к двери, жестом пропуская Лу вперед, и вдвоем они направляются к залу заседаний. Лу по привычке держится позади него, но он то и дело замедляется, позволяя поравняться. — Нам нужно будет поговорить. Обо всем, — невозмутимо произносит он, когда они доходят до зала. — После заседания не уходи, подойди в кабинет. Лу кивает. Действительно. Поговорить давно пора.

*****

Ровно в два Председатель Совета объявляет о начале заседания, зачитывает основные положения, список спикеров и оглашает процедуру голосования. Лу стоит у одного из выходов с которого отлично просматривается весь амфитеатр, и не нужно знать всех в лицо, чтобы понимать, где советники, а где церковники. Трибуны визуально поделены пополам, одну часть которых уронили в чан с дегтем, а другую — с жидкой радугой. Иво Мартен сидит в одном из первых рядов, его место находится едва ли не напротив Лу, заставляя задуматься — неудачное стечение обстоятельств или хитрый ход начальника безопасности. Везде мерещится подстава. У стены рядом с ним стоит Оливер, Кей — немного в стороне, — получив, как и Лу, лучший обзор на весь зал. Мартен погружен в чтение положений, отправленных всем членам заседания на планшеты. Лу смотрит на него урывками, стараясь не пялиться слишком долго, но в какой-то момент все же выдает себя, сталкиваясь с ответным взглядом. Он никак не меняется в лице, но удерживает контакт, пока Председатель не объявляет о чтении первых докладов. Лу закусывает щеку изнутри, приводит себя в чувство и напоминает, зачем она здесь. С трибуны звучат первые «за этот месяц нами были достигнуты бла-бла-бла в сферах бла-бла-бла», к которым она теряет интерес, едва начинаются речи. Советники и кардиналы по очереди отчитываются об успешных реализациях ранее принятых проектов, о профитах, приводят в доказательства данные статистики, пытаясь утереть друг другу носы. Вытанцовывают друг перед другом, как павлины, распушив хвосты, и никому нет дела до реального положения вещей. Поверить их рассказам, так в Нью-Пари — рай на Земле. Утопия, где все едины перед Единым. Тошно. Мысленно Лу ругается так красочно, что приходится стиснуть зубы, чтоб не вырвалось. Она пересекается взглядами с Кеем, тот, поджав губы, едва заметно качает головой, разделяя ее негодование. Становится легче. Откровенно скучающие и безразличные настроения среди чиновников резко меняются, когда Председатель объявляет второе чтение нового законопроекта. В зале словно электризуется воздух от внезапно возникшего напряжения. Лу понимает, что это тот самый гвоздь программы, ради которого все собрались. — Перейдем к рассмотрению инициативы кардинала Росса. На предыдущем собрании нам не удалось прийти к соглашению — голоса разделились поровну, — сегодня мы рассмотрим предложенные поправки и придем к окончательному решению. Кардинал, вам слово. К кафедре выходит грузный пожилой мужчина в черной сутане и круглых очках. — Не вижу смысла в повторной презентации, — говорит он, не скрывая недовольства в голосе. — На прошлом заседании я более чем детально объяснил причины возникновения инициативы. Если мы преследуем одни цели, мне кажется, сомнений в необходимости принятия закона возникнуть не должно ни у кого. Произнося эти слова, он почему-то смотрит прямо на Иво, чем ничуть его не смущает. Приор лишь задумчиво постукивает указательным пальцем по нижней губе. — Тем не менее, — настойчиво говорит Председатель, — прошу вас соблюдать формальность. Кардинал прочищает горло и нехотя начинает зачитывать положения законопроекта. С каждым его словом, каждым уверенно приведенным доводом Лу сильнее стискивает кулаки. Какой бы упырь ни придумал эту гениальную идею, — а Лу не сомневается, что Росс — лишь глашатай в данной ситуации, — он решил лишить свободы выбора и выражения всех за пределами «чистого круга». За сухой заученной речью кардинала скрываются расшифровка звонков и писем, свободный доступ к медкартам и личным делам, сохранение не только базы ДНК, но и повсеместное распознавание лиц и голосов. И визуально ни у кого ничего не екает. Только внутри Лу все закипает. Ты не можешь это допустить, верно? Она уже пялится на него не скрывая. Его реакция — единственное, что ее сейчас интересует. Жонсьер предупреждал, и ей необходимо в этом убедиться. Важнее осадить, а не поддержать. Кажется, что даже самый сильный эмпатик не пробьется через его бесстрастный взгляд. Что это — тренировка временем, препарат или все вместе? Она смотрит на Кея в поисках поддержки, но тот сконцентрирован на выступлении, и, похоже, для него это не меньшая новость. Лу осматривает советников, пытаясь уловить какие-то намеки на их отношение к инициативе. Неожиданно для себя она замечает знакомое лицо: рядом с одним из советников сидит секретарь — его фото и имя «Карл Гаспар» всплывают в памяти вырезками из досье. Лу ищет и других знакомых личностей, но из папки больше никого, только он. Она присматривается повнимательнее; Гаспар хмуро слушает кардинала. Она печатает Кею. Лу: «Есть волнения среди советников?» Кей по другую сторону зала достает из кармана телефон и, нахмурившись, читает сообщение. Привлеченный его движениями, Иво косит взгляд на телохранителя, который быстро строчит ответ. Кей: «Все». Кей снова с прищуром смотрит на присутствующих. Кей: «Не все поддерживают. Среди кардиналов тоже». Лу: «Советник, пятый ряд третье место с краю?» Кей: «Советник боится. Секретаря не могу прощупать. Знаешь его?» Лу ловит его обеспокоенный взгляд и долго моргает, подтверждая. Вместе с Кеем на нее открыто с вопросом смотрит Приор, но его взгляду она уже ничем ответить не может. Пульс от внезапно появившегося волнения подскакивает, Лу заставляет себя успокоиться, но на уровне интуиции чувствует притаившуюся опасность. Вполне возможно, что стандартное охранное мероприятие примет неприятный оборот. Лу: «Присматривай за ними. Сообщи, если будет что-то необычное». Кардинал завершает свое выступление и, удовлетворенный, возвращается на свое место. — Выслушаем мнение главы Инквизиции — месье Иво Мартена, — объявляет Председатель Совета. — Месье Приор, вам слово. Иво выходит к трибуне неторопливо, будто даже лениво, но в зале воцаряется такая тишина, что закрой Лу глаза, и показалось бы, что вокруг ни души. — Свою позицию в отношении тотального контроля, — цитируя кардинала, — я обозначил более чем ясно. — Безэмоциональность в его голосе лишь добавляет веса словам. — От лица Церкви я выступаю против. — При всем уважении, месье Приор, вы не имеете права говорить за всю Церковь, — подает голос с места Росс. — Вы не Викарий и не Единый. — И тем не менее я в полномочиях отстаивать его каноны. Которые идут вразрез с вашими инициативами. — Что насчет ваших инициатив в Корпусе Содействия? — выкрикивает другой кардинал. Иво выгибает бровь. — Ходят слухи, что Викарий не давал разрешения на подобные заявления, — поясняет тот. — Если вы склонны верить слухам, ваше место на рынке, а не в конклаве. — Да как вы смеете… Несколько кардиналов начинают возмущаться одновременно, разбивая атмосферу настороженности среди присутствующих. Шквал голосов вспыхивает, как спичка, с обеих сторон. В зале воцаряется хаос, который Председатель тщетно пытается привести в порядок, призывая к конструктивной беседе. Никто не внимает, только Иво спокойно наблюдает с трибуны за развернувшейся сценой, которую сам же спровоцировал, намеренно или нет. Лу не понимает причин его непоколебимой уверенности. Телефон в кармане вибрирует. Кей: «Гаспар уходит. В ярости». Она успевает заметить, как он выходит в ближайшую из дверей. Лу: «Я за ним».

