Глава 17. О том, как все исправить (часть 1)

      Дождавшись, когда стрелка, наконец, доползет до 7:00, Астарот вскочил с дивана, наспех натянул на себя вчерашний костюм, который за ночь успел сползти со спинки стула и теперь валялся на полу, и вылетел из комнаты, чересчур сильно хлопнув дверью и тем самым разбудив Кристофера. Тот от неожиданности подпрыгнул в постели и бросил беглый взгляд на часы. Осознав, что его сон был прерван раньше положенного времени, он громко выругался, однако брат его не услышал, так как был уже на пол пути к Анареиде.       План был прост: метис собирался караулить ангелочка у дверей их спальни. Пусть ему придется прождать ее час или два, лучше быть там заранее, чтобы ненароком ее не упустить. К несчастью, минуты тянулись медленнее, чем обычно, но это еще полбеды. Самое худшее то, что было уже девять утра, а она все не выходила. Причем Астарот слышал, как она встала, как направилась в ванную и включила воду, как после ходила по комнате, гремя вешалками (видимо, выбирала наряд), и как разминала крылья, но в какой-то момент все стихло. До его острого слуха больше не доносилось ни единого постороннего звука. Кажется, покидать покои девушка пока не собиралась. «Решила пропустить завтрак, чтобы не пересекаться со мной? — неприятно кольнула мысль. Метис бы мог поверить в то, что она уселась за книгу или предалась тяжелым размышлениям в своем любимом кресле, однако он не мог не заметить одной важной перемены: «Странно… я перестал ощущать ее энергию». Он машинально потянул за ручку — не заперто, затем осторожно заглянул внутрь — никого. Распахнув дверь шире, он обескураженно замотал головой. «Куда она подевалась?» Взгляд непроизвольно зацепился за тюль, развевающуюся на ветру.       «Вот черт! Упорхнула через балкон, — ударило в голову осознание. — Должно быть, почувствовала мое присутствие. И где мне теперь ее искать? — Он напряг мозг, силясь угадать местонахождение Анареиды. — Скорее всего, она сейчас в оранжерее Мисселины: она часто летает туда, чтобы успокоить нервы. Там в это время никого нет — можно вдоволь насладиться тишиной и экзотическими растениями».       К счастью, Астарот очень хорошо знал повадки своего ангелочка. Именно там он ее и нашел — в просторном светлом райском уголке вдали от чужих глаз. Она рассматривала какие-то синие цветочки.       — Анареида! — окликнул он ее, привлекая к себе внимание.       Девушка вздрогнула от неожиданности и порывисто обернулась на голос. Увидев своего хозяина, она натянула на лицо привычную восковую маску и спешно направилась к выходу.       — Ты меня избегаешь? — беспокойно выпалил он, рукой преградив ей дорогу.       — Оставь меня в покое, — холодно метнула она, пытаясь его обойти, однако метис ее не пропускал.       — Я просто хочу поговорить, — настойчиво произнес он.       — А я нет, — отрезала ангел.       — Пожалуйста, выслушай меня…       Мужчина попробовал удержать ее за плечи, но она яростно сбросила с себя его руки и выскочила на улицу.       — Постой! — крикнул он и побежал следом. Он схватил ее за запястье и развернул к себе. — Да погоди ты! Дай сказать.       — Мне неинтересны твои глупые оправдания, — прошипела девушка, вырвав руку из его хватки.       Астарот слегка опешил от такого упрямства. Они не в первый раз ссорились, но обычно Анареида была более уступчивой. Конечно, он не думал, что будет легко, но все-таки надеялся, что она хотя бы согласится обсудить произошедшее, а уж он-то сможет подобрать правильные слова, чтобы убедить ангелочка его простить. Однако она отказывалась идти на контакт, вынуждая его нервничать.       — Просто послушай, — сбивчиво тараторил он, силой стараясь ее удержать. — Да, я виноват, потому что позволил себе лишнее, но я не стал спать с Вики, хоть она этого и хотела. Я выбрал тебя.       — Поздно. Надо было определяться до того, как ты предложил мне встречаться.       Девушка расправила крылья и, толкнув ими метиса, взмыла в воздух. Тот отшатнулся и застыл, словно статуя, растерянно глядя ей вслед. Безусловно она была права: ему не следовало распыляться. Нужно было давно отказаться от навязчивого стремления получить власть над советницей Цитадели. Эгоистичный дурак! Вот бы можно было повернуть время вспять. Сейчас, разобравшись, наконец, в своих сумбурных чувствах, он бы, разумеется, не повелся на провокацию Уокер. Но как убедить Анареиду в том, что за одни сутки он избавился от внутренних демонов (во всяком случае, от части из них)? И что мешало ему сразу закрыть тему с Вики? Нет, надо было сначала накосячить, чтобы потом разгребать все это дерьмо!       От души предавшись самобичеванию, Астарот и не заметил, как ноги сами привели его к балкону, на который он еще вчера карабкался к своей Джульетте. На секунду возникло сильное желание влететь через него в комнату и остаться там ждать ангелочка, но он тут же отбросил эту мысль: вряд ли она будет в восторге, если он нарушит ее личные границы. «Еще решит, что я корчу из себя господина».       Внезапно в траве что-то блеснуло. Мужчина подошел ближе — на земле валялся кулон с сапфиром — тот самый, который он подарил своей королеве. Лицо его вмиг помрачнело, взгляд потух. Ему будто всадили в грудь нож. Если Анареида хотела ранить его побольнее, у нее получилось. Поразительно, как легко она выбросила то, что должно было всегда находиться у ее сердца и напоминать о нем. Астарот поднял с земли золотое украшение и сунул его в карман.       «Хорошо хоть вещи мои на улицу не выкинула. Однако сдается мне, что они на очереди, — с досадой подумал он. — Да уж, дела хуже некуда». Только теперь он в полной мере осознал, насколько серьезно была настроена его девушка. Она не собиралась с ним разговаривать, не собиралась его прощать… «Не может же она просто перечеркнуть все, что между нами было?» Хотелось бы ему в это верить, но сомнения вгрызлись в мозг, лишив его убежденности и покоя. «Нужно срочно найти способ помириться с ангелочком!»

