9. Поиски

      Домой Мэри вернулась поздно, но успела на последний трамвай. Мистер Эндрюс явно хотел предложить довезти ее до дома, и предложил бы, если бы не был немного растерян, а она не поторопилась выйти. Всю дорогу до дома Мэри поочередно думала то о Саманте, без конца корила себя за то, что не успела вовремя предложить ей помощь, то о том, что опять позволила себе лишнее, спросив у мистера Эндрюса, не уволит ли он Эйдана. Это было неправильно, задавать такой вопрос. Он справедливый человек и никогда бы не стал так мелочно мстить, даже предположить такое с ее стороны было оскорбительно. Мэри вспомнила, каким расстроенным стало у него лицо после ее слов, и вновь испытала чувство досады на саму себя. И когда только она научится думать, что говорит!       Хай-Сент встретил ее темнотой и шумом уже зимнего тяжелого ветра. В низине неподалеку гудели от его порывов старые деревья, шелестела сухая трава. Когда-то давно, еще до рождения Мэри, там нашли пропавшую с соседней улицы девочку. Нашли ее задушенной, и низинка мигом обросла мистическими легендами. Все вокруг считали, что в ненастные ночи там можно увидеть призрак несчастной девочки. Сейчас Мэри, конечно, в это не верила, но все же поежилась, когда поднималась по улице, стараясь не смотреть в темноту, где шумели заросли.       И чем ближе она подходила к дому, тем тревожней ей становилось. Что-то было не так. У дома миссис Хëрли все так же как и всегда хлопала сорванная с петель калитка, так же противно скрипели голые ветви старого шиповника о кирпичную кладку дома, привычно стучали ее каблуки о выщербленную мостовую... И только взявшись за ручку двери, она поняла, что было не так - в уголке окна не отражался отблеск камина. Мэри внезапно почувствововала, как похолодела у нее спина. Мама всегда ненастной осенью и зимой разводила камин, всегда. Даже когда не было денег на уголь, Джеймс приносил из сарайчика остатки старого забора и хворост, который они набирали загодя. Каждый холодный вечер ее встречал желтый отблеск огня в уголке треснувшего стекла, и он всегда был теплым, давал ощущение уюта, ощущение своего дома. Старого и бедного, но родного.       Но сейчас в окне было темно.       Она зашла в дом. Коридор встретил ее холодом и темнотой, было очень тихо. Мэри прошла в гостиную, камин в самом деле не горел, только кучка золы в нем слабо тлела. Она оглянулась и еле разглядела в темноте отца, лежащего на диване. Он лежал не шевелясь, не издавая ни малейшего звука, и Мэри, испугавшись, шагнула ближе, всматриваясь в него. Она с облегчением выдохнула, увидев, как колышется его грудь. Одна нога у отца стояла на полу, рядом с пустой бутылкой виски. Мэри оглянулась, прошла на кухню. Мама сидела за столом, выпрямленная, словно застывшая. Перед ней тускло горела керосиновая лампа.       - Мама, что случилось?       Кэтрин даже не пошевелилась. Мэри поспешно подошла к ней ближе и положила руку на плечо, почувствовав ладонью худую ключицу.       - Мама?... Где Джеймс?       Мать покачала головой.       - Не знаю, Мэри.       Голос у нее был хриплый, севший, как от долгого плача. Мэри вгляделась в мамино лицо и поняла - та и вправду плакала.       - Он ударил отца, - через паузу сказала мать. - Ударил и ушел.       Мэри застыла. Она и так стояла не двигаясь, а теперь словно закаменела. Все-таки это случилось. Джеймс не выдержал.       - Отец потерял все деньги, которые получил на верфи, и Джеймс, он...       Лампа, зашипев, моргнула. Слабый огонек за пузатым стеклом вот-вот должен был потухнуть. Керосин у них тоже кончился, вспомнила Мэри.       - Джеймс привел его и рассказал, что кто-то обчистил его в пабе. У него было несколько сотен, если не больше.       Мама провела ладонью по своей щеке, но не заплакала. А вот Мэри готова была бессильно разрыдаться. У них никогда не бывало такой суммы, даже когда отец работал. