Глава 14. Римские каникулы

      Было непривычно водить ладонью по еще теплой постели вместо горячего мужского тела, которое обычно согревало по утрам. Это заставило Анареиду прервать свой короткий сон и распахнуть глаза. Астарот уже был одет в свое повседневное темно-серое платье и наспех заплетал волосы перед зеркалом. Девушка взглянула на часы — без четверти восемь.       — С каких пор ты встаешь раньше меня? — вяло спросила она, переворачиваясь на спину.       — С тех пор как мне приходится соответствовать твоим ожиданиям, — энергично кинул метис.       Ангел устало потерла веки. Что бы он сейчас ни имел в виду, в ее планы определенно не входило подниматься раньше десяти в свой законный выходной, тем более что она спала всего четыре часа.       — Сегодня мои ожидания ограничиваются валянием в кровати, — пробубнила она, с головой прячась под одеялом.       Однако мужчина, запрыгнув на постель, стянул его с Анареиды, вынуждая ее развернуть к нему свое прелестное личико.       — Мне нужно ненадолго отлучиться. Подожди меня пока здесь, — настойчиво проговорил он.       — Поскольку ты меня уже разбудил, ничего обещать не могу, — недовольно проворчала девушка.       Астарот усмехнулся и, лукаво прищурившись, предложил:       — А если я принесу кофе в постель?       — Вот это другой разговор, — улыбнулась она.       — Тогда лежи тут и никуда не уходи, — потребовал метис и, чмокнув ангелочка в щеку, стремительно вылетел из комнаты, оставив ее в недоумении.       «Что это с ним?» — растерянно подумала она. Конечно, хозяин почти всегда был с ней милым, но обычно он не напускал на себя загадочности. Создавалось такое впечатление, будто он что-то замышляет. Возможно, так и было, или же он просто преисполнился энтузиазма из-за вчерашнего. Однако в любом случае ей придется его дождаться. Анареида не знала, хочет ли обсуждать с ним произошедшее, но в чем она была уверена наверняка, так это в том, что она не сбирается проводить без него воскресение. Поэтому девушка смиренно повернулась на бок и проспала до самого его возвращения.       Когда Астарот вошел в покои, держа в руках поднос, на котором стояли горячий завтрак и обещанная чашка ароматного кофе, ангел присела в кровати и изумленно вытаращила на него глаза. Наверно, все дело было в том, что подобные жесты были не свойственны ее господину, или же он просто тщательно скрывал от нее свою романтическую натуру. Он молча поставил поднос ей на колени и, присев рядом, внимательно посмотрел на нее. Он был так сосредоточен, что Анареида невольно занервничала.       — Ты либо просишь прощения за то, что сделал, либо за то, что собираешься сделать, — сказала она, недоверчиво косясь на метиса.       Тот усмехнулся, но от этого его лицо не стало менее напряженным.       — Ешь, а то остынет, — коротко метнул он.       Девушка приступила к трапезе, однако было довольно тяжело расслабиться под изучающим взглядом Астарота.       — Ты не мог бы так откровенно не пялиться на меня, — попросила она.       Мужчина добродушно улыбнулся.       — Смущаешься?       — Да, — честно призналась ангел.       Тогда метис встал и принялся расхаживать по комнате, уперев глаза в пол. Он выглядел озабоченным, отчего Анареиде стало еще более неуютно в его присутствии, однако она подавила в себе стеснение и взялась за завтрак, надо сказать, очень вкусный — видимо, ее хозяин успел хорошо изучить ее пищевые пристрастия. Астарот не проронил больше ни слова до тех пор, пока она не закончила. Когда же тарелка была пуста, а утренний кофе допит, он поспешно убрал с ее ног поднос и официальным тоном произнес:       — Я приглашаю тебя на свидание.       От удивления рот ангела слегка приоткрылся, а брови поползли вверх. Сначала она даже подумала, что ослышалась, поэтому переспросила:       — На свидание?       Не обращая внимания на ее замешательство, мужчина пояснил:       — Я поинтересовался у Жасмин: как принято у смертных ухаживать за девушкой, которая тебе нравится? Она сказала, что перед тем, как предлагать ей жить вместе, обычно парень сначала зовет ее на свидание. Наверно, поэтому наши отношения так запутались: мы с тобой просто не с того начали, и я собираюсь это исправить.       Метис ненадолго замолчал, пристально вглядываясь в лицо Анареиды. Та смотрела на него широко распахнутыми глазами, совершенно не зная, что сказать. Он решил не дожидаться, когда к его ангелочку снова вернется дар речи, и продолжил:       — Я тут накинул несколько вариантов, как бы мы могли провести этот день, и выбрал, как мне кажется, наиболее подходящий. Так что сегодня мы с тобой летим на Землю.       — Но для этого нужно разрешение Всадников, — неуверенно проговорила девушка, наконец, выйдя из оцепенения.       — Я все уладил, — заявил Астарот. — Только что был у Чумы. Сказал ей, что мы хотим попробовать раздобыть информацию о местоположении горна и заодно убедиться, что разрушения и болезни охватывают все большие территории, населенные людьми. Она разрешила нам спуститься.       Воздух пронзил нервный смешок.       — По-твоему, эта хорошая идея для свидания?       — С ума сошла? Я ж не идиот! Я хочу тебя приятно удивить, а не насмерть поразить, — с искренним возмущением воскликнул мужчина. — Это всего лишь ширма. Когда вернемся, доложим, что на Земле царит хаос и жизнь на ней вскоре исчезнет, а про горн ничего узнать не смогли.       От этих слов Анареида заметно погрустнела. Когда-то она была частью того мира, и ей было невыносимо больно смотреть, как его поглощают бесчисленные войны и эпидемии. Жизнь таяла, утекала сквозь пальцы. Астарот был прав: если так пойдет и дальше, не останется ни людей, ни животных, ни даже растений — одна только смерть…       — Эй, ты чего?       Метис забеспокоился, увидев, как резко меняется ее лицо. Казалось, еще немного — и на глазах ангелочка покажутся слезы. Он присел рядом и приобнял ее за плечи.       — Ну вот, хотел поднять тебе настроение, а вместо этого расстроил. Сразу видно: в школу не ходил, — с печальной усмешкой проговорил он.       — Все нормально, — отмахнулась девушка, силясь придать себе беззаботный вид.       — Обещаю, тебе понравится мой сюрприз. — Астарот успокаивающе потер ее плечи. — Так ты согласна пойти со мной на свидание?       — Может быть, — уклончиво ответила она, немного повеселев.       — Это на языке смертных значит «да»? — лукаво улыбнулся мужчина.       Анареида утвердительно кивнула.       — Тогда быстро собираемся — и в путь! — воодушевленно воскликнул он и стал торопливо поднимать ангелочка с постели.       Через час они уже стояли у водоворота, готовясь к прыжку.       — А куда мы летим? — полюбопытствовала девушка.       — Скоро увидишь, — коротко ответил метис и, притянув ее к себе, добавил: — Прижмись ближе. Не хочу, чтобы тебя выбросило в неизвестном направлении. Сегодня в мои планы не входит искать тебя по всему земному шару.       — Для первого свидания мы слишком рано перешли к объятиям, — съязвила Анареида.       Астарот перевел взгляд на ее губы и пленительно произнес:       — Думаю, мы поспешили не только с этим. — Затем он вновь поднял глаза и придвинулся к ней вплотную: — Что поделать, никто не научил меня правильно ухаживать за ангелочками. Приходится разбираться самому.       Однако не успела девушка что-либо ответить, как он увлек ее внутрь водоворота.

