Глава 3. В попытке заглушить отчаяние (часть 2)

      Вечером, как и было условлено, к Анареиде в покои зашла Жасмин. Девушки обнялись и заперлись изнутри на ключ, чтобы их никто не побеспокоил. Анареида отодвинула дощечку в полу, достала из тайника несколько тюбиков мази и передала подруге:       — Вот, держи. Завтра перед выходом намажьте руки этой мазью. Когда будете касаться людей, старайтесь наносить ее на кожу, не на одежду.       Жасмин взяла тюбики трясущимися руками и запихнула к себе в карман.       — Не знаю, смогу ли я завтра это сделать, — сдавленно пролепетала девушка. — Это же все равно, что убийство… А если мазь не подействует? Тогда мы обречем этих людей на верную смерть.       Анареида взяла подругу за руки, посмотрела ей прямо в глаза и твердо сказала:       — У нас нет другого выхода. Мы должны попытаться. Если это сработает, то мы сможем кого-то спасти. Если же мы ничего не сделаем, они все равно умрут, с нашей помощью или без нее. Ты все сможешь. Главное, не смотри им в глаза.       Жасмин судорожно кивнула и вытерла проступившие слезы.       — Ладно, давай сменим тему, — отгоняя от себя мерзкие мысли, проговорила она. — Ты мне лучше ответь, когда ты успела так сблизиться со своим господином?       Анареида недоуменно выпучила на нее глаза.       — О чем это ты?       — О том, что моя лучшая подруга охмурила горячего метиса, а мне ничего не сказала, — с издевкой бросила Жасмин, плюхаясь на диван.       Анареида запротестовала против такой наглой клеветы:       — Это неправда! Я для него не более, чем зверушка. К тому же меня подсунули ему против воли. Так что вряд ли он несказанно рад моему обществу.       — Вот как? –протянула Жасмин, ничуть не веря заявлениям подруги. — Тогда почему Астарот сегодня подошел к нам с Джаспером и начал про тебя выспрашивать?       — Да откуда я знаю? — раздраженно фыркнула Анареида. — Наверно, решил набросать план по укрощению строптивой.       — Еще и на бедного Донни накинулся, — продолжала наступать Жасмин.       — А Донни-то здесь при чем? — растерянно прощебетала девушка.       — Как при чем? Потенциальный ухажер. Какая-никакая конкуренция, — посмеиваясь, ответила Жасмин. Ее настроение улучшилось, переживания по поводу предстоящих событий отошли на задний план. Теперь можно было вволю подразнить подругу.       — Ты прекрасно знаешь, что мы с Донни просто друзья.       — Я-то знаю, — добродушно усмехнулась девушка, — а Астарот — нет. Как услышал, что вы гуляете вдвоем без нас, взбеленился, чуть парня не покалечил.       — Это еще ни о чем не говорит, — запротестовала Анареида. — Просто он ужасный собственник — вот и все. Не хочет ни с кем делить свои игрушки.       — Ох, Анареида, почему ты всегда отрицаешь очевидное? Просто признайся: твой хозяин на тебя запал. И, судя по разговору, он уже представил тебя во всех возможных позах.       Девушка лишь нервно отмахнулась.       — Если он на кого и запал, то на Вики Уокер. Будь у него возможность, он бы с удовольствием обменял меня на нее. Но, к великому сожалению, пока он вынужден довольствоваться тем, что у него есть.       — С чего ты взяла, что ему нравится наша советница? — с интересом спросила Жасмин.       — Он сам мне почти в этом признался, — сухо ответила Анареида. — Кроме того, видела, как он крутился вокруг нее на балу?       — Нет. А он с ней что, флиртовал?       Анареида снисходительно усмехнулась.       — Судя по его манере подкатывать, скорее, говорил ей всякие пошлости или гадости, чем ужасно возмутил бедную девушку.       — Но тебя-то не смутить такими глупостями. К тому же тебе нравятся плохие мальчики. Взяла бы его на перевоспитание, — заговорщически протянула Жасмин.       — Поправка: я люблю хороших мальчиков, которые строят из себя плохишей, — запротестовала Анареида.       — Я уверена, с тобой он будет паинькой. А после секса он вообще не вспомнит ни про какую Вики, — многозначительно подмигнула ей Жасмин.       — Я не собираюсь с ним спать, — решительно заявила девушка, отгоняя от себя непристойные мысли.       — Анареида, ты моя лучшая подруга, и я тебя очень люблю, — обеспокоенно заговорила Жасмин. — Поэтому послушай меня: ты не можешь вечно сидеть в своем коконе и страдать. Пора снять траур и начать с кем-нибудь встречаться.       — Я сплю с другими мужчинами, если ты об этом, — безразлично бросила девушка.       Но Жасмин такой ответ не устроил.       — Но ты никого к себе не подпускаешь! Почему бы тебе не завести роман? Сейчас самое подходящее время: опасность обостряет чувства.       — Мне не нужны сложности, — бесстрастно ответила Анареида. — Меньше привязанностей — меньше проблем.       Жасмин тяжело вздохнула.       — Боже, зачем хоронить себя заживо? — словно в никуда, проговорила она.       — Если не найдем способ победить Всадников, нас всех скоро похоронят вместе с этим миром, — отрешенно метнула девушка, возвращаясь мыслями к надвигающемуся Судному дню.

***

      На следующий день учеников разделили на небольшие группы и отправили в самые крупные города Земли, которые должны были стать очагами пандемии. Как и предполагалось, Анареиду поставили в пару с Астаротом. Также в их небольшой отряд вошли Жасмин с ее хозяином и Мальбонте, который должен был следить за надлежащим исполнением приказов Чумы.       Водоворот выбросил бессмертных на оживленную улицу какого-то города. Их истинный облик был скрыт от человеческих глаз, поэтому люди, сновавшие туда-сюда, не замечали крылья за их спинами. Они видели лишь незнакомые им лица таких же смертных, как и они сами.       Мальбонте достал из-за пазухи четырех крыс и вручил по грызуну каждому в руки.       — Приступайте, — приказал он и встал в стороне, исполняя роль надзирателя.       Группа разделилась. Анареида пошла вверх по улице, выискивая глазами первую жертву этой чудовищной кампании по уничтожению всего живого и одновременно собираясь с силами, чтобы исполнить задуманное. «Давай, ты сможешь», — тихо проговорила она себе под нос. Руки ее были измазаны мазью, от этого шерсть грызуна стала липкой и неприятной на ощупь. Но девушку это ничуть не смущало. Наоборот, чем больше средства будет на крысе и чем больше она сможет нанести на смертных, тем медленнее будет происходить заражение и тем дольше их организм сможет сопротивляться болезни.       Медлить больше было нельзя. Анареида кожей чувствовала на себе ястребиный взгляд Мальбонте. Она подошла к невысокому мужчине лет 35 — в самом расцвете сил, кажется, жизнь только начинается. Он выглядел здоровым, подтянутым, наверно, даже счастливым… Конечно, счастливым, он же еще не знает, что совсем скоро его жизнь кончится, когда он даже не успел вдоволь ею насладиться. Тем ценнее это мгновение счастья…       Анареида подошла к мужчине вплотную, посмотрела в его зеленые с серебристым отблеском глаза, выражающие в этот момент недоумение и растерянность (еще бы, он ведь не знал девушку, которая ни с того ни с сего встала перед самым его носом, преграждая дорогу, и пронзала его решительным взглядом серо-голубых глаз). Она без промедления начала рисовать пальцами крест на его лбу, губах и груди, размазывая мазь по коже, приговаривая:       — In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen, — а затем тихо прошептала: — Господи, прости меня.       Она неотрывно изучала лицо незнакомца, следила за каждым промелькнувшим в нем изменением: она видела, как его глаза потускнели, больше не было того серебристого отблеска, который она наблюдала еще минуту назад, как его лицо осунулось, приобрело землистый оттенок, как он весь съежился то ли от ужаса, то ли от озноба. Но в его взгляде сохранилась осознанность — это было единственное подтверждение того, что ее мазь подействовала. А может, Анареиде просто хотелось в это верить.       