***

      Анареида понятия не имела, куда несли ее крылья. Она знала лишь, что летит вперед, отчаянно пытаясь сбросить балласт ненужных чувств в пропасть прошлого. Пусть они останутся в воспоминаниях, но никак не в сердце, иначе они будут тянуть ее назад.       «Я запрещаю себе его любить!» Сказать проще, чем сделать. Вот бы это действовало как заклинание: один раз произнесла вслух — и навсегда свободна. Но есть и другой способ: можно поделиться своими переживаниями с кем-то близким, исторгнуть их из себя, словно энергию, чтобы они стали менее интенсивными и не мучили ее столь безжалостно.       Девушка сложила крылья и сиганула вниз. Приземлившись у здания школы, она поспешила в столовую, где надеялась застать Жасмин. К счастью, она успела перехватить подругу прежде, чем та закончила свой завтрак.       — Анареида, привет! — махнул рукой Джаспер, завидев ее. — Донни, подвинь свою задницу, — буркнул он и, освободив рядом с собой место, жестом пригласил ее присесть.       — Спасибо, я не голодна, — коротко метнула ангел.       — А почему ты одна? — спросила Жасмин, заподозрив что-то неладное.       — Долго рассказывать. Ты сейчас занята?       — У-у-у, я пошел, — протянул Джаспер, вставая из-за стола. — Донни, давай поможем Мисселине подготовить класс к занятию, а девочки пусть секретничают.       — Погнали, — кивнул тот и, наспех доедая бутерброд, поспешил за другом.       — Мне надо в лазарет, ты со мной? — предложила Жасмин, когда они с Анареидой остались вдвоем.       — Да.       Мальбонте по заслугам оценил способности девушки к целительству — теперь по его распоряжению она лечила сломанных игрушек Чумы, чтобы те протянули до Судного дня. В основном это были Непризнанные, которые из-за кандалов не могли регенерировать, но встречались и рожденные бессмертные, которых истязали чересчур долго, из-за чего те были неспособны восстановиться самостоятельно. Измученные и отчаявшиеся, они нужны были Всаднице живыми, чтобы напитывать ее силой. От трупов мало толку, ведь мертвым душам нечего отдавать.       Подруги покинули столовую и перешли в другое крыло школы, где в одном из помещений был организован госпиталь. Когда дверь распахнулась, в нос тут же ударил едкий запах крови и лечебных трав. Хорошо, что плоть бессмертных не разлагается, как человеческая при заражении, иначе бы воздух пропитался тошнотворным, гнилостным ароматом. Однако недостаток зловония с лихвой компенсировали сдавленные стоны, отражающиеся от каменных стен, а также вид изуродованных тел, пробитых голов и переломанных костей, торчащих из ран. Это зрелище вмиг отрезвило Анареиду, напомнив ей о насущном: необходимо было во что бы то ни стало остановить Всадников, иначе жертв станет несоизмеримо больше. Бушующие в душе страсти стихли, отошли на второй план. Разве могут личные неурядицы сравниться с угрозой уничтожения всего живого? Так что пора перестать беспокоиться о собственных чувствах и сосредоточиться на главном.       Пока ее подруга оценивала состояние больных, ангел поставила на огонь воду, взяла со стола деревянную ступку с пестиком и принялась толочь высушенные заранее растения. Возможности целителей были ограничены, и их зачастую не хватало, чтобы вылечить всех, поэтому Жасмин поступала следующим образом: первым делом она тратила энергию на тех бессмертных, чьи жизни были под угрозой, затем занималась тяжелыми повреждениями и уже потом всеми остальными. Чтобы сэкономить силы, она активно использовала заживляющие мази и отвары. Еще в школе Анареида вместе с ней учились их готовить, поэтому она точно знала, чем может помочь: пока подруга исцеляла измученные тела, она топила воск, подогревала масла на водяной бане, добавляла к ним различные лекарственные травы, некоторые из них настаивала отдельно.       — Так что случилось? — наконец заговорила Жасмин, когда стоны и хрипы немного поутихли.       — Ничего особенного, если не считать того, что мой хозяин чуть не переспал с Вики, — ледяным голосом ответила Анареида.       — Что?! — не веря своим ушам, воскликнула девушка, затем, отойдя от шока, спросила: — Ты застала их вместе?       — Не я — Люцифер, — все тем же спокойным тоном ответила ангел.       Жасмин недоуменно посмотрела на нее.       — Хочешь сказать, что поверила дьяволу на слово?       — Астарот сам в этом признался, так что проверять не пришлось.       — Обалдеть… — ошарашенно протянула подруга и, помолчав с минуту, уточнила: — И как далеко у них все зашло?       — Да откуда я знаю? — буркнула ангел, нервно закусив губу, и громко загремела посудой. — Уверена, он успел оценить ее прелести.       — Но они не… — все еще не могла прийти в себя Жасмин.       — Кажется, нет, но… Впрочем, какая разница? — Анареида на короткое время задумалась, затем сказала: — А знаешь, что самое забавное? Это случилось именно тогда, когда я согласилась стать его девушкой.       — Да ладно?! Ты все-таки решилась? — изумленно воскликнула целительница, уже довольно долго держа вытянутую руку над одним из бессмертных.       Было неясно, что поразило ее сильнее: неблаговидный поступок Астарота или то, что ее подруга в кои-то веки отважилась на романтические отношения с парнем.       — Хотела рассказать тебе еще вчера, но не успела, — нахмурившись, отозвалась ангел.       — Все, больше не могу, — устало выдохнула Жасмин, опустив руку. — Остальным обработаем раны и наложим повязки.       Анареида кивнула, взяла со стола все необходимое и подошла к подруге. Девушки принялась за дело.       — Мда… Ситуация, конечно, паршивая, — растерянно вскинула брови целительница, перебинтовывая голову Непризнанному, который все еще постанывал, но уже не от боли, а, скорее, по привычке. — И что теперь?       — Ничего. Все кончено, — решительно заявила Анареида. — Не хочу его больше видеть.       — Ты уверена? — осторожно спросила Жасмин.       — Уверена.       Эмоции, которые получилось ненадолго задавить во имя великой цели, против воли нахлынули на ангела с новой силой, грозясь ее уничтожить. Но она не была бы собой, если бы позволила им себя потопить. Она оседлает волну и обратит ее себе во благо: весь свой гнев и разочарование она направит против Всадников и их последователей, а остатки любви подарит этому миру, ведь столь великое чувство не должно принадлежать кому-то одному.       — А мне кажется, ты несправедлива к парню, — внезапно раздался голос с койки. — Он же с Уокер не переспал? Не переспал. А ведь мог!       Все еще погруженная в свои размышления, Анареида недоуменно посмотрела на демона, которому перевязывала ногу. Почти тут же в метре от нее послышался другой голос:       — Если бы он действительно ее любил, то не допустил бы подобной ситуации.       — Только ангел мог ляпнуть подобную чушь, — фыркнул больной.       — Он, конечно, поступил как козел, но всякое бывает. Не нужно рубить с плеча. Иногда секс — это всего лишь секс, — вступила в беседу демоница.       — Быть может, в Аду измены и являются нормой, но только не на Небесах! — негодующе воскликнула какая-то Непризнанная.       Бессмертным, которые всего час назад не могли вымолвить ни единого слова от боли и усталости, заметно полегчало. Теперь им необходимо было успокоить нервы, забыться в житейских проблемах, чтобы не возвращаться воспоминаниями к тому, как над ними измывалась Чума. Они все еще вздрагивали от резких звуков, а в ушах все еще звенел злорадный истерический смех, но мучения кончились (хотя бы на время). Они были живы, почти целы и поэтому счастливы. А вместе с радостью крепла и жажда общения.       — Мне, конечно, приятно, что вы все так заботитесь о моей личной жизни, но я привыкла сама решать свои проблемы, — с некоторой долей сарказма сказала Анареида.       — Ты сейчас нарешаешь, что ему придется ползать перед тобой на брюхе, — не успокаивался демон.       — Эй, полегче! — рявкнула Жасмин.       Державшие бинт руки Анареиды застыли. После небольшой заминки она аккуратно положила ладонь на то место, где несколько минут назад зияла рваная рана, и спросила:       — Я смотрю, нога тебя больше не беспокоит?       — Нет, все отлично.       Кряхтя, демон осторожно согнул конечность в колене.       — Могу снова ее сломать, если тебе не на что расходовать энергию.       Парень на соседней койке разразился смехом, остальные тут же подхватили.       — Да пошла ты! — оскалился демон. — Тоже мне, ангел.       — Не нервничай — это вредно для здоровья, — съязвила девушка и, повернувшись к Жасмин, сказала: — Я закончила.       — И я, — отозвалась подруга. — Приберем здесь все и можем идти.       После того как девушки вымыли посуду и расставили ее по местам, они вышли из лазарета и направились в класс.       — Люцифер предложил мне поменяться с Вики местами и стать его игрушкой, — отрешенно проговорила Анареида, как только они оказались в коридоре.       Жасмин обеспокоенно взглянула на нее.       — И ты согласилась?       — Пока нет. Однако, возможно, это неплохая идея. Мой господин получит то, чего так рьяно добивался, а я буду принадлежать тому, чья власть надо мной весьма условна, — вслух размышляла ангел.       — Не делай этого! — запротестовала подруга. — Я понимаю, что ты очень обижена. Не спорю, Астарот повел себя как настоящий засранец, но вдруг вы все же помиритесь? А мы обе знаем, что Люцифер не позволит тебе с ним видеться, если станет твоим хозяином.       Анареида на секунду задумалась, затем уверенно произнесла:       — Именно этого я и хочу: чтобы меня держали от него как можно дальше.       «Ведь сама я не справлюсь», — вырвался робкий стон из подсознания.

