Глава 1. То, что так желанно – то, что недоступно (часть 3)

      Звездное поле раскинулось на одном из парящих островов рядом с водопадом. Доносившийся шум бурлящей воды, разбивающейся о скалы, успокаивал разум и сердце. Сейчас, при свете дня, трудно было понять, почему это поле называлось Звездным. Обычная зеленая поляна, на которой проступают невысокие цветы. Но в темноте ночи здесь загорались мириады светлячков, и ты словно бродил среди звезд по бескрайнему космосу. При каждом твоем шаге звезды разлетались в разные стороны — картина была поистине сказочная. Это было похоже на сон. Когда-то друзья часто приходили сюда после захода солнца, чтобы очиститься от мыслей и почувствовать себя частью бесконечной Вселенной. Они пришли сюда и сегодня после стольких лет разлуки.        После прихода Чумы погода испортилась, словно реагируя на тонкие изменения материи. Вот и теперь небо заволокло тучами. Но это не помешало запланированному отдыху на природе.        Девушки, изрядно уставшие после гейма, передали свои ракетки парням и завалились на траву, судорожно вдыхая чистый воздух и наслаждаясь ароматом свежих трав.        — Как же хорошо, — умиротворенно сказала Анареида. Жасмин согласно кивнула.        — Расскажи, как вы жили все эти годы?        — Спокойно, — ответила Жасмин. — Вели занятия, разнимали хулиганов, принимали в свои ряды новичков. Знаешь, с момента твоего ухода достойных Непризнанных стало гораздо больше. Это не может не радовать, — удовлетворенно улыбнулась девушка, все глубже погружаясь в своих воспоминаниях в то время, когда ее самой большой проблемой был выбор подарка для Мими по случаю ее назначения директором школы. — Да и вообще все наши ребята замечательные: что демоны, что ангелы, что Непризнанные. Главное — помочь им полностью раскрыться. Этим мы и занимались с Джаспером. Хотя он, чаще всего, раскрывал в них совсем не то, что нужно, — расхохоталась она.       Анареида засмеялась вместе с ней:        — Да, в этом весь Джаспер, — весело проговорила она.        Жасмин задумчиво посмотрела на подругу. Она тоже хотела спросить ее о том, как та провела последние 12 лет. Но стоило ли? За это время столько всего произошло, о чем Анареиде, наверное, было горько вспоминать. Не хотелось давить на больное. Но девушка все-таки решилась:        — А что насчет тебя? С тех пор как ты вернулась, ты ничего не рассказывала о своей жизни на Дальних землях.        Анареида устало вздохнула:        — У нас сейчас и так достаточно проблем. Не хочется предаваться грустным воспоминаниям. Давай поговорим об этом в другой раз, — затем, после непродолжительной паузы, все же сказала: — Беспорядки, восстания, войны, чудовища, вечно норовящие тебя сожрать, племена, готовые убить всякого, кто нарушит границы их территории… как же это выматывает. Но все плохое отступает, когда ты смотришь в благодарные глаза местных жителей. И тогда ты понимаешь: все твои жертвы были не напрасны. Их жизни такие хрупкие. Шепфа, ты даже не представляешь, насколько они хрупкие! Никогда бы раньше не подумала, что БЕССМЕРТНЫЕ так часто умирают.        Жасмин понимающе посмотрела на Анареиду и взяла ее за руку. Хотелось разделить с подругой ее ношу, показать, что она не одна, хотелось забрать себе хотя бы часть накопившейся в ней боли и пустоты. Анареида в ответ признательно сжала ее ладонь. Обе девушки молчали, пока Анареида не решилась нарушить тишину:        — Джаспер рассказал мне о выкидыше, — начала она осторожно. — Мне очень жаль. Я знаю, как ты хотела ребенка.        Жасмин на секунду замерла, лицо ее побледнело, щеки покрылись нездоровым румянцем. Она смогла лишь сдавленно выговорить:        — Он был таким маленьким… — на глаза навернулись слезы, которые она тут же смахнула трясущимися пальцами. — Но ведь у бессмертных такое часто бывает, правда? Мы попробуем еще раз, как только весь этот кошмар закончится.        — Конечно! — Анареида сильнее сжала ее руку и ободряюще сказала: — И в следующий раз у вас обязательно получится!        Жасмин крепко обняла подругу. Она хлюпала носом, стараясь окончательно не расплакаться, пока Анареида ласково гладила ее по спине, утешая. Благодаря мерным поглаживаниям Жасмин немного успокоилась и снова смогла натянуть на лицо улыбку, которая, однако, получилась страдальческой. Чтобы как-то развеселить девушку, Анареида начала вспоминать забавные истории из прошлого:        — А помнишь, Джаспер как-то решил устроить романтический вечер и пригласил тебя сюда ночью, чтобы посмотреть на светлячков. Но сезон спаривания как раз закончился, и в тот день насекомые не освещали поляну. Тогда он решил наслать иллюзию. Не знаю, чем он занимался на занятиях Мисселины, наверно, тобой любовался, но в итоге вместо светлячков у него получились майские жуки, которые начали летать по всему полю и запутались в твоих волосах. В итоге ты с криками убежала, спасаясь от нашествия жуков.        Жасмин прыснула со смеха:        — Шепфа, это было ужасно! Я ведь так боюсь насекомых. Мне потом все время мерещились майские жуки. После этого он еще долго не мог затащить меня сюда ночью, — девушка оживилась. — Ой, а еще помнишь, как мы подшутили над Фенцио? Написали ему записку от тайного доброжелателя, который якобы видел книгу самого Великого заклинателя в Долине смерти. Он чуть было не пошел туда, запасшись всякими амулетами. Мы испугались, что он может оттуда не вернуться: пойдет за призраком и задохнется от ядовитых испарений. Но признаться ему, что мы просто неудачно пошутили, было еще страшнее, — все время рассказа она активно жестикулировала. — Тогда эту тяжелую ношу взял на себя Джаспер. Он пошел к Фенцио и сказал, что это он подложил ему ту записку. В наказание Фенцио на месяц отстранил его от заданий на Земле и заставил разгребать хлам в своем кабинете.        Девушки захохотали во все горло.        — И грустно, и смешно, — только и смогла выговорить Анареида сквозь смех.        — Эй, вы чего хохочете? — крикнул Джаспер.        — Да так, вспоминаем былые времена, — бросила Жасмин. Подруги, переглянувшись, хихикнули.        — Анареида, сыграешь со мной? — предложил Донни.        — Могу. Но предупреждаю: я тебя уделаю, — уверенно заявила девушка.        — Ха, это мы еще посмотрим!        Друзья оставались на Звездном поле до самого вечера. На какое-то время они забыли о Чуме и надвигающемся Апокалипсисе. Они играли, болтали, веселились так, словно это был один из тех счастливых дней, которые они успели прожить в роли бессмертных, словно им не наступала на пятки смерть, и не грозило забвение.

