Глава 4. Маскарад (часть 2)

      Астарот одной рукой держал бутылки, второй энергично открыл перед Анареидой дверь, приглашая ее войти. Когда она оказалась внутри темной комнаты, метис поспешил следом. В потемках он поставил алкоголь на стол и включил стоявший рядом с кроватью ночник. Помещение озарилось тусклым светом. Перед девушкой предстали покои с довольно аскетичным интерьером. Анареида почему-то думала, что в спальне у Астарота будет полный бардак, что она увидит разбросанные повсюду вещи, расправленную постель, возможно, даже пустые бутылки из-под глифта. Но, на удивление, здесь было чисто и опрятно.        — Чувствуй себя как дома, — бросил Астарот.       Он достал откуда-то из комода бокалы и, открыв первую бутылку, разлил ее содержимое. Решили расположиться на полу, так было удобнее. Метис протянул девушке фужер и проговорил, вытягивая ноги:       — За что будем пить?        Анареида покрутила бокал, вглядываясь в его содержимое через прозрачное стекло: внутри переливалась синяя пенящаяся жидкость, над которой клубился пар. Это пойло сваливало даже самых крепких бессмертных — единственный напиток, который действовал на них также, как спиртное на людей. Девушка задумалась, затем торжественно произнесла:        — За жизнь! Чтобы она не закончилась внезапно.        Они чокнулись, осушили бокалы, и Астарот тут же поспешил снова их наполнить.        — Так мы быстро напьемся. Давай лучше сыграем в игру, — сказала повеселевшая Анареида.        Ее предложение заинтересовало мужчину. «Неужели хочет сыграть на желание? Если да, тогда она должна понимать, что я загадаю». От этих мыслей на лице показалась похотливая улыбка.        — И во что же ты хочешь поиграть? — пленительно произнес он.        — Во что-нибудь простое. Например, в вопрос-ответ, — девушка оживилась. — Допустим, ты задаешь вопрос. Если я на него отвечаю, то пьешь ты, если нет, то пью я, — не дожидаясь согласия, она продолжила: — Я начну. Какой твой любимый цвет?        Астарот, недолго думая, ответил:        — Цвет твоих глаз.        Щёк девушки коснулся легкий румянец. Она игриво хихикнула и проговорила:        — Я серьезно, какой?        — И я серьезно, — без тени насмешки ответил метис, всматриваясь в ее глаза. При тусклом свете лампы они приобрели насыщенный синий оттенок. Они были такими бесконечно глубокими, что в них легко можно было утонуть. — Он напоминает мне море. Я никогда его не видел, но мне кажется, оно именно такое: синее и глубокое. В аду нет ничего подобного.        Что-то внутри Анареиды ёкнуло. Мужчина заметил, что ее взгляд стал задумчиво-печальным. Она медленно поднесла бокал к губам, делая глоток. На хрустале остался отпечаток красной губной помады.        — Теперь я, — придавая себе веселости, объявил Астарот в попытке развеять ее меланхолию. — Как давно ты стала бессмертной?        — Около 15 лет назад, — коротко ответила девушка.        — И сколько ты прожила на Дальних землях?        — Это уже второй вопрос, — озорно улыбнулась она.        — Значит, выпью дважды и надерусь быстрее тебя, — заявил метис.        Анареиду устроило это предложение.        — 12 лет.        — Ничего себе! Почти все бессмертие, — воскликнул Астарот. Он, как и обещал, залпом осушил 2 стакана глифта, затем сказал: — Забавно, мы с Кристофером тоже из Дальних земель. Возможно, мы с тобой даже встречались. Хотя вряд ли, я бы тебя запомнил.        — Я думала, вы родились в Аду, — поразилась девушка.        — Нет, — отрицательно покачал головой метис, — мы родились в Восточной провинции. Жили там какое-то время. Но скрываться от ищеек Шепфа становилось все сложнее, тогда отец по совету престола Соннелона спрятал нас в катакомбах.        — И где сейчас ваш отец? — поинтересовалась Анареида.       Астарот пожал плечами:        — Да черт его знает, — а затем добавил: — Теперь ты пьешь. Только до дна, а не как в прошлый раз.        Девушка усмехнулась и выпила содержимое фужера, метис сразу же подлил еще.        — Почему ты согласилась? — спросил он.        — Ты о чем? — непонимающе глянула на него Непризнанная.        — Ты же могла остаться в Цитадели. Была бы советницей, как Вики. Почему согласилась лететь к черту на кулички?        — Не знаю, — растерянно проговорила Анареида. Вопрос мужчины привел ее в замешательство. — Наверно, мне казалось, что там от меня будет больше пользы. В Цитадели и так много достойных бессмертных, которые способны управлять. Один Эрагон чего стоит. А Дальние земли — это непаханое поле для деятельности. В них скрывается огромный потенциал, но некому его раскрыть. А ведь при грамотном руководстве местные могли бы жить там не хуже, чем ангелы и демоны в крупных городах Небес и Ада.        Астарот с интересом слушал ее рассуждения. Даже не верилось, что еще остались бессмертные, которым не плевать на низших ангелов и демонов, и которые готовы отказаться от насиженного места ради помощи им. Он прекрасно знал, с какими проблемами и лишениями сталкиваются местные жители, и лучше, чем кто-либо другой в этой школе понимал, насколько важную и сложную работу выполняла девушка.        Пока метис размышлял над ее словами, Анареида уже переключилась на другое:        — «К черту на кулички»... Откуда ты знаешь это выражение?        Мужчина состроил обиженное лицо и демонстративно поправил пиджак.        — Я, вообще-то, тоже книжки читаю.        — И земную литературу? — оживилась девушка.        — А почему нет? Чем она хуже? — простодушно усмехнулся Астарот.        Анареида была поражена этим фактом. Мало кто интересовался сочинениями людей. Бессмертные предпочитали своих авторов. Земная литература казалась им слишком поверхностной.        — И где ты брал книги? — с неподдельным интересом продолжала выспрашивать девушка.        — Какие-то доставал на Земле, какие-то таскал из библиотеки Ада. Кстати, там выбор побольше, чем в школе, — непринужденно кинул метис.        — А ты читал «Божественную комедию» Данте Алигьери? — не унималась Непризнанная. Было ли дело в алкоголе или во внезапном воодушевлении оттого, что кто-то разделяет ее увлечения, в Анареиде проснулся азарт.        — Эй, полегче, ангелочек. Это уже четвертый вопрос, — рассмеялся мужчина, вытягивая ладони вперед и призывая девушку к спокойствию. — Если так пойдет и дальше, отсюда ты живой не выйдешь, и мне придется укладывать тебя в свою кровать. Я, конечно, очень хочу видеть тебя в своей постели, но мне бы хотелось, чтобы ты была в сознании.        В ответ Анареида тоже весело расхохоталась, комната наполнилась громким смехом.        — Давай тогда будем считать это за один большой вопрос? — предложила девушка.        — Ладно. Но больше не жди от меня поблажек, — важно проговорил Астарот, в очередной раз наполняя фужер горячительной жидкостью.       Он немного помолчал, вспоминая, что же хотел спросить до того, как они заговорили о книгах, и, припомнив, сказал:        — Я слышал, что в Северной провинции двое бессмертных смогли убедить коммуны объединиться и установили там централизованную власть. Местные жители присвоили им негласный титул короля и королевы Севера. Потом их стали так называть и в других регионах. Там остались свои законы, и они так же, как и раньше, не подчиняются Цитадели, но теперь с ними можно вести дела. После объединения Северная провинция стала самой процветающей на Дальних землях. Там значительно выросло количество урожая и сократились налеты всяких тварей. Им даже как-то удалось договориться с местными племенами, чтобы те не заходили на земли фермеров.        — А в чем заключается вопрос? — уточнила Анареида.        — Просто хочу услышать комментарий из первых уст, узнать, насколько это правда, — пояснил метис.        Ему показалось, что в глазах девушки отразилась тихая грусть. Ее губ коснулась еле заметная улыбка, но она не была веселой, в ней, скорее, смешались гордость и сожаление. Мужчина не понимал, что в его словах могло вызвать в ангеле такую перемену. Может, ей овладела ностальгия по родным местам? Только так он мог это объяснить.        — Да, все именно так, как ты и сказал, — коротко ответила она. — Вот только король уже давно умер, осталась только королева.        — А ты когда-нибудь с ними встречалась? — с любопытством спросил Астарот.       Ему было интересно, кем же были те бессмертные, которым удалось добиться таких невероятных успехов.        — Да, несколько раз по долгу службы. Наш отряд помогал им поддерживать порядок в регионе.       Анареида была немногословна, каждую фразу приходилось вытаскивать из нее клещами.        — Они из местных? — не сдавался метис, ожидая, что у него все-таки получится разговорить девушку.        — Нет, они родом не из Дальних земель, — холодным голосом проговорила Анареида. — Но я не знаю, как они там оказались. И сейчас моя очередь спрашивать, — сказала она, обрывая разговор. Впрочем, мужчина не стал настаивать на продолжении. — Расскажи мне о катакомбах.        Астарот дернул плечом, словно отгоняя от себя воспоминания о месте, которое было так ему ненавистно. Он согнул одну ногу, оперся на колено локтем и вымученно вздохнул. Затем, после минутного молчания, он заговорил:        — Там все окутано ледяной тьмой. Ни лавы, ни огня, никакого другого источника света… До сих пор не понимаю, почему там вообще что-то видно. Это огромный подземный город с бесконечными лабиринтами. Миллионы ходов и лестниц выдолблены прямо в скалах. Никто тебя не найдет, если только ты сам не захочешь. Идеальное место для тех, кто находится вне закона Шепфа. Большая часть жителей, в том числе метисы, обитают в бедных районах города, в кривых уродливых домах, высеченных из камня. Богатые же районы предназначены только для приближенных Молоха, непризнанного правителя катакомб. Другие бессмертные не заходят на их территорию, а те, кто все-таки осмелился туда зайти, не возвращались, — он мрачно ухмыльнулся. — А еще там безумно холодно. Мерзнут даже те, кто отлично регулирует температуру своего тела. Но мы с Кристофером привыкли. Ко всему привыкаешь.        Анареида опустила глаза в пол, стараясь скрыть показавшееся в них сожаление. Она пыталась, но не могла в полной мере представить себе, в каких ужасных условиях росли метисы. Однако она понимала, что им пришлось пройти сквозь огонь, воду и медные трубы, прежде чем они с братом смогли выбраться на поверхность. Астарот не привык ни с кем делиться воспоминаниями о своей жизни в катакомбах, но девушка чувствовала, что ему хотелось, чтобы кто-то его выслушал и понял. Но чего мужчине точно не хотелось, так это того, чтобы его жалели. Поэтому перед тем, как задать следующий волнующий ее вопрос, Анареида попыталась придать своему голосу участливый тон, но без излишней горечи.        — Чем вы с Кристофером там занимались? Вам же надо было где-то жить, доставать еду.        — Мы жили в одной из лачуг, которую смог выторговать для нас отец, — ответил Астарот. — Занимались, чем придется: носили воду, латали дыры в домах, выдалбливали ступени в скалах, добывали горные породы, копали новые ходы. Метисов часто посылают на черную работу отрабатывать пропитание, — мужчина залпом выпил бокал глифта. Видимо, воспоминания о детстве давались ему нелегко. Анареида последовала его примеру.        — Один метис рассказывал мне легенду о том, как появились катакомбы. Но ты и сам ее наверняка знаешь, — отрешенно произнесла девушка, протягивая Астароту свой фужер.        — Ты знакома с кем-то из метисов? — пораженно уставился на нее он, подливая глифт.        — А почему тебя это так удивляет? — усмехнулась Анареида.       Тогда мужчина уточнил:        — Это было до или после отмены закона Неприкосновения?        — До, — коротко бросила Непризнанная.        — То есть ты хочешь сказать, что, будучи ангелом на службе у Цитадели, ты общалась с метисом, игнорируя главный закон Небес?        Изумление Астарота было таким искренним — Анареиду это даже позабавило. На ее лице показалась снисходительная улыбка.        — А что я должна была сделать? Донести на него? — она иронично посмотрела на мужчину.        — Нет… конечно, нет! — горячо воскликнул Астарот. Затем он резко замолчал, что-то обдумывая, и, хмыкнув себе под нос, сказал: — Ты не перестаешь меня удивлять. Я очень рад, что ты не одна из тех ангелов, которые слепо следуют воле Шепфа. Своим молчанием ты спасла тому парню жизнь.        — Никого нельзя наказывать за то, кем он родился, — твердо проговорила девушка. — На севере лояльно относятся к метисам. Никому из жителей бы и в голову не пришло докладывать о них в Цитадель и уж тем более помогать их ловить. Там умеют ценить чужую жизнь.        Уголки губ Астарота еле заметно дрогнули. В данный момент на его лице отражалось множество разных эмоций, но лучше всего читались удивление наряду с облегчением и искренняя благодарность. Раньше ему казалось, что метисов презирает весь мир. Сейчас же он узнал, что какая-то его часть готова была их принять, что были бессмертные, которые, невзирая на возможное наказание за укрывательство метисов, все равно помогали им во время действия закона, рискуя собственными жизнями. Сердце предательски сжалось от какого-то светлого чувства внутри (а может, это просто глифт разливается по венам).        Когда Астарот предложил Анареиде напиться в стельку, он рассчитывал на то, что алкоголь их обоих развеселит и придаст легкости общению. Тогда откуда взялись эти упаднические настроения и мрачные разговоры? Глифт должен был помочь раскрепоститься, а не навевать тоску. Странно, но сейчас мужчина был даже более серьезен и задумчив, чем в трезвом состоянии. Кажется, на ангела это пойло подействовало точно также. Неожиданно вспомнились недавние убийства людей на Земле. Кое-что во время этого задания не давало метису покоя. Он как раз хотел спросить об этом у Анареиды, когда момент будет подходящим. Кажется, сейчас самое время.        — Что ты наносила на лица смертных? — прямо спросил он.        Девушка вытянулась, явно чего-то испугавшись, и поспешила принять непонимающий вид.        — Ты о чем?        Астарот испытующе посмотрел на нее и сказал:        — Не прикидывайся глупышкой, ангелочек. Тебе не идет.        Анареида замерла в изумлении. «Он все-таки заметил», — подумала она.       На мгновение в глазах промелькнула растерянность, но в следующую же секунду в них уже зажглась решительность. Теперь она готова была поплатиться за свою оплошность. Девушка ответила откровенно, без выдумок и оправданий:        — Это была мазь на основе трав. По моим расчетам, она должна замедлить заражение чумой.        Астарот молчал. Казалось, тишина длилась слишком долго.        — Почему ты не рассказала мне? — раздался вдруг его голос.        «Серьезно? И это все, что его сейчас волнует?» — поразилась Анареида. Она нервно усмехнулась: «Как ему вообще такое в голову пришло?»        — Как я могла тебе об этом рассказать? Ты ведь на стороне Всадников, — ответила она.        