Глава 5. Тайна семи печатей

            Анареида проснулась рано. После алкоголя у нее никогда не получалось долго спать. Чувствовала она себя на удивление прекрасно. Наверно, все дело было в том, что всю ночь она провела без кандалов, которые мешали ее организму восстанавливаться. Голова немного побаливала: все-таки она выпила не один, не два бокала и даже не одну бутылку глифта, но ей это особо не мешало. За то время, пока она находилась в распоряжении Чумы, девушка настолько привыкла к боли, что практически научилась ее не замечать. Так что тяжесть в голове – это меньшее, что ее сейчас беспокоило.             После обычных утренних процедур и холодного душа, до которого она вчера так и не добралась, Анареида попыталась восстановить события вчерашней ночи, которые слегка перемешались в ее воспоминаниях. Убедившись в том, что ее память, как и прежде, крепка, и что они с ее хозяином не наворотили дел, она со спокойной душой смогла переключиться на более насущные проблемы.             «Итак, я не могу сейчас выяснить, кто призвал в наш мир первого Всадника, но, может, у меня получится узнать, каким образом удалось это сделать? Где-то же должны быть хоть какие-то упоминания об этом. Наверняка есть какой-то специальный ритуал или, может, заклинание… Не могла же Чума просто ни с того ни с сего свалиться на наши головы. Расспрашивать кого-то об этом опасно. Если Всадница узнает, что я что-то вынюхиваю, то может решить, что я слишком любопытна, и что от меня пора избавиться. Я не настолько важная фигура, чтобы сохранять мне жизнь. Попробую пока что-нибудь найти в библиотеке. Но Астарот прав, выбор там небольшой. К тому же Чума могла позаботиться о том, чтобы никто из учеников не смог найти информацию, раскрывающую секрет ее появления. Но она вряд ли подумала о библиотеке Ада. Зачем? Все равно никто не может покинуть пределы школы, кроме доверенных лиц, да и тем нужно ее личное разрешение. Осталось только понять: у кого, кроме Люцифера и Мальбонте, есть доступ к той библиотеке? Это точно должен быть демон. Ангел, решивший слетать в преисподнюю, вызовет подозрения, так что Дино отпадает. Кого отпустит Всадница и кому я могу доверять? Есть только один вариант – Геральд. Раньше он часто проводил занятия в Аду, он хорошо знает: что и где нужно искать. К тому же нет ничего удивительного, что учителю понадобилось слетать в библиотеку и найти какую-нибудь обучающую литературу, которой здесь нет. Ему даже врать особо не придется. И я уверена, он не меньше меня хочет найти способ остановить Всадников. Через час у него занятие. Нужно успеть перехватить его раньше».             Анареида быстро оделась и вышла из комнаты. Сначала она решила зайти к Геральду в кабинет, однако там его не оказалось. Тогда девушка направилась в класс, где он должен был вести урок.             Она застала демона за письменным столом. Тот внимательно изучал какие-то рукописи и, казалось, не заметил ее появления. Анареида предупредительно постучала, обозначая свое присутствие, и подошла к нему.             — Доброе утро, Геральд, — сказала она.              — Еще слишком рано, — метнул демон, отрывая взгляд от бумаг. — Ты что-то хотела?             — Да, — уверенно начала девушка. — Мне нужна твоя помощь.             — Я слушаю, — коротко отозвался тот.             — Ты как-то рассказывал нам про древние письмена в библиотеке Ада, — многозначительно протянула Анареида. — В них говорилось, что у всего есть начало и у всего есть конец, даже у Шепфа, что наступит день, когда с неба спустятся всемогущие существа, называющие себя Всадниками...             «Бессмертные для них будут столь же слабы и ничтожны, как и смертные для нас. Когда ступит на землю нога первого Всадника, восстанут мертвецы, реки наполнятся кровью, а мир погрузится во мрак. Четыре Всадника Апокалипсиса явятся друг за другом, возвещая о закате цивилизации, и с приходом последнего мир захлебнется в отчаянии, ненависти, слабости и страхе. Они призовут саму Вселенную, Матерь Жизни, — и свершит она суд над своими детьми. И узнают ее творения: достойны ли они жить или обречены на смерть?»             — Кто бы мог подумать, что это окажется пророчеством, верно? — усмехнулась девушка.             Геральд слушал ее сосредоточенно, не прерывая. Затем он встал из-за стола, прошел между партами и выглянул в коридор. Никого не было. Видимо, ученики еще не вернулись с завтрака. Он плотно прикрыл дверь и вернулся назад. Анареида же продолжила:             — Я долго размышляла над этим текстом, но так и не поняла: почему именно сейчас? Почему, например, не после заточения Шепфамалума, не во время первой войны Ада и Небес, и даже не после освобождения Мальбонте? Ничего ведь, ровным счетом, не изменилось. Бессмертные все так же продолжали поддерживать Равновесие, насколько им это удавалось. Что же спровоцировало появление Чумы? И где все это время была Матерь Жизни? До этого никто никогда о ней не слышал. Если она сама Вселенная, значит, должна знать все о своих творениях. И если ей что-то не нравилось, почему она сама не явилась к своим детям? Зачем нужно было посылать вперед себя Всадников, убивать Шепфа, сеять хаос? Она ведь может, при желании, уничтожить наш мир одним взмахом руки. Тогда к чему такие сложности?             — Ты права, — задумчиво произнес демон. — Вопросов определенно больше, чем ответов.             — И я подумала, может, в библиотеке Ада найдется еще какая-то информация? Наверняка там есть манускрипты, на которые раньше никто не обращал особого внимания, но которые могли бы помочь нам лучше понять происходящее, — сказала девушка, подводя учителя к сути ее просьбы.             Геральд прошелся по классу, взвешивая что-то в уме, затем кивнул, выражая тем самым свое согласие.             — Я мог бы попробовать что-нибудь отыскать. Если такие рукописи существуют, то они точно должны быть там, — ответил демон. — Но в библиотеке сотни книг. Было бы неплохо иметь более четкое представление о том, что мы ищем.             