***

      Приземление было мягким. Когда их ноги, наконец, коснулись земли, Анареида смогла оторваться от своего хозяина и осмотреться вокруг. К своему изумлению, она узнала самобытную архитектуру места, знакомого ей только по фотографиям.       — Рим! — воскликнула она.       Прямо перед ней, на площади, красовался символ Вечного города — Колизей. Ангел с восторгом смотрела на легендарное сооружение, не решаясь подойти ближе. Внутри ощущался трепет от созерцания чего-то столь великого. Метис, заметив ее неподдельное восхищение, удовлетворенно улыбнулся.       — Сюда ведут все дороги.       — Но как ты узнал? Почему именно Рим?       Мысли путались. Девушка говорила тихо, задыхаясь от эмоций, накативших на нее разом. Неужели ее мечта воплотилась в реальность? Спустя столько лет она оказалась здесь, в столице некогда могущественной империи, будто и не было той авиакатастрофы, и она благополучно добралась до заветной цели.       — Жасмин сказала, что при жизни ты хотела здесь побывать, но не успела. — Мужчина пристально наблюдал за Анареидой, радуясь произведенному эффекту. — Этот город столько раз оказывался в руинах и столько раз из них восставал — настоящее воплощение несокрушимого духа, дарующего надежду на возрождение. Я подумал, что это идеальное место.       Рим, как и другие столицы, был одним из первых покинут людьми. Теперь ни единый посторонний звук не нарушал воцарившейся здесь тишины. Но эта тишина не пугала, а наоборот, погружала в атмосферу старины, переносила на тысячи лет назад. Уникальные памятники древней архитектуры гордо возвышались над городом, представая перед зрителем во всем своем великолепии. Время здесь будто замерло, позволяя прикоснуться к истории: не спеша пройтись по безжизненным улицам, осмотреть каждый камень, каждую колонну, хранившие множество легенд и тайн. Возможность заглянуть за завесу прошлого будоражила, пробуждала в ангеле исследовательский азарт.       — Был еще вариант с пирамидами, но я решил, что гулять среди трупов может оказаться не столь романтично, — шутливо бросил Астарот.       Девушка рассмеялась и ответила:       — Если кто-то из тамошних обитателей воскрес, то вместо романтической комедии мы бы попали в настоящий фильм ужасов.       Живо представив эту картину, метис усмехнулся. Анареида тем временем расправила крылья и ринулась на стены Колизея, крикнув:       — Давай осмотримся!       Мужчина послушно последовал за ней.       Сверху открывался прекрасный вид на огромную арену. Однако бессмертные не захотели довольствоваться обзорной экскурсией и принялись изучать старинную постройку изнутри: они перелетали с одного яруса на другой, прохаживались по коридорам и полуразрушенным лестницам, бродили между арками, которые опирались на пилоны и были украшены приставными колоннами, спускались вниз, чтобы взглянуть на остатки подземных помещений, где когда-то размещали гладиаторов и диких зверей.       — Этот амфитеатр был построен на месте озера Золотого дворца Нерона по приказу императора Веспасиана после его сокрушительной победы в Иудее. Раньше Колизей был еще больше. Только представь, его стены достигали 50 метров в высоту, и он мог вместить в себя 50 000 человек! — восторженно рассказывала ангел. Астарот слушал ее внимательно, не перебивая. — Зрители располагались на одном из пяти ярусов в зависимости от социального положения. На верхнем ярусе были места для бедняков, а нижний, подий, имели право занимать только император и его приближенные. Когда-то это было главное место для увеселения римлян. Еще до христианства здесь проводились гладиаторские бои и звериные травли. А иногда, по особым случаям, арену заполняли водой, пущенной по системе акведуков, и прямо на ней устраивали морские сражения. С собой на представление брали даже детей.       Метис сморщился от отвращения.       — То есть толпы людей собирались здесь ради того, чтобы посмотреть, как проливается чужая кровь?       — Да, — спокойно ответила девушка. — Народ требовал хлеба и зрелищ.       — Настоящие дикари! — брезгливо метнул Астарот.       Анареида с насмешкой спросила:       — А ради чего убивают бессмертные?       — Во всяком случае, не для забавы, — раздраженно выпалил он.       — Ах, конечно же нет! Ваша цель куда благороднее: вы отнимаете жизни из мести или ради собственной выгоды, — язвительно метнула ангел, сохраняя невозмутимость.       Метис точно получил плевок в лицо. Сомнений быть не могло: она говорила именно о нем, напоминала ему о причинах, побудивших его встать на сторону Всадников. Следовало признать, что слышать упреки от девушки, которая так сильно ему нравится, оказалось чертовски неприятно. Но самое обидное то, что ему даже нечего было ей возразить. Поэтому Астароту ничего больше не оставалось, кроме как рассердиться. Зло сверкнув глазами, он резко шагнул к Анареиде и, скрепя зубами, произнес:       — А я никогда и не корчил из себя героя. Ты права: я убиваю отнюдь не из благих побуждений. На это ты намекаешь? Зато, в отличие от лицемерных ангелов, я не прикрываю свои эгоистичные цели заботой о Равновесии. — Однако, быстро сообразив, что он хватил через край, мужчина поспешно добавил: — К тебе это не относится.       Девушка снисходительно улыбнулась, выдерживая его сверлящий взгляд.       — Осуждая других, мы ненароком можем потерять себя, — проговорила она.       Метис скептически хмыкнул, но ничего не ответил. Тогда Анареида продолжила:       — Ненависть всегда уничтожает того, кто ее вынашивает. — Она протянула руку к его щеке. Астарот не вздрогнул, не отпрянул. — Ты можешь и дальше тратить свое бесценное время в тщетных попытках изменить прошлое или же можешь послать к черту мысли о возмездии и попробовать побороться за счастливое будущее. Но что бы ты ни выбрал, я все равно буду смотреть на тебя так же, как сейчас, ведь я знаю тебя настоящего.       Мужчина упорно всматривался в лицо ангела, напряженно размышляя над ее словами. Ему показалось, или она только что призналась, что он ей нравится без всяких условий? И говоря о счастливом будущем, имела ли она в виду их совместное будущее? К сожалению, ему пока не удалось найти ответы на свои вопросы в ее лучистых серо-голубых глазах. Недаром говорят, что женская душа — потемки. Возможно, у него получится подтвердить свои догадки как-то иначе?       — Ты, наконец, поняла, что перед тобой мужчина твоей мечты? — плутовски усмехнувшись, спросил метис.       Эта фраза была брошена якобы в шутку, однако девушка сразу уловила в беззаботном голосе своего господина явные нотки волнения. К тому же как бы он ни старался вновь придать себе непринужденный вид, его взгляд все еще был предельно сосредоточен.       — Кажется, кто-то напрашивается на комплименты, — кокетливо прощебетала она, намеренно поддаваясь на его провокацию.       — Просто хочу убедиться, что ты пала под действием моих чар, — слегка натужно, но все с той же соблазнительной ухмылкой вымолвил Астарот.       — Не буду врать, ты обладаешь довольно сильным магнетизмом, — завораживающе проговорила Анареида. — Меня привлекает двойственность твоей природы.       Она прижалась к хозяину вплотную и опустила ладони ему на грудь, заставляя сердце замереть. Кажется, ангелочку нравилось его изводить, и делала она это очень технично, будто годами прорабатывала подходящую стратегию. У нее прекрасно получалось играть на мужском тщеславии, но еще лучше — дарить надежду. Своими колдовскими заклинаниями она вселяла в метиса веру в то, что он практически ею обладал. Шепфа, в такие моменты он чувствовал себя на высоте! Но от того, с какой искренностью она произнесла следующие слова, ему просто сорвало крышу.       — Тебя окутывает мгла, но я вижу, как сияет твоя душа. Внутри тебя яркое горячее солнце соперничает с бледной холодной луной, и одно не может существовать без другого. — Девушка ощутила, как сердце Астарота бешено заколотилось. — Меня манит твой свет и не отпускает твоя тьма. Возможно, все дело в том, что я человек и отчаянно стремлюсь к равновесию.       Но не успела она договорить, как мужчина порывисто приник к ее губам. Он целовал ее со всей страстью, делясь с ней своими заветными мечтами и совсем не тайными желаниями. Они будут вместе, чего бы ему это ни стоило. Он так устал скитаться во мраке, постепенно теряя себя. Пора было выбираться из этого дерьма! Метис резко отстранился, оставляя ее губы гореть.       — Мой свет — это ты, Анареида, — пылко прошептал он, глядя на ее раскрасневшееся лицо. — Ты пробуждаешь лучшее во мне. Ты мой ангел, и я обещаю, что стану достойным тебя.       Он нежно провел пальцем по ее щеке. Девушка судорожно выдохнула, опуская глаза. Она не собиралась выставлять напоказ волнение, которое разожгли в ней его слова. Конечно, без поступков они ничего не стоили, и все же ей хотелось ему верить. Возможно, скоро он и правда будет готов предать Всадников и перейти вместе с ней на сторону Сопротивления, а если нет… «Тогда я сбегу без него. Не знаю, когда и как, но я непременно сбегу. Нужно лишь дождаться подходящего момента». Анареида отвернулась, стараясь запрятать поглубже мучившие ее сомнения.       — Я очень хочу посмотреть Сикстинскую капеллу. До нее не так уж далеко, можем дойти пешком, — сказала она, меняя тему.       Не желая более смущать своего ангелочка, еще и на первом свидании, Астарот мгновенно принял беспечный вид и весело ответил:       — Ну что ж, тогда пошли.       И пара направилась в сторону Ватикана.