Метис вдруг в мгновение ока стал темнее тучи. Он смотрел прямо на девушку, не отводя от нее тяжелого взгляда, затем приблизился и медленно, чтобы она четко расслышала каждое слово, проговорил:        — Мы с Кристофером на своей стороне и не на чьей больше, — потом, немного помолчав, добавил: — Думаешь, я бы сразу помчался докладывать обо всем Чуме, подставил бы под удар тебя, твоих друзей, тех несчастных смертных? Таким ты меня видишь? Считаешь меня жестоким эгоистичным мерзавцем?        Анареида не сдвинулась с места, выдержав его взгляд.        — Я не считаю тебя мерзавцем, Астарот, — ее голос стал тише, мягче, словно пытался успокоить мужчину. — Но как я могу тебе доверять? Мы ведь с тобой не друзья. Посмотри, — она подняла ноги, бренча кандалами, — я ведь твоя рабыня, а ты мой господин. И ты ничем мне не обязан. У тебя свои интересы, а у меня — свои, и они могут не совпадать.        Метис смотрел на нее все также внимательно, явно о чем-то раздумывая. Затем он приподнялся и пододвинулся ближе к девушке, практически прижимаясь к ней плечом. Его лицо преобразилось: тучи развеялись и на лице показалась простодушная улыбка.        — Я понял. Мы с тобой не с того начали.        Анареида залилась звонким смехом.        — Ты думаешь?        — Не смейся, — с напускной серьезностью произнес Астарот, но на губах все еще играла предательская улыбка, — ты тоже была не Мисс любезность, — от этого комментария девушка расхохоталась еще больше. — Предлагаю тебе стать друзьями. Обещаю, что всегда прикрою твою спину, даже когда ты будешь вытворять неимоверные глупости, как сегодня с Мальбонте.        — Согласна! — задорно воскликнула Анареида, протягивая мужчине раскрытую ладонь. Метис ответил на ее жест, и они пожали друг другу руки в знак зародившейся дружбы.        Совсем скоро на полу уже стояло три распитые бутылки из-под глифта. Астарот и Анареида изрядно захмелели. Все сложнее становилось соотносить количество вопросов с количеством выпитых бокалов, поэтому в какой-то момент они просто перестали считать и пили столько, сколько того требовал их организм. Хоть и с запозданием, но пара все-таки ощутила долгожданное радостное возбуждение и прилив энергии. Их разговоры стали громче, почти каждое предложение прерывалось безудержным смехом. Один Шепфа ведает, как на этот шум не слетелись непрошенные гости. Вместе с тем по мере развития разговора настроение становилось все более игривым, а вопросы — все более откровенными.        — Какие парни тебе нравятся? — заинтересованно спросил пьяный метис.        — Хм… надо подумать, — Анареида прищурилась, словно пытаясь разглядеть что-то вдалеке. А может, она направила свой взгляд глубоко внутрь себя. — Люблю добрых и честных мужчин, которые не боятся ответственности. Обязательно с хорошим чувством юмора. Но не ангелов, ангелов не люблю. Мне нравятся парни, в которых есть что-то от дьявола: страстные, эмоциональные, но не слишком импульсивные, которые умеют держать себя в руках. Еще мужчина моей мечты сильный и властный, но не в том смысле, что он бьет всех врагов или занимает какой-то важный пост, а в том, что достаточно одного его нежного, но настойчивого взгляда — и ты готова ему подчиниться, готова довериться. И самое главное — он должен меня любить. Терпеть не могу равнодушных парней. А еще жестоких, эгоистичных и скучных… Да, именно в таком порядке.        Астарот слушал ангела настолько сосредоточенно, насколько позволяло его нынешнее состояние. Он старался не упустить ни единого слова, особенно с того момента, когда услышал про «что-то от дьявола». Он анализировал каждое названное ею качество и, придя к какому-то заключению, расплылся в довольной плутовской улыбке.        — Да ты только что описала меня, — произнес он чарующим голосом.        Девушка расхохоталась в ответ на такое абсурдное заявление.        — Кажется, ты прослушал самое начало и кое-что в конце.        — Нет, я все услышал правильно, ангелочек, — оживился метис. — Каюсь, до этого я показывал себя не с лучшей стороны. Но когда ты узнаешь меня поближе, то убедишься, что я именно такой. Я определенно мужчина твоей мечты.        Анареиду изрядно повеселила самоуверенность Астарота. Видимо, при большом желании, всем мужчинам свойственно приписывать себе несуществующие достоинства. Ее так и тянуло поддразнить метиса.        — Совсем забыла сказать, еще меня привлекает в мужчинах скромность, — глумливо проговорила она. Но Астарот и тут не растерялся. Он беззастенчиво заявил, ударив себя кулаком в грудь:        — Да я сама скромность! Знаешь, какая во мне течет сила? Не намного меньше, чем в Мальбонте. А я никогда этим не хвастаюсь.        — О да, сейчас ты совсем не хвастаешься, — посмеивалась девушка.        — Тебе-то я это говорю по секрету, потому что мы друзья, — заговорщически произнес Астарот. — А ведь другие даже не догадываются, на что мы с Кристофером способны.        — Все же я оставлю за собой право решать, кто для меня идеальный мужчина, — иронично бросила Непризнанная. Метис заискивающе посмотрел на нее и ответил:        — Я уверен, что ты не устоишь перед моими чарами, — он подмигнул девушке, расплываясь в обольстительной улыбке. Та посмотрела на него с вызовом, словно говоря: «Это мы еще посмотрим». Вслух же она сказала:        — Не сомневаюсь, что перед чарами такого огненного и чувственного метиса пала не одна женщина, и еще не одна падёт. Так что советую тебе не тратить время и силы на меня и сосредоточиться на своих поклонницах.        Ее неожиданные слова взбудоражили Астарота. Распаленное сознание всколыхнулось: «Ангелочек меня дразнит? Думаю, она догадывается, к чему могут привести ее игры. После таких сладких речей хочется большего».        — Думаешь, у меня так много поклонниц?       Мужчина произнес это с жаром и некоторой долей азарта. Он осторожно завел руку за спину Анареиде, наклоняясь к ней как можно ближе, но пока не спешил до нее дотрагиваться: ждал подходящего момента. Девушка же расслабленно откинулась назад, облокачиваясь на его руку, словно на спинку кресла, и без колебаний ответила:        — Я не думаю, я знаю, — Астарот был польщен и заинтригован таким заявлением. — Ты молод, красив, горяч. В тебе столько страсти и эмоций, а твой неукротимый нрав, я уверена, привлекает многих. Ты напоминаешь мне одного демона. Боже, как же он был хорош. Женщины на него так и вешались.        «Какого еще демона?» — стрельнуло в мозгу метиса. Ему не понравился такой резкий переход к другому мужчине. «Сначала столько комплиментов в мой адрес — и вдруг ни с того ни с сего… Да какой еще, к черту, демон!»        — Никогда бы не поверила, что существуют такие идеальные мужчины, если бы лично не была знакома с одним из них. Внешность, характер, секс… Все самое лучшее в одном бессмертном, — продолжала Анареида, предаваясь счастливым воспоминаниям и игнорируя замешательство Астарота. Она понимала, какие мысли сейчас, скорее всего, лезут к нему в голову, но ей было все равно. Не хотел слушать про других парней — не надо было спрашивать.        «Секс? Она спала с демоном?» — это открытие ошарашило метиса даже больше, чем если бы он был верующим и узнал, что его непогрешимый Бог спит с земными женщинами. Нет, конечно, он и не думал, что Анареида хранит целомудрие, и что к ней до этого не прикасался ни один мужчина. Было бы просто смешно на это рассчитывать. Но демон… Она ведь вся из себя такая гордая и независимая. Чуть что не так — заморозит тебя своим ледяным взглядом. Сложно себе представить, что этого неприступного ангелочка смог совратить своими дьявольскими речами какой-то там демон. Да она сама кого хочешь соблазнит и укротит, а потом оставит с носом.       «Интересно, это было до или после отмены закона Неприкосновения? Как бы это выяснить? Я же не могу спросить напрямую», — размышлял Астарот, слушая дифирамбы в честь неизвестного мужчины, который так запал в душу ангелу. Та увлеченность, с которой она о нем говорила, начала уже порядком бесить: «Ну хватит, даже для нетрезвого меня это слишком. Неужели она думает, что мне интересно слушать про ее ухажеров».        Метис одним отточенным уверенным движением переместил свою ладонь девушке на талию и приобнял ее. От неожиданности и из-за потери опоры Анареида пошатнулась, но крепкая мужская рука удержала ее от падения, пододвигая еще ближе к себе. Он наклонился так низко, что их лица практически соприкоснулись, и произнес низким грудным голосом:        — Дай мне только один шанс, и я докажу, что я лучше любого демона или ангела, которые у тебя были.        Девушка положила руку на оголенную грудь метиса и аккуратно оттолкнула его от себя. Она казалась еще более веселой и беззаботной, чем раньше.        — Не волнуйся, у тебя еще будет шанс мне это доказать, но только один, — кокетливо проговорила она.        — Этого более, чем достаточно, — шаловливо ответил Астарот.       Тогда Анареида хитро прищурилась и спросила заигрывающим тоном:        — А какие девушки нравятся тебе?        — Такие, как ты, — тихо прошептал метис.       Непризнанная скептически усмехнулась.        — Ты пьешь штрафную.        — За что? — возмущенно воскликнул мужчина, подскакивая на месте.        — За ложь, — коротко кинула девушка.        — Я не лгу, Анареида, — приторно сладко произнес Астарот. — Люблю гордых строптивых ангелочков. В них столько нежности и страсти, — он плотоядно обвел глазами женскую фигуру. — И хоть ты тщательно это скрываешь, но я уверен, что за маской равнодушия бушует настоящий ураган.        Светло-серые глаза метиса заблестели, делая его лицо более выразительным. Девушка мимолетно глянула на его мягкие соблазнительные губы, которые на контрасте с алчным взглядом и черными густыми бровями придавали мужским чертам мальчишеское обаяние. А эти высокие скулы…       «Шепфа, да что со мной происходит? — Анареида нервно тряхнула головой, отгоняя от себя непрошенные мысли. — Он не должен вызывать во мне такое сильное волнение». Она пыталась воззвать к своему помраченному сознанию, но после такого количества глифта оно отказывалось ей отвечать. «Просто я слишком много выпила, — начала себя успокаивать девушка. — Завтра все как рукой снимет».        Их лица были непозволительно близко друг к другу, но они этого не замечали: глазомер был сбит алкоголем, а может, он просто размыл границы дозволенного. В комнате стало слишком жарко, раскаленный воздух захватил дыхание. Так бывает, когда соприкасаются два разгоряченных тела. Влажная кожа заблестела, переливаясь в мягком свете лампы. Анареида непроизвольно опустила взгляд на широкую металлическую цепь, обвивающую шею метиса и спадающую на оголенную грудь. Градус ударил в голову, появилось навязчивое желания схватиться за эту цепь и притянуть Астарота к себе, впиваясь в его губы жадным поцелуем. От предвкушения сиюминутного наслаждения девушку охватило сладостное томление. Воображение уже рисовало пылкие несдержанные ласки, которыми одаривает ее метис. Она прикрыла глаза в попытке совладать со своими эмоциями. Ей срочно необходимо было остыть.        Анареида резко встала и открыла окно, впуская в комнату свежий воздух и успокаивая взбудораженный мозг. Голова немного прояснилась, позволяя разуму снова взять контроль над чувствами. Когда девушка окончательно избавилась от захватившего ее наваждения, она села обратно к метису и непринужденно запрокинула голову.        — Моя очередь задавать вопрос, — на одном дыхании выпалил Астарот, видимо, решившись все-таки узнать то, что не давало ему покоя, — Ты когда-нибудь нарушала закон Неприкосновения?        Все внутри заклокотало, когда он услышал короткое: «Да». Кажется, на какое-то время он даже протрезвел. Метис согнул ноги, оперся локтями на колени и опустил взгляд в пол, напряженно о чем-то раздумывая.        — И сколько раз? — спросил он.        — 3,5 года, — тихо, почти беззвучно ответила Анареида, допивая последний бокал.        Астарот едва уловил, как задрожал ее голос. «Невероятно, 3,5 года тайной связи с демоном…» — шептало его подсознание (сознание пока было недоступно, да и слушать его сейчас совсем не хотелось). Метиса повело. Кажется, он снова захмелел. Так странно, ведь он не выпил ни капли за последние пол часа, только подливал девушке. «Черт, никогда бы не подумал, что она такая безбашенная. Если бы кто-то узнал, им бы оторвали крылья и выкинули бы их на Землю, лишив бессмертия».       Во время следующего вопроса мужчина попытался весело улыбнуться и принять беззаботный вид, но получилось довольно плохо. Хорошо, что ангел не смотрела на него в этот момент.        — А что было потом? Неужели он променял тебя на демоницу? — натянуто усмехнулся метис.       Он заметил краем глаза, как внезапно переменилась Анареида. С ее лица сошла заискивающая улыбка, глаза потускнели, словно внутри кто-то выключил свет, а от ее металлического голоса завеяло холодом.        — Если бы… Тогда я могла бы его ненавидеть.        Астароту показалось, что в ее словах он услышал обреченность. Он внимательно посмотрел на ангела: задумчивый болезненный взгляд, изящный изгиб спины, длинные светлые локоны, спадающие на плечи, вытянутая тонкая шея, которая словно была создана для поцелуев, и приоткрытые вишневого цвета губы, особенно ярко выделяющиеся на бледном аристократичном лице. В этот момент метисом овладели два порыва: желание защитить и желание обладать. Горячая кровь прилила к голове, он почувствовал сильный жар. Кажется, у него начиналась лихорадка, и чем выше поднималась температура тела, тем быстрее билось его сердце. Теперь ему не нужен был глифт, чтобы испытывать наслаждение, достаточно было только смотреть на Анареиду. «Шепфа, хочу взять ее прямо здесь, на этом полу», — раздалось на задворках его подсознания.        Астарот был слишком пьян и слишком возбужден, чтобы сопротивляться своим желаниям, но в то же время даже в нынешнем состоянии он достаточно хорошо владел собой, чтобы не наброситься на ангела и не вызвать тем самым ее гнев. Он поднялся на ноги и медленно, словно крадучись, подошел к девушке. Она никак не отреагировала. Тогда он присел рядом с ней и вожделенно произнес:        — Что бы ни было, этот демон полный идиот, раз его сейчас нет рядом с тобой. Я бы никогда не оставил тебя одну.        Анареида подняла голову и встретилась с пронзительным взглядом метиса. Только сейчас, с близкого расстояния, мужчина смог разглядеть след, оставленный Мальбонте на нежной ангельской шее, второпях замазанный консилером. Он потянулся к нему пальцами. От его легкого прикосновения девушка вздрогнула.        — Тебе больно? — его голос был немного охрипший и все такой же соблазнительный.        — Нет, — еле слышно проговорила Непризнанная.        