Анареида замерла, вперив непроницаемый взгляд в стену. Она пыталась вытянуть из своих воспоминаний хоть малейшую подсказку, которая могла бы направить их на правильный путь. Внезапно в голове возникла интересная догадка.             — В христианстве, одной из самых распространенных религий среди смертных, тоже существует пророчество о Судном дне, и в нем описываются события, которые очень похожи на то, что происходит сейчас с нами. Оно подробно изложено в последней книге Нового Завета «Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис)». Там говорится о некоей Книге Жизни. Согласно верованиям, в эту книгу внесены имена тех, кто достоин спасения и сможет войти в Царство Божье, когда придет время. Те же, чьи имена вычеркнуты из нее, обречены на смерть. Ее содержимое сокрыто за семью печатями, которые сможет открыть лишь Иисус Христос перед своим Вторым пришествием. Когда настанет время Страшного суда, Агнец Божий снимет первую печать и выпустит всадника на белом коне, имя которому будет Чума. Затем он откроет друг за другом еще три печати, призывая на землю Войну, Голод и Смерть. Четыре Всадника Апокалипсиса явятся в этот мир, чтобы сеять хаос и разрушения. Когда откроется пятая печать, души умерших праведников взмолятся об отмщении. Господь услышит их мольбы и открытием шестой печати исполнит их волю: начнутся мощные землетрясения, солнце погаснет, а луна нальется кровью. После снятия седьмой печати воцарится безмолвие. И спустятся семь ангелов, и дано им будет семь труб. Когда один из их братьев наполнит священный сосуд жертвенным огнем и бросит на землю, ангелы затрубят — и обрушатся на мир страшные катаклизмы. Звук последней трубы призовет следующих семь ангелов. Каждый будет нести чашу Божьего гнева. Как только будет опрокинута последняя чаша, стихийные бедствия, болезни и войны уничтожат все живое — и настанет конец.             Голос Анареиды был зловещим, он словно пропитался атмосферой ужаса и страха, навеваемой строчками древнего текста. Когда ее рассказ был окончен, она стряхнула с себя тягостное оцепенение и продолжила свои рассуждения:             — Возможно, в этом откровении гораздо больше истины, чем может показаться на первый взгляд. Четыре Всадника, широкомасштабные разрушения, суд Божий, в нашем случае, суд Матери Жизни — пока все сходится. А вдруг остальное или хотя бы часть из этого тоже правда? Что, если действительно существует некая Книга Жизни с семью печатями и открытие первой из них спровоцировало появление Чумы? Если бы мы смогли найти хоть какое-то упоминание об этом или о чем-то подобном, стало бы понятно, в каком направлении двигаться дальше. И если это окажется правдой, значит, кто-то, возможно даже сам Шепфа, очень потрудился, чтобы бессмертные не узнали о пророчестве. Но он не посчитал нужным избавляться от свидетельств в мире людей. Действительно, зачем? Ангелы и демоны все равно не обратят внимание на сказки, выдуманные смертными в попытках объяснить суть вещей. Такая опрометчивость сыграет нам на руку. Я тоже попытаюсь что-нибудь откопать в школьной библиотеке. Надеюсь, у нас получится за что-нибудь зацепиться.             Геральд удовлетворенно посмотрел на свою ученицу и сказал:             — Многие Непризнанные видят в своем происхождении лишь слабость. Они не могут свыкнуться с тем, что не похожи на рожденных бессмертных. Им все время кажется, что в них недостаточно силы, к тому же они не развивали свои способности с детства. И я рад, что тебе удается находить преимущества в том, что ты когда-то была человеком. Ты дитя двух миров, и грех этим не пользоваться, — демон язвительно усмехнулся. — Я помню, когда ты впервые переступила порог этой школы. Ты ничего не знала о нашем мире, не умела работать с энергиями, быстро уставала во время полетов, дралась просто ужасно. А теперь посмотри, как все изменилось: ты дашь фору многим рожденным бессмертным. Вот что делают упорство и вера в себя.             Девушка благодарно улыбнулась.             — Это во многом и твоя заслуга. Ты один из моих любимых преподавателей. Даже не представляю, как бы я пряталась от Фенцио, если бы не твои занятия по распознаванию и сокрытию энергии.             Геральд гулко рассмеялся.             — Я рад, что мои ученики всегда находят подходящее применение полученным знаниям, — затем его лицо снова стало серьезным, и он сказал: — Я сразу дам тебе знать, когда что-нибудь найду.             Анареида кивнула и не торопясь вышла из класса (надо сказать, как раз вовремя: в холле уже начали собираться ученики). Она неспешным шагом прошла по коридору по направлению к школьной библиотеке. Зайдя внутрь, девушка начала рассматривать книжные полки, пытаясь отыскать нужную секцию. Это было довольно проблематично, учитывая то, что она понятия не имела, в каких текстах может быть спрятана подсказка.             Внезапно в разделе Земной литературы она увидела ту самую книгу «Апокалипсис», про которую говорила Геральду. Анареида мельком пролистала ее, чтобы убедиться, что она ничего не упустила.             «И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нём всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить».             «Первый всадник на белом коне, спустившийся с небес – это, видимо, Чума. Не совсем очевидно, но что есть».             «И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нём дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч».             «Здесь уже гораздо проще догадаться, — подумала Анареида. — Всадник с мечом на рыжем коне, который побуждает людей убивать друг друга — это Война. Он придет следующим».             «И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нём всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырёх животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай».                     «Хм, имеющий меру в руках… Весы говорят о точности и об отсутствии излишеств. Хиникс пшеницы за динарий — это слишком дорого. Значит, речь идет о Голоде».             «И когда Он снял четвёртую печать, я слышал голос четвёртого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвёртою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными».             «Здесь автор максимально упростил нам задачу и просто назвал имя последнего Всадника - Смерть, — девушка отлистала немного назад. — А вот и упоминание о некоей Книги Жизни».             «И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями. И видел я Ангела сильного, провозглашающего громким голосом: кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее? И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землею, раскрыть сию книгу, ни посмотреть в нее».             «Кто же может тебя открыть?» — задумчиво протянула Анареида, продолжая читать пророчество.             «И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими. Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим. И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая. И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное».             «Значит, я все правильно поняла. Он пишет о том, что те, чьих имен не будет в Книге Жизни, умрут». Девушка быстро просмотрела оставшуюся часть откровения, затем захлопнула его и поставила на место: «Достаточно. Думаю, ничего нового я больше здесь не вычитаю. Теперь нужно найти что-нибудь, относящееся именно к бессмертным».             Анареида провела за поисками немало времени, прежде чем наткнулась на что-то стоящее. В ее руках оказалась рукопись с пожелтевшими выцветшими страницами. От бумаги пахло древностью и кожей. На переплете была надпись: «Легенды Ада и Небес: до и после начала времен». Девушка не знала, почему ее взгляд зацепился именно за эту книгу, но она чувствовала, что в ней она сможет найти ответы. Где же еще жить строкам запретного текста, как не в легендах и преданиях? Она раскрыла рукопись и начала медленно листать шуршащие страницы, которые, казалось, сейчас рассыпятся под ее пальцами. Ее взгляд практически сразу упал на миф «О сотворении и отделении богов». Девушка села за стол и принялась читать.             «В начале была бесконечная пустота. Не существовало пространства и даже времени. Но все изменилось после Большого взрыва, когда из ничего зародилась Вселенная. Она расширялась с невероятной скоростью, формировала планеты, созвездия и целые галактики. Прошли миллионы лет, и в какой-то момент в ней запульсировала жизнь, и появилась душа. Когда она смогла себя осознать, то нареклась Матерью Жизни. Вселенная создавала и разрушала, созидала в попытке понять себя во всей своей полноте. Однако этого становилось недостаточно. Матерь хотела вдохнуть душу и разум в своих творений, чтобы они стали подобными ей. Тогда она создала двух сыновей: Свет и Тьму. Сначала дети послушно следовали за Матерью. Но очень скоро у них появилось желание построить свой собственный мир. И тогда братья сотворили ангелов и демонов, таких же полярных существ, как и они сами, и стали они для них богами. Но со временем амбиции Создателей росли, и между ними начались ожесточенные споры, которые переросли в войну длинною в сотни тысячелетий. Наблюдавшая за всем этим Матерь Жизни была недовольна поведением сыновей. Тогда она создала первого Всадника Апокалипсиса и отправила его в обитель своих детей, чтобы тот передал им послание: они должны перестать враждовать. Вместе с его появлением возникло Небытие, и бессмертные доселе ангелы и демоны начали умирать. Всадник ушел, но вражда между братьями лишь усилилась. Разгневалась Матерь и объявила, что, если Свет и Тьма не прекратят свое противостояние, их мир будет уничтожен. И тогда создала она еще троих Всадников, и послала их сеять разрушения. Братья не могли позволить Матери Жизни погубить их творение, и впервые за сотни тысяч лет решили объединиться. Они убедили ее отозвать Всадников и поклялись, что готовы уничтожить свой мир и вернуться в лоно Вселенной. Но своего слова они не сдержали. Вместо этого сыновья украли Книгу Матери, в которой находилась частица ее энергии, и с которой та была неразрывно связана, и наложили на нее семь печатей. Первая печать связала руки Матери, вторая — ноги, третья — туловище. Четвертая усыпила голову, пятая – душу, шестая ослабила разум и зрение, а седьмая подавила силу. Вселенная больше не могла вмешиваться в жизнь своих детей, даже не могла за ними наблюдать. Она погрузилась в глубокий сон. С тех пор прошло много тысячелетий, а Матерь Жизни все еще спит. Лишь когда будут сорваны все семь печатей, она пробудится, чтобы наказать своих сыновей и воздать их творениям по заслугам».             На этом текст обрывался. Анареида отложила книгу в сторону и попыталась осмыслить прочитанное: «Уже второй раз я вижу упоминание о некоей Божественной книге за семью печатями. Значит, она действительно существует. И если Шепфа и Шепфамалуму в самом деле удалось с ее помощью усыпить Матерь Жизни, тогда понятно, почему все это время та никак себя не проявляла, — подумала она. — Но тогда почему пришли Всадники? Кто их призвал? — девушка задумалась. — Чума сказала, что ее появление возвещает о скором пробуждении Матери. Это может означать только одно — первая печать уже снята, и именно она впустила Всадницу в наш мир, — она еще раз прошлась по строчкам повествования. — Жаль, здесь ни слова не говорится о том, как сорвать печати».             Анареида долго ломала голову над этой загадкой, но в конце концов сдалась. «Ладно, посмотрим, что удастся найти Геральду. Возможно, у него будет больше информации, — она устало вздохнула. — Пора закругляться, а то моя голова сейчас лопнет. Пойду к ребятам. Они, наверное, уже меня обыскались».             С этими мыслями девушка встала, поставила рукопись обратно на полку и вышла из библиотеки.            