***

      Астарот совершенно не слушал, о чем рассказывала Мисселина (впрочем, уже не в первый раз). С последней парты он неотрывно наблюдал за ангелочком. Было неясно, чего именно он от нее ждал. Возможно, что она хоть раз обернется и посмотрит на него украдкой. Любое ее намерение отыскать его среди других учеников он бы сразу уловил и гиперболизировал, но Анареида сидела неподвижно, подперев рукой подбородок, и, кажется, была полностью поглощена небесной иерархией. «Кому вообще интересна иерархия?» — нахмурился метис. Он бы мог сейчас пересесть за стол к своей девушке, не спрашивая разрешения, ведь формально он все еще был ее господином, но разве так делается? Этим он только больше ее разозлит. Хотя куда уж больше!       Он посмотрел на Мими и Кристофера: те перешептывались, улыбались и толкали друг друга под партой. В другое время он непременно порадовался бы за этих двух голубков, но не теперь, когда их откровенные заигрывания бередили свежую рану и вызывали в Астароте зависть. Совсем недавно он точно так же отвлекал от занятий свою девочку. Особенно ему нравилось гладить под столом ее колени и следить за тем, как рассеивается ее внимание, а в глазах зарождается живой блеск. Тогда она спешила сбросить его руку, но он упрямо возвращал ее обратно, продолжая смущать ангелочка. «Прекрати», — шептала она ему, на что он довольно отвечал: «Не отвлекайся, а не то пропустишь что-нибудь важное».       За воспоминаниями метис и не заметил, как кончился урок. Он очнулся, лишь когда бессмертные повставали со своих мест и направились к выходу. Мимо него стремительно пронеслась Анареида, не удостоив его даже коротким взглядом. «Я должен как-то с ней помириться, и чем скорее, тем лучше. До освобождения Матери Жизни осталось не так много времени, и я не хочу тратить его на ссоры», — раздосадовано подумал мужчина.       — Вижу, вы с Анареидой по-прежнему не разговариваете? — послышался сбоку голос брата.       — Ты очень наблюдательный, — язвительно метнул Астарот.       — Вчера ты превзошел самого себя! — всплеснула руками Мими. — Нужно было сильно постараться, чтобы так напортачить.       — Спасибо твоей подруге, — сердито прорычал метис. — Будете и дальше злорадствовать или, может, поможете?       — Не надо приплетать сюда Вики. Ты сам виноват, — фыркнула демоница.       — То есть она на меня набросилась, а я еще и виноват? — вскипел он.       — Насколько я знаю, ты не особенно сопротивлялся.       Астарот устало потер глаза. Его тон изменился: исчезла прежняя злость, осталась лишь жгучая горечь.       — Ты права, я налажал. Я поддался соблазну, и теперь девушка, которую я люблю, не хочет меня видеть. Можешь называть меня дураком, эгоистом, уродом — как угодно, только, пожалуйста, скажи, как выйти из этой паршивой ситуации?       — Любишь? — удивленно переспросила Мими.       — Ты что, плохо слышишь? Да, люблю, — раздраженно выпалил он.       Демоницу поразило не то, что метис испытывал глубокие чувства, а то, что он осмелился говорить о них вслух. Хотя близнецы часто бросались громкими словами, им было довольно трудно делиться своими душевными переживаниями. За все время общения с Кристофером она слышала от него лишь два чистосердечных признания: «Ты мне нравишься» и «Я за тебя волнуюсь». Конечно, Астарот был менее сдержанным, но и он не сыпал откровениями. Как и его брат, он предпочитал им шутки, зачастую граничащие с издевками. Немудрено, что Мими подкупила его искренность. Теперь она была твердо намерена решить возникшую проблему, тем более что та касалась еще одной ее подруги.       — Ты раскаиваешься? — спросила девушка, смягчив тон.       — Еще как, — тяжело выдохнул метис, зажмурившись, точно от головной боли. Обычно бессонные ночи не сказывались на его состоянии, но расшатанные за последние сутки нервы давали о себе знать. — Мне нужно в башню. Пойдемте со мной, — предложил он.       — Зачем? — удивился Кристофер.       — Мальбонте хочет, чтобы я навестил Титу с его матерью и убедился, что они ни в чем не нуждаются. Еще надо проверить: все ли охранники на местах. Вчера двое из них не заступили вовремя на пост. Они уже наказаны, и сегодня их должны были сменить новые.       — Кто такой Титу? — непонимающе захлопала ресницами демоница.       — Мальчик-метис, — коротко ответил Кристофер.       — А зачем он Всадникам?       Парень замялся, но на выручку тут же пришел его брат.       — Черт его знает, — равнодушно кинул он, ничем не выдав свою бессовестную ложь.       Мими не имела понятия ни о Матери Жизни, ни о ее Книге, ни о роли метисов в надвигающемся апокалипсисе. Кристофер, как мог, старался оградить девушку от дел, касающихся Всадников, чтобы у тех не было повода от нее избавиться. На месте брата Астарот поступил бы так же. К сожалению, его ангелочек оказалась слишком любознательной, так что ему не удалось долго держать ее в блаженном неведении. Теперь он постоянно за нее переживал, ведь стоит Чуме или Войне заподозрить неладное, как они тотчас влезут в ее голову и наверняка найдут там немало интересного. Не всегда знание — сила, иногда это источник больших бед. Однако метис не мог тревожиться о нескольких вещах одновременно, поэтому сейчас он решил сосредоточиться на текущей проблеме.       — Так что посоветуешь, малышка Мими? — спросил Астарот, когда они вышли из здания школы.       Демоница задумалась. Если бы речь шла о Вики, она могла бы предложить миллион идей, а вот об Анареиде ей было известно не так уж и много. Возможно, следовало начать с прописных истин?       — Сперва нужно приготовить подарок. Он должен навевать приятные воспоминания, связанные с тобой. Что ей нравится?       Мужчина стал усердно размышлять над тем, что могло бы напомнить ангелочку о времени, проведенном вместе. Внезапно на него навалилась тяжелая тоска. Рука невольно потянулась к кулону, лежавшему в кармане. Даже не верилось, что она намеренно избавилась от единственной вещи, подаренной им. Одним поступком она будто перечеркнула все хорошее, что между ними было. Стоит ли снова пытаться тронуть ее душу посредством материального? Если есть хоть малейший шанс на успех, надо пробовать.       — Она любит котов. Может, принести ей одного с Земли?       «Его-то она точно не выкинет», — натянуто усмехнулся метис.       — Ты ведь понимаешь, что у тебя получится забрать с собой только его дух? Тело погибнет, — предостерег брата Кристофер.       — Мда… Об этом я не подумал, — разочарованно протянул Астарот. — Вряд ли Анареида такое оценит. И почему в нашем мире животные либо зубастые, либо крылатые, либо все вместе? Неужели Шепфа трудно было создать милых пушистых зверьков?       — А как же рогатые зайцы?       — Не смеши меня! Эти мелкие чудовища только кусаются и грызут все подряд, — неприязненно сморщился метис.       — Не уверена, что заводить домашнего любимца под носом у Всадников — это хорошая мысль. Боюсь, от него мокрого места не останется, — прервала их Мими. — Может, лучше цветы?       — А не слишком банально? — с сомнением произнес Астарот.       На очаровательном лице демоницы сверкнула хитрая улыбка.       — Папа как-то рассказывал мне про прекрасный цветок на небесном острове Нага, который называется «Королева ночи». Он расцветает лишь после захода солнца всего на несколько часов и погибает с рассветом. Анареида ведь хорошо разбирается в растениях? Не сомневаюсь, что она по достоинству оценит такой подарок.       Глаза метиса загорелись.       — «Королева ночи»… Какое красивое название. Знаешь, как он выглядит?       — Нет, — пожала плечами Мими, — но можно спросить у Мисселины.       — А где этот остров? — спросил Кристофер.       — На юге отсюда. В полутора часах лёта.       «То, что надо! — обрадовано заулыбался Астарот. — Особенный цветок для особенной девушки. И раз он распускается всего на одну ночь, ангелочку придется открыть дверь, чтобы посмотреть на это чудо. Вряд ли она сразу меня простит, но точно смягчится. Главное, чтобы она дала мне возможность нормально объясниться». План был гениален, и метису уже не терпелось начать претворять его в жизнь, но одних цветов все равно было маловато, нужно было придумать что-то еще. Он твердо вознамерился замучить Анареиду своим вниманием и вынудить ее пойти на контакт.       А пока мужчина ломал голову над другими идеями, они уже добрались до утеса. Взору бессмертных предстала высокая темная башня, которая вырастала из острых камней и шпилем пронзала облака. Серый мрак, въевшийся в небо, создавал гнетущую атмосферу и великолепно подчеркивал готическую эстетику, придавая зданию зловещий, но вместе с тем загадочный вид. В земных фильмах именно в таких местах селилась нечистая сила, однако здесь она обитала в аду, поэтому из башни сделали тюрьму для тех, чьим душам пока еще было рано гореть в преисподней.       У входа стоял одинокий охранник. При виде Астарота он молча посторонился, пропуская его и его спутников. Задавать лишних вопросов он не стал: нечего отвлекать начальство пустой болтовней, а не то того и гляди разделишь судьбу тех двоих, которые вчера опоздали на смену.       Оказавшись внутри, бессмертные двинулись наверх. Ступенька за ступенькой они поднимались по бесконечной винтовой лестнице, пока, наконец, не добрались до последнего яруса.       — Подождите меня тут, — твердо сказал метис и скрылся в темном проходе.       «Не за чем посвящать Мими в тайны Всадников. Пусть лучше побудет с братом. Уверен, они найдут, чем заняться» — снисходительно усмехнулся Астарот, бодро шагая по сумрачному коридору. Слева и справа от него пустовало несколько камер, в которых все еще тлели останки прежних жильцов, однако он не удостоил мертвецов своим вниманием и прошел вперед к увесистой деревянной двери, около которой, облокотившись о стену, расположились двое стражников. Заметив приближенного Чумы, они подскочили и встали по стойке смирно.       — Открывайте, — приказал метис.       Охранники засуетились, и уже через секунду послышался шум отодвигающегося засова, а затем — тяжелый скрип дверных петель. Мужчина вошел в небольшую комнатушку, которая была больше похожа на номер в дешевом мотеле, нежели на тюремную камеру: у обшарпанных каменных стен стояли две простые односпальные кровати, в центре располагался прямоугольный стол, на котором лежал поднос с нетронутой едой, и только решетки на окнах выдавали в ней место заключения.       — У вас все в порядке? — без церемоний метнул Астарот, осматриваясь кругом.       Улисса обернулась на голос и, вжав голову в плечи, еле слышно ответила:       — Да.       