Глава 17. О том, как все исправить (часть 3)

      Когда настают темные времена, невероятно легко потерять себя, ведь в мире, погруженном в хаос, стирается грань между добром и злом. Что такое мораль? Правильно ли жертвовать собой во имя любви или принимать чужую жертву? Хорошо ли поступал «непогрешимый» Шепфа, убивая метисов во имя всеобщего блага, и плохо ли то, что те защищали свою бесценную жизнь? А вдруг эти противоречия существуют только у нас в голове, для Вселенной же все едино? Но тогда зачем было отделять свет от тьмы и создавать двух богов? Разве совершенство достигается посредствам крайностей? Довольно сомнительно… Можно ли познать Абсолют, впитав что-то одно? Но тогда почему бессмертные и люди, вобравшие в себя частицу от обоих творцов, имеют столько изъянов? Хотя что тут удивительного: как обрести целостность, если сдерживать свой свет или отказываться примириться с тьмой?       В черном небе сквозь ливень и всполохи неслась одинокая тень. Промозглый ветер и гром помогали Астароту не думать о том, что ждет его впереди. Однако лететь еще далеко, так что совесть успеет его загрызть. Но как бы она ни старалась, он не изменит своего решения.       «Не сходи с ума! Ты не можешь лишить ребенка родителей только потому, что он нужен Всадникам для обряда», — вместе с грохотом раздался раскатистый голос брата…       — Могу и сделаю это, иначе Чума пошлет за ним Люцифера и заберет у меня Анареиду, — пресекая всякие возражения, ответил метис.       — Ты не справишься один с тремя бессмертными, — попытался воззвать к его разуму Кристофер.       — Значит, надо попрощаться сейчас. — В порыве чувств Астарот обнял своего близнеца и похлопал его по спине. — Не скучай по мне слишком сильно, братишка, и береги малышку Мими. Ах да, чуть не забыл! — Он достал из кармана золотой кулон с сапфиром. — Если я не вернусь, передай его Анареиде и скажи, чтобы она больше его не выбрасывала — хотя бы до тех пор, пока я не воскресну — и еще… что я ее люблю. — Он тяжело сглотнул застрявший в горле ком. — Пусть не грустит, ведь если бы ей пришлось терпеть меня дольше, вряд ли бы она стала по мне тосковать, а я не могу этого допустить.       — Я полечу с тобой! — воскликнул Кристофер, схватив его за плечо.       Однако метис тут же отверг его благородное стремление.       — Нет, ты останешься здесь. Ты должен открыть печать и позаботиться о наших красавицах.       «Не хватало еще, чтобы мой брат рисковал собой из-за моих косяков», — про себя подумал он, перед тем как выйти за дверь…       «У меня все получится. Вряд ли те трое бессмертных — хорошо натренированные воины, так что я смогу их одолеть. Однако нельзя недооценивать степень их отчаяния. Я собираюсь отобрать у них ребенка, так что они будут биться насмерть. Младенец… — противно засверлило в мозгу. — Он может не выдержать ритуала. До сих пор помню, как меня разрывало потоком чудовищной энергии. В какой-то момент я даже решил, что мне конец. — Мужчину передернуло. — Я еще никогда не убивал детей, не хотелось бы начинать. Хотя стоять и смотреть, как малыша отдает Всадникам кто-то другой, –то же самое, что и принести его им самому. Шепфа, как же мне все это осточертело! Раньше мне казалось, что месть будет приятной. Но тогда почему мне так тошно? Еще пара таких заданий — и я не смогу смотреть на себя в зеркало. — Он злобно мотнул головой, попрекая себя за свое малодушие. — Хватит корчить из себя моралиста! Ты знал, что твои спасители — монстры, и все равно пошел за ними. А как иначе? Ты и Кристофер живы только благодаря им, — говорил он себе. — Ты погубил стольких бессмертных по чужой указке. Неужели не сможешь расправиться еще с парочкой ради того, чтобы удержать любимую женщину? — В нем снова проснулась решимость. — Я только обрел свое счастье и не позволю ни Люциферу, ни Чуме, ни внезапно пробудившейся совести меня его лишить!»       Астарот истошно взревел и выпустил в никуда алый сгусток энергии, изливая из себя сомнения и гнев. Его громогласный крик утонул в раскате грома вместе с сожалениями. Вновь обретя силу духа, он был готов вернуться назад победителем или умереть. «Все лучше, чем бездействовать», — заключил он, подлетая к одному из парящих островов на границе с Дальними землями.       В такую непогоду было практически невозможно почувствовать чужую энергию, если только не подойти слишком близко. Это давало метису преимущество: оставаясь незамеченным, он сможет улучить момент и напасть неожиданно.       На возвышенности стоял одинокий неприметный дом. Астарот приземлился неподалеку от него и оставшееся расстояние прошел пешком. В окнах горел слабый свет от лампады. Он прижался спиной к бревенчатой стене и осторожно заглянул внутрь: за простым деревянным столом разговаривали двое мужчин, ангел и демон, чуть поодаль демоница качала в колыбели младенца, напевая незнакомую мелодию, — полная идиллия. Метис стиснул зубы. Хотелось бы ему, чтобы у них с братом тоже была такая семья. Жаль, что придется их разлучить. Но ему ведь необязательно их убивать? У него нет такого намерения. Достаточно будет обезвредить их на несколько часов. Если повезет и ребенок останется жив, у них еще будет шанс воссоединиться.       «Ладно, пора с этим кончать», — выдохнул Астарот, собираясь с силами.       В следующую секунду раздался звон бьющегося стекла — демон повалился на пол, пораженный в грудь красным лучом. Остальные домочадцы в ужасе повскакивали с мест. Женщина впопыхах схватила младенца и кинулась к выходу, прикрываемая ангелом (видимо, отцом). Выл неистовый ветер, бросая в лицо крупные капли дождя. Лишь молнии, разрезавшие черное небо, время от времени позволяли заглянуть в темноту. Очередная вспышка осветила отделившийся от дома силуэт.       — Беги, я его задержу! — крикнул мужчина матери своего дитя и бросился на врага.       Двое бессмертных взмыли в гремящее небо и озарили его светом и огнем. В каждом из них было достаточно смелости и отчаяния, чтобы биться насмерть, но метис оказался более опытным воином. Ловко уворачиваясь от ударов, он тут же переходил в нападение, не давая противнику возможности продохнуть. В какой-то момент Астарот уже практически сбросил ангела с померкших небес, однако внезапно что-то схватило его за ногу. Он посмотрел вниз — его держала толстая лиана. Кажется, демоница, испугавшись за жизнь своего возлюбленного, решила остаться и помочь ему, тем более что незваный гость, по-видимому, прибыл один, без подмоги.       Земля раскололась, и из нее полезли кривые древесные щупальца. Метис поджог вцепившийся в него стебель и ринулся к женщине, параллельно отбиваясь от агрессивных растений, которые так и норовили обвить его тело и выдавить из него жизнь. Ангел попытался перехватить соперника, но получил жестокий отпор и рухнул кубарем вниз. Уклонившись от очередного захвата лозы, Астарот на скорости влетел в бессмертную, державшую одной рукой плачущего младенца, и повалил ее в грязь. Тщетно пытаясь вырваться из его крепкой хватки, она взмолилась, чтобы он их пощадил.       — Ты не умрешь, но я заберу ребенка, — сдавленно произнес мужчина и положил ладонь ей на живот.       Громовой разряд осветил его непроницаемое лицо перед тем, как раскаленная тьма разорвала ее внутренности и раздробила позвоночник, — женщина потеряла сознание. Издав отрывистый звук, похожий на подавленный рык, метис потянулся к орущему младенцу…       Вдруг бок пронзила острая боль. Его отбросило назад, и уже через секунду над ним нависла крупная фигура демона.       «Чтоб тебя! Надо было бить в голову, тогда бы он так быстро не оклемался», — упрекнул себя Астарот, морщась от досады.       Прямо на него смотрели два огненных глаза, предрекавшие ему скорую смерть. «Вот и конец», — пронеслось в голове. Ему не было страшно, скорее, просто обидно за то, что придется уйти так рано, когда он только вкусил настоящую жизнь. Он с презрением усмехнулся в лицо беспощадной судьбе и приготовился умереть… Но внезапно его противник скорчился от боли и схватился за плечо. Воспользовавшись моментом, метис приподнялся и одним рывком свернул ему шею. Затем, вскочив на ноги, он огляделся по сторонам — на расстоянии сотни метров, выставив руку вперед, стоял его брат.       — Кристофер, твою мать! Какого черта ты здесь делаешь?       — Спасаю твою шкуру. У тебя самого не очень получается, — ехидно ответил тот, опуская ладонь.       — Осторожно, сзади!..       Вовремя среагировав на предупреждение Астарота, близнец рухнул на землю — над его головой пронесся белый шар концентрированной энергии. Затем он перекатился на спину и выпустил в неожиданно возникшего ангела луч серебристо-черного света — ноги врага подкосились, и тот повалился набок.       — Все нормально? — раздался обеспокоенный голос брата.       — Да, — отозвался Кристофер, поднимаясь из грязи.       Взяв на руки кричащего младенца, Астарот недовольно запричитал:       — Я же сказал тебе сидеть в школе. Зачем ты за мной потащился?       — И это вместо «спасибо»? — усмехнулся близнец.       — Тебя чуть не убили, — зло процедил метис.       — Тебя тоже. — Кристофер хмуро сдвинул брови к переносице. — Ты же не думал, что я отпущу тебя на верную смерть?       — Ладно, мы живы, и ребенок у нас. Полетели, пока члены его семейства не очнулись.       Астарот взглянул на младенца: мелкий мальчуган с темными редкими волосами и пухлыми щеками был весь красный от слез. От его плача раскалывалась голова (или просто совесть не давала метису покоя).       — Тише-тише, я тебя не обижу, — хрипя, проговорил он.       Нужно было как-то успокоить мальца, чтобы он не звал так истошно маму. Однако мужчина не умел обращаться с детьми. Он попробовал покачать ребенка — тот затих, но ненадолго. Тогда подошел близнец и начал корчить веселые рожицы — малыш засмеялся.       — Он выдержит ритуал? — расстроенно спросил Кристофер.       — Не знаю, — пожал плечами Астарот. — Но если он совсем ослабнет, постараемся ему помочь.       Тряхнув промокшими грязными крыльями, он прижал младенца к груди и взлетел ввысь. Брат последовал за ним.