***

            Когда Астарот проснулся, солнце было уже высоко. Видимо, утренние занятия закончились, но, честно говоря, метис и не собирался сегодня на них идти. Пьяные гулянки определенно не располагали к обучению. Утро было на удивление прекрасным: легкий шум листвы, звонкие трели птиц за окном. Мужчина довольно перевернулся на спину и потянулся в постели. Давно у него не было такого хорошего настроения с утра. Мозг еще не включился в работу, но подсознание помнило, что вчера был отличный вечер, а ночью ему даже снилось что-то приятное. Он расслабленно закинул руки за голову и попытался привести свои мысли в порядок. Они с Анареидой вчера много выпили, поэтому нужно было время, чтобы его голова прояснилась.             Астарот довольно улыбнулся, когда в памяти начали последовательно выстраиваться воспоминания. Кто бы мог подумать, что ему так понравится проводить время за глифтом в компании ангелочка. Обычно он приводил девушек в свою комнату только для того, чтобы с ними переспать. Хотя какое там обычно, он всегда приводил их только для этого. Но с Анареидой все было иначе: дружеское общение и целомудренное воздержание (аж самому стало смешно). Конечно, после вчерашнего метису еще больше захотелось заняться с ней сексом, но теперь ему нужно было не только это. Он был бы не против, если бы перед этим они о чем-нибудь поговорили, а после она могла бы остаться у него. Мало ли им захотелось бы с утра все повторить.             «Жалко, что ангелочки такие правильные. А могли бы уже вчера начать друг другом наслаждаться, — мечтательно подумал он. — Нужно зайти к ней узнать, как она себя чувствует. Если даже у меня голова чугунная, могу себе представить, каково сейчас ей».             Астарот лениво поднялся с постели, натянул первую попавшуюся одежду и направился к Анареиде.             Метис, как обычно, вошел в ее комнату без стука. Почему-то это доставляло ему особое удовольствие. Было приятно осознавать, что он имеет на это полное право. Однако, к его большому разочарованию, девушки там не оказалось.             «И куда она подевалась? Неужели на занятиях? — прозвучало в голове. — Хотя чему я удивляюсь?»             Мужчина медленно шагнул вглубь покоев и осмотрелся. Он только сейчас обратил внимание на интерьер: мягкого сине-зеленого цвета стены, на которых висело несколько красивых картин, балдахин над большой двуспальной кроватью и шторы того же оттенка, два ночных столика с цветами, светло-коричневый диван с декоративными подушками у стены, рядом с ним — большое удобное кресло, а напротив — вместительный шкаф для вещей, у окна — письменный стол из ясеня и небольшой книжный стеллаж. Здесь было светло и просторно, гораздо комфортнее, чем у Астарота в спальне. «А ангелочек умеет создавать уют», — раздался удовлетворенный голос в голове. Метис поймал себя на мысли, что, если бы у него царила такая же домашняя атмосфера, он бы, наверно, с большей охотой возвращался по вечерам в свои покои.             Еще какое-то время мужчина разглядывал картины, потом переместил свое внимание на книги. После этого Астарот заглянул в ванную (мало ли там найдется что-нибудь интересное). Закончив осмотр, он решил не дожидаться Анареиду и вышел из комнаты. «Схожу пока к Кристоферу», — подумал он.            