Астарот переместился к ее ногам и осторожно приподнял полы платья, оголяя расцарапанные колени. Анареида смотрела на него, не шевелясь, ожидая, что же он будет делать дальше. Мужчина погладил ее колени, затем опустил руки вниз к стопам. От этого нежного, почти невесомого движения кожа покрылась мурашками. Девушка непроизвольно потянула ноги к себе, но метис придержал их, не давая ей отстраниться. Он проворно расстегнул кандалы на ее щиколотках, высвобождая Анареиду из плена, и откинул их в сторону. Ноги заныли от облегчения: больше не было металла, натирающего чувствительную кожу и не дающего образовавшимся язвам зажить.        Астарот внимательно следил за тем, как затягиваются ее раны. Он аккуратно провел ладонями обратно вверх вслед за исчезающими повреждениями, словно забирая их. Так приятно было чувствовать касания его горячих рук. Метис начал мягко массировать ее колени. Казалось, это должно было помочь девушке расслабиться, но вместо этого ее тело еще больше сжалось, причиняя одновременно дискомфорт и удовольствие. Эти ощущения усилились, когда мужчина подался вперед, нависая над ней. Его близость будоражила и пугала. Анареида была в растерянности, она сама не понимала, почему этот жгучий метис вызывает в ней столько противоречивых эмоций. Его проницательный взгляд внимательно изучал лицо ангела, пытаясь угадать ее скрытые желания и предвосхитить возможный протест. Но он не увидел в ее глазах протеста.        Астарот медлил, позволяя нарасти ее возбуждению. Сейчас он намерен был сделать все, чтобы девушка не захотела ему сопротивляться. Его длинные пальцы снова коснулись шеи и начали очерчивать темно-красные отпечатки. Он пристально наблюдал за тем, как они тускнеют, затем наклонился еще ниже к ангельской шее и поцеловал ее. Анареида непроизвольно запрокинула голову назад, прикрывая глаза и еще больше открывая шею, позволяя себе поддаться мимолетному порыву. Его мягкие губы двинулись вслед за пальцами, оставляя влажные следы поверх старых.        — Что ты делаешь? — томно прошептала девушка, тяжело дыша.        — Лечу тебя, — пленительно отозвался метис, цепляя губами ее ухо.        Его поцелуи становились все более чувственными. Анареида ощутила легкие покусывания на своей шее. Мозг мгновенно пробудился и начал посылать сигналы тревоги всему телу. Но девушка не спешила бежать, она покорно принимала назначенную терапию.        Опасность, исходящая от Астарота, вызывала нервное возбуждение. Она словно стояла на краю пропасти и смотрела в черную пустоту, одолеваемая страхом и сомнениями: еще один шаг — и смерть. Боже, но почему же так хотелось сделать этот один-единственный шаг! Ее охватило навязчивое желание сигануть вниз. Предвкушение предстоящего падения вызывало сладостное томление. Но она бы ни за что не сделала это сама. Вот если бы ее кто-нибудь подтолкнул…        Дыхание метиса стало рваным. Она чувствовала, как ему все тяжелее себя сдерживать. Мужские руки лихорадочно заскользили по стройному телу, требуя большего.        — Астарот, я еще не настолько пьяна, чтобы согласиться на секс на одну ночь, — выдохнула она, выставляя вперед руку, но не торопясь вырваться из объятий метиса, все еще позволяя ему себя ласкать: настойчиво, жадно, исступленно.        «А может, настолько, — раздалось в голове. — Почему бы не поддаться ему? Всего один раз. Тогда я, наконец, избавлюсь от этого безумного возбуждения. А потом, когда он заснет, я уйду в свою комнату, и мы сделаем вид, что ничего не было. Мы оба сможем списать все на алкоголь».        — Боюсь, мне будет мало одной ночи. Я захочу еще, — практически застонал Астарот.       Он сжал ее бедра и порывисто притянул к себе, раздвигая ноги. От такого резкого рывка девушка ахнула. Метис же продолжал одаривать ее страстными поцелуями. Его рука переместилась на спину, пальцы умело начали развязывать ленту, ослабляя корсет.       — Мы можем предаваться любви, когда пожелаем. Мы даже можем жить в одних покоях, как Люцифер с Вики. Никто нам ничего не скажет.        Внезапно мужчину обдало ледяным воздухом. Так странно… кажется, в комнате не было сквозняка. «Может, сильный порыв ветра прилетел в окно? В последнее время с этой погодой творится какая-то чертовщина».        «Мне будет мало одной ночи… Мы даже можем жить в одних покоях…» — его слова мгновенно поразили цель, только не ту, на которую рассчитывал Астарот. Глаза Анареиды тут же распахнулись, взгляд заметался из стороны в сторону. Кажется, он коснулся оголенных проводов, в которые превратились ее нервы, и мозг закоротило. Ее вдруг охватила паника: «Нет-нет-нет, я не хочу снова через все это проходить! Он требует от меня слишком многого». Девушка заерзала, пытаясь выбраться из рук метиса. Тот крепче прижал ее к себе, не давая отстраниться.        — Астарот, прекрати, ты пьян, — с жаром выпалила она.        — Я трезв как никогда, — вожделенно прошептал метис, продолжая бесстыдно изучать ее прекрасное тело. — Хочу тебя. Прямо сейчас.       Его рука уже практически забралась под корсет, желая прикоснуться к тому, что спрятано под ним.        — Перестань, или я сейчас уйду, — властно повысила голос Анареида, словно отдавая приказ.       «Шепфа, да в чем дело? Еще секунду назад она была не против», — лихорадочно зазвенело в голове. Астарот даже испытал некоторое раздражение оттого, что девушка хочет прервать его на самом интересном.        — Что случилось, ангелочек? Я сделал что-то не то? Скажи мне, и я тут же исправлюсь, — он убрал руку из-под корсета и решительно потянулся к вишневым губам.       Анареида ловко увернулась, затем изо всех сил толкнула мужчину и вырвалась из его цепких пальцев. Она вскочила и уже было направилась к выходу, но метис схватил ее за запястье, не давая уйти.        От такой реакции Астарот вконец растерялся. Видимо, он неправильно понял ее сигналы. Мужчина поднялся и осторожно подошел к ангелу, все еще удерживая ее за руку.        — Прости, не хотел тебя обидеть, — виновато проговорил он, успокаивая сбившееся дыхание. — Ты права, наверно, я немного перебрал.        — Ничего, бывает, — снисходительно ответила Анареида.        — Я провожу тебя до твоей комнаты, — твердо сказал метис.        — Боишься, что заблужусь? — усмехнулась девушка, в ее голосе сквозила ирония.        — Мало ли, наткнешься на кого в коридоре. Не хочу, чтобы кто-нибудь воспользовался твоим состоянием.        Анареида искренне рассмеялась:        — Ты сам только что хотел воспользоваться моим состоянием.        — Мне можно, я не собираюсь тебя обижать, только ублажать, — многообещающе улыбнулся метис.       Сердце девушки сжалось, но виду она не подала. Она все еще была уверена, что тот эмоциональный отклик, который вызывал в ней Астарот, был спровоцирован действием глифта.        — Спасибо, конечно, что ты так обо мне беспокоишься, но я и сама могу за себя постоять, — весело проговорила Анареида.       Ее забавляли неумелые попытки мужчины проявить заботу. В эти моменты он казался таким милым. Даже не верилось, что это тот же самый бесцеремонный метис, который строит из себя хозяина и постоянно врывается к ней без стука.        — А вдруг возле двери тебя караулят поклонники? Помогу тебе быстро от них избавиться. Пусть думают, что ты уже занята.        Девушка расхохоталась еще громче:        — Какие еще поклонники?        — Например, Донни, — со всей серьезностью произнес Астарот. Язык заплетался, его немного пошатывало, но мозг без промедления реагировал на малейшую угрозу.        — Да что ты пристал к бедному Донни? Оставь его в покое, — сквозь смех проговорила Анареида. Она была не намного трезвее метиса, и его слова казались девушке пустой болтовней.        — Я вижу, как он на тебя смотрит. Просто пожирает глазами. Но он тебя не получит!        Взыграла ли в нем ревность или банальное нежелание делиться своей игрушкой с кем-либо другим, но мужчина не намерен был терпеть ее ухажеров, тем более этого смазливого, бесхребетного Непризнанного.        — Астарот, я не знаю, что ты там себе навыдумывал, но он просто мой друг, — ответила девушка. — И я буду продолжать с ним общаться, даже если тебе это не нравится. Так что я тебя очень прошу, прекрати его задирать.        Мужчина аккуратно сжал ее плечи и внимательно посмотрел в глаза, преисполненный благородства и решимости.        — Раз ты просишь, то я даже готов с ним подружиться, — выпалил он в горячке, уже забыв о том, что еще секунду назад собирался избавиться от парня. — Но я буду терпеть его ровно до тех пор, пока он не лезет тебе под юбку, — заключил метис, довольный тем, как легко ему удалось найти компромисс. «Надеюсь, она оценит мою гибкость», — пронеслась хмельная мысль.        На лице ангела просияла лукавая улыбка.        — Напомни мне больше не давать тебе столько пить. Ты становишься таким уступчивым. Боюсь, мне может это слишком понравиться, — игриво прощебетала Анареиды.        «Черт, как же мастерски манипулирует. А как приятно, — раздался удовлетворенный голос откуда-то изнутри. От ее слов Астарот испытывал несказанное наслаждение. — Интересно, ее кто-нибудь учил умасливать мужчин, или это врожденное?» Он наклонился к ее уху и маняще прошептал:        — Тебе стоит только попросить своим ангельским голоском — и я буду таким, каким захочешь. Когда ты такая ласковая, я готов потакать любым твоим капризам.        От его слов девушка зарделась. Не только она умела волновать и смущать, у этого метиса язык тоже был хорошо подвешен. Он искушал похлеще любого дьявола. «Нужно срочно уходить, иначе мы оба наделаем глупостей», — раздался голос разума.        — Пойдем, проводишь меня, — сказала Анареида. — Кажется, меня слегка повело от глифта. Сколько мы выпили?        Астарот попытался сфокусировать заплывший взгляд на пустом стекле, разбросанном на полу.        — Бутылок пять, — прикинул он.        — То-то мне так в голову ударило, — усмехнулась девушка. Она устало рухнула на диван и принялась надевать кандалы.        — Не надо, завтра наденешь, — метис поспешил забрать у нее злосчастное украшение.        — Я не могу без них выйти. Вдруг кто-нибудь заметит? — запротестовала Непризнанная, пытаясь забрать назад свои оковы.        Астарот спрятал их за спину, придерживая девушку свободной рукой.        — Наплевать. Твоему телу нужно от них отдохнуть.        Но Анареида продолжала упираться.        — Ну хватит. Все равно не достанешь, — засмеялся метис. — Как твой господин, я обязан о тебе заботиться. И я тебе говорю, что сегодня ты их не наденешь.        Анареида сдалась. Махнув рукой, она кинула:        — Как скажешь. У тебя же будут проблемы.        — Вот и договорились, — весло улыбнулся мужчина и протянул ей руку. — А теперь пойдем.        Девушка охотно взяла его под локоть, и они вышли из спальни. Несмотря на то, что комната Анареиды находилась этажом ниже, пара шла до нее, пошатываясь, добрых минут двадцать. Через каждые два метра то Непризнанная, то ее хозяин теряли равновесие, и им приходилось придерживаться за стены, чтобы не упасть. Оба хихикали и оживленно о чем-то переговаривались, стараясь, однако, не повышать голос, чтобы никого не разбудить. Самое интересное началось, когда они добрались до лестницы. Пришлось приложить изрядные усилия, чтобы не перевалиться через перила. Хохоча и подшучивая друг над другом, они все-таки смогли совместными усилиями спуститься вниз и дойти до покоев. Вопреки ожиданиям Астарота, у двери Анареиду никто не поджидал. Возможно потому, что уже было четыре утра, а самым преданным поклонникам тоже нужно спать. Доставив девушку до ее спальни в целости и сохранности, он распрощался с ней (конечно же, по-дружески) и с чувством выполненного долга побрел обратно к себе.        Анареида, оказавшись одна в своих покоях, стянула с себя платье и обессиленно упала на кровать. Это определенно была одна из самых веселых ночей за последние десять лет. Давно она так не развлекалась.       «С Астаротом не соскучишься. Не думала, что у нас найдется столько общих тем для разговора, — мысли лениво проплывали в голове, словно облака в небе. — Мне определенно нравится этот метис. Он мог бы стать душой любой компании, если бы не строил из себя плохого парня. В нем ведь, на самом деле, столько хорошего. Он заступился за меня перед Мальбонте, хоть и знал, какие могут быть последствия. А еще он сразу догадался про мазь, но никому не сказал. Да и вообще он так заботится обо мне, словно мы знакомы с ним сто лет. Кандалы эти дурацкие на ночь снял. А когда мы одни, он такой внимательный и нежный. Вряд ли, конечно, Астарот такой со всеми девушками, но он точно может быть обходительным, если захочет. Вики даже не представляет, от чего отказывается. Уверена, Люцифер не так бережно относится к своим игрушкам. Ей стоило бы быть с ним помягче. Он раскрывается совершенно с другой стороны, когда видит, что к нему тянутся. Он становится таким обаятельным… Эта его нахальная улыбка, внимательный взгляд серых глаз, беззастенчиво блуждающий по телу, его пальцы… как они мягко скользят по коже. Каким же он был ласковым и каким страстным…»       Анареида ощутила приятное возбуждение от внезапно нахлынувших воспоминаний.       «Шепфа, о чем я думаю? Сейчас же выкинь эти мысли из головы! — противно зажужжало в мозгу. — Вот что бывает после пяти бутылок глифта на двоих. Больше не буду так напиваться, а то в следующий раз, не приведи Господь, проснусь обнаженная в его постели. Еще не хватало крутить шашни с приспешником Чумы. Ах да… и с моим хозяином по совместительству, — запричитало сознание, пробудившееся, наконец, от пьяной дремоты. — Надеюсь, завтра, когда мы протрезвеем, между нами не возникнет неловкости. Хотя с чего бы? Мы ведь даже не переспали. Просто немного заигрались, с кем не бывает. Завтра вместе над этим посмеемся. Хотя нет, лучше вообще об этом не вспоминать».        Веки Анареиды начали слипаться. Ее сознание все еще продолжало цепляться за обрывки проплывающих мыслей, но все слабее и слабее, пока окончательно не отключилось, подарив девушке долгожданный сон.