Увидев гостя, она разволновалась, но, скорее, по привычке, а не потому, что была удивлена его появлению. Ее сын неспешно присел в постели и упер в мужчину скучающий взгляд.       — Почему не едите? — спросил Астарот, кивнув в сторону подноса.       — Здесь слишком много, — вымолвила женщина, запинаясь.       Было заметно, что общение дается ей непросто. После того, как ее вернули из Небытия, она оказалась одна в ущелье с младенцем на руках. Он и был ее единственным собеседником в последующие годы. А поскольку Титу говорил в основном только на языке тьмы, Улисса успела позабыть обычную речь бессмертных, поэтому теперь с трудом складывала слова в цельные предложения.       — Вам нужно хорошо питаться, а не то сил не будет, — отрешенно произнес метис.       — Когда нам разрешат выйти на улицу? — насупился мальчик.       Астарот перевел на него глаза и спокойно проговорил:       — Снаружи сейчас небезопасно. Придется подождать.       Было сложно понять, о чем он думал в этот момент. Наверно, о том, что когда-то и сам был ребенком, которого скрывали от остального мира. Как же давно это было… Не так-то просто оказалось сжить его со свету. Теперь он взрослый мужчина, который и сам кого хочешь изведет. Титу тоже вырастет и откроет в себе недюжинные способности. Если повезет, он войдет в обновленный мир, в котором найдется место и для метисов.       «Дьявол, с каких пор я стал мечтателем?» — резко мотнул головой Астарот.       Наверно, с тех пор, как один ангелочек вселила в него надежду на светлое будущее. Надежда… он уже и забыл, что это такое. Но тогда почему каждый раз, когда он мыслями уносился вперед, его душа замирала в сладостном ожидании, предвкушая грядущее счастье? «Что за наивный бред! Я не собираюсь тешить себя иллюзиями. Нам не победить Всадников. Совсем скоро весь мир будет объят пламенем, а нас приберет к рукам Небытие».       Противоречия разрывали мужчину на части. Он бы и не задумывался о таком пустяке, как смерть, но теперь это касалось девушки, которая была для него слишком дорога. Он должен был во что бы то ни стало защитить Анареиду. Но как? «Может, сбежать? Спрятаться там, где нас никто не найдет, и ждать, пока не догорит земля и пепел не осядет? Будет ли хоть где-то безопасно, когда придет Матерь Жизни?» Метиса все чаще посещали подобные вопросы. Любовь воскресила в нем страх, давно погребенный под толстым слоем злобы и цинизма, а вместе с ним возвратилось и чувство беспомощности. Однако теперь это его не пугало, наоборот, делало отчаянней, придавало решимости. Он смотрел на ребенка, который не отводил от него волчьего взгляда, который был готов в любой момент наброситься на него, если он попытается причинить вред его матери, и видел в нем себя.       — Вам нехорошо? — осторожно спросила Улисса.       Астарот непонимающе склонил голову, все еще пребывая в своих мыслях.       — Ваши глаза… они горят нездоровым блеском, — пояснила она.       — Все нормально, — ответил мужчина, дернув плечом. — Просто задумался.       — Я тоже постоянно думаю… в основном о сестре. Было приятно немного поговорить о ней с Вашей знакомой.       — С какой знакомой? — встрепенулся он.       — С той девушкой, с которой Вы танцевали. Она очень милая. Правда, господин Торендо считает, что она просто притворялась доброй, чтобы выведать у меня секреты Всадников, но я ей ничего не сказала… — лепетала бессмертная.       Зацепившись за единственно важную деталь, Астарот пропустил мимо ушей практически всю ее скомканную речь. «Значит, Анареида общалась на балу с Улиссой. Что именно она надеялась выяснить? Ей ведь уже известно, зачем Чуме нужны метисы, и вряд ли она тогда могла предположить, что Титу первым сорвал печать. Возможно, она решила, что мальчишка вскоре должен будет выпустить Голода, и захотела узнать, когда это случится?» Мужчина старался угадать ход мыслей своего ангелочка, однако кое-чего в общей картине все-таки недоставало. Почему-то сознание упорно цеплялось за одну мелочь…       — А как звали твою сестру? — ведомый смутным предчувствием, уточнил Астарот.       — Мисселина, — тихо произнесла женщина и, печально улыбнувшись, добавила: — Знаете, иногда я представляю, что разговариваю с ней, чтобы мне было не так одиноко.       «Вот это поворот!» Метис чуть было не присвистнул, но сдержался, вовремя придав своему лицу выражение абсолютного равнодушия. И как же он не догадался? Улисса и Мисселина действительно были очень похожи — разумеется, Анареида это заметила. Жаль только, что он не обратил внимание на такое явное сходство.       — Мне пора. Если вам что-то понадобится, скажите охране, — отчеканил Астарот и спешно направился к выходу.       Было трудно понять, почему он скрыл от женщины тот факт, что ее сестра находится в соседнем здании, всего лишь в километре отсюда. Наверно, опасался, что та выкинет какую-нибудь глупость, например, попытается сбежать, чтобы увидеться с Мисселиной. Ему не нужны были проблемы, да и жалко будет, если Улисса навлечет на себя и сына гнев Всадников. Сейчас не слишком удачное время для воссоединения семьи. Будет лучше, если это пока останется в секрете.       Увесистая дверь за метисом закрылась, и он, не оборачиваясь на вышколенную стражу, вышел на лестничную площадку, где его брат уже вовсю применял на малышке Мими свои скромные навыки соблазнения.       — Осталось проверить, все ли стражники на постах, — кинул он, бесцеремонно прерывая их флирт.       Сегодня он был не в настроении поощрять их любовные игры, поэтому без лишних извинений двинулся вниз по лестнице. Кристофер с демоницей молча переглянулись и проследовали за ним.       Их небольшая компания останавливалась на каждом ярусе и прохаживалась между камерами, в которых содержались так называемые «предатели», посмевшие восстать против Всадников. Они стонали, причитали, плакали, гремели цепями в тщетных попытках освободиться, но толку от этого было не больше, чем от их нелепого сопротивления. За все месяцы Эрагону и его последователям так и не удалось достигнуть хоть сколько-нибудь значимых успехов в своей борьбе. Они смогли лишь припрятать пару горнов, до которых не успела добраться Чума, но она все равно получит их рано или поздно. Бессмертным ни за что не удастся свергнуть новых божеств.       Астарот, точно ястреб, выискивал глазами бродивших по коридорам охранников, никак не реагируя на доносившиеся из клеток мольбы и проклятия. Однако вид изможденных и перекошенных от горечи, страха и злобы лиц произвел удручающее впечатление на Мими, в сознании которой начали мелькать воспоминания о жутких издевательствах, которым ее подвергала Чума. Она зажмурилась и прижалась к Кристоферу, ища защиты. Тот аккуратно приобнял ее за плечи и покосился на брата.       — Сколько можно? Ты решил стражников поголовно пересчитать? — запричитал он.       — Может, сам отчитаешься перед Мальбонте? Скажешь ему: «Быстренько пробежался по башне. Вроде бы все на месте».       — Иди к черту! Еще и суток не прошло, а мне уже осточертело терпеть твое хреновое настроение. Надо поскорее помирить вас с Анареидой.       — Твои предложения? — отрывисто произнес Астарот.       Кристофер сказал первое, что пришло ему на ум:       — Напиши ей любовное послание. Признайся в чувствах и так далее.       — Я что, по-твоему, похож на Бальзака? — сдвинув брови, раздраженно процедил метис.       — На кого?       — Неважно, — отмахнулся он.       И в самом деле, откуда его брату было знать про письма Бальзака Эвелине Ганской? Ох уж эта земная культура! Стоит бессмертному к ней прикоснуться, как она проникает в самые отдаленные закоулки его души и остается с ним навсегда.       — А это неплохая мысль, — поддержала идею Мими, стараясь отвлечься от окружавшего ее кошмара. — Правда, я сомневаюсь, что Астарот способен выдавить из себя хоть что-нибудь романтичное. Придется мне ему помочь, — снисходительно бросила она.       Метис резко остановился и посмотрел на нее через плечо.       — Скажешь, что писать? — удивленно спросил он.       — Разумеется, — закатила глаза демоница. — Сам ты наверняка напишешь какую-нибудь чепуху.       Мужчина тут же приободрился и жестом подозвал одного из охранников.       — Ручка есть?       Тот принялся шарить по карманам, желая выслужиться перед начальством. Кто знает, возможно, благодаря этому маленькому поручению приближенный Всадников запомнит его. Только лучше бы ему все-таки найти эту проклятую ручку, иначе он произведет совершенно не то впечатление, на которое рассчитывал. К счастью, вскоре стражник нащупал ее во внутреннем кармане платья и спешно протянул Астароту.       — А бумага?       — На столе за углом, — отчеканил охранник, указывая куда-то вдаль.       — Тащи сюда, — потребовал метис.       Тот опрометью ринулся выполнять приказ.       — Мог бы быть и повежливее, — запричитала Мими.       Астарот скорчил недовольную гримасу и пробубнил:       — Из-за них мне приходится шататься по этой Шепфа забытой башне, а я должен быть вежливым?       А стражник уже бежал назад с чистыми листами. Метис выхватил их из его рук и, сдержанно бросив: «Спасибо», плотно прижал бумагу к стене.       — Диктуй.       Мими изумленно выкатила глаза.       — Прямо тут? Серьезно? — возмутилась она, поежившись от вида иссохших узников, которые сидели на цепи на каменном холодном полу.       — Это же черновик. Просто накидай мне пару идей, а я потом красиво оформлю.       Астарот, стоявший к ней спиной и потому не видевший выражения ее лица, вряд ли понимал, в чем крылась истинная причина ее недовольства. Страдания, боль, грязь и смерть окружали близнецов с самого раннего детства и со временем сделались частью повседневности. За годы, проведенные в катакомбах, их сердца ожесточились, покрылись панцирем, сквозь который с трудом пробивались горечь и сострадание. Нет, не потому, что они лишились души, а потому, что научились заглушать ее зов.       И тем не менее, когда речь заходила о тех, кто им дорог, братья демонстрировали поразительную чуткость. Именно поэтому Кристофер вмиг отреагировал на беспокойство девушки и одернул Астарота:       — Мими хочет на свежий воздух, а если уж тебе так невтерпеж, зайди в клетку вон к тому парню, и пусть он тебе надиктовывает, — указал он на ближайшую камеру.       Метис непонимающе посмотрел в сторону ангела, который тихо бормотал что-то в бреду, затем перевел взгляд на мертвецки бледное лицо демоницы. Уловив, наконец, суть проблемы, он неловко потер затылок и выпалил:       — Шепфа, какие же бессмертные, однако, чувствительные. — Сорвавшись с места, Астарот устремился к лестнице. — Пойдемте, хватит тут торчать.       Девушка встрепенулась и, взяв под руку Кристофера, побежала за ним.