*****

Секретарь торопится; Когда Лу находит его, он уже доходит до конца коридора, сворачивая за угол. Она едва не бежит за ним, что привлекает внимание, но потерять его из виду нельзя. Мало ли где он скроется, ему, в отличие от Лу, планировка ратуши — почти дом родной. Однако и позволить себя заметить она не может. Пока он идет по основным коридорам и лестницам, где в разгар рабочего дня снуют туда-сюда люди, затеряться легко. Проблемы начинаются, когда он выходит в служебный холл, открывая магнитный замок ключом. Лу воздействует на дверь на расстоянии нескольких миллиметров от закрытия. Ей везет — Гаспар слишком отвлечен, чтобы заметить отсутствие характерного хлопка. Выждав несколько мгновений, она следует за ним. Длинная тусклая галерея приводит их в захламленный зал, отведенный, видимо, под склад. Мельком выглянув из-за двери, Лу понимает — если она никого не предупредит, все, что здесь произойдет, здесь и останется навечно. Например, ее бездыханное тело. Гаспар набирает чей-то номер и тут же сбрасывает звонок. Нервно топчется на месте, щелкает костяшками и вдруг, безо всяких предпосылок, направляется к одной из стен и распахивает дверь. Уличный свет заливает помещение, в проеме появляется темный силуэт. — Все должно было пройти гладко. Что пошло не так? — шипит таинственный голос. Дверь за ним захлопывается. Гаспар в фрустрации что-то пинает. Пользуясь моментом их отвлеченности, Лу бесшумной тенью скользит за ближайший старый комод. Видимость отсюда хуже, но и укрытие надежнее. — Мартен каким-то образом перетянул советников. Я прощупал, перевес на их стороне. Закон не примут. — Блядство. Он не хотел, чтобы до этого доходило. Он достает телефон, и когда экран освещает его лицо, сердце Лу пропускает удар. Один раз — случайность. Два — совпадение. Три — система. — Я говорил, давно нужно было его валить, а не просто запугивать. — Голос Гаспара звучит истерично. — Чего Папа за него так держится? — Ценит. Все еще надеется переманить на свою сторону. Где зал? — Два этажа над нами. — Отсюда не достану, нужно поближе. — Понятное дело. Будь у тебя хоть первая ступень, стены слишком прочные, чтобы… Секретарь замолкает, не договорив. Его лицо меняется, как у собаки, взявшей след. — Здесь кто-то есть, — напряженно говорит он. Помолчав, с ядом в голосе добавляет: — Девчонка из Корпуса, бывшая Мартена. Лу задерживает дыхание, пытаясь слиться с укрытием в единое целое. Как он ее заметил? Чем она себя выдала? Доносится громкий издевательский смех. — Лу! Выходи, поздоровайся!