***

            Кристофер оказался у себя. Астарот бесцеремонно ворвался к нему со словами:             — Доброе утро, братишка! Ты сегодня не на занятиях? — и улегся с ногами на диван.             — Нет, — коротко отозвался Кристофер, неумело пытаясь скрыть свое волнение.             — Что-то случилось? — настороженно спросил Астарот у брата. Тот, немного помедлив, ответил:             — На рассвете прилетала Элиза, мать Мими, хотела ее забрать. Но Чума не позволила, сказала, отдаст ее только в обмен на Мамона. Всадница хочет, чтобы могущественный демон богатства примкнул к ней, но тот тщательно скрывается, и Мими приходится расплачиваться за непокорность своего отца, — Кристофер тяжело вздохнул. — Если Мамона к ней не приведут, то она убьет Мими медленно и мучительно. И чтобы показать серьезность своих намерений, Чума выпустила в ее легкие ядовитое облако, от которого Мими чуть не задохнулась, — метис ненадолго замолчал, пытаясь справиться с мельтешащими картинками посиневшей и бьющейся на полу в конвульсиях демоницы. — Сейчас она в своих покоях, приходит в себя. С нее сняли кандалы, так что она должна быстро восстановиться. Вечером к ней зайду, сходим прогуляться. Хочу отвлечь ее от грустных мыслей.              Кристофер выглядел обеспокоенным. Он напряженно рассматривал какие-то бумаги, пытаясь себя хоть чем-то занять, но глаза его смотрели сквозь них. Астарот повернул голову к брату и ободряюще сказал:             — Я уверен, родители Мими придумают, как ее вытащить. В конце концов, Мамон может сдаться добровольно. Не думаю, что его собственная жизнь ему важнее жизни дочери.             — Да, ты прав, — неуверенно произнес Кристофер.             Видя, что его слова не возымели должного эффекта, Астарот энергично вскочил с дивана, подошел к брату и, положив руку ему на плечо, добавил:             — Не переживай. Ты же знаешь, у Чумы семь пятниц на неделе. Сейчас она хочет над кем-нибудь поиздеваться, а через минуту ей становится скучно, и она придумывает себе новое развлечение. Главное, вести себя тихо и не привлекать внимания. Да и к тому же у малышки Мими есть замечательный господин, который не даст ее в обиду, верно? — на лице метиса заиграла хитрая улыбка.             Кристофер удивленно посмотрел на Астарота и с опаской спросил:            — Кто ты и куда дел моего брата?             Метис громко расхохотался.            — Просто у меня сегодня хорошее настроение.            — Я заметил, — едко бросил Кристофер. — Не связано ли это с тем, что вчера на маскараде ты неожиданно куда-то пропал? Что, подцепил очередную демоницу?             Астарот вальяжно прошелся по помещению и завалился обратно на диван.             — Как же плохо ты думаешь о своем брате, — с наигранной обидой проговорил он. — Нет. Просто нам с Анареидой надоело смотреть на этих запуганных овечек, пытающихся скрыть свой животный страх за масками, и мы решили пойти ко мне и немного выпить.             Кристофер пораженно взглянул на Астарота, не веря своим ушам. Видимо, он пропустил тот момент, когда его брату стала настолько приятна компания его новой игрушки, что он решил провести вечер за глифтом с ней, наплевав на грандиозное торжество.             — Ты же говорил, что не хочешь возиться с этой Непризнанной. Что же изменилось? — с любопытством поинтересовался Кристофер.             Астарот лишь отмахнулся.             — У меня просто тогда выдался тяжелый день. На самом деле, с ней очень даже весело.             — Неужели? — в голосе брата прозвучали издевательские нотки. — И ты больше не хочешь отдать, цитирую, «эту холодную стерву» Люциферу?             Астарот раздраженно поморщился.             — С какой стати? Хватит с него Вики, — запричитал метис. — Он ведь даже не сможет развлечь Анареиду. Все время будет говорить о себе любимом, как и любой самодовольный индюк. Она с ним умрет со скуки. Со мной ей будет гораздо интереснее, — уверенно заключил он и после секундного молчания резко добавил: — И называй ее по имени. Я ведь не называю твою ненаглядную Мими всякими обидными прозвищами.             После такого Кристофер вконец растерялся.             — Ты что, с ней переспал? — добродушно усмехнулся он.             — Нет, не переспал, — недовольно бросил Астарот. — У меня что, по-твоему, не может быть дружеских отношений с девушкой?            — Даже не знаю, что тебе на это ответить, — рассмеялся Кристофер. — Раньше ты не особо стремился налаживать с девушками духовную связь.             — Это потому, что в Аду не водятся ангелочки, — без тени насмешки ответил метис.             На лице Кристофера растянулась радостная улыбка. Он внимательно посмотрел на Астарота. Даже не верилось, что они сейчас, словно подростки, обсуждали девчонок. Классно, когда у тебя есть брат-близнец. Вы вместе делите радости и тяготы жизни, вместе мечтаете. Он словно часть тебя, твое продолжение. Что бы ни случилось, один готов умереть за другого. И теперь у них у обоих появились какие-никакие отношения, которые не ограничиваются только сексом на одну ночь.             — На самом деле, я рад, что ты нашел себе подругу. Может, наконец, перестанешь быть таким засранцем, — весело проговорил Кристофер. — А еще я надеюсь, что ты теперь не будешь все время торчать в моей комнате. Мало ли, ко мне придет Мими, а ты тут ошиваешься.             Астарот благодушно усмехнулся:             — Не беспокойся, когда придет твоя ненаглядная демоница, я дам вам возможность уединиться.               От его слов Кристофер засмущался и покрылся румянцем, уголки его рта слегка скользнули вверх. Астарот, заметив это, беззлобно рассмеялся.             — Вижу, малышке Мими удалось окончательно и бесповоротно пленить своего хозяина.             — Кто бы говорил! — шутливо метнул Кристофер.             Однако Астарота ни капли не задел его комментарий. Он энергично встал с дивана и направился к двери, предварительно бросив:            — Пошли в столовую. Я пропустил завтрак. Может, хоть на обед успею.             Кристофер охотно последовал за братом. Он тоже довольно сильно проголодался. Утро выдалось нервным, так что за завтраком ему и кусок в горло не лез. Но теперь он чувствовал, что аппетит снова к нему возвращается.             По дороге в столовую Астарот увидел в холле Анареиду. Она, как обычно, была в компании своих друзей. Внезапно на смену приятной расслабленности пришла предельная сосредоточенность. Все тело напряглось, словно готовясь к броску, зрачки расширились, а в ушах раздался гулкий размеренный стук сердца, отдающий в виски. Такая же реакция возникает у хищников при виде добычи. В голове зароились картинки вчерашней ночи: как реальные, так и созданные его разгоряченным воображением. Видимо, в крови все еще продолжала циркулировать изрядная доза гормонов вперемешку с алкоголем. Мысли о дружбе и платонических отношениях, которые еще недавно посещали метиса, вмиг сгорели в огне охватившего его желания. Кажется, если бы он застал ангелочка утром одну в ее комнате, а не в школьном коридоре среди множества бессмертных, он бы не удержался: прижал бы ее к себе и впился в сладкие губы страстным поцелуем. И даже если бы она снова влепила ему пощечину за то, что он позволил себе такую дерзость, наплевать — это бы того стоило.             Астарот сжал руки в кулаки, стараясь подавить свой сиюминутный порыв, глубоко вздохнул и сказал Кристоферу, не отводя взгляда от ангела:             — Ты иди в столовую, а я чуть позже к тебе присоединюсь.             Кристофер, заметив, куда смотрит его брат, решил не мешать и, уходя, лишь кинул:             — Жду тебя там.             Астарот же, попытавшись принять как можно более беззаботный вид, двинулся к девушке.            