***

      «Невозможно выразить словами то, насколько сильно я сожалею о случившемся. Одна ошибка стоила мне счастья, но больше всего меня гложет не это, а то, что я тебя обидел. Пожалуйста, прости! Меньше всего на свете мне хотелось причинить тебе боль. А что касается меня… я получил по заслугам. Я пошел на поводу у сиюминутного влечения и сполна поплатился за свое грехопадение. Я знаю, что не заслуживаю тебя. До сих пор не понимаю, как такая благородная девушка могла обратить внимание на оболтуса вроде меня. Но если бы ты дала мне еще один шанс, я бы его не упустил. Конечно, у тебя нет причин мне верить, за исключением одной: я люблю тебя… люблю бережно, трепетно, страстно. Я так и не успел тебе об этом сказать, поэтому пишу сейчас на тот случай, если ты больше не захочешь меня видеть. Но я все-таки надеюсь на твою ангельскую доброту. Позволь мне вновь заслужить твое расположение, и я стану самым счастливым бессмертным на свете!»       Это письмо Астарот составил под тщательным надзором Мими. Ему столько раз приходилось все переписывать, что у него уже устала рука. И только когда текст вышел ровным, а содержание устроило привередливую демоницу, он смог поставить точку и выдохнуть с облегчением. Но теперь, сидя в комнате брата и перечитывая идеальное послание, он с досадой осознал, что в нем не хватает индивидуальности автора. Конечно, вряд ли бы он смог сочинить лучше, но все-таки хотелось добавить что-нибудь от себя. Подумав, он взял ручку и стал выводить на бумаге аккуратные буквы.       «”Я стою перед Вами на коленях, мое сердце принадлежит Вам. Убейте меня одним ударом, но не заставляйте меня страдать!..» Помнишь, ты читала мне эти строки, написанные рукой человека, одаренного словом и внутренним огнем? Возможно, я не такой неисправимый романтик и у меня не получается так красиво писать, но во мне также горит пламя, укрощенное тобой. Буду банальным и просто повторю просьбу Бальзака: не наказывай меня так жестоко. Ты вправе меня ненавидеть, но, пожалуйста, хотя бы выслушай. Когда мы стояли в Пантеоне под окулюсом, ты говорила о том, как важно уметь просить прощения. Так вот, я прошу прощения, не у богов и не у абстрактного Высшего разума, а у тебя, потому что только твое мнение имеет для меня значение. Еще ты тогда сказала, чтобы я не терял надежду, и я последую твоему наставлению — буду надеяться, что скоро ты пустишь меня в нашу комнату».       Метис откинулся на спинку стула и прокрутил между пальцами ручку. «Что еще добавить?» Минуту поразмыслив, он вновь склонился над листом бумаги и продолжил писать с другой стороны:       «Сегодня я видел Улиссу, женщину, с которой ты познакомилась на балу. Ты ведь спрашивала ее про сестру? Это оказалась Мисселина. Думаю, ты уже итак догадалась, но решил, что тебе захочется узнать наверняка. Только ничего ей не говори, а то мало ли наша милая учительница что-нибудь выкинет. Улисса и ее сын находятся под защитой Всадников, им ничего не угрожает.       PS: Давай поговорим!»       «Надеюсь, ангелочка это задобрит. Не буду рассказывать ей о том, что Титу первым сорвал печать, не то она еще начнет его искать, чтобы выведать предысторию, а я не хочу, чтобы она копала под носом у Всадников — слишком опасно. Мне и самому не все известно. Книгу Жизни раздобыл Торендо, он же нашел мальчишку — разумеется, не без помощи Соннелона. В общем, в эти дебри лучше не лезть, а вот воссоединение семьи — дело благородное».       Мужчина еще раз пробежал глазами по тексту, затем сложил послание и вышел в коридор, чтобы доставить его до адресата. Подойдя к покоям своей девушки, он сперва тактично постучал — никто не отозвался. Тогда он сунул письмо под дверь и удалился, чтобы ночью вернуться и вновь попытать счастье.