***

      Анареида нервно ходила по комнате взад и вперед. Она никак не могла избавиться от плохого предчувствия, которое преследовало ее с того момента, когда она в последний раз видела своего господина.       «Но если я все-таки не умру, ты останешься со мной, и я продолжу вымаливать у тебя прощение», — снова и снова звучали в голове его слова. «Во что он ввязался? Наверняка в какую-нибудь авантюру с риском для жизни — это в его стиле. В нем нет ни страха, ни здравого смысла, — сердилась ангел, изнывая от бессилия. — А может, это была просто фигура речи без подоплеки? Хотелось бы верить, что Астарот не настолько помешался, чтобы творить безумства из-за того, что меня собираются отдать Люциферу. — Она поднесла пальцы к губам. — Скорее всего, я зря волнуюсь. Наверняка он сейчас у Кристофера. Впрочем, стоит сходить туда и лично в этом убедиться, — озарила внезапная идея. — Но что я скажу? «Привет, я пришла посреди ночи проверить: не решил ли мой хозяин в очередной раз что-нибудь учудить?» Уже вижу его самодовольную ухмылку. Да уж, трудно придумать что-то более глупое, — раздражалась она. Тем не менее беспокойство за метиса брало верх над всеми другими эмоциями. — К чему такие сложности? Просто подойду к двери. Если Астарот в комнате, то я уловлю его энергию».       Однако ее намерениям помешал незапланированный визит: вместе с порывами ветра некто настойчиво постучал в окно. Решив, что явился ее непутевый господин, девушка кинулась к балкону, позабыв о своей обиде. К сожалению, ее ждало разочарование: снаружи оказался Люцифер.       — Не спишь? — по-барски спросил он и, желая поскорее спрятаться от ливня, без приглашения зашел в покои.       — Ты в курсе, что существуют двери? — недовольно произнесла Анареида, закрывая балкон.       Конечно, демон был в курсе, но ему ужасно хотелось повторить путь своего предшественника и таких образом закрепить победу над ним.       — Потерпи. Скоро я на правах хозяина буду пользоваться парадным входом, — небрежно бросил он, испытывая от этой мысли огромное удовольствие.       — Что тебе нужно? — без церемоний спросила ангел, скрещивая руки на груди.       Мужчина сделал шаг и внимательно посмотрел на нее. Он до сих пор чувствовал на губах горькую сладость ее поцелуя. Грезы, подстегиваемые реальностью, очень быстро сделали его заложником ангельских чар. Ему уже не хватало пустых мечтаний, которыми он удовлетворялся когда-то (на самом деле, еще вчера ночью). Он жаждал большего, а холодность его самовластной царицы после страстного соединения их губ лишь подстегивала стремление слиться телами.       Почему же теперь, после вспышки огня, она стоит как ни в чем не бывало, натянув на дивное личико ледяную маску? Люцифер списал ее поведение на чрезмерную гордость и нежелание открыто демонстрировать ему свою симпатию (под влиянием влюбленности действительность нередко искажается). И он нашел подтверждение этой догадки в ее глазах, когда завороженно наблюдал за тем, как их спокойные голубые воды темнеют в преддверии шторма.       — Днем нас нагло прервали, и я подумал, что стоит продолжить наше занятие в более приватной обстановке.       Он дернул девушку на себя, пытаясь поймать ее губы, но она грубо оттолкнула его.       — Если ты надеялся, что после первого же поцелуя тебе удастся завалить меня в постель, то ты ошибся, — резко проговорила она.       Тревога завладела ее сердцем и умом, и демон, оказавшийся не в то время не в том месте, стал невольной жертвой ее нервозности. Анареида хотела поскорее выгнать его из комнаты, чтобы он не мешал ей предаваться переживаниям о бессмертном, который уже давно лишил ее душевного покоя нелепыми шутками, навязчивостью и безрассудством.       — Кажется, твой господин успел испортить тебе настроение, — рискнул предположить Люцифер, наблюдая за тем, как подрагивают уголки ее губ.       В ее глазах сверкнул недружелюбный огонек. «Какая проницательность!» — про себя съязвила она, а вслух произнесла:       — Мои проблемы с Астаротом тебя не касаются. Попрошу покинуть мои покои и не приходить сюда, пока у тебя не появятся для этого полномочия.       Она не скрывала раздражения, а, наоборот, открыто демонстрировала неприятные стороны своего характера. Ее дурное настроение передалось и сыну Сатаны, у которого отрицательных качеств было в избытке.       — Не воображай, что я буду бегать у тебя на побегушках, словно собачонка, — процедил он, угрожающе нависая над ангелом. — И я никуда не уйду, пока ты не научишься вежливости.       Однако его ярость быстро обернулась приступом страсти. И когда он уже был готов повторить то, что делал с этой строптивой Непризнанной в своих похотливых фантазиях, та ловко отскочила назад и, оказавшись у самой двери, сказала:       — В таком случае, можешь сидеть тут, сколько тебе заблагорассудится, а я пошла.       С этими словами она выскользнула из спальни и отправилась к Кристоферу, бросив демона наедине с его бурным воображением.

***

      Поднявшись по лестнице, Анареида подошла к покоям, где должны были отдыхать двое метисов, и остановилась у порога. К ее разочарованию, она не смогла считать энергию ни одного из братьев. Вместо этого она ощутила присутствие их общей подруги. Измученная тягостными переживаниями, девушка тихо постучала в дверь.       Внутри комнаты послышался какой-то шум, и уже через секунду ей навстречу вылетела Мими. Однако при виде ангела от неожиданности она застыла в проходе (видимо, ждала кого-то другого). Пальцы, державшие дверную ручку, тряслись, а глаза опухли от пролитых слез.       — Что случилось? Где остальные? — нетерпеливо спросила Анареида, чувствуя, как все нарастающая тревога сдавливает грудную клетку.       — Они… — Демоница запнулась. Она посторонилась, пропуская подругу внутрь, и лишь когда та зашла, продолжила говорить дрожащим голосом: — Чума поставила Астароту условие: если он не хочет, чтобы тебя отдали Люциферу, он должен принести ей младенца-метиса, которого родители вместе с еще одним родственником прячут где-то на границе с Дальними землями. Кристофер пытался его образумить, но тот и слушать ничего не желал!       Ангела пробрал леденящий душу страх. Она осторожно присела на диван, держась за подлокотник, и устремила отсутствующий взгляд в никуда.       — Почему он решил лететь один? — натужно выдохнула она.       Мими пожала плечами.       — Как я поняла, это было требование Всадницы. Но Кристофер не мог сидеть сложа руки, пока Астарот подвергает себя опасности. Поэтому он дождался, когда тот отправится за ребенком, и тайком последовал за ним, чтобы вмешаться, если возникнут трудности. Их нет уже восемь часов… Боюсь, как бы не произошло чего-то плохого, — поежилась она.       — Шепфа, как у него только ума хватило на такое согласиться! — воскликнула Анареида.       Она потерла ладонями лицо, пытаясь избавиться от ночного кошмара, но, увы, проснуться ей так и не удалось. Тогда она призвала на помощь всех святых, а также холодный рассудок и, чтобы хоть как-то заглушить тревожный звон у себя в голове, начала размышлять вслух:       — До границы лететь около четырех часов, может, дольше из-за погоды. Значит, панику поднимать пока рано. Подождем еще пару часов. Если они не появятся, будем думать, что делать дальше.       Девушка попыталась подняться с дивана, но внезапно ощутила сильное головокружение. Пришлось закрыть глаза и замереть, чтобы удержаться на ногах. Справившись с кратковременным недомоганием, она выпрямилась и сдавленно произнесла:       — Пожалуйста, сообщи, если они вернутся. — Она выглянула в окно — буря стихла, и теперь по стеклам слабо постукивали некрупные капли. — Я буду в саду.       — Конечно, — печально отозвалась демоница, нервно поправляя волосы.       Ангел приблизилась к ней и заботливо обняла.       — Все будет хорошо. Вместе они справятся. Наших мальчишек не так-то просто убить.       Трудно было понять, успокаивала ли она подругу или себя, но ее слова вселили надежду в оба девичьих сердца. Затем она торопливо вышла из комнаты и отправилась на улицу, так как некоторые эмоции лучше проживать в одиночестве.