***

            После окончания занятия Анареида поймала своих друзей в холле. Все были в сборе: Жасмин, Джаспер и Донни.             — Ты куда пропала? Сбежала вчера с маскарада, никому ничего не сказала, и с тех пор от тебя ни слуху ни духу! — воскликнула Жасмин, с укором глядя на подругу. — Ни на завтраке, ни на занятии тебя не было, мы уже не знали, что и думать!             — Простите, хотела сегодня утром к вам заглянуть, но мне срочно надо было найти Геральда, а потом сходить в библиотеку, — оправдывалась Анареида.             — Ты хоть представляешь, как мы за тебя волновались? — запричитала Жасмин. — Вчера на балу ко мне с Джаспером подбежал Донни, сказал, что Астарот в плохом настроении, прицепился к тебе ни с того ни с сего, потребовал, чтобы вас оставили одних. Мы пошли вас искать, чтобы помочь, если тот решит что-нибудь выкинуть. А вас нигде нет!             — С тобой все нормально? — не выдержав, выпалил Донни.             — Все нормально, ребята, вы зря так беспокоились, — прощебетала Анареида. — Астарот заводится также быстро, как и успокаивается. У всех нас вчера был нелегкий день. Ему просто нужно было выпить и с кем-нибудь поговорить.             Жасмин с подозрением посмотрела на подругу. Что-то определенно изменилось в ее голосе, когда та заговорила о своем хозяине. Девушка взяла Анареиду под руку, отвела немного в сторону и тихо спросила, чтобы не услышали парни:             — Ты как-то странно себя ведешь. Между вами что, вчера что-то было?             Анареида помедлила с ответом, и это молчание сказало Жасмин больше всяких слов.             — Не то, что ты подумала, — поспешила оправдаться девушка и, еще немного поразмыслив, призналась: — Мы вчера так сильно напились, что я помню все не совсем отчетливо. Но, кажется, нас немного занесло… Я тебе потом все подробно расскажу, когда мы будем одни, но суть в том, что все могло закончиться постелью. Слава Шепфа, я вовремя одумалась, и до этого не дошло.             Услышав это, Жасмин расплылась в довольной улыбке.             — Я рада, что ты все-таки решила последовать моему совету и закрутить роман со своим горячим господином, — одобрительно проговорила она и приобняла подругу.            — Какой еще роман? — возразила Анареида. — Нам просто вчера глифт в голову ударил, Астароту захотелось секса по пьяни, обычная история. Наверняка сегодня он ничего и не вспомнит.             — Ага, как же, не вспомнит… — многозначительно протянула Жасмин.             Неожиданно перед ними словно из ниоткуда возник сам Астарот (будто услышал, что говорят именно о нем).             — Смотрю, вся компания в сборе, — вклинился в разговор метис, на его лице показалась обворожительная улыбка. — Моя дорогая Жасмин, тебя я рад видеть вдвойне, — заискивающим тоном сказал он.             Жасмин удовлетворенно хмыкнула. «А он не дурак, избрал правильную стратегию: хочешь понравиться девушке, сначала нужно понравиться ее лучшей подруге. А то кто же будет его перед ней расхваливать», — прозвучало в ее мыслях.             — Донни, дружище, как ты? — с наигранной веселостью проговорил Астарот, обернувшись к парню.             Жасмин и Джаспер были очень удивлены такой резкой перемене отношения метиса к их другу, ведь еще совсем недавно он явно показывал свою к нему неприязнь. Донни же от этого еще больше напрягся. Он посмотрел на мужчину с опаской, но все же ответил:             — В порядке.             — Надеюсь, ты не злишься из-за вчерашнего. У меня выдался паршивый день, а если бы не Анареида, то было бы такое же паршивое утро, — последнее Астарот произнес с особым акцентом.             Он обещал ангелочку, что будет нормально общаться с ее другом, но необходимо было все же намекнуть Непризнанному, что у них с Анареидой достаточно близкие отношения, и что третьему в них места нет. Он искоса глянул на девушку и удовлетворился, увидев, как уголки ее губ еле заметно дрогнули от сдерживаемой улыбки. Ей явно понравилось, что метис не забыл про свое обещание.             — Ладно, проехали, — примирительно ответил Донни, так и не найдя подвоха в поведении Астарота.             — Вы не против, если я ненадолго украду вашу подругу? — медовым голосом проговорил метис.             — Главное, верни нам ее в целости и сохранности, — требовательным тоном сказала Жасмин.            — В этом можете не сомневаться.             Астарот аккуратно взял Анареиду за локоть и отвел в сторону. Он встал к ней вплотную, отметая всякое расстояние между ними. Видимо, он решил, что после вчерашнего нет смысла соблюдать какие-то условности.             Девушка ощутила неловкость от такой близости метиса. Раньше ее это ничуть не смущало, но теперь что-то изменилось. Возникла острая необходимость отстраниться, и в то же время ужасно хотелось остаться стоять на месте, чтобы чувствовать его сильное тело, ощущать на своей коже его обжигающее дыхание. Она вдохнула его запах: терпкий, слегка резкий, но приятный. Таким же она помнила его вчера, когда Астарот к ней прикасался. Так странно, действие алкоголя прошло, но волнение осталось. Анареида глубоко вздохнула, успокаивая сознание, затем сделала шаг назад, прерывая физический контакт.             