***

      Низкие каменные домики, разбавленные современными постройками, мощеные дорожки рядом с гладким асфальтом и красивые фонтаны, украшенные изящными скульптурами, создавали незабываемый колорит. Анареида никогда здесь прежде не была, но все вокруг казалось ей таким близким и знакомым. Ноги сами вели ее по римским улочкам к Тибру и далее через мост к самому сердцу католицизма. Наконец, они подошли к ничем не примечательному прямоугольному трехэтажному зданию, больше напоминавшему крепость, нежели церковь.       — Из всех молелен ты выбрала именно эту? Как-то простовато, — пренебрежительно фыркнул метис.       — Погоди, сейчас мы зайдем внутрь, и ты потеряешь дар речи! — откликнулась девушка. Когда дверь капеллы отворилась, их глазам предстали невероятной красоты росписи.       — Oh mio dio, che bellezza! — восторженно воскликнула ангел.       Она с благоговением начала рассматривать стены храма, которые были сплошь покрыты фресками.       — Это Рим на тебя так влияет, или ты всегда переходишь на итальянский, когда испытываешь сильные эмоции? — с интересом уточнил мужчина.       Анареида лишь отмахнулась:       — Так, старая привычка. — Степенно прохаживаясь по залу, она стала называть Астароту некоторые библейские сюжеты: — «Крещение Христа» Перуджино, «Тайная вечеря» Росселли, «Призвание и испытания Моисея» Боттичелли — все эти росписи выполнены столь искусно, что при одном лишь взгляде на них душу охватывает священный трепет. А вон там, внизу, раньше находилось 10 великолепных гобеленов Рафаэля со сценами из книги «Деяния святых апостолов», однако сейчас они спрятаны в пинакотеке Ватикана, если, конечно, она еще сохранилась после прихода Всадников. — Девушка подняла голову к потолку. — Ты только посмотри! Девять сцен из Книги Бытия Микеланджело.       Хотя метис не понимал и половины из того, что она ему говорила, он слушал ее увлеченно и каждую фреску рассматривал с неподдельным любопытством.       — Откуда ты столько знаешь про это место? — спросил он, теряясь в потоке незнакомых имен и названий, которыми сыпала ангел.       — Во-первых, я без ума от работ итальянских мастеров эпохи Возрождения, а во-вторых, при жизни я была католичкой, так что имею представление об основных библейских сюжетах, которые здесь изображены. И пожалуйста, прекрати их тереть, — расхохоталась Анареида, заметив, как мужчина ковыряет пальцами одну из картин.       Тот одернул руку и, нагло усмехнувшись, произнес:       — И ты верила раньше во всю эту чепуху?       — Почему сразу чепуху? Многое из того, о чем говорилось в Библии, оказалось правдой. Конечно, не все, но ангелы и демоны действительно существуют и испокон веков поддерживают хрупкое равновесие. Немного прогадали с количеством богов, но если учесть, что всю Вселенную, включая Шепфа, Шепфамалума и Всадников, создала Матерь Жизни, то Бог, а точнее, Богиня и впрямь всего одна. А самое главное, в чем религия не ошиблась, сейчас происходит с нами наяву.       Девушка подвела Астарота к алтарной стене и распростерла ладони перед огромной фреской, занимавшей собой все пространство.       — «Страшный суд» Микеланджело. Второе пришествие Христа. Он держит руку над головой в карающем жесте, чтобы обрушить на мир свой праведный гнев.       Метис пристально вглядывался в атлетичного мужчину в центре картины, затем перевел взгляд на женщину, которая стояла подле него, смиренно отвернув лицо. Кажется, ей было невыносимо наблюдать за страданиями копошащихся внизу людей, однако она не смела остановить готовящуюся над ними расправу. Вот и верь после этого в доброго Создателя.       — «Перед ними потрясется земля, поколеблется небо; солнце и луна помрачатся, и звезды потеряют свой свет. И Господь даст глас Свой пред воинством Своим, ибо весьма многочисленно полчище Его и могуществен исполнитель слова Его; ибо велик день Господень и весьма страшен, и кто выдержит его?». Книга пророка Иоиля, глава 2, — вдруг раздался задумчивый голос Анареиды.       Она долго смотрела на роспись, погруженная в собственные мысли. Одна из них заставила ее губы изогнуться в горькой усмешке.       — Что-то мне подсказывает, что после смерти в рай мы не попадем. Думаю, это будет конец.       Астарот расправил плечи и стремительно повернулся к девушке, намереваясь отпустить какую-нибудь шутку, чтобы отогнать от нее эти апокалиптические настроения, но, к его удивлению, она внезапно расхохоталась и с сарказмом вымолвила:       — Но в этом есть и положительная сторона: сможем, наконец, отдохнуть.       Она совершенно не казалась потерянной или напуганной. Метис пораженно хмыкнул. «Странно, будто прочла мои мысли. Нет, мне совершенно не хочется умирать, но мне и не страшно. Я готов к такому исходу. Но почему она так спокойно об этом говорит? Неужели совсем не боится?»       Его внутренний диалог прервал звонкий голос ангела:       — Хочешь расскажу забавную историю?       Мужчина кивнул, не отрывая от нее цепкого взгляда.       — Бьяджо да Чезена, церемониймейстер папы римского Павла III, при виде этой фрески воскликнул: «Позор, что в столь священном месте изображены нагие тела в столь непристойном виде!» — а потом добавил, что эта картина больше подходит для общественных бань и таверн. Микеланджело жутко обиделся и изобразил на этом шедевре самого Чезена в аду в облике царя Миноса, судьи царства мертвых, с ослиными ушами и змеей, которая обматывала его тело и кусала его в пах. Вот он, в правом нижнем углу. Видишь? А когда церемониймейстер пожаловался на художника папе, тот ответил, что его юрисдикция не распространяется на чертей, поэтому Чезену придется решать вопрос самостоятельно.       Астарот громко рассмеялся, по достоинству оценив юмор как живописца, так и понтифика. Он по-прежнему не понимал всех слов, которыми сыпала Анареида, но суть истории он уловил. Уточнять детали он не собирался. Она так весело рассказывала — у него просто язык не поворачивался сообщить, что он не настолько хорошо знал культуру людей, чтобы так быстро воспринимать информацию. Ему нравилось видеть ангелочка в хорошем настроении, нравилось слушать, как она беззаботно щебечет, прямо как сейчас. В школе, в окружении Всадников и других бессмертных, она старалась вести себя сдержанно и отстраненно. Тем приятнее было видеть ее такой радостной и расслабленной. Девушка же, не обращая внимания на его пристальный взгляд, продолжала говорить:       — У меня идея! Знаешь ли ты, что в Ватикане проводятся собрания, так называемые конклавы, на которых после смерти или отставки действующего понтифика выбирают нового?       Метис отрицательно покачал головой. Тогда Анареида пояснила:       — Так вот, чтобы объявить народу о том, что папа римский избран, звонят в колокола и выпускают белый дым над Сикстинской капеллой. И для поднятия морального духа тех, кто, может быть, еще остался в городе или в его окрестностях, предлагаю провести этот обряд.       — А я всегда думал, что ангелочки не умеют развлекаться! — одобрительно воскликнул мужчина.       — Я найду подходящую бумагу и разведу огонь, а ты лети в собор Святого Петра и, когда увидишь над крышей дым, бей в колокола.       План казался стоящим, поэтому пара тотчас же начала претворять его в жизнь. Как выяснилось, в печи уже лежала бумага, пропитанная специальным красителем, и ангелу оставалось ее лишь поджечь. Над часовней повалили белые клубы дыма, и практически сразу после этого над городом раздался звон, возвещавший о возрождении почти угасшей надежды. Выполнив поручение, Астарот взмыл в воздух и крикнул:       — А разве папа после избрания не должен поприветствовать свою паству?       — Должен, с центрального балкона, — отозвалась девушка, подлетая к своему хозяину. — Увы, у нас нет ни понтифика, ни паствы.       — Почему это нет? Пока все в отлучке, я мог бы взять на себя роль и. о. папы римского. Анареида искренне расхохоталась:       — Ты?       — А что? По-твоему, я не подхожу на роль святоши? — ехидно ухмыльнулся мужчина.       Продолжая заливаться звонким смехом, ангел вымолвила:       — Кто угодно, но только не ты.       — Я бы предложил твою кандидатуру, но титул называется не «мама римская» — шутливо бросил метис. Взмахнув крыльями, он направился обратно к главному храму, крикнув: — Полетели, найдем подходящее одеяние.       В Комнате плача они нашли никем не тронутое папское облачение. Астарот спешно надел на себя сутану, роше и красную накидку, набросил на плечи расшитую шелковую ленту и покрыл голову пилеолусом. Все это время его девушка стояла рядом и недовольно причитала, упрекая его в богохульстве.       — Ты знаешь, что в Средние века тебя бы обвинили в ереси и сожгли на костре?       — Слава богам, что все инквизиторы давно горят в аду, — с сарказмом бросил мужчина.       — И перед кем ты собрался выступать? Весь народ давно разбежался.       — Хороший пастырь всегда соберет своих овец, — весело отозвался тот.       Анареида обреченно вздохнула, но спорить больше не стала. После всех приготовлений они вышли на центральный балкон собора Святого Петра, перед которым простиралась большая площадь. На ней не было ни единой живой души, но метиса это ничуть не смутило. Он распростер руки в стороны и воскликнул:       — Да здравствует новый папа римский, Астарот!       Затем он стал произносить пламенное обращение «к городу и миру». Ангел со стороны наблюдала за его представлением, едва сдерживая смех. Ужасно глупо, но было во всем этом что-то успокаивающее. «Возможно, в ожидании конца света именно такие маленькие забавы и помогают не поддаться безумию», — подумала она.       На площади так никто и не появился. Закончив сотрясать воздух, довольный метис быстро вернулся в комнату, чтобы переодеться. Он присел, сбросил с себя пилеолус и, схватив девушка за запястье, усадил ее к себе на колени.       — Никогда не думала заняться сексом со священником? — игриво прошептал он ей в шею.       — Если соберусь, найду настоящего, — съязвила Анареида, пытаясь встать с его колен. Однако мужчина вновь притянул ее обратно.       — Ты разбиваешь мне сердце, — наигранно обиженно скривился он.       — Не знала, что ты такой ранимый, — начала поддразнивать его ангел.       Астарот наклонился к самым ее губам, выдыхая в них:       — Лишь с тобой. А поскольку ты обладаешь безграничной властью надо мной, на тебе лежит огромная ответственность. Так что ты должна компенсировать причиненный ущерб.       Метис накрыл ее губы своими, пресекая любые отговорки. Его язык вошел внутрь уверенно и быстро, твердо намереваясь взять то, что ему причитается. Он целовал ее страстно, жадно отбирая воздух, будто наказывал за греховные мысли о других мужчинах. Искренне раскаявшись, девушка приняла свою участь с христианским смирением и позволила своему пастору направлять ее на путь истинный. Подчиниться его воле — все, чего она сейчас желала, и Анареида бы солгала перед Всевышним, если бы сказала, что это не так.       Широкая ладонь заскользила по одежде, оглаживая уже известные изгибы. Было ли дело в сутане или в намоленном месте, Астарот по-настоящему проникся священным трепетом, ясно ощущая, как с каждым вздохом, с каждым поцелуем приближается к Богу. Поразительно! Кто бы мог подумать, что, прикоснувшись к чистой ангельской душе, можно отыскать дорогу к Создателю. Ладонь метиса потянулась к груди, чтобы почувствовать биение встревоженного женского сердца. Оно стучало как бешеное, передавая ему радостное волнение. Не в силах сдержать эмоций, он сжал грудь и переместил губы к нежной шее, настаивая на более откровенной исповеди. Девушка аккуратно, но твердо остановила его:       — Астарот, хватит! Не в церкви же.       Через легкую ткань платья мужчина ощутил, как затвердел ее сосок.       — Ты возбудилась, — довольно прошептал он, однако все-таки убрал руку и помог Анареиде подняться с его колен. — Нужно прихватить с собой сутану для ролевых игр.       — Даже не думай! — возмущенно воскликнула девушка. — Верни все на место.       Пришлось послушаться ангелочка. Наспех снимая папские одеяния, метис весело спросил:       — Как будем развлекаться дальше?       — Хочу посетить Пантеон, если он еще не разрушен. По идее, если мы вернемся обратно в исторический центр, сможем к нему выйти. Но я не знаю точной дороги. Наверно, лучше посмотреть сверху.       — Зачем? Мы же гуляем. Уверен, мы быстро его найдем, — отозвался Астарот. Повесив вещи обратно в шкаф, он объявил: — Я готов!       Пара вышла из собора и двинулась обратно к мосту.