***

      Анареида уже час бесцельно бродила по саду. Ее лицо было бледным, точно лунный диск, повисший у нее над головой. Надо признать, ему очень шло выражение болезненной скорби, однако будь здесь ее господин, он бы наверняка предпочел видеть на нем счастливую улыбку, которую, впрочем, даже при всем желании ей бы не удалось сейчас выдавить. Бодрящий запах свежести и прикосновения мокрой травы помогали справляться с мучительными противоречиями, которые истязали все еще горячее сердце.       «Я должна была его остановить! Я ведь чувствовала, что он задумал какую-то глупость. Зря я согласилась на предложение Люцифера. Надо было оставить все как есть».       Чувство вины и удушающий страх то и дело сменялись неконтролируемым гневом.       «Чертов эгоист! И это он называет любовью? Думает только о своих амбициях, а на мои переживания ему плевать. Хочет погибнуть? Ради бога, но только не ради меня!»       Ее внутренний голос отзывался вибрациями по телу. Пальцы дрожали то ли от ярости, то ли от ужаса, который пробирал до костей при мысли о том, что ей, возможно, придется прикоснуться к еще не остывшему трупу метиса и это будет последний раз, когда она ощутит его близость.       «Ну уж нет, так просто он не умрет! Пусть только вернется, и я сама его придушу!»       Но как бы девушка ни сердилась, легче ей от этого не становилось. Разум предал ее, отступив перед душевным криком. Она больше не могла контролировать эмоции, и те полились предательскими слезами. В последний раз она так боялась, когда ее возлюбленный отправился на войну. «Надо было ему помешать… любой ценой помешать…» Прошлое и будущее смешались, заставляя ее одновременно страдать от того, что уже случилось, и от того, что еще не произошло. Ангел упала на колени перед статуей Равновесия и начала горячо молиться о том, чтобы близнецы остались живы. Если не Шепфа, то кто-то другой должен ее услышать!

***

      Мышцы жутко болели после длительного перелета. Астарот свел лопатки и наклонил голову сначала в одну сторону, затем в другую, чтобы хоть частично сбросить напряжение. Его одежда промокла насквозь, а крылья были вымазаны в грязи. Хотелось поскорее встать под душ и смыть с себя кровь, усталость и мерзостное ощущение вины. Он уже передал младенца Чуме. Теперь ребенок будет голодать, пока не придет время ритуала.       «Докатился! Занимаюсь издевательствами над детьми, — сморщился метис. — Эта работенка становится все паршивее. Если власть обретается только таким путем, может, ну ее к черту?»       Именно с такими мыслями он вошел в комнату к Кристоферу и застал объятия двух воссоединившихся голубков.       — Рад, что ты нас дождалась, малышка Мими, — с безрадостной усмешкой произнес он, сбрасывая с себя ботинки. — Хорошенько позаботься о моем братце: его сегодня чуть не убили.       — Ты же сказал, что тебе ничего не угрожало! — зло прошипела демоница, ударив кулаком по широкой груди своего хозяина.       — Астарот преувеличивает. Он был на волоске от смерти — у него шок, — стал оправдываться тот.       — Как ты валялся на земля, я хорошо помню, — метнул едкий комментарий метис.       Мими сердито толкнула Кристофера. Тот, рассмеявшись, перехватил ее руки и поцеловал в щеку, чем слегка остудил ее гнев.       — Я знаю, как помочь тебе оправиться от потрясения, — снисходительно проговорила демоница, обращаясь уже к Астароту. — Думаю, ты сразу придешь в себя, когда узнаешь, что к тебе заходила Анареида.       Мужчина резко выпрямился, в глазах его заблестели лихорадочные огоньки. Его требовательное молчание чуть ли не силой вытягивало из девушки подробности.       — Она очень переживала за тебя и просила меня сообщить, когда вы вернетесь, — продолжила Мими после тягостной паузы.       Усталость вмиг исчезла, уступив место мальчишескому нетерпению.       — Я сам сообщу, только приведу себя в порядок, — отрезал метис и поспешил в ванную.       — Она в школьном саду! — крикнула демоница, когда за ним захлопнулась дверь.       Уже через пятнадцать минут Астарот выскочил на улицу и бодрым шагом двинулся вперед по тренировочной площадке. Он практически сразу ощутил энергию ангелочка, поэтому найти ее не составило труда. Он остановился в нескольких метрах от статуи Равновесия, наблюдая за тем, как его возлюбленная стоит на коленях, сложив руки в молитве. Не было никаких сомнений, что ее горячие просьбы были связаны с ним. На губах растянулась невольная улыбка. Было чертовски приятно, что она так переживает за его жизнь.       — Как только услышал твои молитвы, сразу же поспешил к тебе, — весело произнес метис, нарушая мертвую тишину.       Девушка содрогнулась от неожиданности и нахлынувшего облегчения. Она медленно поднялась с колен, повернулась к своему хозяину и окинула его беспокойным взглядом, видимо ища серьезные повреждения. Однако все следы минувшего боя давно исчезли, будто его никогда и не было. Астарот стоял перед ней в чистой одежде и расслабленной позе. Его растрепанные мокрые волосы ниспадали на лицо, на котором играла хитрая улыбка.       Теперь, когда Анареида убедилась в том, что метис цел и невредим, страх отступил и ее обуял лютый гнев.       — Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал! Собиратель душ и похититель младенцев, — воскликнула она со злой насмешкой. — Боюсь, мои молитвы не пробьют броню столь жестокого сердца.       Мужчина приподнял подбородок и внимательно посмотрел на нее. Уголки его губ медленно поползли вниз.       — Ты упрекаешь меня в жестокости, хотя сама за последние дни не проявила ко мне ни капли милосердия.       — Еще скажи, что я виновата в том, что ради личной выгоды ты истребил целую семью, — выпалила ангел.       — Во-первых, родители ребенка пока еще живы. Я же не зверь, чтобы без надобности кого-то убивать, — возмутился Астарот. — А во-вторых, что я должен был делать? Позволить Люциферу тебя забрать?       — Да, именно так! — все больше злилась девушка. — Это было мое решение, и ты не имел права пренебрегать им в угоду своим желаниям.       — Я тоже сделал свой выбор. Ты ведь этого хотела? Я только твой, а ты — моя, помнишь?       — Я не просила тебя бросаться сломя голову в самое пекло! — всплеснула руками Анареида. — Надеешься, что я вернусь к тебе, если ты будешь вести себя как чертов Сатана? Шепфа, да ты сошел с ума!       Она уже начинала терять над собой контроль. Голос ее стал срываться на крик. Метису тоже было непросто усмирять бушующие эмоции, однако вид напуганного ангелочка, которая тщетно пыталась скрыть свои истинные чувства за агрессией, помогал ему держаться. Ему была понятна ее злость. Кажется, он заставил ее изрядно понервничать. Зато впервые за несколько дней он услышал от нее больше, чем пара сухих фраз. На самом деле он не собирался рассказывать Анареиде о событиях сегодняшней ночи — просто хотел, чтобы ее оставили с ним. Но теперь мужчина был даже рад, что она обо всем узнала. Видимо, богини все-таки ценят искупительные жертвы.       — Ты права: я спятил от любви! — рассмеялся он. — Я даже готов продать душу дьяволу, потому что знаю: никакой бог не убедит тебя меня простить.       Его заливистый хохот и неуместный комментарий стали последней каплей — штормящее море женских чувств вышло из берегов и сокрушительными волнами обрушилось на Астарота. Толчок энергии был настолько мощным, что сбил его с ног.       — Сдурела?! Так ведь и убить можно! — воскликнул ошеломленный метис, никак не ожидавший столь бурной реакции от всегда сдержанного и рассудительного ангелочка.       Однако вместо ответа девушка выпустила в него воздушный шар. Затем еще один… и еще…       — Эгоист! Мерзавец! Самодур! — кричала она, нанося удар за ударом. — Пока ты впустую рисковал собой, я здесь места себе не находила! Ты подумал, что будет со мной, если ты погибнешь? Конечно, нет!       Едва уклонившись от очередной атаки, мужчина бросился на Анареиду и всем телом придавил ее спиной к дереву.       — Тише, успокойся, — прохрипел он, крепко сжимая ее руки и покрывая шею короткими поцелуями. — Я в любом случае вернулся бы к тебе.       Ангел мотала головой и вырывалась, но лишь вполсилы. И чем дольше Астарот держал ее, тем слабее становились ее попытки высвободиться. Решимость гасла вместе с безудержной яростью — девушка погружалась в пучину смятения. Десять лет ее сердце было заковано во льдах, и теперь, оттаяв, оно бунтовало против увещеваний рассудка, отчаянно желая сполна насладиться наполнившими его чувствами. Страх, гнев, возбуждение, грусть и необъяснимое счастье — всего этого было слишком много. По телу прошла мелкая дрожь, глаза заблестели от слез.       — Неужели ты так сильно за меня волновалась? — почти шепотом произнес метис ей на ухо.       