Часть 4

– Капец, вы что, так и уснули на полу? – Будит нас Сынмин. Слишком яркое солнце слепит глаза, слишком сухо во рту, чтобы ответить что-то членораздельное, слишком больно отдаёт в голове при попытке встать. – Ладно, страдальцы, оставлю вас тут. Просыпайтесь. Завтрак потом принесу, – смеётся парень и уходит. Ну слава всевышнему. Прячу глаза от солнца и утыкаюсь носом в шею Хёнджину. – М, honey, ты так вкусно пахнешь, – негромко проговариваю я и медленно веду носом вверх. – Прекрати, – выдыхает парень и стискивает меня в объятиях, тем самым прижимая к себе ещё сильнее. Спустя какое-то время до меня начинает доходить, в каком положении мы сейчас находимся и что я только что нюхала Хёнджина. С пыхтением и бурчанием избавляюсь от чужих рук и одеяла и медленно добираюсь до ванной комнаты, чтобы хоть как-то оклематься. Но после этого меня хватает только на то, чтобы доползти до кровати и лечь лицом вниз, прячась от солнца. – Мне сказали, что моя прекрасная муза нажралась вчера как свинья и уснула с малознакомым мужиком. – Нараспев тянет Крис, врываясь в тишину домика. Вот же сплетники! – Поднимайте свои тощие задницы. Мы принесли завтрак! – Да, мамочка, спасибо, – негромко отвечаю я и сползаю обратно на пол к дремлющему Хёнджину, почти ложась на его плечо. – Снова пытаешься меня обнюхать? – Шепчет мне парень на ухо, заставляя покраснеть и наконец отлипнуть от него. – Если захочу с тобой что-нибудь сделать, то буду действовать более открыто и прямо, honey. – Да когда вы уже перестанете цепляться друг к другу? – Сокрушается Чан, наблюдая за нами. – Я думал, вы вчера всё уладили и помирились. – А сегодня всё заново начали, – хрипло смеётся Хван. После нашего завтрака парни втроём куда-то ушли, оставив меня в тишине и одиночестве. Хочется так и остаться в постели или недалеко от неё, но в комнате я могла и в отеле посидеть, а раз меня привезли к морю, надо хоть воду потрогать сходить. Потеплее одевшись и взяв с собой плед, уверенно направляюсь к шезлонгам, что выставлены аккуратным полукругом на пляже недалеко от наших домиков. Ветер жуткий. Идея перестаёт мне казаться такой замечательной, однако я упёрто продолжаю свой путь. Что может быть прекраснее, чем просто сидеть и смотреть на море? Наверное, делать это в более тёплое и безветренное время. Хотя солнце сегодня мне нравится. Картинка перед глазами даёт ощущение свободы и удовлетворённости жизнью. Одиночество, конечно, было недолгим. Минхо, приземлившись на соседний шезлонг, нагло прервал его, вторгнувшись в идиллию. – Тоже заприметил вчера шезлонги, – спустя какое-то время, не смотря на меня, говорит он, – я не сильно помешал тебе? – Конечно нет, я всегда рада твоей компании. Главное, чтобы эта компания была у меня ненадолго. – Приятно это слышать. – Улыбается Минхо. Он хочет продолжить говорить, но в этот момент я поворачиваю к нему голову, натыкаюсь на это милое лицо и, перебивая, не даю ему продолжить: – Боже, Минхо, когда улыбаешься, ты такой заяц! Обожаю тебя! – Восклицаю, сразу развернувшись всем корпусом и взяв его за руку. Чем вызываю смех, ещё более редкий, чем улыбка. – Лууна, Хван такой собственник, я бы не стал на твоём месте ни с кем тискаться, чтобы снова с ним не поругаться, – по-доброму говорит Минхо, но руки не убирает. Да блять! Почему меня уже все приписали к его собственности? – Не понимаю, с чего вдруг после одного совместного перелёта он тут же повесил на меня метку «собственность Хван Хёнджина»! – Наверное, потому что ты ему нравишься. Я не хотел поднимать сейчас эту тему. Но подумай пожалуйста, надо ли это тебе? Ведь ты скоро уедешь. Я не хочу лезть в твою личную жизнь, но это в любом случае повлияет на группу. Я бы не хотел, чтобы возникли какие-то проблемы. – Я всё понимаю, дорогой. И я правда не хочу доставлять какие-либо неприятности. Наши отношения находятся на стадии симпатии и собственнической метки, – добавляю, улыбаясь, – и я надеюсь, что дальше не продвинутся. Так что не переживай зря, пожалуйста. – Ну хорошо. Просто не хочу, чтобы это и на наше с тобой общение повлияло. Так! У тебя нос уже краснющий! – Резко меняет тему и тон Минхо, нажав указательным пальцем мне на кончик носа. – Давай собирай вещички, пойдём согреем тебя. И