***

      Ватикан остался позади. Метис и его ангелочек шли прогулочным шагом по узким улочками покинутой древней столицы. То тут, то там валялись обломки полуразрушенных зданий, но они гармонично вписывались в старинную архитектуру города, не нарушая общего впечатления. Анареида задумчиво смотрела на окружавшие ее руины.       — Ты почти ничего не рассказывал мне о своих родителях, — неожиданно заявила она.       Мужчина поморщился. Для него это была болезненная тема. Он предпочитал никогда не вспоминать о том, что раньше в его жизни был кто-то, кроме брата. И все-таки он ответил:       — А что рассказывать? Наш с Кристофером отец был обычным низшим ангелом родом из Дальних земель, но это ты и так знаешь. Однажды он влюбился в демоницу, и как это часто бывает, если не предохраняешься, она забеременела. Испугавшись наказания, она бросила нас сразу после того, как родила. Но это ее не спасло, — желчно усмехнулся Астарот. — Шепфа отыскал и ее, и отца, который перед этим все же успел нас спрятать, лишил их бессмертия и вышвырнул на Землю.       — Отец столько сил положил на то, чтобы вас скрыть. Должно быть, он вас очень любил.       — Наверно, — неуверенно метнул метис, нахмурившись. Затем, немного подумав, добавил: — Не знаю, он всегда был холоден с нами. Тогда ему было не до сантиментов.       — Посмотри на Фенцио, и ты сразу поймешь, что родительская любовь может проявляться по-разному, — ободрительно промолвила ангел.       — Да уж.       На лице мужчины появилось некое подобие улыбки, но она тут же исчезла, когда он нерешительно спросил:       — Ты бы смогла бросить своих детей? Хотя не отвечай. Дурацкий вопрос. Конечно же, нет.       Девушка осторожно взяла его за руку, переплетая их пальцы, и сказала:       — Астарот, я была человеком. Если мне вырвут крылья и оставят меня здесь, на Земле, то я получу заслуженный отпуск длинною в жизнь. Но для тех, кто родился бессмертным, подобное наказание сродни кошмару. Не каждый готов на это пойти. И дело тут не в вас с Кристофером, просто в тот момент страх вашей матери оказался сильнее ее любви. Тебе ли не знать, на какие чудовищные поступки мы способны в приступе паники? Я не представляю, что бы сделала, будучи на ее месте, правда. Не нужно ее винить, и себя тоже.       Метис ничего не ответил, лишь скривился еще больше. Если бы кто-то другой попытался залезть к нему в душу, он наверняка бы разозлился, но к Анареиде это не относилось. Ему было приятно, что она интересуется его прошлым, хотя о некоторых вещах он с удовольствием бы промолчал. И все-таки он был благодарен ей за поддержку. Он бы вряд ли себе в этом признался, но порой ему очень хотелось разделить с кем-нибудь свою боль.       — Ты когда-нибудь пытался найти родителей после того, как их изгнали? — прервал его мысли мягкий женский голос.       — Нет, зачем?       Девушка пожала плечами.       — Чтобы разобраться в своем к ним отношении.       — Мне плевать на них так же, как и им было плевать на нас с братом, — ядовито выплюнул Астарот, вырывая свою ладонь из ее руки.       На самом деле он солгал. Просто стыдно было признаваться, что он не искал их, поскольку боялся услышать, что отец и мать жалеют об их с Кристофером рождении. А так у него все еще оставалась призрачная надежда на то, что он ошибается.       — Врать необязательно, — отрывисто сказала ангел, убрав кисти за спину.       Мужчина порывисто отвернулся, пряча от нее виноватый взгляд. Анареида умела давить на совесть. В такие моменты менялся даже тон ее голоса: он становился холодным, резким, безразличным. Ее равнодушие пугало больше всего. Создавалось такое впечатление, что она в нем разочаровалась. Ее мнение было для него чертовски важно, и глупо было это отрицать. Ближе ее и Кристофера у него никого не было. Так странно… прошло всего несколько месяцев, а она уже успела стать неотъемлемой частью его маленького мира. Он взял девушку за плечо, останавливая, и сдавленно произнес:       — Дело не в том, что я не хочу быть с тобой откровенным. Просто мне тяжело об этом говорить.       Губ ангела коснулась теплая улыбка.       — Все нормально, я понимаю. — Она помедлила, размышляя, хочет ли делиться своими переживаниями. — Мои родители, должно быть, уже умерли, а я их так ни разу и не навестила. В школе нам было запрещено посещать своих близких. Это правило было создано для того, чтобы мы не мучали ни их, ни себя, и я с ним согласна: живые должны отпустить мертвых, а мертвые не должны преследовать живых. Но мне бы очень хотелось их увидеть. Знаешь, я постепенно начинаю забывать, как они выглядели. Боюсь, настанет день — и я больше никогда не вспомню их лиц.       Метис невесомо провел пальцами вдоль ее позвоночника.       — Мне жаль, — сочувственно вымолвил он и после короткого молчания добавил: — Уверен, твои родители были замечательными людьми. Даже если ты потеряешь их образ, в твоей памяти останутся счастливые моменты, которые вы провели вместе. Так ты навсегда сохранишь их в своем сердце.       — Ты прав, — ответила Анареида. На ее лице вдруг появилась горькая усмешка. — Ни родных, ни близких… Настоящий кошмар для Чумы. Как довести до отчаяния того, у кого нет никаких привязанностей?       Мышцы Астарота еле заметно напряглись, брови сдвинулись к переносице. Это длилось всего секунду, но ее хватило, чтобы девушка заметила перемену в его настроении.       — То есть не было никаких привязанностей, — поспешно поправила она себя.       — Ты не обязана ничего объяснять, — резко выпалил мужчина.       — Нет, не обязана. Но я хочу. — Ангел осторожно взглянула на него и сказала: — Ты мне небезразличен, Астарот, и я сейчас говорю не о дружбе.       Услышав это, метис вмиг повеселел. Его лицо, которое только что было задумчивым и хмурым, теперь выражало юношеский восторг. Он встрепенулся, молча приобнял Анареиду за плечи и бодрым шагом направился вперед, вынуждая ее ускориться.       Они довольно быстро дошли до внушительного круглого сооружения с массивным бетонным куполом, вход в которое украшал портик с греческими колоннами.       — Невероятно! Не могу поверить, что здание полностью уцелело, — воскликнула девушка.       Зайдя внутрь, бессмертные оказались в просторном помещении без окон, где единственным источником света был окулюс — большое отверстие в центре купола. Это придавало месту особую атмосферу святости и благоговения. Шаги нежданных гостей гулким эхом разнеслись по залу.       — В 25-27 гг. до н.э. в честь победы римского флота в битве при Акциуме Марк Агриппа выделил деньги на строительство этого храма, посвященного всем древнеримским богам. Также существует предание, что он возвел Пантеон по велению Кибелы, Великой матери богов, которая явилась ему во сне. Первоначально здание выглядело совсем иначе, но после двух пожаров оно сильно пострадало, и тогда император Адриан распорядился заново отстроить храм, придав ему современный вид. А после того как в 609 г. император Фока передал Пантеон папе римскому Бонифацию IV, из языческого святилища он превратился в христианскую церковь Святой Марии и Мучеников.       Мужчина слушал ее с широкой улыбкой, параллельно окидывая взглядом внутреннее убранство помещения.       — С тобой очень интересно гулять. Никакой проводник не нужен.       — Просто я безумно люблю Италию и все, что с ней связано! — радостно прощебетала ангел. — Всегда мечтала приехать сюда, чтобы увидеть все это великолепие воочию, а не только на картинках. Жаль, не успела.       На ее счастливом лице промелькнула легкая тень печали. Тогда Астарот как бы между прочим заметил:       — Мы всегда можем сюда вернуться, — и, понизив голос, добавил: — Если, конечно, ты захочешь повторить наше свидание.       Губы Анареиды дрогнули, но она ничего не ответила. Вместо этого она продолжила свой рассказ:       — По легенде этот храм воздвигнут на том самом месте, где Ромул, основатель и первый царь Рима, был вознесен богом Марсом на небеса. 21 апреля, в день рождения Вечного города, солнечные лучи проходят через окулюс и освещают входную дверь Пантеона. Именно в этот день римские правители появлялись в святилище перед своим народом. Только представь, как эффектно это выглядело: император, озаряемый солнцем, словно в свете прожекторов входит в храм! Настоящий наместник богов на земле, — с иронией проговорила девушка. — А в Средние века существовало поверье, что отверстие в куполе проделал сам дьявол, когда пытался сбежать во время мессы.       Метис запрокинул голову, рассматривая крышу здания, из которой лился мягкий свет. Внезапно ангел схватила его за руки и потащила в центр зала.       — Давай встанем вот в этот квадрат под окулюсом, чтобы на нас попадали солнечные лучи.       — Зачем? — непонимающе спросил мужчина.       — Чтобы боги отпустили нам наш грехи, — серьезно ответила Анареида.       При этих словах Астарот нахмурил брови и резко отчеканил:       — Мне не нужно их прощение.       — Если тебе не нравятся наши боги, тогда обратись к Высшему разуму. Это не имеет значения. Или ты считаешь себя безгрешным? — иронично усмехнулась она.       