***

      День был таким же отвратительным, как и настроение Анареиды. Небо затянуло грязно-серое полотно. Оно было настолько плотным, что ни единый луч света не мог пробиться сквозь него, чтобы согреть своим теплом тех, кто в этом отчаянно нуждался. Всех умений ангела не хватило бы, чтобы разогнать сгустившийся мрак. Моросил противный мелкий дождь. От леденящих мокрых капель нельзя было спрятаться даже под навесом: они все равно попадали на кожу, вызывая озноб. Однако ветра не было: воздух застыл, лишенный живой энергии своей повелительницы.       Сидя в открытой ажурной беседке, девушка смотрела на размытые очертания парящих вдалеке островов и пыталась справиться с неуемной тоской, которая вгрызлась в ее оттаявшее сердце, норовя оторвать от него кусок. Наверно, стоило просто подождать, когда оно превратится в камень, который нельзя прокусить, — пусть черствеет, зато останется целым.       Боковым зрением она заметила приближающуюся женскую фигуру, однако оборачиваться не стала. Она уже поняла, что это Вики, — узнала ее энергию. Что советнице Цитадели от нее понадобилось? Сил не было думать и гадать. Проще было подождать, когда та сама расскажет.       — Привет, — надломленным голосом проговорила девушка, осторожно шагнув в беседку. — Можно присесть?       — Разумеется, — сухо метнула Анареида, по-прежнему глядя куда-то вдаль.       Вики расположилась рядом на скамейке. По сгустившейся вокруг нее серой ауре было несложно догадаться, насколько сильно она нервничала. Должно быть, ее снедало чувство вины, хотя за что? Эти два ангела даже не были подругами, так что ни о каких моральных обязательствах друг перед другом речи не шло. Советница просто делала то, что хотела, и имела на это полное право. Во всяком случае, так считала Анареида. Да, Шепфа, она безумно злилась! В ней кипел гнев, который в любой момент был готов извергнуться на окружающих, но она сдерживала его и терпела, когда тот, запертый в ее теле, жег внутренности и плавил мозг. Ничего, она сможет его загасить, просто ей нужно немного времени.       А пока одна девушка пыталась справиться с обуревавшими ее эмоциями, вторая — судорожно подбирала слова, чтобы начать диалог. Недавно Мими предупредила Вики, что из-за вчерашнего инцидента Астарот и Анареида серьезно поссорились — настолько, что тот ночевал у брата. Было неловко из-за того, что о произошедшем стало известно, а еще стыдно, потому что она влезла в чужие отношения. И что на нее нашло? Конечно, она не питала особой симпатии к женщине, из-за которой они с Люцифером расстались, но мстить ей советница уж точно не намеревалась. Да, ей было обидно, и она хотела забыться в объятиях другого, но она не собиралась никому вредить. Просто ужасно больно быть отвергнутой бессмертным, с которым вас столько всего связывает. Давно уже пора было признать, что демон ее разлюбил, а она, совершенно позабыв о гордости и о своих интересах, все хваталась за соломинку в надежде, что сможет вновь пробудить в нем угасшие чувства. Сама виновата… Ей не в чем было упрекнуть Анареиду, та ведь, в отличие от нее, не лезла к ее парню в штаны. Отвратительная ситуация…       — Прости… — пристыженно полепетала Вики. — Я не должна была…       — Все нормально. Тебе не за что извиняться, — перебила ее ангел, наконец, совладав со своими эмоциями. Было бы неправильно вымещать на девушке злобу, предназначавшуюся для метиса.       — Нет, есть! — воскликнула та, нервно прикрывая рукой лицо. — Я знала, что вы с Астаротом близки, и все равно встряла между вами.       Анареида повернула голову и задумчиво посмотрела на нее. Было приятно, что Вики искренне переживала из-за случившегося. Прежде она казалась ангелу надменной, но теперь, наблюдая за тем, как советница краснеет от стыда, ее мнение изменилось. Она испытала сочувствие к сопернице, которая так же, как и она, переживала сейчас не лучший период в отношениях. «Наверняка она замечала, что Люцифер проявляет ко мне чрезмерный интерес. Представляю, как ее это обижает. Они ведь так давно вместе, а он откровенно ею пренебрегает. Неудивительно, что ей захотелось почувствовать себя желанной, пусть даже и в объятиях другого», — размышляла девушка.       — Нельзя никого заставить изменить, так же как и нельзя разорвать крепкую связь, — спокойно ответила она.       — Астарот тебе не изменял, — вступилась за него Вики. — Да, мы целовались, но когда я захотела пойти дальше, он отказался продолжать.       Анареида снисходительно усмехнулась. «Рада, что он не предался плотским утехам с женщиной своих грез в тот же день, когда начал встречаться со мной. Видимо, я для него все-таки что-то да значила».       — У нас с тобой разные представления об измене, — проговорила она. — Ты живешь в его сердце с самой первой нашей с ним встречи — для меня там слишком мало места. Глупо было надеяться, что он от тебя откажется. Мой хозяин очень старался обратить на себя твое внимание. Рада, что ему, наконец, удалось.       В ее словах чувствовалась некоторая доля сарказма. Немудрено, ведь это был единственный доступный ей сейчас способ выплеснуть наружу негативные эмоции, никому при этом не навредив.       — Забавно, — хмыкнула советница. — Мне он сказал, что любит тебя, а я нужна была ему лишь для того, чтобы заглушить чувство неполноценности.       — Значит, кому-то из нас он точно врет, — засмеялась ангел.       В груди предательски заклокотало. Нельзя было отрицать, что откровение соперницы приятно щекотало ее самолюбие, но оно ни за что бы не смогло убедить девушку в искренности метиса. Если бы он действительно ее любил, то не позволил бы подобному случиться.       — А мы с Люцифером расстались, — неожиданно перевела тему Вики, прижавшись спиной к холодному камню. — Для него стало невыносимо мое общество, потому что я не ты, — горько усмехнулась она.       Было сложно понять, почему она решила обсудить это именно с Анареидой. Наверно, ей просто хотелось поделиться своей болью еще с кем-то, кроме Мими, или же так она надеялась оправдать свой проступок.       — Мне жаль, — с сочувствием вымолвила ангел, приняв серьезный вид. — У твоего хозяина чересчур бурное воображение. Не знаю, какой он меня себе нарисовал, но он точно разочаруется, — с уверенностью сказала она.       «Значит, Люцифер бросил свою девушку и теперь хочет, чтобы я заняла ее место. Интересный поворот… Кто бы мог подумать, что до этого дойдет. Вечно у меня все не как у бессмертных», — причитал в голове негодующий голос.       — Ты все еще хочешь быть с ним? — вслух произнесла она.       — Знаешь, если бы ты спросила меня об этом в тот день, когда он встал на сторону Чумы, я бы не задумываясь ответила «да», но теперь… — Советница запнулась. — Я устала в одиночку бороться за наши отношения. Сейчас я бы предпочла быть от него как можно дальше. К сожалению, это невозможно. Я всего лишь игрушка в чужих руках и не имею права выбирать.       Крылья Анареиды дрогнули. «Быть от него как можно дальше…» — это то, чего хотела и она. «Я соглашусь на предложение Люцифера. Исполню мечту Астарота, да и Вики будет рада вырваться из-под гнета того, кто ее предал. Думаю, у них с моим господином есть шанс: он считает ее практически божеством, а она окончательно разочаровалась в своем дьяволе — не такая уж плохая почва для любовных всходов».       — Если когда-нибудь твой хозяин сможет меня заполучить, он об этом горько пожалеет. Обещаю, я испорчу ему жизнь, — без тени насмешки отчеканила ангел, пристально глядя в лицо советнице.       От такой резкости по спине девушки пробежали мурашки. Она не ожидала услышать подобное. То, с каким хладнокровием была произнесена эта фраза, пугало и будоражило одновременно. В глубине души Вики хотела, чтобы демон получил по заслугам, но в то же время она боялась этого чувства. Жестокость была ей несвойственна, а Анареида… сейчас она выглядела безжалостной.       — Мне не нужно возмездие, — с опаской проговорила советница. — Я всего лишь хочу спокойствия.       — Возмездие настигнет каждого, хотим мы того или нет, а что касается спокойствия… сначала надо победить Всадников, — безмятежно ответила ангел, откидываясь назад и вытягивая ноги.       «Она странная», — подумала Вики. Возможно, ей так показалось, потому что девушка ни с того ни с сего начала рассуждать будничным тоном о высоких материях или потому что собиралась отомстить за нее Люциферу. Она не понимала Анареиду, но в одном точно была с ней согласна: необходимо было как можно скорее найти способ уничтожить Всадников, иначе мира им не видать.       «На балу Чума сказала, что если я влюблю в себя Войну, то смогу убить его, потому что ненависть, которая его питает, не может сосуществовать с любовью. Уж не знаю, почему она желает смерти своему брату, вполне возможно, что она врет, но, даже если и так, я все равно обязана попытаться».       — Ты права. Мы не можем позволить Всадникам разрушить наш мир. Нужно во что бы то ни стало их остановить, — уверенно заявила советница.       — Разумеется, но неоправданный риск может погубить все дело, — предостерегла ее ангел, уловив в голосе девушки чрезмерную решимость. — Всему свое время: и действию, и созерцанию.       Та растерянно посмотрела на Анареиду.       — Предлагаешь сидеть сложа руки и ждать неизвестно чего? — скорее с недоумением, чем с упреком спросила Вики.       — Почему же сложа руки? — усмехнулась та. — Слушай и наблюдай, пока не убедишься, что следующий твой шаг не отдалит тебя от победы. Лишь загнанные в угол звери в отчаянии бросаются на врага, не нужно до этого доводить, — ровным тоном произнесла она.       Советница изумленно выпучила глаза.       — Ничего себе. Сама придумала?       Нет, — добродушно улыбнулась ангел. — Просто у меня были хорошие учителя.       «Не торопись. У тебя есть лишь один шанс сделать правильный ход. Используй его, если не хочешь потом биться в предсмертной агонии», — зазвучало откуда-то из глубин сознания.       Так говорил ей демон каждый раз, когда она в спешке переставляла шахматные фигуры на доске, желая побыстрее закончить партию. Он был прав: стоило ей ненадолго потерять бдительность, как он вскоре ставил ей шах, и девушке приходилось судорожно искать способы защитить короля. К слову, обычно ее метания заканчивались безоговорочным поражением.       — Эрагон? — с нескрываемым любопытством спросила Вики.       «Видимо, они с Мими часто меня обсуждают», — без особого удивления заметила про себя Анареида.       — И он тоже, — кивнула она.       — Мама практически ничего не рассказывала мне про Дальние земли, лишь то, что Цитадель смогла взять под контроль Северную провинцию и что она регулярно получает оттуда отчеты.       «Ребекка в своем репертуаре, — фыркнула ангел. — Будто не знает, что жителям Севера глубоко плевать на Совет. Они живут по собственным законам».       — Главы местных общин сотрудничают с Небесами, но не подчиняются им, — заявила она. — Они не летают в столицу на поклон, в отличие от того же Сатаны.       — Да, наверно, ты права, — задумчиво протянула советница. — Почему Эрагон отправил тебя именно туда? — не без интереса спросила она после короткой паузы.       — Кто-то же должен был вести переговоры, — простодушно бросила девушка.       — Не жалеешь, что оставила Цитадель?       — Нет, — качнула головой Анареида. — Мне нравится на Дальних землях. Не скрою, там очень опасно, но я еще нигде и никогда не чувствовала себя такой свободной.       — Мне кажется, я бы не смогла там жить, — честно призналась Вики.       Ангел какое-то время молчала, потупив взгляд, затем спросила:       — Что бы ты сделала, если бы Шепфа не отменил закон Неприкосновения? Рассталась бы с Люцифером или встречалась бы с ним тайком, пока правда бы не всплыла наружу? А может, стала бы демоницей?       — Я… я не знаю, — смутившись, пролепетала девушка.       Она и сама не раз задумывалась над этим вопросом, но так и не сумела себе на него ответить. Смогла бы она, как ее мать, отказаться от любви ради высокого поста или пошла бы в Ад за своим королем? Впрочем, какая разница. Очевидно, демон не испытывал к ней столь сильных чувств, чтобы ради нее наплевать на все правила и запреты. Если бы закон Неприкосновения продолжал существовать тогда, когда ее посвятили в ангелы, Люцифер бы непременно с ней порвал — теперь она в этом не сомневалась.       — Наверно, мы бы не были вместе. Хотя мы и сейчас не вместе, — удрученно промолвила Вики.       «Правильно, незачем рисковать, если не уверена, что это того стоит. Было бы забавно лишиться крыльев, а потом через 10 лет земной жизни вдруг осознать, что ошиблась в выборе», — усмехнулась Анареида.       С каждой мыслью она все больше погружалась в себя. Ее не смущала неловкая пауза, повисшая в воздухе, так же как и пытливый взгляд советницы, которая, по-видимому, ждала ее комментария или, возможно, откровения. Сейчас внимание девушки переключилось на прошлое, и она совершенно позабыла о настоящем…       Была поздняя ночь, но Анареида все еще не спала. Сегодня Эрагон предложил ей возглавить один из четырех отрядов и через несколько недель отправиться на Север. Учитель давно готовил этот проект. Объединение Дальних земель должно было значительно укрепить позиции Небес, а также улучшить жизнь не только местных жителей, но и всех бессмертных. Для нее это была отличная возможность себя проявить, и она хотела согласиться, но тогда ей придется покинуть свою любовь.       «Он не может лететь со мной. Совсем скоро он станет престолом и у него появятся обязательства перед Сатаной. Да и кроме того Ад — его дом. Будет нечестно просить его бросить службу, семью, друзей и отправиться со мной бог знает куда. Нет, я не могу с ним так поступить… А что, если я останусь? Займу место в Совете, так говорил Эрагон? Буду сидеть в огромном красивом зале и имитировать активную деятельность, пока он вместе с Торендо и Ребеккой занимается решением реальных проблем. Нет, это не для меня. — Ангел повалилась на подушки и тяжело вздохнула. — К тому же как долго мне еще удастся скрывать роман с демоном? Год-два? Лучше закончить эти отношения сейчас, пока не стало слишком поздно. Однако я не решусь разорвать нашу связь, пока он рядом, да и он не захочет меня отпускать. Единственный вариант — улететь далеко и надолго. Тогда его чувства успеют остыть, и он сможет переключиться на какую-нибудь хорошенькую демоницу. Да, так будет правильно».       Окончательно приняв для себя решение, девушка повернулась на бок и закрыла глаза в надежде, что ей все-таки удастся уснуть.       «Не буду пока ему ничего рассказывать, а не то он начнет меня отговаривать, или, и того хуже, захочет отправиться вслед за мной, пожертвовав всем остальным. Я слишком его люблю и не позволю ему разрушить свою жизнь. Он всегда меня учил: «Тот, у кого в руках сосредоточена власть, должен думать в том числе и за тех, кто в данный момент не может мыслить рационально», — а поскольку ему не всегда удается рассуждать здраво, когда дело касается меня, я обязана ему помочь принять верное решение, поэтому о том, что я улетаю на Дальние земли, он узнает постфактум, когда будет уже поздно что-либо менять…»       Вот какой выбор сделала она 12 лет назад, однако не все тогда пошло по задуманному плану…       — Это правда? — прокричал демон, громко хлопнув дверью.       Его громогласный голос заставил сердце Анареиды сжаться. За все время их знакомства она ни разу не видела своего возлюбленного в таком бешенстве. Нетрудно было догадаться, что могло послужить причиной его исступленного состояния, однако она придала своему лицу выражение искреннего недоумения, как чаще всего и делала, чтобы увильнуть от ответа, и коротко спросила:       — Ты о чем?       Не отнимая от ангела прожигающего взгляда, мужчина в два шага подошел к ней и встряхнул за плечи.       — Почему ты не сказала мне, что через неделю поведешь отряд на Север? Почему я должен узнавать обо всем от Винчесто?       Девушка сжала зубы от досады.       «Шепфа! Видимо, его брат недавно встречался с Эрагоном, чтобы окончательно решить, кто из демонов войдет в составы групп. Кроме того, Сатана должен был выделить для нашей миссии двоих командиров. Наверно, Винчесто поинтересовался, кого поставят во главе подразделений от ангелов».       — Потому что ты бы стал меня отговаривать, — металлическим тоном ответила она. Мужчина выпустил ее из жесткой хватки и, взъерошив себе волосы, стал нервно метаться по комнате.       — Разумеется! Ты хоть представляешь, как там опасно? Тебе придется каждый день бороться за свою жизнь. Низшие бессмертные, враждебные племена, смертоносные твари — все будут хотеть тебя убить. А обо мне ты подумала? Или мои чувства для тебя пустой звук?       — Ты знаешь, что это не так, — нахмурив брови, резко перебила его Анареида. Демон стремительно приблизился к ней, взял ее за подбородок и заглянул прямо в глаза.       — Ты хочешь быть со мной? — требовательно произнес он.       На секунду ангел замешкалась. Ей бы очень хотелось соврать, но его черные зрачки вытягивали из нее правду, заставляя сказать еле слышное:       — Да.       Мужчина облегченно выдохнул, возвращая себе контроль над эмоциями, и уже спокойнее, но все еще с раздражением проговорил:       — Тогда останься. Не нужно жертвовать нами во славу Небес.       — Я исполняю свой долг, точно так же как и ты, — твердо произнесла девушка, не отводя от него прямого взгляда.       — Ты можешь исполнять его здесь, в столице. Для этого необязательно лететь к черту на рога, — отпустив ее подбородок, запричитал демон. — Станешь серафимом, войдешь в состав Совета…       — В Цитадели и без меня хватает советников, — перебила его Анареида. — Я там не нужна.       — Конечно, нужна! Без тебя Цитадели будет гораздо сложнее договариваться с Сатаной, потому что один из его приближенных будет вести переговоры с особым ожесточением.       — Зато этот приближенный не лишится должности и бессмертия, — выпалила ангел.       Она хотела было отвернуться, но мужчина ей не позволил.       — Так вот в чем дело! Решила, что лучше забрать мою душу и бросить меня жить вечно? — в сердцах воскликнул он.       — Прекрати, — сдавленно произнесла девушка, пытаясь вывернуться из его рук.       — Я не дам тебе сбежать, — заявил демон, удерживая ее за плечи.       Анареида откинула назад голову и посмотрела на него с вызовом.       — Я полечу на Дальние земли, и ты не заставишь меня передумать.       — И не собираюсь, — метнул он и обжег ее горячим поцелуем.       Ангел поддалась, позволив возлюбленному выплеснуть вместе с лавиной страсти, которую он обрушил на нее, весь свой гнев. Он мял и кусал ее губы, ловко рассекал ее рот острым, как нож, языком, наказывая за упрямство. Он знал, что она ему не покорится, но все равно по-собственнически водил руками по обожаемому телу, твердо намереваясь взять контроль над ситуацией.       Его смелость и терпкий привкус желания на губах будоражили кровь, а близость скорой разлуки сводила с ума. Она жаждала быть с ним, но не могла позволить своему безумию загубить им обоим жизнь. Как жаль, что их лишили свободы… свободы выбирать, кого любить.       Анареида с отчаянным рвением боролась с чувствами, кричавшими ей: «Не улетай!» — пока мужчина покрывал ее шею жадными поцелуями, оставляя засосы, которые почти тут же исчезали. Кончиком языка, точно кистью, он выводил витиеватые узоры на ее бледной коже, продвигаясь все выше. В какой-то момент она запрокинула голову, избавляясь от мыслей и целиком отдаваясь своим ощущениям. Неожиданно уха коснулось пламенное дыхание.       — Ты ошиблась, решив, что от меня так легко отделаться, — прошептал демон, властно запустив пальцы ей в волосы. — Я никогда тебя не отпущу…       Он не соврал: вскоре ангел с ужасом узнала, что он летит с ней на Север. Выбор, который должен был их разделить, подарил им возможность быть вместе, не опасаясь кары Небес.       «Лучшим решением в моей жизни было отправиться вслед за тобой», — так он ей потом говорил.       «Если мужчина действительно любит, он будет бороться за свою любовь, даже если ему придется отказаться от амбиций», — размышляла девушка про себя. Сложно было сказать, относилось ли это суждение к Люциферу или же к Астароту, но оно явно придавало ей уверенности в том, что она все делает правильно.       — Не переживай, все образуется, — наспех метнула Анареида, вскакивая со скамейки. — И спасибо за извинение.       Твердой поступью она направилась к школе. Ей нужно было избавиться от мириад мыслей, засоривших мозг, и единственным действенным способом, который она знала, были тренировки.       Вики же в растерянности смотрела ей вслед, стараясь понять, что послужило причиной столь внезапного ухода.       «И все-таки она очень странная…»