меня, желательно, – смеётся он и приобнимает меня за плечи, – срочно чего-нибудь горяченького нам! – Кричит парням, пока мы, как улитки, плетёмся к домикам. – Ну вот! Я из-за тебя так и не потрогала море! – Ничего страшного, у тебя ещё несколько дней есть, успеешь потрогать всё, что захочешь! – Ого, Минхо, а у тебя сегодня хорошее настроение! – Радуется Джисон. – Пять минут назад я бы не стал так утверждать, – отвечает тот. – Ага, но за пару минут до этого ты тоже смеялся! – Встреваю я. – О чём вы там беседовали в уединении? – Из ниоткуда появляется Хван. Как всегда, с кислой миной и злобным прищуром. Кажется, шутки про собственность совсем не шутки. – О том, что у меня на лбу крупными буквами написано «собственность Хван Хёнджина»! – Будешь возмущаться, я тебе правда маркером напишу, – холодно отвечает Хёнджин, берет меня за руку и быстрым шагом уводит в наш с Сынмином домик. Пока я возмущаюсь для приличия и стою в углу, хлопая глазами, Хван неспешно снимает верхнюю одежду и обувь, оставляет всё это кучей на пуфе у входной двери и ложится в форме звезды на моей кровати. Ну почему он опять себя так странно ведёт? Что, мелодрам пересмотрел и почувствовал себя героем одной из них? – Что за поведение, Хёнджин? Что на этот раз? – Сажусь на край кровати. – Ааа! – Стонет парень и переворачивается набок. – Если бы я знал! – Джинни, пожалуйста, хватит вести себя как ребёнок. Мне абсолютно непонятно, что ты хочешь, что ты делаешь и зачем так поступаешь. И мне совершенно не нравится всё происходящее. Мы оба взрослые люди, я не хочу играть в «угадай настроение и мотивы Хёнджина», я переросла такое. Я не школьница, влюбившаяся в первый раз, не ваша фанатка, что с безусловной любовью и полным обожанием будет заглядывать тебе в рот и соглашаться на любые манипуляции. Ну, и в принципе, взаимоотношения с романтическим подтекстом меня не интересуют. Но это так, на всякий случай. Говоря всё это, всё больше убеждаюсь, что соскучилась по каким-то реальным, а не выдуманным и написанным мною любовным переживаниям и положительным эмоциям, с этим всем связанным. Ложусь рядом с Хваном, позволяя ему обнять меня. Его руки крепко меня оплетают, подбородок покоится на макушке. Так уютно, по-домашнему. – Я… Юна, прости, я не собирался играть на твоих чувствах. Просто, понимаешь, я даже не знаю, как объяснить… В день нашей первой встречи ты мне очень понравилась, но в итоге ты оттолкнула меня, не подпустила ближе, и я не стал навязываться и просить продолжить общение. Ты осталась для меня хорошим, светлым и радостным, даже, воспоминанием. Моим, понимаешь? Но оказалось, что ты подруга Чана и Минхо, такая милая с ними, тактильная. И получилось, что я, вроде как, и не имею прав на эти свои воспоминания. Но меня прям выбешивает мысль, что тебе общение с ними нравится больше, чем со мной, что ты не только моя, да и не моя вовсе. Мы группа. Живём вместе. У нас с ними всегда всё общее, они даже трусы мои надевают. Просто…хотел, чтобы хоть ты осталась моей… Прости меня, ещё раз… Боже, во что я вляпалась? Это не секс на одну ночь с незнакомцем, не курортный роман, даже на интрижку командировочную не похоже. Я обещала себе держаться подальше от знаменитостей, от скандалов, каких-то странных статей и разоблачений. А тут на тебе! Приехали, Мун Юн А. Сложные отношения с малознакомым парнем айдолом. Что можно придумать хуже? У нас же даже близости не было. Хотя я бы наши ночные посиделки посчитала более интимным мероприятием, чем секс. Что же теперь делать? – Ответишь что-нибудь? – Вырывает из раздумий тихий вопрос Хёнджина. – Ты правда напишешь мне маркером на лбу, что я принадлежу тебе? – Сама начала это всё, и сама же сливаюсь. – Вот же идиотка. – Бурчит Хван и чмокает меня в макушку. – Эй! Без слюней там. А вообще, я правда не знаю, что с этим всем теперь делать. Мы не признаёмся друг другу в чувствах, не переспали, общаемся раз в неделю, но почему-то это всё так сложно и непонятно, так ненужно и даже как-то бесполезно. – Так, я понял тебя, – спокойно говорит Хёнджин, аккуратно встаёт с кровати и идёт к выходу, чтобы одеться. – Что ты там понял, honey? – Что тебе это не нужно. И дверь за парнем громко захлопывается. Вот же придурок этот Хван Хёнджин!