Метис же упрямо отдернул руки и убрал их за спину, с сарказмом бросив:       — Сама Матерь Жизни хочет избавиться от творений своих детей, настолько мы ей неугодны, не говоря уже о том, что даже ваш обожаемый Шепфа никогда не славился сердобольностью: кого-то он уничтожал из страха, а кого-то — из жестокосердия. — Астарот захохотал, точно безумец, затем склонился, нависая над девушкой, и ядовито произнес: — Нас никто не простит и никто не спасет, Анареида. Мы сами по себе.       Ангел стояла прямо, не отступив ни на шаг, выдерживая его пронзительный взгляд, полный ярости.       — Ты говоришь так, будто познал высший замысел Вселенной и разочаровался в нем. Однако ты не можешь видеть: твои глаза застлала красная пелена ненависти, отчаяния и высокомерия. — Ее голос был твердым, но в то же время печальным. — Гораздо проще обвинить Создателя в том, что он к тебе несправедлив и что этот мир прогнил до основания. Но хватит ли тебе смелости взять на себя ответственность за свою жизнь, свои страдания и за несчастья других? Или ты такой же трус, как и Шепфа, которого ты так презираешь?       Лицо мужчины исказила безобразная гримаса. Было очевидно, что он в бешенстве и из последних сил сдерживается, чтобы не сорваться. Анареида же, игнорируя его вспышку гнева, продолжала:       — Нужно мужество, чтобы признать свои ошибки и попросить за них прощения. Неважно, захочет ли тот, к кому ты обращаешься с молитвой, принять твое покаяние. Важно лишь то, что ты искренен в своем душевном порыве.       Внезапно в глазах Астарота промелькнула растерянность. Он ожидал от ангелочка чего угодно: что она будет упрекать его в жестокости, назовет циником, неспособным на высокие чувства, но он точно не предполагал, что она обвинит его в трусости. А из-за чего? Потому что он отказывается склонить колени. Ярость слегка поутихла, уступая место недоумению. Метис отвернулся и нервно процедил:       — Пресмыкание перед неизвестной высшей сущностью не сделает из меня героя.       — В жизни есть нечто большее, чем ты сам. Хотя бы на время отбрось в сторону свой нездоровый эгоизм. Тогда ты, наконец, увидишь, что вокруг тебя целый мир и множество других существ, являющихся его частью, — назидательно проговорила Анареида. Мужчина ничего не ответил. — А если бы Шепфа появился сейчас перед тобой и попросил прощения за гонения на метисов? — спросила она.       Астарот презрительно фыркнул и с раздражением выпалил:       — Это бы ничего не изменило.       — Ты прав, не изменило бы, — кивнула девушка. — Но ты воспринял бы его поступок как проявление слабости или испытал бы к нему уважение и благодарность за то, что он в конце концов признал свою вину? Ты бы также его ненавидел или стал бы относиться к нему чуточку лучше?       Метис некоторое время молчал, обдумывая свой ответ, затем неуверенно сказал:       — Возможно, я бы презирал его немного меньше.       — Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества, — улыбнулась ангел и, не считая нужным пояснять значение данной фразы, продолжила: — Ты сам кузнец своей судьбы. И когда ты осознаешь, что только ты наполняешь собственную жизнь смыслом, мир заиграет для тебя новыми красками. Не всегда яркими, иногда они будут черными и серыми. Но стоит лишь посмотреть на мироздание под правильным углом — и Вселенная откроется тебе. — Голос Анареиды стал тише, интимнее. — Ты отвергаешь надежды и давишь мечты, потому что боишься вновь почувствовать себя тем самым беспомощным ребенком, брошенным когда-то в катакомбах на произвол судьбы. Но они не сделают тебя слабым, Астарот, ведь нужна сила духа, чтобы мечтать, и вера в себя и других, чтобы надеяться.       Метис напряженно выпрямился и сцепил за спиной кисти, стараясь сдержать волнение. Девушка прямо посмотрела на него и спросила:       — Ты мне веришь?       Тот потупился и, глядя себе под ноги, стал перекатываться с пятки на носок, старательно над чем-то раздумывая. Затем он поднял глаза на Анареиду и решительно ответил:       — Тебе верю.       — Тогда дай мне руки и встань в этот чертов квадрат! — приказала она.       Мужчина усмехнулся. Было непривычно слышать столь грубую формулировку просьбы из уст ангелочка. Ему ничего не оставалось, кроме как сдаться под таким напором.       Взявшись за руки, они расположились прямо под куполом и запрокинули головы к небу. В этот момент громко скрипнула дверь — на пороге показалась женщина. Она была довольно молода, но многочисленные морщины, изрезавшие некогда красивое лицо, сделали ее похожей на старуху. Глаза ее были печальными, уставшими, блеск в них давно погас из-за пережитых страданий. Увидев перед собой ангела и демона, озаряемых яркими лучами солнца, она воскликнула от изумления, пала перед ними на колени и стала молиться.       Анареида обернулась на звук. Заметив человека, припавшего к земле, она мягко улыбнулась и проговорила:       — Посмотри на эту женщину, Астарот. Сейчас боги для нее — это мы. Скажи честно, тебе хочется ее убить?       Метис обескураженно посмотрел на нее, глаза его широко раскрылись.       — Конечно, нет!       — Вот видишь, а ведь ты не самый милосердный из богов, — улыбнулась ангел. Мужчина недоуменно хмыкнул. — Знаешь, когда я умерла и попала в школу, мне было непонятно одно: почему вы, бессмертные, с таким презрением относитесь к людям? Даже Непризнанные вскоре начинали пренебрегать ими, забывая о том, кем были сами. Для вас растоптать их жизнь сродни тому, как раздавить надоедливое насекомое: вы вроде бы не испытываете к ним ненависти, но уничтожаете, когда они вам мешают. Смертные настолько слабы и ничтожны, что не стоят вашего внимания, верно? Жалкие букашки… Вам ничего не стоит отнять их жизнь, а они могут лишь трепыхаться в бесполезных попытках спастись. — Астарот вдруг услышал ее тихий смех. — Но потом я поняла, в чем кроется истинная причина такого отношения. На самом деле, вы презираете не их, а себя. Глядя на людей, вы видите в них ту же уязвимость, которую ощущаете в себе. Они ведь фактически сотворены по вашему образу и подобию, — иронично бросила девушка. — Что отличает вас от этих низших существ? Бессмертие и наличие сверхъестественной силы. А лишившись всего этого, в кого вы превратитесь? В таких же убогих созданий. Вот чего вы на самом деле боитесь. И теперь, когда пришли Всадники, ваши кошмары воплотились в реальность: вы стали беспомощными и смертными, прямо как люди.       Почему-то, говоря все это, Анареида выглядела очень веселой. Она будто рассказывала какую-то шутку. Мужчина не знал, как реагировать. Ему хотелось съязвить, хотелось закричать: «Да пусть этот проклятый мир сгорит дотла, и мы вместе с ним! Мне не страшно!» — но сейчас он мог только стоять и молча слушать ее монолог. Ангел же внимательно наблюдала за ним, словно следя за ходом его мыслей.       — Можешь ничего не отвечать. Я знаю, ты давно этого ждал. Бессмертные в ужасе разбегаются по углам, точно затравленные крысы. Теперь-то они почувствуют на собственной шкуре, какого было двум метисам в изгнании все эти годы. Весь мир обратится в прах, и вы либо попляшите на его останках, либо тоже рассеетесь пылью. — Ее голос прервался лишь на секунду. — И как ощущения? Месть кажется тебе сладкой?       Астарот разочарованно отвернулся. Она что-то всколыхнули в его душе — что-то, что он давно запрятал где-то глубоко внутри и не намеревался оттуда доставать.       — Понимаю, возмездие свершилось, а чувство опустошенности никуда не ушло. Теперь тебе некого ненавидеть. Шепфа умер, да и мы все скоро отправимся за ним, а бессмертные превратились в затравленных зверьков, тщетно пытающихся спастись от кары небесной. Готова поспорить, что ты испытываешь к ним неподдельное отвращение, а еще к себе, ведь ты столько лет жил в страхе перед этими жалкими созданиями. — Девушка задумчиво стряхнула с плеча метиса невидимые пылинки. — А ты не думал о том, чтобы простить и их, и себя? Принять тот факт, что все мы небезупречны и у всех нас есть слабости? Возможно, именно они и делают нас человечными. Без них мы стали бы похожими на Матерь Жизни — такими же совершенными и равнодушными. Не пойми меня превратно, Творцу важно не испытывать страстей: только так можно поддерживать вселенский порядок и не допускать нарушения шаткого равновесия. Но стоит ли нам стремиться именно к этому? Ведь нас не просто так создали другими. Мы веселимся и страдаем, любим и ненавидим, надеемся и разочаровываемся, боимся, но все равно рискуем. Мы знаем, что такое радость, и знаем, что такое боль. Когда испытываешь столько разных чувств и эмоций, невозможно оставаться хладнокровным. Иногда мы видим этот мир ярким и красочным, а иногда он кажется нам серым и мрачным. Мы ценим жизнь за ее многогранность и за то, что в любой момент она может оборваться, так и не дав нам возможности насладиться ею сполна. Если ты однажды обрел счастье, то сделаешь что угодно, лишь бы его вернуть: ты стерпишь любые мучения, любую боль, будешь готов умереть за него. Иначе зачем вообще жить? — Этим вопросом Анареида словно пыталась достучаться до своего хозяина. — Взгляни на Всадников — они не кажутся умиротворенными. Им можно лишь посочувствовать, ведь эти высшие существа не ценят чужую жизнь, потому что не видят смысла даже в своей. Им не на что надеяться, не во что верить, нечего ждать. Неужели ты тоже хочешь, как и они, влачить бессмысленное существование?       