Как бы девушке хотелось, чтобы он этого не заметил, но ее господин уловил бы любую, даже менее очевидную, перемену в ней. Увы, она не могла похвастаться тем же. Затерявшись в вихре собственных эмоций, она совершенно лишилась способности считывать его настроения. Был ли он рад, расстроен или же просто возбужден? Ей оставалось лишь гадать и прислушиваться к его пылким речам.       Его губы постепенно переместились к лицу. Анареида ощутила, как они невесомо коснулись ее скул, век и медленно опустились к уголкам рта.       — Если бы с тобой что-то случилось, я бы никогда себе этого не простила, — сдавленно вымолвила она, желая, то ли чтобы он, наконец, ее поцеловал, то ли чтобы остановился.       На секунду мужчина застыл, стремясь в полной мере осознать смысл этих слов. Он пристально посмотрел в ее глаза, наполненные слезами, сильнее сжал ее руки, дрожавшие от нервного напряжения. Внутри все клокотало от созерцания беззащитного испуганного ангелочка. Хотелось укрыть ее в своих объятиях, пообещать, что все будет хорошо и что он никогда ее не оставит. Какое же это счастье — быть нужным, и не кому-то, а именно ей.       «Шепфа! Во мне бурлят чувства столь интенсивные, что, кажется, я и без крыльев способен воспарить к Небесам. Не понимаю, как они до сих пор не разорвали сердце? Хотя уже скоро: оно так неистово бьется, что может не выдержать… Да и черт с ним! Я обязан узнать, что такое истинная благодать, даже если она меня убьет».       — Я люблю тебя, — выпалил Астарот, опасаясь, что не сможет сказать об этом потом, когда начнет задыхаться от переизбытка страстей, и, не дожидаясь ответа, жадно впился в сладкие губы.       Он целовал Анареиду чувственно, алчно, дразня ее острым кончиком языка, но не торопясь проникать им ей в рот (ведь, если увеличить напор, она может снова начать вырываться). Однако ангел едва противилась его настойчивым ласкам. Для приличия дернув руками, она невольно подалась вперед за добавкой. Уловив ее недвусмысленный сигнал, метис продвинулся дальше, углубляя поцелуй. Он ощущал, как она возвращается к нему, как с каждым отточенным движением языка он приближается к прощению. Как же он тосковал по своей девочке! Она слишком долго не подпускала его к себе — нужно было наверстать упущенное время. И чем больше она ему уступала, тем больше он от нее требовал. Шепфа, кажется, ему никогда не будет достаточно! Позабыв о всякой осторожности, он обвил ее руки вокруг своего торса и принялся гладить ее потрясающее тело, усиливая удовольствие.       Анареида без возражений обняла мужчину, сдавая позиции. Она устала бороться с собой и с его безудержным рвением. Страх его потерять оказался сильнее страха отдаться чувствам, угрожающим ее целостности и рассудку. И вот она готова поступиться принципами и раствориться в своем господине, готова быть с ним, пока он не устанет ее любить.       Астарот легко провел пальцами вдоль ее позвоночника, заставляя девушку прогнуться и прижаться к нему еще сильнее. Он жаждал максимально сократить расстояние до ее тела и души, она хотела этого не меньше. Ее податливость позволяла надеяться на исполнение его заветной мечты — вновь воссоединиться с ангелочком, стать, наконец, с ней единым целым. Это придавало уверенности и убеждало действовать решительно. Одним резким движением он подхватил ее бедро, вторая ладонь забралась под одежду.       Крик сознания больше не мог пробиться сквозь пьянящее возбуждение, и Анареида ответила тихим стоном на его похотливый призыв, обрекая себя на сладострастные пытки. Теплая рука скользила по ее нежной коже, провоцируя мурашки и греховные мысли (впрочем, уже поздно было думать о целомудрии).       «Кого я обманываю? Я не могу быть к нему безразличной. Мое сердце тянется к этому безбашенному метису. Оно ликует, когда он рядом, трепещет от одного его прикосновения, его голоса… Боже, он будто призван меня соблазнить! Живое воплощение моих подсознательных желаний… И пусть порой он бывает совершенно невыносим — я все равно люблю его. Хочу отдаться ему целиком, и мне все равно, какими будут последствия. В конце концов, вполне возможно, что я скоро умру. Так почему бы не провести последние дни с любимым мужчиной?»       Она оторвалась от мягких губ своего господина и стала ласково целовать его шею.       — Больше никогда не рискуй своей жизнью зазря, — прошептала она с придыханием и осторожно прикусила мочку его уха.       Ее нежность, ее беспокойство лишали терпения и здравого смысла, а на контрасте с ее былым равнодушием были способны снести крышу окончательно.       — Только если пообещаешь, что больше не будешь никуда от меня сбегать, — прохрипел Астарот, сжимая пальцы на ее талии.       Он не ждал, что его королева тотчас исполнит просьбу, ведь она была слишком горда для подобных речей (по крайней мере, ему так казалось). Тем слаще для него прозвучало тихое:       — Обещаю.       Услышав это единственное слово, метис словил ее губы и сильнее вжал девушку в дерево, обрушив на нее всю благодарность, на которую только был способен. Влажная ладонь, подогреваемая внутренним жаром, скользнула на бедро, замерев в нескольких сантиметрах от нижнего белья, которое, наверно, было уже достаточно мокрым, чтобы Анареида могла познакомиться ближе с самым верным ее подданным… Член стоял колом, ясно говоря о своем желании, а мужчина все медлил, наслаждаясь близостью ангелочка и своими мучениями. Дьявол! И как ему до сих пор удается держаться, чтобы не взять ее прямо здесь, посреди этого чертова сада?       — Полетели скорее отсюда, иначе я за себя не ручаюсь, — страстно выпалил Астарот, языком поднимаясь по шее к ее уху.       Девушка громко выдохнула и наклонила голову, призывая своего хозяина продолжать. Сейчас все ее мысли были заняты восхитительными ощущениями, которые доставляли ей его умелые ласки, а предвкушение еще большего удовольствия подтолкнуло ее вымолвить сдавленное:       — Да.       Дважды повторять было не нужно: метис подхватил Анареиду на руки, расправил крылья и поднял ее над землей. Уже через минуту он внес ее в комнату и осторожно положил на кровать. Нависая над ней, он алчно провел рукой вдоль соблазнительного тела и застыл, кажется сомневаясь, что ему стоит делать следующий шаг. На этот раз не хотелось форсировать события. Они только помирились, и вряд ли она была готова его принять. И как бы ни пульсировало в штанах, ее воля была для него превыше всего. Он положил ладонь на ее щеку и, заглядывая в бездонные серо-голубые глаза, шепотом произнес:       — Я могу уйти.       От его слов неприятно заныло в груди. Возможность вновь отдалиться от Астарота теперь казалась девушке невыносимой. Она не понимала, как переживет еще одну ночь без него. Снова остаться одной в холодной постели, когда есть Он, такой горячий и родной…       — Нет! — почти что выкрикнула она, потянувшись к его сосредоточенному лицу. — Хочу, чтобы ты остался.       Едва она успела это сказать, как мужчина впился в ее губы, настойчиво, без тени неловкости, ведь она дала ему свое согласие. «Она никогда не забудет эту ночь. Я буду любить ее страстно и нежно, пока она не попросит меня прекратить», — сверкнуло в голове яркой вспышкой. Уверенными быстрыми движениями он стащил с нее платье и отбросил в сторону. Она предстала перед ним в красном нижнем белье — довольно провокационном для ангелочка. В нем она могла возбудить любого самца, а не только находившегося в ее власти, по уши влюбленного мальчишку. Метис громко сглотнул, наслаждаясь открывшимся видом.       Анареида тем временем тоже наблюдала за ним из-под полуприкрытых век. «Боже, как же он хорош собой! Крепкие мышцы, языки пламени в волосах, озорная улыбка и прожигающий взгляд… — заныло в груди. — Хочу, чтобы он взял меня. Прямо сейчас». Не теряя времени, она приподнялась в кровати и медленно, будто дразня, стала расстегивать пуговицы его черной рубашки, параллельно покрывая открывшиеся участки кожи поцелуями: сначала шею, потом грудь, постепенно спускаясь к прессу… Ее руки легли на пряжку и быстро расправились с ремнем. Астарот хотел было ее остановить, но она сама отстранилась, передавая инициативу своему господину. Нетерпеливо сбросив с себя лишнюю одежду, он ринулся к своей девочке. Расположившись над ней, он еще раз окинул взглядом ее прекрасное тело и, улыбнувшись, сказал:       — Ты не представляешь, как давно я об этом мечтал.       Кажется, ангела смутило его признание. Она опустила глаза, ее рот приоткрылся, но нужных слов она так и не произнесла. Внезапно губы обжег сладкий поцелуй. Смирился ли ее хозяин с тишиной или таким образом пытался выманить у нее ответное признание? Анареида не знала его мотивов, но у нее возникла острая необходимость сказать, наконец, вслух:       — Наверно, столько же, сколько и я.       