Все это время метис пристально наблюдал за ангелом, пытаясь понять, о чем она думает. Но он не смог разглядеть на ее лице никаких эмоций. Оно словно застыло, стало еще более отрешенным. Астарот слегка расстроился, когда девушка отстранилась от него. Но раз она посчитала нужным обозначить свои личные границы, он не станет их нарушать. Мужчина завел руки за спину и с издевкой спросил:             — Куда ты все время пропадаешь? Ни секунды не можешь усидеть на месте, — он улыбался, но взгляд его был серьезным.             — Я была в библиотеке, — коротко ответила Анареида.             Астарот выждал паузу, но девушка больше ничего не добавила. В голову закрался вопрос: «Интересно, она вообще помнит, что вчера было?»             — Как ты себя чувствуешь? — в его голосе сквозили забота и интерес.             Собрав все мысли воедино, ангел, наконец, вышла из задумчивости. В ее глазах появился озорной блеск. Она плутовски улыбнулась и сказала:             — Превосходно, и все благодаря тебе.             — Ничего себе! И что же я такого сделал? — заигрывающе отозвался метис.             — А ты разве не помнишь? — с сарказмом бросила девушка. — Снял с меня на ночь кандалы. Так что, если бы не ты, я бы сейчас умирала от похмелья.             «Значит, ангелочек ничего не забыла», — удовлетворенно подумал мужчина. Он наклонился к ее уху, оставляя между ними небольшое пространство, и проговорил бархатным голосом, практически переходя на шепот:             — А я думал, тебя вылечили мои поцелуи.             От этих слов Анареида оцепенела, она не могла пошевелиться от сковавшего ее смятения. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы вновь заставить свое тело подчиниться. Она пристально посмотрела на Астарота и все с той же милой улыбкой, но уже ледяным голосом, озадачившим его, проговорила:             — Будешь издеваться — больше не буду с тобой пить.             От такого заявления мужчина несколько растерялся. Ему сложно было понять резкие смены настроения ангела. Сначала она игривая и веселая, а уже через секунду — холодная и непробиваемая.             — Я бы не посмел издеваться над ангелочком. Просто не хотел, чтобы ты подумала, что я что-то забыл, — примирительно сказал метис, но уже с некоторой досадой в голосе.             Было неприятно, что Анареида так резко отреагировала на упоминание об их близости. Ему ведь понравилось то, что между ними вчера было, и Астарот хотел продолжения. Почему же тогда она даже говорить об этом не хочет?             Девушка, увидев разочарование на лице метиса, сразу смягчилась и сменила тон. Ее голос снова оживился и зазвучал, будто соловьиная трель:            — Мы вчера отлично посидели. Как-нибудь обязательно повторим. Но в следующий раз, если будешь распускать руки, я надену эти кандалы на тебя.             Она указала на золотые браслеты на своих ногах.             — Ролевые игры? Мне нравится, — приободрившись, отозвался мужчина, лукаво взглянув на нее.             Анареида звонко рассмеялась.            — Ты неисправим, — сквозь смех метнула она.             — Я же уже говорил, скажи, что тебе не нравится — и я тут же исправлюсь, — пленительно произнес Астарот.             Метис все еще не оставлял попыток пробудить в ангеле воспоминания о том, как он ласкал ее вчера, как они оба тонули в желании и страсти, готовые захлебнуться (хотя, возможно, так ему только казалось). Но девушка словно специально игнорировала его откровенные намеки. Она отмахнулась, будто не понимая смысла сказанных им слов, и лишь шутливо бросила:             — Меня все устраивает.             Мужчина смотрел на нее внимательно, изучающе. Такое с ним происходило впервые, чтобы девушка намеренно избегала разговоров о том, было ли желание метиса затащить ее в постель лишь пьяной блажью или все-таки чем-то большим. Обычно это была его прерогатива. Демоницы всегда после секса делали вид, что их подобное не интересует, но стоило ему вскользь затронуть эту тему, их глаза загорались, и они сразу начинали хитростью выуживать из него заверения в том, что их отношения не ограничивались лишь приятным времяпрепровождением. Астарота всегда забавляли их наивные попытки найти смысл там, где его не было. Но Анареида вела себя по-другому. Ее будто бы вообще не волновало, значили ли для него что-нибудь вчерашние жаркие ласки и сказанные спьяну слова, даже притом, что он почти прямо давал ей понять, что готов это обсудить. Она предпочитала вообще не касаться этой темы.             Метис неопределенно хмыкнул. Такое поведение было для него загадкой. Но самым скверным было то, что он не мог залезть к ней в голову и узнать, значило ли вчерашнее что-нибудь для нее, или она просто считала все произошедшее между ними неважным и недостойным ее внимания. Мужчина аж поморщился от такого предположения, но быстро взял себя в руки и поспешно натянул на лицо беззаботную улыбку.             — Пойдем в столовую, составишь нам с Кристофером компанию, — с наигранной веселостью проговорил он.            — Пошли, м благодушно ответила девушка, и вместе с хозяином отправилась обедать.            