Астарота зацепили ее слова. Неужто она и вправду только что сравнила его с Всадниками, с этими чудовищами? Он скривил губы и желчно произнес:       — Думаешь, мы с Кристофером мечтали о том, чтобы прислуживать кровожадным божествам из другого измерения? Нет, этот выбор сделали за нас! И мы были вынуждены играть по чужим правилам, чтобы выжить. Мы столько лет скрывались в катакомбах в страхе, что нас найдут и уничтожат. Может, ты мне скажешь, какой во всем этом был смысл? За что твоя хваленая Вселенная наказала двух беззащитных детей?       Ангел с грустью посмотрела на него, но голос ее не дрогнул.       — Почему ты считаешь, что Вселенная тебе что-то должна? Что ты сам сделал для того, чтобы изменить свою судьбу? — В глазах мужчины промелькнуло удивление. — Ты больше не маленький мальчик, Астарот. Тебе не нужно бежать, не нужно прятаться. Теперь ты сам способен за себя постоять. Наконец у тебя появилась возможность жить так, как тебе хочется, но ты продолжаешь оглядываться назад, будто от прошлого зависит то, каким будет твое будущее. Но ведь это не так. Закрой уже, в конце концов, свой гештальт и двигайся дальше. Отбрось детские страхи и комплексы и возьми судьбу в свои руки. Борись за свое счастье! Стань тем, кем не смогли стать для тебя твои боги. Будь сам надеждой и опорой для себя и для тех, кого незаслуженно обделили. Докажи, что ценить нужно каждую жизнь!       Все это время на коленях перед ними стояла смертная женщина. Покорно опустив голову, она сложила руки в молитве. И хотя небесные создания говорили на неизвестном ей языке, она искренне надеялась, что они смогут услышать ее просьбы и понять смысл сказанных ею слов. Неожиданно ангел указала рукой в ее сторону.       — Эта женщина тоже страдает, но она не винит нас в своих бедах. Она не сетует на судьбу и не говорит, что наказание ее незаслуженно. Она признает, что не безгрешна, но просит о прощении и сострадании. Она знает, что прямо сейчас ты можешь подойти и свернуть ей шею, но она не боится, потому что верит тебе. Она верит, что ты выслушаешь ее и захочешь помочь. Она верит, что ты можешь остановить это безумие. А ты, Астарот? Ты захочешь услышать ее молитвы? Захочешь стать для нее Богом и сделать все возможное, чтобы ее спасти? Ценна ли для тебя эта жизнь? Или же ты брезгливо отвернешься от нее, как от прокаженной, лишив последней надежды? Может, скажешь ей, что помощи ждать неоткуда, что Вселенная несправедлива, что ее жизнь ничего не стоит, да и вообще не имеет никакого смысла?       Не дожидаясь ответа, Анареида резко обернулась и направилась к женщине. Она протянула ей руку и торжественно проговорила:       — Post tenebras spero lucem.       Метис увидел, как глаза смертной наполнились слезами. Сердце неожиданно екнуло. Он неуверенно подошел к ней и повторил за ангелом:       — Надеюсь на свет после мрака.       Вдвоем они подняли женщину с колен. Та смотрела на них с почтительным благоговением. От этого взгляда Астароту даже стало не по себе. Он ощутил что-то, отдаленно напоминающее смущение.       В этот священный момент смертная видела перед собой ангела и демона, которые вместе спустились с небес, чтобы подарить людям надежду. Господь внял ее молитвам, услышал ее плачь и отозвался на ее зов. Теперь она точно знала, что это еще не конец и все изменится к лучшему. Непризнанная и метис стали для нее символом нового начала.       Небесные существа многозначительно кивнули ей и молча вышли из храма, наполнив душу женщины божественным светом.       — Никогда не теряй надежду и не бойся просить о помощи. Возможно, именно это поможет тебе достучаться до тех, кто отказывается видеть и слышать, кто потерял себя, кто, как и ты, утратил веру, — сказала Анареида, когда они с Астаротом оказались на улице. Тот ничего не ответил.       В полной тишине они побрели по пустынным дорогам и площадям, не имея ни цели, ни определенного направления. Метис все никак не мог выбросить из головы слова ангелочка. Впервые за долгие годы он взглянул на свою жизнь со стороны и задумался над тем, чего же в действительности хочет. Раньше все было предельно ясно: его единственным желанием было отомстить и получить власть, чтобы больше никто и никогда не посмел смотреть на него сверху вниз, словно он какое-то ничтожество. Но теперь, кажется, этого было недостаточно. Сейчас ему нужно было нечто иное…       Астарот украдкой покосился на девушку. «Шепфа умер, да и мы все скоро отправимся за ним…» — зазвучал в мыслях ее уверенный голос. Внезапно что-то внутри него сжалось. Он только сейчас в полной мере осознал (даже, скорее, прочувствовал) значение этой фразы. «Нет-нет-нет, так нельзя! Она не может умереть», — запротестовало его воспаленное сознание. В памяти невольно всплыло:       «Ты еще не поняла, что исход предопределен, и мы не в силах этому помешать…»       «Так я ей тогда сказал? — Метис ужаснулся собственным словам. — Наплевать, если сгинем мы все, но что, если я выживу, а ее не станет? Я просто продолжу жить, как и раньше? Нет, я не смогу. Попросить Матерь ее пощадить? Ха-ха, смешно надеяться на милосердие бездушной сущности. Что же делать? Я не могу позволить ей умереть. Нам еще столько всего предстоит обсудить и попробовать. Да чтоб тебя, это просто несправедливо! Она этого не заслуживает. Гребаная Вселенная, если ты меня слышишь и если в тебе есть хоть капля разума, ты этого не допустишь! Нельзя наказывать такого ангелочка — это преступление против самой жизни».       Сердце вдруг сковал ледяной страх — оно замерло, не давая крови циркулировать по сосудам. «А может, ты хочешь наказать меня?» По телу прошла мелкая дрожь. Он схватил Анареиду за руку и сжал ее кисть с такой силой, что девушка невольно вскрикнула. Она растерянно посмотрела на своего хозяина: тот выглядел напуганным, взвинченным, его лицо потеряло краски и стало белым, как полотно. Что его так встревожило? Ангел огляделась по сторонам, но не нашла никакой видимой причины для волнения. Тогда она аккуратно спросила:       — С тобой все хорошо?       Ничего не ответив, Астарот резко притянул ее к себе и обнял. «Прошу, накажи меня как-то иначе! Я согласен на все. Хочешь, чтобы я умолял? Я буду, только не забирай ее. Если ты существуешь и если ты меня слышишь, я умоляю, оставь ее мне! Я сделаю все, лишь бы она выжила». Мышцы метиса были напряжены до предела. Анареида не знала, о чем именно он сейчас думал, но явно о чем-то очень неприятном. Она осторожно погладила его по спине, пытаясь успокоить.       — Обещаю, с тобой ничего не случится, пока я жив. Я никому не позволю тебя обидеть, — раздался его сдавленный голос.       Девушка растерянно моргнула. «Так вот в чем дело! Переживает, что меня могут убить?» В животе запорхали бабочки, щекоча ее изнутри своими легкими крылышками. Это так неправильно: радоваться, когда твоему любимому плохо, но она ничего не могла с собой поделать. И так еле сдерживалась, чтобы не заулыбаться, как дура. Однако душа все же была не на месте: кажется, тревога Астарота постепенно начала передаваться и ей. Нужно было срочно что-то сказать, чтобы разрядить обстановку.       — Пока ты рядом, мне ничего не грозит. Все мои недоброжелатели разбегутся в страхе, ведь дольше пяти минут тебя никто, кроме меня, не выдержит.       Эта реплика была столь неуместной, что метис даже удивился, что она пришла в голову не ему. Обычно именно он говорил нечто подобное в самый неподходящий момент. Мужчина громко расхохотался.       — Неужели я так ужасен? — спросил он сквозь смех.       — О, даже не представляешь, насколько! — весело ответила ангел и, на секунду запнувшись, добавила: — Но я все равно люблю тебя.       Она встала на носочки и чмокнула его в нос. У Астарота перехватило дыхание. Он пристально посмотрел на нее, не скрывая счастливой улыбки. «Я не ослышался: она только что сказала, что любит меня?» Радость ударила в мозг, разлилась по телу, принося долгожданное облегчение. Внезапно он почувствовал невероятную легкость. Он ласково провел рукой по щеке Анареиды и, понизив голос, соблазнительно произнес:       — Ничего себе, какие признания! Эта власть вскружит мне голову.       — Давно пора затуманить твой разум и сбежать отсюда, — кокетливо проговорила девушка.              Метис обольстительно усмехнулся и еще крепче сжал руки на ее талии, не позволяя ей шевельнуться.       — Даже не мечтай, мой ангелочек. Теперь я точно никуда тебя не отпущу. Кто меня будет терпеть?       — У тебя есть Кристофер, — с иронией метнула она.       — С ним я не смогу делать то, что собираюсь вытворять с тобой.       От этих слов Анареида покраснела. Астарот медленно наклонился и, воспользовавшись ее замешательством, стал нежно водить пальцами по ее шее, одновременно покрывая кожу поцелуями. Затем он переместился выше, коснулся губами ее щеки и остановился у самого уголка рта. От его близости тело девушки предательски вздрогнуло, рот приоткрылся. Она всем своим существом тянулась к этому несносному метису, но расслабляться было пока рано.       — Ты слишком многое себе позволяешь на первом свидании, — с придыханием прошептала она. Мужчина усмехнулся, едва касаясь ее губ.       — Ты права. — Он неохотно отстранился, продолжая держать ее в своих объятиях. — Мне сложно себя контролировать, когда ты так близко.       Астарот нехотя расцепил руки, затем взял ангелочка под локоть и увлек за собой вниз по улице.