Ее слова снизошли на мужчину словно божественное откровение. Сомнения, мучившие его слишком долго, улетучились, будто их и не было вовсе. В один миг метис обрел полную ясность: все те ночи и дни, которые он провел подле своей девочки, она жаждала близости с тем же отчаянием, что и он сам. Вот же черт… а он готов был поклясться, что один страдает от нехватки любви.       — Шепфа… — на выдохе выпалил Астарот.       Лишь сейчас он в полной мере осознал, как же сильно она его хотела. И до того разгоряченная кровь теперь кипела, распаляя тело, а жар, исходивший от него, плавил Снежную королеву и все больше расстраивал сознание. Мышцы напряглись — он приподнялся на руках и наклонился к ангельской шее. Он всасывал и прикусывал нежную кожу, совершенно ее не щадя, стараясь покрыть влажными поцелуями каждый миллиметр.       Анареида запрокинула голову, помогая метису ее ублажать. Она была решительна в своем безрассудстве и с готовностью отдалась чувственным наслаждениям, поощряя его пылкие ласки тихими стонами. Больше не хотелось ничего контролировать. Пришло время принадлежать своему господину не формально, а по-настоящему. Она передает ему власть над собой, искренне веруя в то, что он знает, как ее применить.       Разряды удовольствия распространялись по телу от его дьявольских поцелуев. Шея, ключицы, грудь, закованная в тесный бюстгальтер… Пальцы ловко разобрались с застежкой — и вот уже его острый язык обрисовывает сосок. Его жгучие прикосновения выводили из себя. Хотелось потребовать большего, прижаться кожей к его терпким губам. Внемля ее невысказанным желаниям, метис начал посасывать сначала одну грудь, затем перенаправил свои силы на другую. Он был очень усерден в стремлении подготовить ее тело к нему, и в благодарность девушка дарила ему томные вздохи.       Между ног постепенно скапливалось напряжение, и чем ниже мужчина опускался, тем сильнее оно становилось. В какой-то момент оно сделалось практически невыносимым, но ангел стойко выдерживала выпавшие на ее долю страдания. Осталось потерпеть совсем немного — и Астарот заполнит ее собой. Шепфа! Стоило признать: истязать он умел. Его рука медленно блуждала по бедру, не поднимаясь выше, пока он мнил себя чертовым Кандинским и рисовал языком абстракции на ее животе. И все-таки ей нравились эти пытки. Ничто так не возбуждает, как балансирование на грани.       — Ты безумно красивая, — прошептал метис, стягивая с нее трусики.       Два пальца легли между ног Анареиды. Даже не нужно было вводить их глубоко, чтобы понять, насколько она мокрая. Мужчина чувствовал, как пульсирует член, требуя впустить его внутрь, и каждая секунда промедления отдавалась электрическим разрядом в теле. Наверно, он бы смог продержаться еще немного, но тогда они оба рискуют кончить слишком рано, так и не успев вдоволь друг другом насладиться. Ну уж нет! Сегодня его малышка испытает экстаз не от его рук и даже не от его языка, а от того, что он, наконец, в ней.       Словно в ответ на его жгучее желание, ангел приподнялась в постели и трепетно его поцеловала. Ее ладонь опустилась на широкую грудь, переместилась на каменный пресс и еще ниже, пока кончики пальцев не коснулись стояка.       — Возьми меня. Хочу стать твоей окончательно, — пылко прошептала она ему в губы.       Уверенность ее голоса будоражила. На секунду Астарот даже решил, что стал жертвой жестокой игры своего бурного воображения, но нет… Кажется, она и впрямь сказала это вслух.       — Черт, Анареида… — судорожно выдохнул он, укладывая ее обратно на кровать. — Не пой так сладко, иначе я сорвусь.       — Не сдерживайся, — послышалось в ответ.       В груди затрепетало. Возникшие вибрации распространились ниже, подталкивая метиса к решительным действиям. Он нетерпеливо потянулся к ящику, где все еще лежали оставленные им презервативы (к счастью, девушка не успела их выкинуть). Взяв один, мужчина вскрыл упаковку и стал спешно расправлять его на члене. Потом он достал лубрикант и, смазывая им свое горячее оружие, пылко произнес:       — Как прикажешь, моя королева.       Закончив приготовления, он расположился между ног своей повелительницы. Головка члена уперлась прямо в нее. Астарот замер, внимательно глядя на раскрасневшееся девичье лицо. Он с жадностью ловил мельчайшие изменения в нем, будь то движения алых губ или всплески прежде спокойных вод ангельских глаз. Он хотел навсегда запечатлеть в памяти этот момент — момент их полного единения. И лишь когда вожделение возобладало над благоговением, он стал входить в Анареиду — медленно, растягивая удовольствие. Он наблюдал за тем, как открывается ее рот, как тяжелеют веки, ощущал, как она прогибается ему навстречу, желая побыстрее заполнить им себя. Однако он не позволял ей торопиться, вынуждая ее прочувствовать проникновение до конца.       Мышцы сократились, сжимая метиса в объятиях. «Шепфа, как же узко и тепло!» — заклокотало внутри. Он так долго этого ждал, представлял себе каждую ночь с момента их первой встречи. И теперь, когда его безудержное стремление воплотилось в жизнь, он, наконец, понял, насколько был ею одержим. Ангелочек вселилась в его сердце, заполонила собой мысли, а когда он обрел веру, позволила ему погрузиться в нее целиком. Пусть его называют еретиком, но с этой ночи его воля подчинена лишь одной Богине и лишь к ней он готов причащаться.       Вряд ли могло быть что-то слаще мучений, которые доставляло девушке его долгое погружение. Черт, как же хотелось поскорее наполниться до краев! Но Астарот не собирался ей помогать. Кажется, он хотел, чтобы она в полной мере осознала, насколько пусто внутри без него. Он брал ее невыносимо медленно, миллиметр за миллиметром, заставляя трепетать каждую клеточку. И это было только начало…       Наконец, он вошел в нее и стал медленно двигаться, давая Анареиде возможность к нему привыкнуть. Однако в этом не было необходимости: его размер идеально ей подходил. «Шепфа, я знал, что мы созданы друг для друга!» — вихрем пронеслось в голове.       — Как же внутри тебя хорошо, — на выдохе выпалил он, продолжая ее изучать.       Приятное тепло внутри волнами растекалось по телу, разогревая мышцы. Ангел откликалась тихими стонами на каждое осторожное движение метиса. Ее томный голос эхом отдавался в его голове, вдохновляя на великие свершения. Он вновь провел рукой по изящному телу, убеждаясь, что оно всецело принадлежит ему. Гибкое, податливое, оно повиновалось ритму его легких толчков, трепетало и просило о большем. Кровь бурным потоком хлынула вниз, усиливая наслаждение и вынуждая мужчину ускориться.       — Останови меня, если станет неприятно, — с жаром прошептал он, беспокоясь о том, что его безудержная страсть может выйти из-под контроля, если его малышка продолжит так сладко стонать.       — Уверена, нам обоим понравится предаваться безумию, — вымолвила она, задыхаясь.       Губы обжег горячий поцелуй. Девушка ощутила ласковое касание влажного языка, собиравшего с них мёд ее речей, затем болезненный укус, который словно говорил: «Берегись! Я покажу тебе настоящее безумие!» Толчки стали более глубокими, резкими. Астарот смотрел на нее пристально, насквозь пронзая пылающее сердце. Он впитывал каждую эмоцию, отражавшуюся на ее ожившем лице, пытаясь нащупать ту самую грань между страданием и удовольствием, которая сведет их обоих с ума. «Не могу поверить, что это происходит со мной наяву. Мечта, ставшая реальностью…»       Искры от их слияния разлетались в разные стороны, превращаясь в языки пламени, которые грозились соединиться в огромный костер и сжечь дотла падшего ангела и ее искусителя. Анареида приняла свою судьбу со смирением, не в силах, однако, заглушить истошные крики, которые вырывались у нее из груди. Что будет со Снежной королевой под действием жара? От нее не останется даже пепла — лишь небольшой мокрый след на этой самой постели… Ее кожа горела, и проступавшие капли пота не могли ее остудить — она таяла безвозвратно. Вдруг в помутившееся сознание проник низкий, бархатный голос:       — Я… я люблю тебя.       Она уже слышала эти слова, но лишь сейчас они подарили прозрение: «Он действительно чувствует то же, что и я». Должно быть, именно перед смертью раскрывается истина.       — Я тоже… — сдавленно шепнула она.       — Что тоже? — настойчиво спросил метис, ускоряясь.       Вряд ли он смел требовать от своей королевы таких откровенных признаний, но ее готовность произнести заветные слова поощряла в нем жадность и нетерпение. Словно страждущий демон, он отчаянно жаждал насытить изголодавшуюся по свету душу.       