***

            Солнце неумолимо клонилось к закату. Проводив Анареиду в ее покои, Астарот вернулся к себе в комнату и в свойственной ему манере завалился с ногами на постель. Впервые они с ангелочком провели вместе весь день. Кристофер очень скоро сбежал к Мими, а друзья Анареиды, видимо, решили им не мешать и улетели на соседний остров втроем, не позвав с собой подругу.             Они гуляли по окрестностям школы, болтали о какой-то ерунде, девушка показывала ему те места, в которых чаще всего во внеурочное время собирались ученики, чтобы развлечься и скрыться от пристального внимания преподавателей. Она рассказывала ему смешные истории, произошедшие с ней в школе, расспрашивала его о том, чем они любили заниматься с братом в свободное время. Их общение становилось все более непринужденным, и к концу дня они уже болтали практически на любые темы, словно давние друзья.             Так жалко, что он сразу не попытался узнать ангелочка поближе. Зациклился на этой Вики, а ведь та даже не смотрит в его сторону. Ведет себя так, словно она все еще советница Цитадели, а он никто, пустое место.             «Так злит ее уверенность в том, что она лучше меня, — раздраженно подумал он. — Почему она не может общаться со мной также, как Анареида, на равных? Тогда бы она поняла, что я не так уж и плох, как она себе навыдумывала. Во всяком случае, я уж точно не хуже Люцифера, в котором нет ничего выдающегося, разве что его титул. Но, видимо, Вики этого достаточно. Она обращает внимание только на звания. Что ж, теперь они не имеют никакого значения. Только Чума решает, кого наделить властью, а у кого ее отобрать. Ад больше не принадлежит Люциферу. Он такая же пешка в руках Всадницы, как и все мы. Вот только у меня преимущество, ведь метисы для Чумы гораздо важнее какого-то демона. Скоро Вики пожалеет, что была так груба со мной. Она поймет, к кому на самом деле нужно было ластиться, и придет ко мне. И я не буду таким жестоким, какой была со мной она. Я закрою глаза на ее высокомерие и заключу в свои объятия. Я ублажу ее так, как никогда не сможет Люцифер, покажу ей, кто здесь истинный король, — от этих мыслей по телу разлилось приятное возбуждение, — А может, мне это будет уже неинтересно. Она пренебрегала мной все это время. Почему я должен спустить все на тормозах? Пусть и дальше спит со своим Люцифером. У меня есть своя игрушка, и она во многом лучше Вики Уокер. Она не смотрит на меня свысока и не заставляет чувствовать себя ущербным. Она гораздо больше заслуживает внимания и потрясающего секса с королем. Вот на кого не жалко времени и сил. Она такая добрая, понимающая, настоящий ангелочек. А еще с ней никогда не бывает скучно, и она так внимательно слушает. А когда я к ней прикасаюсь, ее сердце так сильно бьется. Вчера она так возбужденно дышала, так прогибалась в моих руках… — снова нахлынули воспоминания, они были такими яркими, вызывали в метисе столько разных эмоций. — Хочу узнать, каково внутри нее, услышать, как она стонет от каждого моего толчка».             Астарот все больше предавался фантазиям, терзаемый при этом внутренними противоречиями. Он отчетливо осознавал, что теперь хочет обладать двумя женщинами. Он безумно желал заполучить Вики Уокер, чтобы стать равным ей, доказать, что он достоин ее расположения и ее потрясающего тела. И он также отчаянно желал Анареиду, потому что… на самом деле, не было никакой определенной причины, он просто ее хотел: вчера, сегодня, наверняка захочет и завтра. Она должна рано или поздно ему уступить. Она ведь так хорошо его понимает, не будет же ангелочек специально его мучить. Он тоже в долгу не останется. Если она согласится ему поддаться, то получит море удовольствия, и не один раз. Он будет страстно благодарить ее при любой возможности и по одному ее требованию, пока не придет Матерь Жизни и всех их не уничтожит.             «Шепфа, и откуда только такие мысли? Эти ангелочки на меня плохо влияют, я становлюсь каким-то озабоченным», — обреченно усмехнулся метис.