***

      Какое-то время бессмертные бесцельно гуляли по городу, разговаривая обо всякой ерунде, споря и шутя. Они сами не заметили, как оказались на небольшой площади, усеянной древними руинами, по которой сновали бесчисленные коты. Девушка с интересом осмотрелась и сказала:       — Кажется, мы вышли на площадь Торре Арджентина. Ее так и не успели отреставрировать, но здесь все еще хорошо видны обломки четырех античных храмов. — Она указала на заброшенное место раскопок. — Боже, ты только посмотри на этих милашек! — Анареида подбежала к одному из котов и начала его гладить. Тот заурчал и потерся о ее руку, просительно мяуча. — Бедняжки, вас давно не кормили. Астарот, у нас есть что-нибудь съедобное?       — Думаешь, я ношу с собой мясо в кармане? — с сарказмом кинул мужчина.       — Я серьезно. Нужно их чем-нибудь угостить, — жалостливо заныла ангел.       — Ладно, жди здесь. Сейчас что-нибудь найду.       Метис взлетел в небо и скрылся за крышами домов. Вернулся он довольно скоро с большим мешком в руках.       — Вот! Нашел какой-то корм под завалами одного из магазинов.       Открыв пакет, он стал высыпать его содержимое на землю. В одночасье изо всех углов к нему ринулись голодные питомцы.       — Шепфа, да сколько же вас тут! — воскликнул Астарот. Девушка засмеялась.       — Недаром эта площадь называется «местом, где живут коты». Их так много, потому что здесь люди организовали для них приют. Однако жители разбежались, спасаясь от апокалипсиса, и теперь пушистики остались одни, — Анареида взяла на руки исхудавшего человеческого любимца и начала с ним сюсюкать: — Ты ж мой хороший!       Мужчина был слегка поражен тем, с каким умилением ангелочек возилась с этими зверьками. «Сердце Снежной королевы оттаяло при виде пушистых мордочек», — усмехнулся он своим мыслям. Вслух же метис спросил:       — Любишь котов?       — Конечно! Как можно не любить этих сладких булочек? — Затем девушка подняла с земли другого питомца и протянула его Астароту. — Смотри! Этот похож на тебя.       Мужчина расплылся в широкой, самодовольной улыбке:       — Значит, считаешь меня сладкой булочкой?       — Скорее, вредной булочкой, — поправила его Анареида.       Метис удовлетворенно хмыкнул.       — Приму это за комплимент.       Когда животные были накормлены и обласканы, пара продолжила осматривать то, что осталось от древних построек. Подойдя к очередным развалинам, ангел заговорила:       — На этом месте раньше была курия Помпея, в которой проходили заседания сената. Именно здесь на одном из собраний был убит Юлий Цезарь. Его смерть, вопреки ожиданиям, положила конец Римской республике и ускорила становление империи. А вон там, сразу за курией, театр Арджентина. — Девушка указала на небольшое двухэтажное здание с изящным фасадом. — Он был построен на месте бывшего театра Помпея на деньги семейства Сфорца-Чезарини. Думаю, внутри должно быть красиво.       — Хочешь зайти? — предложил Астарот.       — Почему бы и нет, — ответила Анареида, пожимая плечами.       Бессмертные неспешно двинулись ко входу. Пройдя большой холл и поднявшись по лестнице, они оказались в пустом зрительном зале. Внутри царила атмосфера роскоши: в глаза бросалось обилие красного бархата и позолоты, стены и потолок были богато украшены лепниной, а высоко над полом висела огромная хрустальная люстра. Ангел начала прохаживаться между рядами, параллельно рассказывая:       — В 1816 году в этом театре состоялась премьера оперы Россини «Севильский цирюльник».       — Я как-то ходил на нее, — отозвался метис.       Девушка удивленно подняла брови.       — Правда?       — Да. Когда мы с Кристофером выбирались из катакомб на Землю, то часто заскакивали в театр неподалеку. Мы прятались за кулисами и смотрели оттуда спектакли. Нам нравилось наблюдать за игрой актеров. Все выглядело так реалистично, будто это было не представление, а происходило на самом деле.       — Не знала, что ты ценитель искусства, — шутливо метнула ангел.       — Во мне живет любовь ко всему прекрасному, — игриво ответил мужчина, не скрывая своей дьявольской улыбки. — Например, к тебя.       Однако Анареида пропустила его комментарий мимо ушей и вернулась к теме разговора:       — Первая постановка «Севильского цирюльника» закончилась грандиозным провалом. Дело в том, что Россини взял за основу сюжет, которым до него уже воспользовался популярный в то время итальянский композитор Паизиелло. Его поклонники сочли это непростительной дерзостью. Они сделали все возможное, чтобы сорвать премьеру спектакля — и им это удалось. Шокированный Россини сбежал после первого акта, а после отказался присутствовать на следующем показе. Однако в дальнейшем опера произвела настоящий фурор и получила заслуженное признание как в Италии, так и за ее пределами.       Увлекшись своим повествованием, девушка даже не заметила, как к ней вплотную подошел Астарот. Многозначительно посмотрев на ангела сверху вниз, он прервал ее монолог:       — Почему ты все время игнорируешь мои комплименты?       Анареида сделала вид, будто совершенно не понимает, о чем тот говорит.       — Какие? — Секунду помолчав, она добавила: — Или ты о своих шутках?       — Я сказал, что ты прекрасна. Это похоже на шутку? — строго спросил метис.       Девушка подняла на него сосредоточенный взгляд. Хотелось съязвить, но Астарот всем своим видом показывал, что сейчас этого делать не стоит. Сокрушенно вздохнув, она поспешила оправдаться:       — Мне сложно понять, когда ты говоришь серьезно, а когда бросаешься словами направо и налево, потому что у тебя хорошее настроение.       Услышав такое признание, мужчина слегка растерялся, его лицо стало задумчивым. Прикинув что-то у себя в голове, он кивнул и уверенно заявил:       — Когда дело касается тебя, я всегда серьезен. Можешь не сомневаться.       Он протянул к ангелу руку, накрутил на палец прядь светлых волос и осторожно убрал ее за ухо. Анареида, опешив, отвела глаза в сторону и принялась разглядывать театральные ложи.       — Моя девочка засмущалась? — радостно улыбнулся метис. Он взял ее за подбородок и аккуратно развернул к себе лицом. — Даже не представляешь, как мне это льстит.       Он наклонился и оставил легкий поцелуй на ее губах, затем неожиданно отпрянул, перепрыгнул через несколько зрительных рядов и забрался на сцену.       — Что ты делаешь? — недоуменно уставилась на него ангел.       — Всегда хотел попробовать себя в роли актера! — весело крикнул Астарот. — Сейчас ты увидишь, какой талант пропадал на задворках ада все эти годы.       Анареида хихикнула и направилась ближе к помосту. Когда она заняла свое место в первом ряду, мужчина придал себе грозный вид и запел:

Ах, дуэлью вы мне грозите?