Она двинулась дальше, проделывая тот же самый обряд с другими людьми, встретившимися на ее пути в самое неподходящее для них время. Она смотрела в глаза каждому, кого касалась, ни разу не отвела взгляда. Ее длинные тонкие пальцы уверенно сжимали крысу, которая суетливо перебирала лапками, тщетно пытаясь выбраться из ловушки. С каждым человеком становилось все тяжелее это выносить. Грудь сдавливало от подступающего отвращения к самой себе. При каждом прикосновении сердце ангела словно пронзала стрела. Она не могла ее вытащить из своей плоти, приходилось ломать древко, оставляя внутри себя наконечник и кровоточащие раны. Но Анареида не отворачивалась: она не имела права отвернуться от своих жертв, она должна была смотреть, как ее руки высасывают из них жизнь, как они мучаются, и страдать вместе с ними, чтобы не забыть… чтобы никогда не забыть их лица. Постепенно Анареида погрузилась в апатию — только это помогало ей не впасть в истерику. Девушка была словно в бреду, действовала на автомате: крестообразные движения пальцами, молитва, переход к следующему и опять сначала… Внезапно кто-то схватил ее за руку и резко развернул к себе.       — Посмотри на меня, — послышалось, словно сквозь сон.       Она увидела перед собой знакомые светло-серые глаза Астарота. Анареида смотрела на метиса непонимающим, туманным взглядом. На его лице явно читался гнев, но он не мог пробиться сквозь стену ее апатии. Его губы были сжаты в тонкую линию, на лбу проступали поперечные морщины. А еще за этой маской злобы она почувствовала его обеспокоенность, именно почувствовала, ведь понять она сейчас ничего не могла. Сознание ангела все еще было отключено, поэтому она ловила лишь обрывки бессвязных мыслей: «Так странно. Из-за чего-то переживает. Зачем? Не сегодня завтра все умрем».       Астарот внимательно всматривался в Анареиду, пытаясь понять, доходят ли до нее его слова. Девушка стояла неподвижно, ее руки безвольно висели вдоль тела. Метис аккуратно придерживал ее за плечи, чтобы она не упала или не сбежала, неважно, мало ли что ей взбредет в голову в таком состоянии. Постепенно ангел начала приходить в себя: взгляд прояснился, стал осмысленным, мышцы пришли в тонус.       — Какого черта ты делаешь? — тихо прошипел Астарот, убедившись, что теперь девушка точно его слышит.       — Зачем ты смотришь им в глаза? — он столкнулся с ее взглядом, полным отчаянной и в то же время непоколебимой решимости.       — Я должна, — железным голосом произнесла девушка. — Я запомню лицо каждого убитого мной человека. Только так я смогу когда-нибудь искупить свою вину перед ними.       Ее слова обескуражили метиса. «Шепфа, так и знал, что нужно было мне этим заняться. Сдались ей эти смертные. Они не стоят того, чтобы так о них переживать», — недовольно подумал он, все больше раздражаясь. Еще пару минут назад она выглядела такой изможденной, словно умирающий лебедь. От одного ее вида внутри все перевернулось. Отвратительное ощущение. Астарот и сам не ожидал, что так разнервничается.       — Ты ничего никому не должна, слышишь? Хватит над собой издеваться, — озабоченно проговорил он.       Анареида встрепенулась, словно пробуждаясь, вырвалась из рук мужчины и проговорила тоном, не терпящим возражений:       — Если уж меня заставляют убивать, то я буду делать это так, как считаю нужным. Тебе ясно?       То мужество, та сила воли и то достоинство, с которыми она это сказала, не могли не восхищать. Она ясно давала Астароту понять, что не нуждается ни в защите, ни в жалости, ни тем более в спасении. В этот момент метис почувствовал к ней искреннее уважение. Но это еще не означало, что он позволит ей делать глупости. Что бы Анареида там себе не надумала, он не собирается больше смотреть на то, как она себя мучает.       — На сегодня достаточно. Мы летим назад, — властно произнес Астарот.       