***

      Вечером после многочасовой изматывающей тренировки ангел, обессилевшая телом и душой, открыла дверь своей спальни и увидела у ног сложенное втрое послание (нетрудно догадаться, от кого). Она подняла его, но сразу разворачивать не стала: хотелось сбросить с себя грязную одежду и залезть в теплую ванну, прежде чем вновь лишиться душевного равновесия.       И вот девушка уже лежала в горячей воде и читала строки, написанные словно двумя разными бессмертными, но все равно волнующие сердце. Когда ее взгляд наткнулся на слово «люблю», она содрогнулась, а затем, точно факел, вспыхнула от гнева, из-за того что на мгновение поверила фальшивому признанию своего пока еще господина.       «Любит? Да он понятия не имеет, что такое любовь! Кто помогал Астароту это писать? Самому ему вряд ли хватило бы фантазии такое сочинить. Точно не Кристофер: здесь чувствуется женская рука. И не Жасмин: сразу после того как мы разошлись, она улетела с Джаспером к лесному водопаду и пока не возвращалась. Значит, Мими. Прекрасная работа, вот только жаль, что в ней мало искренности».       Глаза побежали дальше по строчкам.       «Пф-ф-ф, вы только посмотрите: он надеется на мою ангельскую доброту. Могу лишь понять, простить и отпустить на все четыре стороны. Шепфа! У меня была одна-единственная просьба: чтобы он определился с приоритетами до того, как начнет пудрить мне мозги. Неужели много? Но раз уж ему так трудно выбирать, то я выберу за него. Мне не нужен мужчина, для которого я лишь один из возможных вариантов. Вокруг много других бессмертных, которые мечтают завоевать мое расположение и которые не бросятся раздевать первую попавшуюся им под руку советницу».       Когда Анареида дошла до цитаты Бальзака, взгляд ее замер, а раздражение сменилось болезненным удивлением. Это уже не были абстрактные слащавые фразы, это было что-то личное, цепляющее за живое, пробуждающее воспоминания. Здесь стиль повествования резко менялся и теперь явственно напоминал хорошо знакомую ей манеру речи Астарота. Чем дальше она продвигалась по тексту, тем сильнее пульсировало у нее в висках — то ли от длительного пребывания в горячей воде, то ли от нахлынувших эмоций. Каждое предложение поднимало температуру тела, а вместе с тем подскакивало и давление. »…Буду надеяться, что скоро ты пустишь меня в нашу комнату» — это высказывание окончательно развеяло сомнения ангела в том, что хотя бы часть послания содержала собственные мысли ее господина.       Тяжело дыша, она подняла руку и направила на себя легкий ветерок, остужая голову. Внезапно раздался громкий стук в дверь, заставивший сердце пропустить удар. Девушка прислушалась, не торопясь отвечать.       — Анареида, открой! Я знаю, что ты там — чувствую твою энергию. Ты прочитала письмо?       Метис еще раз стукнул по крепкому дереву, уже более настойчиво.       — Я никуда не уйду, пока ты меня не выслушаешь. Открывай!       Отложив послание, ангел нырнула под воду, желая заглушить голос, взывавший к ней. Она не хотела его слушать, не хотела с ним говорить. Она скорее поддастся искушению дьявола и добровольно спустится в ад, чем вновь поверит лицемерным речам своего хозяина. Однако мужчина не унимался: он продолжал колотить в дверь, совершенно не боясь привлечь к себе излишнее внимание. Этот гул бил по мозгам, вытравливая девушку из укрытия. В какой-то момент он стал настолько невыносимым, что Анареида выпрыгнула из ванны и, наспех заворачиваясь в полотенце, устремилась в спальню, твердо вознамерившись положить конец творившемуся беспределу.       — Хватит долбить! Я все равно тебя не впущу, — крикнула она.       — Отлично, ты уже идешь на контакт, — удовлетворенно произнес Астарот.       Ангел стиснула зубы, чтобы не выронить новых слов.       — Больше ничего не скажешь? — попробовал спровоцировать ее метис, но тщетно. — Ладно, тогда скажу я. — Он встал спиной к стене и съехал по ней вниз, присаживаясь на пол. — Ты ведь сразу поняла, что я хотел заполучить Уокер. Впрочем, я этого особо и не скрывал. Мое желание было столь навязчивым, что я не видел вокруг никого, кроме нее. Но когда я познакомился с тобой, во мне впервые за долгое время пробудился интерес к другой женщине — я имею в виду, не только сексуальный. Постепенно ты начала вытеснять собой мысли о Вики. Если честно, я даже не помню, когда именно перестал о ней мечтать, но с какого-то момента меня уже не занимали фантазии, потому что я чувствовал себя счастливым в реальности. Никогда бы не подумал, что для счастья нужно кого-то боготворить, но когда ты стала этим кем-то для меня, я неожиданно его обрел. И ты была права: теперь я сделаю что угодно, лишь бы его вернуть. А что касается вчерашнего… Анареида, я не оттолкнул Уокер сразу не потому, что у меня остались к ней чувства, а потому, что я тогда еще не избавился от своего глупого тщеславия. Но вот я здесь, сижу под твоей дверью и плевать я хотел, если меня кто-то увидит. Теперь мне важно лишь, как я выгляжу в твоих глазах. — Он тяжело вздохнул. — Да уж… Наверняка сейчас я кажусь тебе лживым мерзавцем. Отчасти ты права: я повел себя как последняя свинья, но я не врал, когда говорил, что только ты мне нужна. — Он устало потер ладонями лицо. — Черт, ты ведь знаешь, что я не ангел! У меня не всегда получается делать все правильно, но я умею признавать ошибки и готов их исправлять. Я буду стараться стать лучше, потому что люблю тебя. — Мужчина криво усмехнулся. — Хотел признаться тебе в этом при более подходящих обстоятельствах, но уж как есть. — Внезапно он с силой ударил кулаком в дверь. — Долго собираешься молчать?       Девушка, уже успевшая облачиться в ночнушку, сидела за письменным столом, нервно подперев руками лицо. Было тяжело слушать душевные излияния Астарота. Ей много раз хотелось выкрикнуть что-то в ответ, но она сдерживала себя, не желая идти на поводу у эмоций. Нужно было как-то отвлечься. Вспомнив о недочитанном письме, ангел помчалась в ванную, подняла его с плитки и принялась рассеянно водить глазами по тексту с того места, на котором остановилась.       «Я была права! Улисса действительно сестра Мисселины, а Титу — ее племянник». В лихорадочном возбуждении Анареида вернулась обратно в комнату и, опустившись в кресло, крепко сжала пальцами подлокотник. «Спасибо тебе, Астарот. Знаю, ты просто хотел меня задобрить, но все равно спасибо. Это очень ценные сведения. Вот только ты не упомянул о том, что Титу сорвал первую печать. Уверена, что тебе об этом известно. Продолжаешь хранить от меня секреты? Впрочем, как и я от тебя».       — Если ты меня не впустишь, я останусь ночевать под дверью! — послышался крик снаружи.       «Боже, как можно быть таким неугомонным! — вздохнула ангел. — Он меня в могилу сведет. Ах да, я ведь и так в могиле». Она хотела было сжечь послание, чтобы скрыть от чужих глаз доверенную ей тайну, даже подожгла свечу и уже занесла руку над огнем, но внезапно остановилась. Если она это сделает, то вскоре написанные метисом слова, терзающие ее бедную душу, исчезнут из памяти. Но она ведь хочет забыть их, верно? Или нет?       Девушка одернула руку и вместо того, чтобы уничтожить письмо, спрятала его в тайнике под полом. Она потом решит, что с ним делать, а пока… пока она почитает что-нибудь интересное. Однако только Анареида взяла с полки книгу и завалилась в постель, как снаружи до нее донесся заливистый голос:

Я давно в этой крысиной норе

Гну спину и заливаю горло.

Как же все опостылело мне:

Чертовы лабиринты и Молох!

Когда-нибудь из болота смердящего

Я улечу и до Небес доберусь

И, встретив ангела там настоящего,

Непременно в нее влюблюсь…

      «Да он издевается!» Девушка пораженно уставилась в сторону доносившегося шума. Она точно не ждала, что ее хозяин начнет распевать в коридоре трактирные песни. «И как мне теперь сконцентрироваться? — негодовала она. — Если Астарот специально устроил этот балаган, чтобы я вышла его успокаивать, то он просчитался. Хочет поставить всех на уши? Пожалуйста! Я все равно ему не открою».       Она откинулась на спину и закрыла лицо подушкой, стараясь заглушить невыносимо громкие звуки. Метис слишком хорошо выучил привычки и слабые места ангелочка, поэтому у него прекрасно получалось играть на ее нервах. Кажется, он и впрямь вознамерился вывести ее из себя. Постепенно песни перешли в длительные монологи. Он тараторил практически без умолку, не давая ей спать. Девушке стоило огромных трудов не сорваться и не выскочить в коридор, однако глубокая обида, поселившаяся внутри, придавала ей сил.       Когда его голос все-таки стал угасать, а затем и вовсе затих, она, решив, что ее господин, наконец, ушел в свои покои, смогла расслабиться и погрузилась в яркие сны.