Что ж! Готов я к ней вполне. В руки шпагу вы берите. На войне как на войне!

Вот, представьте! Здесь лужайка…

Вы, примерно, здесь стоите…

(Метис толкает невидимого противника)

Дан сигнал, начинай-ка!

(Тайно показывает девушке несуществующую записку)

Скорей возьмите!

Стать прямее!

(Якобы роняет записку на землю)

Грудь вперед! Начинаем!

      Тут ангел не выдержала и разразилась громким смехом.       — Браво! Eccellente! Этот мир потерял выдающегося артиста, — заголосила она, аплодируя.       — А я что говорил! — довольно отозвался Астарот, спрыгивая со сцены. — Мечта сбылась! Теперь можем идти.       Как только Анареида встала с кресла, он обнял ее за плечи и, прижимая к себе, вывел из театра.       День уже клонился к закату. Вечерний воздух обдавал приятной прохладой, а где-то вдалеке раздавался умиротворяющий стрекот кузнечиков. Солнце медленно опускалось к линии горизонта, окрашивая небо в ярко-красный цвет.       — Уже поздно, пора возвращаться, — с сожалением проговорила девушка, глядя на затухающий диск.       — Не так быстро, — перебил ее метис. — У нас еще запланирован вечерний киносеанс.       Ангел недоверчиво покосилась на него и не без скепсиса спросила:       — И где ты собрался искать действующий кинотеатр?       Мужчина загадочно усмехнулся.       — Когда я прилетал в Рим на разведку, то неподалеку отсюда нашел зал с камерой и сохранившимися кинолентами. Думаю, мы сами сможем их запустить.       Эта новость вконец ошарашила девушку.       — Ты прилетал сюда на разведку? — переспросила она.       — Конечно, мне же нужно было подготовиться к свиданию, — гордо ответил Астарот.       Анареида замерла в изумлении. «А он серьезно подошел к делу», — подумала она. Ей не хватало слов, чтобы описать, насколько она была впечатлена поступком своего господина, поэтому она просто сказала:       — Ты только что вырос в моих глазах.       — Я тебя еще не раз удивлю, — кинул метис и важно побрел в сторону площади Фарнезе, жестом призывая ангелочка следовать за ним.

***

      Бессмертные зашли внутрь неприметного серого здания, стены которого были покрыты крупными трещинами. Через минуту они очутились в маленьком, но уютном зрительном зале. В центре располагался большой плоский экран, а перед ним в несколько рядов стояли кожаные сидения. Еще недавно здесь, прикупив попкорн и колу, собирались люди, чтобы в компании друзей и близких приятно провести время за просмотром любимого кино.       Астарот, не задерживаясь, сразу же направился в аппаратную.       — А теперь выбери фильм, — попросил он, подойдя к проектору.       — Ого, тут столько старых кинолент! — воскликнула Анареида, изучая возможные варианты. — Не знала, что их еще показывают. Я могу выбрать любой?       — Конечно, — отозвался мужчина.       — Хочешь сказать, ты согласен и на романтическую комедию, и на слезливую мелодраму? — хитро прищурившись, спросила она.       Метис с наигранной восторженностью ответил:       — Обожаю романтические комедии и слезливые мелодрамы!       — Прекрасно, — удовлетворенно кивнула девушка. — Тогда вот этот.       После того как Астарот запустил кинопроектор, они прошли обратно в зал и заняли центральные места верхнего ряда. На экране появился фильм «Сабрина» с Харрисоном Фордом и Джулией Ормонд в главных ролях. Ангел подняла подлокотник, забросила ноги на колени своему хозяину и расслабленно откинулась на спинку кресла. Из разреза на белом атласном платье показались стройные икры.       Мужчину приятно удивило столь раскрепощенное поведение. Он аккуратно, словно невзначай, положил ладонь на ее колено и замер, уткнувшись в экран. Он был готов одернуть руку в любой момент при малейшем намеке на протест, но Анареида даже не шелохнулась. Не встретив никакого сопротивления, он осторожно начал водить пальцами по ее ноге. От этих поглаживаний по спине девушки пробежали мурашки. Ей нравилось ощущать, как ладонь метиса собирает легкую ткань в складки, намеренно касаясь кожи, а ему — выводить пальцами на ее чувствительном теле личное откровение.       Постепенно скованность отступила — окончательно расслабившись, Астарот и Анареида погрузились в просмотр фильма. Они обсуждали сюжетные перипетии, анализировали характеры и действия героев и строили предположения относительно того, как тем следовало бы поступить в той или иной ситуации.       — Это нереалистично! Если Сабрина с детства любила Дэвида, то она не могла так быстро переключиться на его брата, — доказывал мужчина своему ангелочку.       — Ты не понимаешь! — возразила та. — Она была влюблена в образ прекрасного принца, который сама же и создала у себя в голове. Но после переезда в Париж она многое переосмыслила, ее взгляды на жизнь изменились, и она посмотрела на Дэвида уже совсем другими глазами. Еще и Лайнус неожиданно проявил к ней интерес. Раньше она его боялась как огня, а теперь впервые за долгое время увидела в нем мужчину.       Метис же упрямо настаивал на своем:       — Она бы не стала крутить шуры-муры с его родным братом!       — Почему? Это то же самое, как если бы я сначала встречалась с Кристофером, потому что он милый и обаятельный, а потом ушла бы от него к тебе, узнав тебя получше.       Астарот чуть было не подскочил от возмущения. По его тону было легко догадаться, что он явно недоволен поворотом их беседы.       — Так, пойду поставлю другой фильм, пока тебе на ум не пришли еще какие-нибудь глупости.       Он сделал вид, будто собирается встать, но девушка прижала его ногами к сиденью и, капризно насупившись, запричитала:       — Не надо! Чего ты так взъелся? Я бы в любом случае выбрала тебя. Ты мне нравишься гораздо больше.       И как он должен был на это реагировать? С одной стороны, сама мысль о том, что Анареида даже чисто гипотетически могла заинтересоваться его братом, выводила метиса из себя. «Какого черта? Мы же близнецы!» Однако гнев только усилился, когда он осознал: как раз потому, что они с ним так похожи, ангелочку ничего не мешало увлечься ими обоими. Вдобавок ко всему, другие бессмертные считали, что с Кристофером общаться приятнее, и кто знает, может, она тоже разделяла их мнение.       «Но, с другой стороны, она сказала, что я нравлюсь ей больше» — размышлял про себя Астарот. Видимо, душа Анареиды все равно тянулась именно к нему, даже несмотря на его непростой характер. Это успокаивало. Однако подобные рассуждения все же оставили после себя горькое послевкусие. Раньше он не задумывался о том, что девушка сравнивает их с Кристофером между собой. Теперь в метисе проснулась ревность, и самое нелепое было то, что он приревновал ангелочка к собственному брату. Это казалось диким и неправильным, но он не мог раздавить в себе это чувство.       Астарот даже не заметил, насколько сильно изменился в лице. Он упорно молчал, не желая выдавать своего смятения, но весь его вид говорил сам за себя. Анареида бросила на него обеспокоенный взгляд и тут же поспешила исправить ситуацию.       — А вообще, Кристофер никогда не привлекал меня как мужчина. Я могу его воспринимать только как друга или брата.       — Разве я что-нибудь спрашивал? — апатично метнул метис в ответ на ее комментарий.       «Отлично, этого еще не хватало! Теперь она передо мной оправдывается. Наверно, считает меня обидчивым ребенком», — подумал он про себя.       Девушку не на шутку разозлило его напускное безразличие.       — Нет, не спрашивал. Но я не думала, что тебе настолько плевать, — раздраженно выпалила она.       Астарот резко повернул к ней голову и растерянно посмотрел на ее рассерженное, но при этом не менее красивое лицо. Высказывание ангелочка настолько его потрясло, что сначала он смог лишь сдавленно выдавить:       — Это не так… — Наконец, выйдя из оцепенения, он осторожно коснулся ее щеки и сказал: — Мне совсем не плевать. Для меня это очень важно. Просто не хочу, чтобы ты считала меня безнадежным ревнивцем.       Его слова успокоили гнев Анареиды. Морщины, еще секунду назад проступавшие на ее лице, разгладились, плечи опустились. Она развеселилась и снова перешла к обсуждению фильма.       Когда они вышли из заброшенного кинотеатра, на улице было уже темно. На безоблачном небе ярко горели звезды. Создавалось такое впечатление, словно сверху за миром наблюдают тысячи глаз. Лунный диск величественно осматривал свои владения. Казалось, если прислушаться, то можно услышать завывания волков, околдованных небесным светилом. Все это навивало романтическое настроение. Жаль, что бессмертным пора было возвращаться назад. Преисполненные воодушевления, они призвали водоворот и направились обратно в школу, оставив себе воспоминания об этом волшебном городе, затерявшемся среди развалин старого мира.