Внезапно откуда-то из переулка послышался чей-то крик и суровый голос Мальбонте. «Жасмин!» — пронзило мозг, и Анареида опрометью ринулась на звук. Когда она подлетела ближе, то увидела, как Мальбонте крепко держит руку ее подруги, не позволяя ей вырваться. Девушка же истошно кричала:       — Я больше не могу! Пусти меня! Я хочу улететь отсюда!       — Ты никуда не полетишь. Делай свою работу, или будешь наказана.       Голос Мальбонте был угрожающе спокойным. Его черные как смоль глаза смотрели холодно и безразлично. В каждом его отточенном движении чувствовалась военная выправка. Багряные крылья готовы были раскрыться в любой момент, чтобы доставить непокорную девушку на чумной суд для предъявления обвинения. Словно из ниоткуда, между Мальбонте и Жасмин возникла Анареида. Она вырвала подругу из цепкой хватки надзирателя, распрямилась, придавая себе внушительности, и твердо проговорила:       — Она сделала достаточно и уже доведена до крайней степени отчаяния. Нет нужды ее еще наказывать.       — Я не спрашивал твоего мнения, Непризнанная. Сейчас же отойди, — грубо, все таким же ледяным тоном произнес Мальбонте. Но Анареида не сдвинулась с места и продолжила говорить:       — Жасмин — целитель. Она могла бы поддерживать в зараженных жизненный огонь. Так болезнь будет передаваться другим смертным гораздо быстрее. Эта тактика значительно эффективнее.       Мальбонте резко выбросил руку вперед и схватил Анареиду за горло. Голосовые связки сомкнулись, теперь вместо высокого мелодичного звука наружу вырывались лишь сдавленные хрипы.       — Я сверну тебе шею, если ты сейчас же не уберешься отсюда, — медленно проговорил мужчина.       Его голос был зловещим, источающим опасность. Его рука почти полностью перекрыла поток воздуха к легким. В шее что-то противно захрустело. Но девушка не выглядела напуганной. Она смотрела на своего мучителя бесстрастно, даже несколько высокомерно.       — Ну давай, чего же ты ждешь? — прохрипела она, подстегивая Мальбонте.       — Думаешь, я этого не сделаю?       — Еще как сделаешь, ведь моя жизнь стоит не больше, чем жизни этих людей, верно? И вместо ангела, сердце которого наполнено отчаянием, здесь будет валяться очередной бесполезный труп. Напрасная трата ресурсов, зато я, наконец, отдохну, — из последних сил выдавила из себя Анареида.       — Эй, живо отпусти ее! — за спиной Мальбонте показался Астарот. Девушка увидела его сердитое лицо. Метис был напряжен, словно готовился к нападению. — Это моя зверушка. И, насколько мне помнится, я не давал тебе разрешения с нею играть.       — Она игнорирует приказы и должна за это ответить, — коротко метнул Мальбонте.       — Непризнанная подчиняется только мне и госпоже. Тебя слушать она не обязана, — ядовито бросил Астарот. — А поручение Чумы она выполняет достаточно усердно.       — Если бы она не молилась за каждую душу, то заразила бы втрое больше людей, — возразил мужчина и жестко швырнул Анареду на землю.       Девушка судорожно вздохнула и закашлялась от избытка воздуха, хлынувшего в легкие. Астарот мельком взглянул на нее. Он был все также напряжен и сосредоточен, обдумывал, что лучше всего сказать, чтобы выпутаться из сложившейся ситуации без потерь. Натянув на лицо злорадную ухмылку, метис желчно выплюнул:       — Пускай молится. Меня это даже забавляет. Ангел отпевает грешников, перед тем как собственноручно их убить. Какая ирония, не находишь?       Мальбонте ничего не ответил, лишь недовольно посмотрел на Астарота. Он не разделял его приподнятого настроения. Нужно было преподать урок этой своенравной Непризнанной. Но Астарот был прав: Анареида была его игрушкой, и только он мог решать, как ее наказывать. Внезапно над головами раздался раскатистый голос Чумы:       — Что здесь происходит?       Бессмертные содрогнулись и замерли на месте, словно в них только что ударила молния и прошла насквозь через их хрупкие тела.       — Госпожа, — решительно начал Мальбонте, делая шаг вперед, когда Всадница подлетела ближе, — я как раз говорил Астароту о том, что Анареида недобросовестно подходит к выполнению Вашего задания и что он, как хозяин, обязан ее покарать.       Астарот было рванул вперед, чтобы опротестовать слова Мальбонте, но Анареида его опередила. Она поднялась с колен и поспешно направилась к Чуме. Руки и ноги ее были исцарапаны, на шее виднелся след от удушья — кандалы не позволяли регенерировать, поэтому оставленные Мальбонте увечья не затягивались.       — Анареида, деточка моя, это правда? — снисходительно прощебетала Всадница, но в голосе ее сквозила угроза.       Девушка завела руки за спину, гордо вскинула подбородок и кинула безразличный взгляд в сторону своего обидчика.       — Я делала все так, как Вы приказали, госпожа: заражала людей чумой. Но Мальбонте не понравилось, что я читала над ними молитвы за упокой их несчастных душ, когда к ним прикасалась. Думаю, он разозлился, потому что я прошу за каких-то никчемных смертных, в то время как за него никто не молился, когда он был заточен в темнице вместе с Шепфамалумом. Все, что он слышит — лишь зловещий шепот бога тьмы, свет к нему не обращается. Должно быть, это мучительно.       Мальбонте мгновенно вспыхнул от ее слов. Он никак не мог предположить, что Непризнанная осмелится ему дерзить. Еще меньше он ожидал, что ее слова затронут какую-то струну его погребенной под толстым слоем пепла души. Это был удар под дых. Боль и невероятная ярость на несколько секунд овладели им, его глаза почернели от наполнившей его тьмы.       Астарот шагнул вперед и резко сжал запястье Анареиды, готовый в любой момент оттолкнуть ее и взять удар на себя. Девушка невольно вздрогнула от неожиданности и покосилась на метиса. Он настороженно смотрел на черные белки глаз Мальбонте, на взбухшие на его шее вены, через которые текла не кровь, а какая-то ядовитая, тягучая жидкость. Воздух наэлектризовался от напряжения, еще немного, и, казалось, он заискрится… Но внезапно пространство пронзила не молния, а безудержный хохот Всадницы.       — Что я чувствую, Мальбонте? Сквозь бурю твоего безудержного гнева я ощущаю ветерок отчаяния. Неужели Анареида права?       Чума неспешно обошла метиса: «Вот оно, его слабое место. Уходит корнями в детство». Затем Всадница подошла к девушке, выразительно виляя бедрами.       — Так и думала, что гораздо интереснее будет наблюдать, как этот прекрасный бутон распускается в обществе других бессмертных. И еще более занимательно видеть, с какой неожиданной стороны раскрываются рядом с этим цветком окружающие, — довольно протянула она, игриво поглядывая то на Мальбонте, то на Астарота, все еще крепко вцепившегося в руку своей игрушки.       После непродолжительного молчания Чума в мгновение ока смахнула со своего лица улыбку.       — Продолжайте, — властно кинула она и вальяжно направилась прочь.       К этому моменту Мальбонте сумел взять себя в руки и подавить тьму, которая завладела им на короткое время. Он мотнул головой, стряхивая наваждение, затем приосанился и сдержанно, будто бы ничего не произошло, сказал:       — Жасмин, ты пойдешь со мной к остальным целителям. Займетесь прокаженными, — и, резко развернувшись, направился в сторону от площади.       Перед тем как девушка двинулась за ним, Анареида кинулась к подруге и порывисто ее обняла. Она незаметно вытащила несколько дополнительных тюбиков мази из рукава и вложила Жасмин в карман.       — Помоги их телу и разуму бороться с болезнью. Не используй средство на тех, кто уже лишился рассудка: их не спасти. И будь осторожна, — тихо прошептала она.       Жасмин легонько кивнула и поспешила вслед за Мальбонте.       — Тебе что, жить надоело? — за спиной Анареиды послышался негодующий голос Астарота, он слегка вибрировал то ли от волнения, то ли от раздражения.       