Возможно, девушка бы промолчала в ответ, поглощенная собственными ощущениями, но расстроенные нервы и предвкушение скорого конца побуждали ее исповедаться.       — Люблю тебя, Астарот, — звонко протянула она.       Ради этого стоило жить и ради этого не жалко было умереть. Мужчине, наконец, удалось отыскать смысл своего безрадостного существования, однако жаль, что только сейчас. Где же она была раньше, чистый ангел, упавшая на него с Небес?       — Ты лучшее, что когда-либо происходило со мной, — страстно прохрипел он, захлебываясь эмоциями. — Я буду вечно благодарить Шепфамалума за то, что он создал тебя.       Его дьявольские речи опьяняли, погружая Анареиду в Небытие. Кажется, она была в шаге от того, чтобы раствориться в нем, но ее назойливый рассудок (точнее, те крупицы, что от него остались) жужжал где-то в голове, не позволяя ей себя потерять. Каждое движение ее хозяина дарило ни с чем не сравнимое удовольствие, и она отдавалась блаженству, не в силах его завершить.       Черные и белые перья липли к коже, однако мужчине было на это глубоко наплевать. Вспотевший и раскаленный, он входил в свою девочку яростно, а она продолжала стонать с ним в унисон, поощряя его агрессивные ласки. «Еще немного, и я кончу», — сморщился Астарот от досады. Беспардонно прервав танец страсти, он лег на подушки и, поправив презерватив, усадил ангела сверху.       — Покажи, как тебе нравится, — выдохнул он, на секунду прикрывая глаза.       Мокрая и заведенная, его малышка медленно задвигалась на члене, желая заново пережить историю их единения.       — Я получаю безграничное наслаждение уже от того, что ты во мне, — приблизившись, проскулила она и облизала ухо метиса. После последовал поцелуй в шею, потом еще один…       — Ангелочек, пожалуйста… — прервал он ее. — От твоих ласк и речей я могу впасть в беспамятство, а я хочу быть в сознании, когда ты кончишь.       Он задвигал тазом, помогая ей набрать темп. Девушка подчинилась. Она ускорялась до тех пор, пока томление внизу живота не усилилось многократно. После этого оставалось только держать нужный ритм. Она зарылась пальцами во все еще влажные волосы своего господина и заглянула в его серые глаза, полные обожания. Он любовался ею открыто, без тени неловкости. Его алчный взгляд блуждал по ее лицу, фигуре и опускался ниже… Кажется, он получал особое наслаждение от созерцания того, как его член снова и снова входит в нее, провоцируя громкие стоны. Ей давно не было так хорошо с мужчиной. Впервые за долгое время она чувствовала нечто большее, чем влечение плоти. Захваченная Эросом, она тонула в его крепких объятиях, не имея возможности вырваться. А может, она просто не хотела спасаться?       «Шепфа, как же жарко!» — пронеслось в голове. Легкое движение кистью — и приятный ветерок подарил долгожданную прохладу. Однако разгоревшееся пламя невозможно было затушить. Оно лишь разрасталось и сжигало заживо тело и остатки здравого смысла.       Мягкие губы припали к груди, а язык обрисовал затвердевший сосок — Анареида содрогнулась от удара электрическим током. Почти сразу она почувствовала улыбку своего господина: ему несомненно понравилась столь бурная реакция на его нескромные ласки. Возбуждение рвалось наружу, но выхода не находило. Освободить девушку от невыносимых мучений мог лишь один Астарот, и она взывала к нему, ища избавления.       От сексуальных криков ангелочка сносило башню. Метис вцепился пальцами в ее бедра и стал опускать ее на себя яростно, грубо, будто бы хотел выбить еще больше молитв. Видимо, стремясь получить власть над ней, он окончательно потерял контроль над собой. Лишь бы только она не прокляла его за то, что он так с ней жесток. «Однако, кажется, ей нравится, — изумленно отметил он, наблюдая за тем, как Анареида выгибается от его агрессивных толчков. — Шепфа, чем я заслужил такое сокровище?!» Вместе с криками комнату наполнили низкие мужские стоны.       Оба бессмертных были на грани, однако Астарот чувствовал, что ангелочку чего-то не хватает, чего-то, что способно вознести ее обратно на Небеса, где ей самое место. Возможно, стоило помочь своей малышке руками? Его пальцы опустилась на клитор и активно задвигались по кругу. Благодаря стимуляции каждая клеточка женского тела пришла в возбуждение, приготовившись сбросить скопившееся напряжение.       — Пожалуйста, продолжай! — жалобно заскулила девушка, утопая в океане восхитительных ощущений.       Веки стали свинцовыми. Она была в шаге от того, чтобы лишиться сознания. Неожиданно на шею легла широкая ладонь.       — Не закрывай глаза. Посмотри на меня, — раздался отчетливый хриплый голос метиса.       Он едва пробивался сквозь густую пелену тумана, однако его отзвук все же достиг глубин ее подсознания. Веки рефлекторно поднялись — Анареида приковала выразительный взгляд к Астароту. Что же он надеялся увидеть в потемневших водах ее некогда ясных глаз? Пылающий внутри нее пожар, невыразимое отчаяние или струящийся из ее сердца свет? Не имеет значения. Что бы там ни было, он поглотит это, многократно усилит и вернет ей обратно. Он будет ее самым преданным, неистовым любовником, он будет ее рабом, а она… она будет отдаваться ему целиком, будет кончать вместе с ним и только для него.       — Ты невероятная! — сотряс воздух его громкий шепот.       Он смотрел на нее с восхищением, а ангел терялась в его широких черных зрачках. Она падала в пропасть, без надежды спастись. Тело больше не слушалось — теперь ее хозяин им руководил. Еще несколько глубоких, сильных толчков — и мышцы внутри сократились, спровоцировав взрыв удовольствия. В глазах потемнело. То ли она упала на дно, то ли достигла вершины — неважно. Главное, она освободилась от этого невыносимого напряжения.       Девушка прогнулась назад, не справляясь с обуявшей ее эйфорией. Пухлые губы раскрылись, выпуская наружу протяжный, истошный крик:       — О боже, да!       Метис держался из последних сил, не желая пропустить момент ее вознесения. Ее ангельское личико, искаженное оргазмом, было лучшей наградой за его беззаветную преданность и мастерство. И как только она, ослабев, припала к его крепкой груди, он кончил, издав в ответ громкий стон наслаждения. Все-таки ему удалось пробиться к Небесам… А пока вокруг мужчины сыпались звезды, Анареида двигала тазом, давая ему возможность еще дольше парить в вышине.       Наконец, измученные, но одухотворенные, они застыли в объятиях друг друга. Их сердца, отплясывавшие чечетку, постепенно замедлились. В обновленных телах вновь пробудилось сознание. Придя в себя, Астарот аккуратно опустил ангелочка на спину, поцеловал ее губы, грудь, потом живот. Затем, разобравшись с презервативом, он лег с ней рядом и стал задумчиво водить ладонью по ее плавным изгибам.       — О чем думаешь? — сдержанно спросил он, очерчивая контур ее бедра.       — О том, что мне очень тебя не хватало, — ответила девушка после короткой заминки. Хотела бы она, чтобы это было не так, но невозможно запретить своей душе по кому-то тосковать.       На лице метиса растянулась довольная улыбка. Он приобнял ее за талию и притянул ближе к себе.       — А как я по тебе скучал, даже не представляешь, — проурчал он, мягко касаясь ее губ. Затем, немного помолчав, он серьезно добавил: — Знаешь, я ведь не был уверен, что ты меня простишь.       — Ты очень настойчивый, — с некоторой долей сарказма вымолвила Анареида.       — Что поделать, в этой жизни мне ничего просто так не давалось, поэтому я привык всего добиваться сам, — усмехнулся мужчина, осторожно убирая волосы с ее лица. — Прости за то, что обидел тебя, — уже без шуток сказал он. — Я должен был сразу прояснить ситуацию с Вики.       — Да, должен был, — кивнула девушка, опуская глаза. — Я хочу быть с тобой, Астарот, но только не через боль.       На секунду метис замолк, подбирая слова.       — Больше не буду тебя расстраивать, — твердо заявил он. — Теперь все свободное время я посвящу тому, чтобы ублажать свою королеву.       — Если будешь усердно трудиться, то станешь замечательным королем, — вымолвила ангел, едва сдерживая игривую улыбку.       — Я умею быть старательным, — медовым голосом проговорил мужчина и, закинув на себя ее бедро, стал с наслаждением целовать вишневые губы.       Блеклый сумеречный свет проникал сквозь окна, придавая отчетливые очертания двум силуэтам, сплетающимся воедино. Анареида чувствовала, как член ее хозяина снова наливается кровью, как он скользит между ног, намереваясь ее возбудить.       — Ни одного дня больше не хочу проводить без тебя, — шептал Астарот, распаляясь.       Однако его девочка прервала поток поцелуев и пламенных фраз.       — Уже светает. Нужно хоть немного поспать, — вымолвила она, отстраняясь.       — Не люблю спать, — ответил метис, вновь прижимая ее к себе.       Однако ему пришлось сдаться под настойчивым взглядом своей госпожи.       — Ладно, — протянул он, роняя голову на подушку. — Давай хотя бы примем вместе душ, чтобы лучше спалось.       Его жалобный голос вынудил ангела уступить, но с небольшим условием…       — Только если ты меня туда отнесешь. Я ужасно устала! — театрально вздохнула она.       Рассмеявшись, мужчина схватил ее и закинул себе на плечо.       — Почему вверх ногами?! — возмутилась Анареида, несильно ударив его по спине.       — Отшлепаю тебя, — хохотал Астарот, неся ее в ванную.       Добравшись до душа, он поставил девушку на ноги и включил теплую воду.       — Я сегодня уже мыла голову, — запричитала та, тщетно пытаясь убрать волосы из-под падающих струй.       — Я тоже, — метнул метис и направил воду прямо на нее.       — Сам потом будешь сушить мне волосы, — негодовала Анареида, на что ее хозяин лишь усмехнулся.       — Сейчас мы тебя намылим.       Со знанием дела он взял мочалку и выдавил на нее гель, после чего стал массировать нежную кожу ангелочка: сначала руки, далее спину, грудь, живот и ниже… Та расправила плечи, наслаждаясь процессом. Губка скользнула вниз по ноге, затем вверх по другой и медленно прошлась между ног. Ощущения были восхитительными. Трепетное волнение разливалось по телу вместе с планомерными движениями Астарота, захватывая все новые и новые территории. В животе вновь свернулся тугой узел, доставляя явный дискомфорт. Если несколько минут назад девушке хотелось забыться беспробудным сном, то теперь ее поглотили совершенно иные мысли. Она даже не заметила, когда ее господин успел отложить мочалку и дать волю рукам. Его требовательные прикосновения провоцировали, уговаривали ее еще раз поддаться соблазну. Почему этот жгучий метис, в котором однозначно было больше от дьявола, из всех смертных грехов выбрал именно похоть? Наверно, потому что знал, что его вожделение способно сбить ангелочка с праведного пути.       Хотя кто еще кого искушал? Разве можно устоять перед тем, чтобы дотронуться до ее белоснежной кожи или убрать назад золотистые мокрые волосы, открывая своему взору плавные изгибы лебединой шеи? Как заставить себя не смотреть на изящные движения, которыми она отвечает на его ласки, или на лучезарную улыбку, которую она старается от него скрыть? Даже если бы сейчас она сказала ему: «Пошел прочь», Астарот бы все равно не отстранился, завороженный ее нежным голоском.       До слуха донесся глухой сладостный стон. «Что она со мной делает?» — пьянящей дымкой окутало сознание. Он прижался к Анареиде вплотную, очарованный колдовским звуком и ее божественной красотой. Она была его мороком, его ахиллесовой пятой и в то же время источником его неиссякаемой силы. Это ли не магия, которой издревле владели заклинатели? Когда-то смертные называли женщин, подобных ей, ведьмами и сжигали их на кострах. Он тоже едва сдерживался, чтобы не испепелить ее своим пламенем. При одном взгляде на тело этой малышки, будь оно даже прикрыто одеждой, член твердел, отчаянно желая войти внутрь него.       — Хочу тебя! Здесь и сейчас, — страстно прошептал мужчина, прикусывая мочку ее уха.       — Нужно вернуться в комнату. Я не готова спать с тобой без защиты, — тихо проговорила ангел, непроизвольно прижимаясь к хозяину задом.       — Если дело только в этом…       Метис нехотя оторвался от нее, потянулся к полке, на которой стояло два флакона, и достал из-под одного из них презерватив. Девушка удивленно раскрыла глаза.       — Когда ты успел его сюда положить? — спросила она.       — Когда перебрался к тебе, — плутовски усмехнулся Астарот, надевая защиту. — Не знал, где мы захотим заняться любовью.       Анареида недоуменно хмыкнула.       — Я его прежде не находила.       — Потому что ты обычно нежишься в ванной, а еще тебе не нравится мой шампунь, — ответил мужчина, целуя ее в шею.       — И где у тебя еще тайники? — улыбнулась она, наклоняя голову.       — В основном в моих карманах.       Метис услышал тихий смешок, который практически тут же был поглощен шумом воды.       — Кто бы сомневался, — небрежно кинула Анареида.       Тогда он сильнее прижал ее к себе. Член прошелся по ягодицам и скользнул между ее ног, спровоцировав приятное томление внизу.       — Твой ангельский голосок пробуждает во мне совсем не ангельские мысли, — с жаром произнес он.       Его теплые касания доставляли девушке невероятное удовольствие, но их было недостаточно — хотелось ощутить Астарота внутри. А когда подушечки его пальцев опустились на вульву — это желание возросло многократно. Он легко и неспешно двигал ими взад и вперед, постепенно наращивая напряжение. Анареида прижалась спиной к его крепкому торсу и расслабилась, позволяя хозяину делать с ней то, что он так давно обещал, — снова и снова погружать ее в сладкую негу. Он был точен, уверен в себе, можно было бы даже сказать, спокоен, если бы не его шумное дыхание, щекотавшее шею. Сколько женщин у него было прежде? Не счесть. Но был ли он с ними так же внимателен и сдержан?       Эмоции смешивались, провоцируя бурную реакцию на ритмичные ласки метиса — девушка инстинктивно начала двигать тазом навстречу его руке. Разгорячившись, тот издал низкий звук, похожий на рык.       Было чертовски приятно чувствовать, как ангелочек трется о член. Почему же Астарот до сих пор в нее не вошел? Похоже, ему просто нравилось себя истязать. Поистине, мучительное ожидание порой доставляет не меньше наслаждения, чем сам процесс. Его пенис терялся будто бы в ней, но ощущения были гораздо более блеклыми, чем если бы он действительно в нее погрузился.       Постепенно Анареида начала ускоряться, показывая ему, какой сейчас нужен темп, и мужчина дал ей то, чего она просила. Глядя на ее белые крылья, он не переставал удивляться контрасту между ее невинной внешностью и раскрепощенностью в сексе. Он не раз слышал от демонов, что ангелы очень кроткие в постели, но эта малышка… она просто ураган! Лучше самых его смелых фантазий. Метис отчетливо чувствовал ее власть над собой. Он был зависим от нее: от ее запаха, голубых глаз, ответных стонов и неутоленного желания. Хоть он и заточил ее в крепких объятиях, но она захватила в плен его душу. Теперь он исполнит все, что бы она ни приказала.       — Ты бесподобна, — хрипло произнес он. — Будь моя воля, я бы ублажал тебя с утра до ночи и наблюдал бы за тем, как ты передо мной раскрываешься.       Как же возбуждали его медовые речи! Они ласкали слух, текли прямо в мозг, стимулируя центр удовольствия и наполняя кровь дофамином. Сердце девушки затрепетало от восторга при осознании того, как сильно хочет ее Астарот. Он даже не пытался скрыть свое сладострастное стремление и продолжал смущать ее развратными словами:       — Теперь мы принадлежим только друг другу. Обещаю, тебе понравится быть моей.       Анареида застонала громче. Под горячими струями ей было жарко и без его пылких фраз. Теперь же она была на грани того, чтобы потерять сознание. Воздух насытился водяными парами, не давая и так раскаленному телу охладиться. Она будто томилась в хамаме, желая то ли остаться, то ли поскорее выбраться из душной кабины. Мысли метались как бешеные, и ангел уже оставила попытки за них зацепиться. Вместо этого она дала волю глубинным инстинктам и настойчиво стала тереться о член, стремясь ускорить свое неизбежное падение и тем самым лишая мужчину последней капли терпения.       — Помедленнее, любимая, — шепнул он, порывисто прижимая к себе ее таз. — Ты слишком эротично двигаешься, а я очень хочу кончить в тебя.       Девушка прогнулась, заставляя себя замереть, однако пальцы ее господина не собирались прерывать свой дикий танец. Тяжело дыша, метис продолжал ее ублажать, вытягивая наружу звонкие стоны, которые практически тут же терялись в шуме воды. «Будь мы в постели, она была бы такая же мокрая», — убежденно произнес внутренний голос. Возбужденный до предела, Астарот повернул к себе ее лицо и приник к алым губам. «Мы будем повторять это каждую ночь, а еще лучше по несколько раз», — пронеслось на задворках сознания. Ведь что может быть слаще, чем наблюдать за тем, как рассудительный и своенравный ангелочек становится беспомощной в его руках.       Его страстный поцелуй отнял последние крупицы рассудка — Анареида впала в беспамятство. От переизбытка эмоций нервная система накрылась — стимулы больше не поступали в мозг и не разносились по телу. Девушка не понимала, что с ней происходит, запуталась в своих ощущениях. Кажется, она достигла оргазма. Или нет? А если да, тогда почему в ней все еще столько энергии? Почему ей хочется, чтобы хозяин продолжал ее брать? Хотя зачем сейчас думать об этом? Лучше сполна насладиться процессом.       — Войди в меня, — сорвалось с ее уст.       Мышцы мужчины напряглись. Он оторвался от ее губ и постарался придать своему лицу выражение беззаботности. Однако ему не удалось скрыть волнение, которое породили ее слова.       — Вижу, тебе понравилось мне отдаваться, — нервно выпалил он, поправляя съехавший презерватив. Ладонь обрисовала очертания грациозного тела и опустилась на внутреннюю сторону бедра. — Раздвинь свои очаровательные ножки, — мягко приказал он.       Его настойчивого шепота оказалось достаточно, чтобы ангел тотчас ему повиновалась. На секунду метис застыл, упиваясь моментом. Едва контролируемое желание толкало его в объятия этой малышки. Он хорошо помнил, какого было внутри нее: тепло, тесно, влажно… восхитительно! И он стал входить в нее, медленно, растягивая удовольствие, на этот раз не опасаясь причинить своей девочке боль.       — Всю жизнь о тебе мечтал, — нашептывал он, глубже в нее погружаясь. — Но почему я не понял этого сразу, как только тебя увидел? Шепфа, какой же я слепец! Даже не заметил, как ты покорила мое сердце. Но теперь… — Он вошел на всю глубину и на мгновенье замолк, охваченный сильным волнением. — Давай я лучше тебе покажу, что чувствую.       Он начал двигаться в ней, плавно и ритмично, уже гораздо смелее, чем в первый раз. Анареида хотела было податься вперед, чтобы ему было удобнее в нее входить, но Астарот не позволил: он притянул ее к себе за плечи и стал покрывать шею рваными поцелуями.       — Не отстраняйся от меня, — хрипло произнес он.       — Никогда, — послышался пылкий ответ.       Ангел ощутила, как два мужских пальца легли на клитор и принялись мягко массировать его синхронно с толчками. Ее хозяин совершенно точно знал, что ей нужно для триумфального восхождения. Немудрено, ведь иначе он бы не был ее королем. Она чувствовала, как он ускоряется, как безвозвратно теряет контроль. Кажется, он сходит с ума, и она вместе с ним.       Вторая ладонь, свободно блуждавшая по телу, поднялась к груди и стала нежно ее сжимать. Метис делал все, чтобы девушка растворилась в своем наслаждении. Он вдохновлял ее своими виртуозными ласками, обещал ей вечное блаженство, и она верила ему, верила, что он способен подарить ей высшее счастье. Его приглушенные стоны проникли в ее подсознание — только так он сейчас мог сказать о своем восхищении. Его страсть, его обожание кружили голову, давали почувствовать власть. Словно волшебник, он мог исполнить любое желание, а самое будоражащее — был готов ей во всем потакать. Но сейчас она мечтала лишь об одном: чтобы он до краев наполнил ее собой.       — Сильнее! — бросила она, задыхаясь.       Мужчина растерянно усмехнулся — кажется, он не ожидал, что ангелочек будет его поучать.       — Госпожа любит командовать? — издевательски вымолвил он.       — Астарот… — проскулила Анареида.       Но метис не позволил ей договорить. Он завладел ее губами и нагнулся вперед. Одной рукой он уперся в стекло, вторую — продолжил держать между ее ног. Девушка тоже прижала ладони к прозрачной стене, приготовившись отвечать за последствия своей дерзости. Сама напросилась…       Густой пар клубился в кабине. Желание, которому так долго не давали выхода, цунами обрушилось на влюбленных, грозясь потопить их в неистовствующем море страсти. Толчки стали глубокими, резкими, даже жестокими, но ангелочку нравилась такая несдержанность. Она все громче стонала, поощряя бешеные ласки своего господина.       Мужчина даже не пытался себя усмирить, ведь он давно перешел грань дозволенного. Он хотел быть нежным со своей королевой, правда хотел, но у него не было шансов совладать со страстью, им завладевшей. Скольких женщин он брал, не заботясь об их чувствах? Не счесть. Но теперь все было иначе: он изо всех сил старался быть чутким и ласковым, но в итоге оказался не в состоянии себя обуздать. Анареида так истошно кричала, охваченная его яростным пламенем, что голова отключалась. Чем больше она ему отдавалась, тем он сильнее в нее влюблялся. К черту осторожность и к черту благоразумие! Он разделит с ней все, начиная от счастья и заканчивая безумием.       — Обожаю тебя! — лишь на это короткое признание ему хватило сил и сознания.       Девушка прогибалась под его весом и безрассудным желанием. Каждая колебания распространялась по телу, нарушая работу различных систем: дыхание срывалось, сердце все чаще пропускало удары, мышцы бесконтрольно сокращались, а мозг будто специально игнорировал неисправности. Еще немного — и она сломается. Видимо, чтобы попасть на Небеса, непременно нужно умереть. Но она готова к этому. Она не боится смерти. Она страшится лишь того, что Астарот перестанет ее наполнять.       Они достигли нирваны практически одновременно, успев издать последний единый стон. Их страдания кончились, осталось лишь безграничное наслаждение, и оно бесспорно стоило тех мучений, через которые они вместе прошли.       — Кажется, я умер и попал в рай, — прохрипел метис.       «Он прочитал мои мысли, или это и вправду с нами произошло?» Трудно было ответить. Голова гудела, подгибались колени. Если бы сейчас перед ними появился сам Шепфа, Анареида бы и тогда сомневалась в том, что они действительно вознеслись.       Мужчина убрал набок волосы ангелочка, поцеловал ее шею, затем спину и, прижимая ее к себе, медленно распрямился. Она все еще молчала, но почему? Возможно, он все-таки переборщил.       — Я не перестарался? — обеспокоенно спросил Астарот.       — Нет, мне очень понравилось, — восстанавливая дыхание, наконец, произнесла девушка.       Он развернул ее к себе и ласково облизал приоткрытые губы.       — В тебе есть хоть один недостаток? — с чувством сказал он, проводя ладонями по ее обнаженному телу. — Я надеялся: ты хотя бы в постели не так хороша.       Девушка улыбнулась и, обвив руками шею своего господина, таинственно проговорила:       — Один есть… — Она сделала длинную паузу, подогревая его интерес. — Я влюбляюсь только в безумцев.       Метис усмехнулся и, очертив пальцами ее лицо, вымолвил:       — Какой же это недостаток? Вот если бы ты влюблялась только в скучных, мне бы пришлось нелегко.       Кабину наполнил звонкий ангельский смех. «Слушал бы его вечно», — с упоением прошептал голос внутри. Астарот с восхищением смотрел на ту единственную, которая пленила его пылкое сердце, и не мог ею налюбоваться. Сегодня он клянется ей в верности: что бы ни случилось, с этого дня он будет предан ей до конца.       — Пойдем, отнесу тебя в кровать. Думаю, уже достаточно светло, чтобы лечь спать.       И в самом деле, солнце уже поднялось над горизонтом и запустило в комнату свои теплые лучи. Пришлось завесить шторы, чтобы не так слепило глаза. После серьезного эмоционального потрясения и изнуряющих физических нагрузок Анареида заснула практически сразу под надежным крылом своего возлюбленного и господина.       А вот в мужчине все еще было слишком много энергии. Счастье от воссоединения с ангелочком и бесконечные мысли о будущем мешали измученному многодневной бессонницей мозгу отдыхать. Ощущение тепла чужого тела пробуждало в душе радостное волнение. Как же он соскучился по своей девочке! Ночи, проведенные без ее объятий, были настоящей пыткой. Как бы долго он еще выдержал? Метис вдруг ясно осознал, насколько близок был к нервному срыву. Забавно… его не смог убить Шепфа, зато чуть не погубила дурацкая ссора. «Хорошо, что все позади. Теперь она всегда будет рядом, будет прижиматься к моему боку. Вот как сейчас. — Он опустил глаза на Анареиду и аккуратно погладил ее по голове. — Всегда… слишком громкое слово на пороге конца».       У метисов не было будущего, поэтому Астарот туда не заглядывал. Он не сожалел о прошлом и не строил планы. Он предпочитал жить настоящим. Однако теперь он нес ответственность не только за себя. Ему нужно было позаботиться о своем ангелочке. В голове сновали мысли о каком-то неслыханном грядущем счастье, которое он только-только начал вкушать. Почему именно сейчас, когда мир стоит на пороге катастрофы? Видимо, это еще одна злая насмешка судьбы — дать ему больше того, о чем он мечтал, чтобы потом все отобрать. Несправедливо… В душе поднялась волна бурного негодования. Он не позволит какому-то фатуму распоряжаться их жизнью! Он найдет способ перехитрить Всадников.       Накопленная усталость все-таки дала о себе знать: очертания предметов начали расплываться, свет постепенно гас. «Что бы ни случилось, я вытащу нас из этого дерьма», — догорала в голове последняя мысль. Метис погрузился в сон.