***

       Астарот зашел в свою комнату, лениво перебирая ногами, и повалился на диван. Он откинул назад голову в надежде подавить внезапно накативший приступ головокружения. Его полуприкрытые глаза глядели в потолок. Они не пытались зацепиться за что-то конкретное, просто им нужно было куда-то смотреть. Он больше не чувствовал того напряжения и той злости, которые испытывал на маскараде. Весь негатив утонул в океане глифта, скрылся под волнами накатившего веселья. Обиды, ненависть, душевные стенания — все это теперь казалось таким смехотворным. Зачем тратить время на подобную ерунду, если можно просто наслаждаться моментом, пока есть такая возможность. Вот как сейчас. Да, сейчас он чувствовал себя прекрасно. И в этом была несомненная заслуга Анареиды. Она вытащила его из болота мрачных мыслей и своим присутствием скрасила этот вечер.        «Думаю, после секса с той демоницей… Черт, как же ее там звали? Да пофиг. По мне, она слишком пресная. Вряд ли секс с ней мне понравился бы больше, чем пьяные посиделки с ангелочком. Конечно, было бы идеально, если бы Анареида провела эту ночь со мной, но нельзя же получить все и сразу. К тому же чем томительнее ожидание, тем слаще награда. Я готов подождать, хотя это и будет чертовски трудно, — однако выдержка Астарота довольно быстро куда-то улетучилась. — Дьявол, но ведь она и так меня зверски возбуждает! Зачем тянуть еще? Может, ей кажется, что этого недостаточно? — внезапно больно кольнула другая мысль: — А что, если я ей просто неинтересен? — метис сразу же поспешил отбросить это дурацкое предположение, но в голову все же закралось зерно сомнения. — Нет, что за чушь. Тогда она не стала бы тратить на меня время, не заигрывала бы со мной и не строила бы глазки, — убеждал он себя. — А вдруг она со всеми так мило общается? Просто из вежливости. А я уже тут напридумывал себе невесть что, — Астарот поморщился от ядовитых мыслей, которыми травил его взбудораженный мозг. — Нет, не может такого быть. Сегодня она позволяла мне себя ласкать, ее тело было таким податливым. Я видел, она хотела этого, жаждала моих прикосновений. Не знаю, что ее остановило, но могу поклясться, что она была готова сгореть вместе со мной дотла».        Он словно наяву ощутил гладкую кожу под пальцами, местами прикрытую плотной тканью, которую так и хотелось разорвать, чтобы та не мешала наслаждаться теплом и мягкостью ангельского тела, чувствовал, как от нежных поцелуев девушка вздрагивает, еще больше подаваясь навстречу его губам, слышал сбившееся дыхание и громкий стук ее клокочущего сердца. Астарот физически ощутил, как заряженные эротическими воспоминаниями нервные клетки бьют его током, побуждая к действию, требуя разрядки.        В штанах стало невыносимо тесно: его член пробудился под действием ложных импульсов, обещающих наслаждение. Метис глубоко вздохнул, пытаясь успокоить пульсирующий орган, но безуспешно. «Надо подрочить», — заключил он.        Мужчина встал с дивана, достал из комода смазку и салфетки, которые, как и презервативы, всегда были у него наготове, спустил штаны с трусами, высвобождая свой пенис, и сел обратно, расположившись поудобнее.        Астарот стал медленно наносить смазку на эрегированный член, поглаживая его. Спешить было некуда, времени предостаточно. Он по привычке попытался представить себе Вики, но его друг истошно заныл, ясно давая понять, что ждет сегодня не этого. Сегодня он хотел оказаться внутри другого ангела, мечтал, чтобы она раздвинула свои стройные ноги и впустила его в себя. Но ее не было рядом. Она спала в другой комнате, и все, что оставалось метису — самоудовлетворяться, думая о ней, представляя ее в своих фантазиях. Шепфа, если бы только она сегодня осталась ночевать у него. Тогда бы он мог подрочить, глядя на нее спящую. Это доставило бы ему гораздо больше удовольствия, ведь само ее присутствие будоражило. Он бы сделал все очень тихо, почти беззвучно, чтобы нечаянно ее не разбудить. И ему бы было так хорошо рядом с ней. Одна только мысль о том, что она бы могла принимать непосредственное, хоть и неосознанное участие во всем этом, ужасно заводила…        Мужчина сомкнул два пальца на своем стержне и оттянул крайнюю плоть. Свободной рукой он обхватил пенис и не спеша начал водить ею по стволу вверх-вниз, большим пальцем потирая уздечку. По телу разлилось приятное волнение.        «А если бы она все-таки проснулась… Черт, было бы неловко. Как бы она отреагировала? Отпрянула бы или просто бы засмущалась? А может, посмеялась бы надо мной? Так сложно предугадать ее реакцию… Вики бы, наверно, завопила и набросилась бы на меня с кулаками. Вряд ли Анареида стала бы вести себя так, но я все равно не представляю, что бы она сделала…» — звучало в голове.        Хмель улетучился, теперь мозг всецело захватил тестостерон. Пробудившееся воображение начало рисовать красочные картины того, как ангелочек застает его в постели за мастурбацией…        Рука под одеялом надрачивает член. Видимо, она делает это слишком интенсивно, потому что Анареида просыпается оттого, что сотрясается кровать. Она не сразу понимает, что происходит, лишь слышит короткие судорожные выдохи за спиной. Но когда она поворачивается, все сразу становится ясно.        От неожиданности Астарот вскакивает в постели, резко отдергивая руку от пениса: «Вот черт!» Его зрачки расширяются, разум второпях пытается придумать какое-нибудь сносное оправдание, с губ с придыханием срывается:        — Прости, я тебя разбудил? Я просто… — но ничего не приходит на ум, все мысли только о сладостном ощущении в паху и внизу живота.        Анареида настороженно смотрит на него, о чем-то раздумывая. Она лежит на спине, опершись на локти, и от созерцания этой позы еще тяжелее становится сконцентрироваться. Он видит, как торчат ее соски под ночнушкой, как размеренно вздымается грудь, и не может думать ни о чем другом.        — Ты что, мастурбируешь? — скорее с интересом, чем с упреком, спрашивает она.        Метис не знает, что на это ответить. Скажет нет — не поверит, скажет да — посчитает извращенцем и уйдет. Анареида встает в постели и протягивает руку под одеяло раньше, чем мужчина успевает что-либо сказать. Он чувствует, как прохладные пальцы нежно начинают водить по члену, изучая его. Астарот обескураженно смотрит на девушку, не веря в то, что сейчас происходит. Он в замешательстве и, вместе с тем, в диком предвкушении. Метис молчит, боясь, что она может засмущаться и прервать свои ласки. Но эмоции, проступающие на его лице, говорят красноречивее всяких слов: он в восторге от смелых прикосновений ангела.        Анареида первая прерывает тишину:        — Ничего себе, он такой большой.        От этих слов у мужчины перехватывает дыхание, начинает пульсировать в висках. Его член становится еще тверже в мягких ангельских руках.        — Тебе нравится? — вожделенно произносит он. От возбуждения его голос становится приглушенным, немного сиплым.        — Очень, — с чувством отвечает Анареида, придвигаясь ближе.       Она откидывает одеяло и беззастенчиво разглядывает его налившийся кровью пенис. Кажется, ангел получает несказанное удовольствие от осознания того, что именно она вызывает у него такую твердую эрекцию.        — Это ты на него так действуешь, — словно прочитав ее мысли, пламенно выдыхает метис, одаривая девушку плотоядным взглядом.        Анареида кокетливо улыбается, игриво сверкая глазами, словно задумала какую-то невинную шалость. Она поднимается, вынуждая метиса откинуться на спинку кровати, и садиться сверху, окончательно устанавливая над ним свою власть (теперь она крепко держит в руках его мужское достоинство).        Астарот не сопротивляется, он жаждет этого, хочет, чтобы она еще сильнее сжала его член, чтобы она почувствовала, как сильно его возбуждает. Но девушка не спешит что-либо с ним делать, она изучающе вглядывается в лицо метиса, наслаждаясь эмоциями, которые вызывает в нем каждая секунда промедления.        Ему так хочется накрыть ее ладонь своей и показать, как нужно двигать рукой, чтобы доставить ему удовольствие, но он сдерживается, боясь, что она может посчитать это неприемлемым. «Она же все-таки ангел, я не могу вести себя с ней также, как с другими девушками. Может, ей нужно время, чтобы привыкнуть к моему пенису. Не надо ее торопить», — раздается назидательный голос разума.        — Хочешь, я тебе помогу? — осторожно спрашивает Астарот, стараясь скрыть свое нетерпение.       