***

      Пробудилась Анареида слишком рано и отдохнувшей себя не чувствовала. Так бывает, когда сознание переполнено, и загруженный мозг в ночи впопыхах перерабатывает избыточные впечатления ушедшего дня. Она умылась, причесалась, оделась — все на автомате, затем принялась заправлять постель с нездоровым перфекционизмом, старательно разглаживая каждую складку. «Почему Астарота здесь нет, но я все равно ощущаю его присутствие?» Охваченная волнением, она не заметила, как задела рукой вазу с цветами, стоявшую на прикроватном столике, — послышался треск фарфора. Ангел сморщилась от досады и стала подбирать расписанные черепки. Когда разбит не только красивый сосуд, но и сердце, поневоле становишься угрюмой и раздражительной. Внезапно ее пронзила острая боль — из пальца заструилась кровь. «Да что ж такое!» Она нервно отбросила осколки и прижала его к губам.       «Если ты меня не впустишь, я останусь ночевать под дверью!» — как гром среди ясного неба ударило в голову.       «Не спит же он в коридоре?» Забыв о порезе, который, впрочем, уже практически затянулся, девушка вскочила на ноги и устремилась к выходу. Не то чтобы она поверила угрозам метиса, просто ей было любопытно, чего стоят его слова. Щелкнув замком, она приоткрыла дверь и осторожно выглянула из комнаты — на полу, прижавшись спиной к стене и скрестив вытянутые ноги, мирно дремал ее господин. «Глазам своим не верю!» Анареида была так изумлена, что чересчур резко потянула за ручку, спровоцировав тихий скрип. Этого оказалось достаточно, чтобы мужчина очнулся. Ему понадобились секунды, чтобы прийти в себя. Практически сразу он вскочил на ноги и бросился к ней.       — Анареида!..       Однако дверь захлопнулась прямо перед его носом, преградив ему путь. Астарот с силой ударил по ней, но та не поддалась.       — Ангелочек, впусти! Сколько можно меня тут держать? Давай спокойно все обсудим.       В ответ лишь взмах расправленных крыльев и гул ветра.       «Дьявол! Опять сбежала через балкон», — недовольно нахмурился метис.       Он оказался прав: девушка уже стремглав летела прочь, не желая оборачиваться назад. «Почему он просто не оставит меня в покое?» — взревело сознание. Сердце колотилось как бешеное, норовя выпрыгнуть из груди. С каких пор она стала такой впечатлительной? Где же прежние равнодушие и холодный расчет? Необходимо срочно избавиться от переизбытка эмоций, но сначала нужно найти какое-нибудь тихое место, о котором не знает Астарот.       — Куда-то торопишься? — пронзил слух издевательский голос.       — Следишь за мной? — раздраженно метнула Анареида, покосившись на нагнавшего ее Люцифера.       — Вот еще, — фыркнул тот. — Я шел мимо и случайно увидел, как одна Непризнанная сбегает из своих покоев через балкон. Твой хозяин что, запер дверь?       — Хуже. Сторожит ее лично, — ровным тоном проговорила ангел.       На мгновение на лице демона промелькнуло удивление, но практически тут же оно сморщилось от неприязни. Очевидно, прилипчивость метиса действовала ему на нервы. Не хватало еще, чтобы его план пошел прахом из-за бараньего упрямства этого мальчишки! Как жаль, что он пока не может оградить женщину, которую в мечтах уже называет своей, от назойливого внимания ее нынешнего господина. Но зато он может на время спрятать ее от него, чтобы побыть с ней наедине.       — Я хотел кое-куда слетать. Не составишь мне компанию? — якобы без всякого умысла спросил он.       — Почему бы и нет, — без колебаний ответила Анареида.       Мужчина победно улыбнулся.       — Тогда летим к водовороту.       Ангел резко остановилась и замерла в воздухе в нерешительности.       — Постой, ты собираешься спуститься на Землю? Тогда мне с тобой нельзя.       — Расслабься. Никто не узнает, если, конечно, твой хозяин не побежит жаловаться Чуме.       Острый взгляд впился в Люцифера, обрывая поток его колкостей.       — Не побежит, — отчеканила девушка и рванула вперед.

***

      Водоворот выплюнул бессмертных у обрыва в заснеженных горах. Когда ноги Анареиды коснулись студеной земли, она обескураженно осмотрелась вокруг. Лютый холод, огромные каменные массивы, укрытые белым покровом, и свинцовое небо, разорванное утренним заревом, — здешняя природа была враждебна гостям и самой жизни. Зачем демон привел ее сюда? Не для того ведь, чтобы утолить ее тоску по дому? Хотя это недружелюбное место и правда напоминало Северные земли своим суровым величием.       Ангел устремила сосредоточенный взгляд к линии горизонта. Этот горный ландшафт, находившийся во власти зимы, словно был отражением ее самой. Мягкий снег приятно хрустел под подошвами, а морозный воздух прочищал легкие и прояснял голову, даруя удовлетворение и покой.       Люцифер наблюдал за ней, затаив дыхание, не в силах отвести от нее горящих глаз. Поразительно… жестокая красота первозданной дикой природы, от которой у него захватывало дух, нашла свое воплощение в одной Непризнанной. Она словно была создана для этих ледяных вершин.       — Это единственное место на Земле, которое я люблю, — подходя ближе, сказал он.       — Интересный выбор, — задумчиво произнесла девушка. Затем она села на самый край обрыва и, свесив ноги, спросила: — И чем оно тебя так привлекает?       Демон опустился рядом на снег и посмотрел вдаль на оранжевое солнце, поднимающееся из-за хребта.       — На фоне этих громадных гор я чувствую свою ничтожность. Они стоят здесь в одиночестве веками, мрачные и монументальные, и молчат о своем величии. — Его голос на секунду прервался. — А еще в сравнении с Адом тут так холодно… так ужасно холодно. Это место — полная противоположность мне.       — Приятно слышать, что король Преисподней хоть иногда снимает с головы корону, — съязвила Анареида.       Ее комментарий не на шутку возмутил Люцифера, но вида он не подал, лишь с издевкой ответил:       — А ты плюешься ядом только в меня или в своего хозяина тоже?       На губах ангела растянулась добродушная усмешка.       — Извини, не знала, что мои слова отравляют тебе жизнь. Постараюсь держать язык за зубами.       — Не надо, — запротестовал демон. — Хочу, чтобы ты оставалась собой и продолжала выводить меня из себя.       — А я возьму и тебе назло стану покладистой.       Девушка повернула голову, чтобы посмотреть на его реакцию: Люцифер застыл, точно каменное изваяние. Ему трудно было поверить в возможность подобной перемены, более того, он ее не желал. Ему нравилась ершистость Анареиды. Гордая и непокорная — именно такой он видел свою королеву. Но эта короткая фраза, брошенная якобы в шутку, все-таки пощекотала его самолюбие. Стать единственным мужчиной в аду и на небесах, которому она покорилась… Дьявол, слишком заманчиво! Однако, быть может, она намекает, что готова уйти от метиса?       — И даже согласишься на мое недавнее предложение? — стиснув кулаки от напряжения, спросил он сквозь зубы.       Ангел медлила с ответом, но не потому что ее терзали сомнения (она уже все для себя решила), а потому что язык не поворачивался вымолвить то, что она собиралась сказать. Предать свои чувства и спрятаться от них за спиной того, кто жаждет ее любви, но никогда ее не получит, намеренно подарить ему надежду, которая потом разобьется о ее равнодушие, правильно ли это? Но ведь и сердце ее предало, откликнувшись на зов Астарота вопреки ее увещеваниям и мольбам, и в наказание она приговаривает его к очерствению до тех пор, пока оно не искупит вину.       — Да, — рассек воздух громогласный уверенный голос.       Демон содрогнулся, осознав в полной мере смысл этого слова. Его наводнили эмоции, однако им не суждено было проявиться в действии, так как за согласием почти сразу последовало настойчивое требование:       — Только не вздумай меня целовать, иначе тебя ждет повторение предыдущего раза.       Мужчина насмешливо хмыкнул.       — С чего ты взяла, что я этого хочу?       — Не хочешь? Ладно, — равнодушно метнула девушка.       «Шепфа, ну что за характер!» Он прикрыл веки, шумно выдыхая пар, затем хрипло произнес:       — Хочу.       — Ты говорил, что не будешь меня ни к чему принуждать. Самое время начать выполнять обещание, — спокойно произнесла Анареида.       Демон недовольно скривился.       — А я и не отрекаюсь от своих слов. Сделаю, что попросишь.       Ангел благодарно кивнула и, качая ногами, продолжила любоваться прекрасным видом.       — Знаешь, чем мне нравится это место?       Мужчина с интересом посмотрел на нее.       — Оно очень похоже на меня: холодное, своенравное, отчужденное. — Девушка сгребла пальцами снег. — Во мне нет огня, Люцифер, лишь лютый мороз и метели…       Но демон резко прервал ее речь:       — Пламя без воздуха не горит, а без тепла не плавится лед, так что мы с тобой отлично сочетаемся.       — Может, ты и прав, — улыбнулась Анареида. — В любом случае я тебя предупредила.       На несколько минут над обрывом воцарилась тишина, которую, однако, мужчина вскоре решился нарушить.       — Боишься высоты? — хитро прищурился он.       — Да, — честно призналась ангел.       Он собирался было потехи ради сбросить ее со скалы, но неожиданно почувствовал сильный толчок ветра в спину. Не удержавшись, он свалился в пропасть.       — Я же сказала, что боюсь, — крикнула девушка ему вслед.       Люцифер торопливо расправил крылья и взлетел вверх.       — Браво! Ты застала меня врасплох, — дьявольски усмехнулся он. — Но когда-нибудь тебе все равно придется сразиться со страхом.       Не дожидаясь ответа, он схватил ее за ногу и потянула на себя.       — Шепфа, ты что делаешь?! — взвизгнула Анареида, соскальзывая вниз. — Отпусти!       Однако демон был неумолим. Ей пришлось воспользоваться мощными крыльями, чтобы не упасть. Мужчина разомкнул пальцы, лишь когда она оказалась с ним в воздухе. В отместку ангел запустила в него слепленный наспех снежок — тот попал прямо в цель.       — Полегче, Непризнанная. Я ведь твой будущий господин, — подтрунил над ней Люцифер, отряхиваясь от снега.       Но девушка не растерялась.       — Именно. Самое время показать, что тебя ждет, когда я стану твоей игрушкой.       Она хотела было бросить в него новый снаряд, но демон вмиг подлетел к ней и заломил руку за спину.       — Будешь забрасывать меня снежками? Я не против, — хрипло произнес он, не ослабляя хватки.       Его глаза наполнились огнем, который угрожал растопить ее холодное оружие. Но Анареида не боялась лишиться преимущества в бою. На ее лице не проступило и тени смятения. Она смело смотрела на своего захватчика. Ее высокомерный вид будто бы говорил: «Теперь мы узнаем, чего стоят обещания дьявола». Вопреки законам физики, лед ее сердца не таял, и пламя, лишенное другого топлива, в который раз принялось пожирать своего создателя. Вот почему, находясь рядом с ней, Люцифер в прямом смысле слова горел в аду. Ему жутко хотелось вдохнуть в нее свой жар — может, хоть так удастся разморозить эту Снежную королеву? — но он наступил себе на горло и отстранился, высвободив девушку из тисков. Не стоило на нее давить, тем более сейчас, когда она только начала его узнавать.       — Нам пора. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — сдержанно произнес он, убирая руки за спину.       — Да, ты прав, — вымолвила Анареида.       Бессмертные взмахнули крыльями и полетели обратно к водовороту.