***

       Астарот и Кристофер по очереди прыгали с утеса и стремительно взмывали в небо. Это помогало расслабиться, очистить голову от мусора и перенаправить все свое напряжение в мышцы. В аду братья часто так развлекались, особенно когда их что-то сильно беспокоило. Во время свободного падения адреналин, бушующий в крови, притуплял душевную боль, обострял восприятие, избавлял от страхов и сомнений, а рой бесчисленных мыслей, снующих в голове, схлопывался до одной единственной цели: не разбиться.        После нескольких заходов братья встали на краю обрыва, чтобы перевести дух. Они смотрели в черноту раскинувшейся перед ними пропасти, каждый размышлял о своем.        — Как думаешь, мы правильно поступаем, помогая Чуме? — заговорил первым Кристофер.        — Неужели в тебе вдруг проснулась совесть? — желчно ухмыльнулся Астарот.       Кристофер нахмурился, явно недовольный издевкой брата, и серьезно ответил:        — А у тебя таких вопросов не возникает? Мы ведь помогаем Всадникам уничтожить наш мир.        — Чтобы построить новый мир, нужно сначала разрушить до основания старый.       Голос Астарота был тверд. От него веяло непоколебимой решимостью и верой в то, что жертва действительно необходима. Кристофер настороженно посмотрел на брата:        — И ты готов пойти на это, даже если придется строить на костях?        Астарот презрительно скривил рот и выплюнул:        — Жалеешь этих никчемных бессмертных? Они бы нас не пожалели, если бы нашли. Как и родителей. Мы всегда были для них злом во плоти. Так будем же теми, кем они нас считают, — он расправил крылья, выпрямился и проговорил, скрепя зубами: — Они нас такими сделали: их страх перед неизвестным, их неприязнь, их равнодушие. Теперь пусть вкушают свои плоды.        Однако на это Кристофер лишь прямо сказал:        — Мне не нравится то, что мы делаем.       — Думаешь, мне самому все это нравится? — оскалился Астарот, приблизившись к брату вплотную. Его глаза налились кровью. — Исход предопределен. Если мы откажемся, Всадники найдут других метисов, а нас уничтожат. Мы так долго шли к вершине не для того, чтобы от всего отказаться из-за каких-то сомнительных идеалов и опять оказаться на самом дне. Мы либо погибнем вместе с остальными, либо урвем свой кусок пирога. Третьего не дано.        Кристофер устало вздохнул. Где-то в глубине души он понимал, что брат прав. Всадники так просто их не отпустят, пока они представляют какую-то ценность. Чума отыщет их, где бы они не спрятались, и заставит сделать то, что требуется. В крайнем случае им найдут замену. Но тогда даже страшно себе представить, что с ними сделают за предательство.        Астарот строго посмотрел на брата и раздраженно выпалил:        — Это твоя демоница тебя накручивает? Сама в кандалах и тебя за собой потащит.        — Не трогай Мими! — взволнованно буркнул Кристофер. — Она тут ни при чем.        Лицо Астарота смягчилось, уголки рта поползли вверх.        — Что я слышу? Неужели она тебе так сильно нравится?        — Да, сильно, — хмуро ответил брат.        — Ну раз так, тогда ты влип, братишка, — весело проговорил Астарот.       Он захватил голову Кристофера и потрепал его кулаком по макушке. Оба рассмеялись. Затем Астарот отпустил брата и сказал:       — Ну что, сыграем? Кто последний раскроет крылья, тот и победил.        — Вызов принят! — поддержал Кристофер.       Братья сложили крылья и практически одновременно сиганули в пропасть...        Когда ты опрометью летишь с обрыва, время будто замирает. Секунды растягиваются, как жевательная резинка. Твое лицо рассекает воздух, и ты только сейчас осознаешь, насколько он материален: режет глаза, они слезятся, кожу царапают мелкие частицы пыли. Все, что ты сейчас слышишь — шум ветра, поглощающий все звуки вокруг, и стук бешено бьющегося сердца, предупреждающего об опасности. Чем ближе ты к земле, тем отчетливее раздается гулкий звон в голове, который предвещает скорый конец. Мысли в страхе разбегаются по углам, оставляя после себя пустоту. В какой-то момент раздается отчаянный крик: «Взлетай! Ну же, давай! Взлетай! Ты разобьешься, если сейчас же не взлетишь!» Тело начинает судорожно реагировать, крылья подрагивают, готовые распахнуться в любой момент. Но ты из последних сил прижимаешь их к спине.        Земля уже близко. Кристофер не выдерживает напряжения и взмывает вверх. Но Астарот все еще несется вниз, его крылья сложены, и он по какой-то непонятной причине медлит и не раскрывает их.        — Астарот, взлетай! — нервно кричит Кристофер, но его голос растворяется в воздухе.        «Пути назад нет. Я либо вырвусь из бездны, либо разобьюсь, и меня будут собирать по частям». Организм мобилизует все свои резервы, чтобы бороться за жизнь. Адреналин пропитывает все тело, каждое мышечное волокно. Пульс подскакивает до предела. От невероятного напряжения становится тяжело дышать. На самом деле бессмертным не нужен воздух, они не могут задохнуться. Но в момент падения страх внушает острую потребность сделать лихорадочный вдох. Но как только получается его обуздать, просыпается азарт. Чувство приближающейся опасности будоражит нервы, обостряет ощущения. Эмоции зашкаливают. Безумно хочется остановиться, но ты преодолеваешь себя и продолжаешь искать пределы своих возможностей. Концентрация достигает своего пика. «Сейчас!» — пронзает мозг.        Когда до земли остается всего несколько десятков метров, Астарот резко распахивает крылья и взметается ввысь. «Я цел. У меня получилось», — проносится в голове, и от осознания этого его охватывает эйфория.        — Шепфа, да ты полный псих! — раздается нервный голос Кристофера.       В ответ он слышит лишь раскатистый смех Астарота.