Девушка обернулась к своему хозяину и, проигнорировав его вопрос, лишь коротко проговорила:       — Спасибо тебе.       Она сказала это так искренне, что мужчина растерялся. Морщины, проступавшие на его лице, тут же разгладились. Было непривычно слышать в свой адрес слова благодарности. Обычно в его сторону бросали лишь проклятия и обвинения, но «спасибо» никто не говорил (если только Кристофер в порыве братской любви). Это было что-то новое. Метис потупил взгляд и озадаченно спросил:       — За что?       — Ты не обязан был за меня заступаться. Я ценю то, что ты сделал.       Астарот ощутил внутри приятное волнение. Кто бы мог подумать, что ему так понравится получать благодарность. Он пленительно улыбнулся и глумливо ответил:       — Я всего лишь защищал свои активы.       Анареида беззлобно усмехнулась. Она бы очень удивилась, если бы метис упустил возможность съязвить. А поскольку (как он там говорил?) хозяина нужно гладить по шерстке, она соблазнительно бросила:       — Люблю мужчин, которые умеют обращаться со своим капиталом.       Ее слова взбудоражили Астарота. Направление мыслей сразу переменилось. Он окинул девушку хищным взглядом, в голове промелькнуло: «Как сладко поет. Настоящая искусительница». Анареида впервые позволила ему ощутить привкус власти, и он не был горьким, как многие описывали, он был, скорее, пряным. После первого раза хотелось еще. Жаль, время и место были совсем не подходящие. Возникло острое желание улететь отсюда и заняться более приятными вещами. «Мы уже заразили достаточно людей, Чума будет довольна. Ни к чему тут задерживаться», — решил метис. Воспользовавшись отлучкой Мальбонте, он крикнул:       — Кажется, больше нам здесь делать нечего, пора возвращаться.       Один из ангелов, хозяин Жасмин, облегченно выдохнул и поспешил присоединиться к своей поредевшей группе. Вместе они прыгнули в водоворот, который унес их обратно в школу.

***

      После того, как отряды вернулись с задания, Чума снова собрала всех на заднем дворе. После вчерашней сцены бессмертные казались еще более молчаливыми и запуганными. Кто-то смотрел себе под ноги, боясь поднять взгляд на Всадницу и тем самым спровоцировать вспышку гнева, кто-то судорожно заламывал руки, а кто-то беззвучно плакал. Сегодняшние события подкосили многих. Вряд ли у бессмертных получится когда-нибудь забыть то, как они своими же руками отнимали невинные жизни. Удушающая атмосфера вины и отчаяния разлагала изнутри. Вот к чему приводит страх. Возможно, проще было бы умереть, чем терпеть все это, но страх смерти возобладал, заставил склонить головы, поджать хвосты. И вот оно, наказание за их слабость и безволие — медленное и мучительное угасание внутреннего света, умирание их «бессмертной» души.       Всадница была в отличном расположении духа. Видимо, она была удовлетворена той работой, которую проделали ее ненаглядные птенчики. Она смотрела на трясущихся учеников с приторной улыбкой, не скрывая своего омерзения. «Каких же никчемных, жалких существ сотворили мои старшие братья, — морщась, подумала она. — Но зато с ними можно хорошенько позабавиться. Дома так скучно, никаких развлечений».       — Мои дорогие, — весело заговорила Чума, — сегодня вы славно потрудились и заслужили праздник. Поэтому я устраиваю бал-маскарад, на который вы все приглашены! Прошу не опаздывать, если не хотите, чтобы вас казнили. И надеюсь, что не увижу вечером унылых лиц и безвкусных нарядов, — бросила она, предостерегающе проведя ногтем по лицу одного из бессмертных, оставляя на его щеке глубокую царапину. Тот затрясся от ужаса. Чума же выпучила на него свои огромные сумасшедшие глаза и истерично загоготала.       Маскарад в честь торжества смерти над жизнью… Интересно, придут ли на него мертвецы? Кто знает, может, неупокоенные души будут бродить среди бессмертных, скрываясь за масками своих убийц.