Его острые серые глаза смотрят на Анареиду с опаской. Ему не хочется показаться слишком настойчивым, но жгучее желание захватывает его в свой плен, вынуждая лихорадочно искать путь к освобождению. Словно сквозь сон, он слышит мягкий женский голос:        — Думаю, у меня получится лучше, — на ее лице сияет озорная улыбка. — Но я буду делать только то, что мне нравится.        Ее слова, словно музыка, пронизывают тело. Все внутри начинает вибрировать.        — Конечно, ангелочек. Ты можешь делать со мной все, что захочешь, — покорно соглашается разгоряченный метис.        Он чувствует, как ее ладонь сжимается на члене и начинает плавно двигаться по стволу. Она обращается с его органом очень ласково, совсем не так, как сам Астарот. Мужчина пока не понимает, насколько ему это нравится: хочет ли он, чтобы девушка продолжала мастурбировать ему также нежно или чтобы делала это более агрессивно? «Наплевать, главное, что она делает это своей ангельской рукой. О таком я и помыслить не мог!» — лихорадочно звенит в голове…        Рука все более интенсивно скользит по гладкому стержню. Теперь она не просто движется вверх-вниз, метис начинает водить ею по спирали, проворачивая на стволе. Все ощущения обостряются, каждое движение приносит несказанное удовольствие. Он представляет на своем члене руку Анареиды, словно это делает с ним она.        Девушка, не замедляя темп, приподнимается над метисом, ставит колено между его ног и наклоняется как можно ниже, прижимаясь бедром к его мошонке. Она страстно шепчет ему на ухо:        — Мне так нравится трогать твой член.        «Боже, как эротично она произносит слово «член». Не верится, что такое сорвалось с ее ангельского язычка. Как же дьявольски это заводит!»        — Если будешь говорить мне такое своим пленительным голосом, меня надолго не хватит, — еле дыша, отзывается Астарот.       Он чувствует, как она улыбается, как ее губы мягко касаются уха. Он порывисто поворачивает голову и целует ее: нетерпеливо, требовательно, страстно…        Шепфа, он ведь так и не добрался до ее бархатных губ. Как же он мог так оплошать? Нужно обязательно это исправить. Интересно, какие они на вкус? Наверняка такие же сладкие, как ее кожа…        Она отвечает на поцелуй, позволяет ласкать ее губы, играть с ее языком. Затем отстраняется, проводит рукой сначала по его груди, потом по твердому прессу, опускаясь ниже…        Метис просовывает руку под мошонку и начинает массировать набухшие от спермы яйца. Возбуждение нарастает с невероятной быстротой. Кажется, еще немного — и он достигнет оргазма. Но он не хочет кончать сейчас, он хочет продлить это невероятное удовольствие. Мужчина замедляется, ослабляет хватку на члене, не позволяя себе дойти до кульминации…        Анареида то ускоряет, то замедляет темп, не давая ему кончить. Видимо, ей нравится над ним издеваться, нравится мучить его, доводя до исступления. Но Астарот сам хочет, чтобы она продолжала, он в восторге от того, что ее руки делают с ним.        — Черт, ты даже мастурбируешь идеально. В тебе есть хоть какой-то изъян? Нельзя же быть настолько безупречной, — вырывается сквозь тихий стон.       Анареида лишь посмеивается и продолжает свои игры руками. Метис тянется к ее ночнушке:       — Сними ее, хочу смотреть на тебя обнаженную.        Девушка без капли стеснения помогает ему снять с себя лишнюю одежду, и его взору открывается прекрасное голое тело: изящные формы, сочная упругая грудь, белоснежная мягкая кожа — от ее вида Астарот теряет рассудок. Он рассматривает ее жадно, с вожделением, пальцы требовательно начинают оглаживать грациозную фигуру, изучая.        — Хочу войти в тебя, — страстно произносит метис, но Анареида лишь язвительно усмехается.        — Хорошего понемножку, Астарот, — ее снисходительный тон эхом раздается в голове. Сейчас он чувствует себя мальчишкой, которому запрещают играть с любимой игрушкой. — Но ты так сильно возбужден. Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Нужно помочь тебе расслабиться.        В этот момент метис чувствует, как вторая рука опускается на головку…        Продолжая накачивать свой член, мужчина накрывает оголенную головку ладонью и начинает активно ее полировать. Капли пота медленно стекают по лицу, сознание затуманивается, в ушах раздается звон, предвещающий скорое грехопадение. Ценой невероятных усилий он сохраняет нужный темп, не позволяя себе ускориться. Он хочет не просто кончить — он хочет испытать экстаз!        Астарот переводит взгляд вниз, наблюдая за каждым действием Анареиды.        — Боже, ты так хорошо это делаешь. Какая же ты восхитительная! — срывается с его губ.        Он слышит, как от его слов сердце девушки начинает биться быстрее. Этот звук заполняет все пространство, вызывает необъяснимый трепет. Вдруг становится так важно: слышать ее сердцебиение, будто, если оно пропадет, то это его сердце остановится.        Метис стремительно подается вперед, сжимая пальцы на хрупкой женской талии. Он еще раз внимательно осматривает грациозное голое тело ангела, проводит рукой по ее плоскому животу. Он тяжело дышит, все больше отдаваясь охватывающему его удовольствию. Его приоткрытые мягкие губы нежно касаются соска, целуя его, острый кончик языка ласково обводит ареолу. Девушка прогибается, и его слух пронзает короткий тихий стон. Это была последняя капля. Астарот страстно обхватывает губами упругую женскую грудь, начинает жадно ее посасывать, лижет возбужденный сосок языком. Второй сосок он пропускает между пальцами, слегка сжимая. От его ласк стоны раздаются все чаще. Он уже не понимает, что доставляет ему большее наслаждение: руки девушки на его члене, ее жалобные стоны или жар от ее горячего тела. Наверное, все вместе.        Из-за настойчивых ласк метиса Анареиде все сложнее сосредоточиться. Если она сейчас же не избавит мужчину от переполняющего его возбуждения, он обрушит на нее всю свою страсть, и она в ней утонет.        Девушка еще усерднее начитает стимулировать его член, сжимая его сильнее. Теперь уже Астарот не может сдержать стоны. Он чувствует, как плавные надрачивающие движения сменяются другими, более решительными, экзальтирующими…        Метис уверенно сжимает ладонь у основания своего члена и одним отточенным движением проводит вверх вдоль ствола. Вторая рука уже на пенисе и делает то же самое. Его руки все быстрее скользят вверх по стержню, попеременно сменяя друг друга.        В какой-то момент Астарот достигает точки невозврата. Он больше не может себя контролировать, не может остановить подступающий экстаз. Мозг отключается от переизбытка гормонов. Мышцы сводит судорогой, все тело напрягается. Он чувствует дрожь… то ли в ногах, то ли где-то внутри себя — уже неважно. Его наполненные семенем яички подтягиваются, выталкивая из себя сперму — и он кончает… так сладко, замечательно кончает! Он еле успевает поднести салфетку, чтобы не испачкать спермой кожаный диван. Вторая рука продолжает дрочить, выдавливая остатки семени, но уже медленнее, успокаиваясь.        Такой яркий, полноценный оргазм… Словно глоток свежего воздуха. «Как же это расслабляет», — проносится в голове. Наконец, он освободился от этого дикого напряжения. Он снова чувствует опьянение, но не от глифта, а от переполняющих его эмоций. Астарот мысленно благодарит ангелочка за такие сильные ощущения.        «Интересно, какого будет кончать вместе с ней? — мозг тут же выдает ответ: — Уверен — это будет восхитительно». От этих мыслей по лицу растекается широкая улыбка. «Кто бы мог подумать, что такой поганый день в начале станет таким приятным в конце…»