***

       Братья вернулись в школу только после захода солнца. Бессмертные попрятались по своим норкам: видимо, Чума и ее свита были уже в здании. У Астарота совершенно не было настроения ни с кем разговаривать, и он сразу же прошел в свою спальню.        Обстановка в его комнате была довольно аскетичной: простая деревянная кровать, комод, письменный стол, стул и черный кожаный диван. Никакой роскоши: никаких ярких штор, балдахинов, резных рам с картинами, вышитых золотом бархатных подушек. По виду и не скажешь, что это были покои приближенного Чумы.        В катакомбах метисы существовали в нищенских условиях. Астарот презирал тех, кто жил в изобилии, пока им с братом приходилось тяжело работать, чтобы прокормиться. По этой причине он и выбрал именно эту комнату: ничего лишнего, только самое необходимое. Он признавал излишества только в чувственных удовольствиях и выпивке. Материальные ценности его ничуть не волновали. И плевать, что здесь было неуютно. Здесь он чувствовал себя в своей тарелке, можно было бы даже сказать, как дома, вот только дома у него никогда не было.        Заняться было абсолютно нечем, и Астарота одолела смертельная скука. Он прыгнул на диван и вытянул ноги, вперив взгляд в потолок и погружаясь в свои размышления. По какой-то непонятной причине, на ум сразу же пришла Анареида. Сегодняшняя ее выходка изрядно позабавила метиса. Он даже не ожидал, что она его так зацепит.       «А с ней не соскучишься, — первое, о чем подумал Астарот. — И почему мне раньше всегда казалось, что у ангелов нет чувства юмора? Хотя Анареида, по сути, не ангел, а обычная смертная, — последнее прозвучало в его голове с особым пренебрежением. — Всего лишь человек, а такая дерзкая. Да, наглости ей не занимать. А от ее холодного взгляда аж передергивает… этакая Снежная королева. Интересно, чем она сейчас занимается? Хотя какое мне дело? — его все больше поглощали мысли о девушке. — Странно, когда я увидел ее впервые, то подумал, что мне будет с ней невероятно скучно. Она ведь такая безэмоциональная, настоящая ледышка. Но теперь я уже в этом не уверен. Сначала я понятия не имел, что делать со своей новой игрушкой. Точнее, я собирался просто оставить ее для утех. Но кто ж знал, что она окажется такой несгибаемой. Хотелось бы мне заставить ее прогнуться под меня, а еще лучше, подо мной… — Астарот тряхнул головой, отгоняя от себя пошлые мысли, от которых кровь прилила к паху. — Черт, кажется, у меня встал. Никогда бы не подумал, что меня заводят сухие, бесчувственные ангелочки: сначала Вики, теперь Анареида, — мысли продолжали свободно блуждать в его сознании. — Думаю, мы нашли бы с ней общий язык, если бы она подпустила меня к себе. Но как заставить ее быть чуть посговорчивее? Силой я уже пробовал — не вариант. Тут нужно действовать тоньше, — мужчина серьезно задумался. — Хм, завтра у нас занятие… — вдруг в голове возникла гениальная идея. — Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, — эту фразу он вычитал в одной земной притче. Она хорошо ему запомнилась. Астарот довольно улыбнулся, уже воображая, как Анареида отреагирует на его затею. — Она даже не представляет, каким доставучим я могу быть. Посмотрим, как быстро она сдастся».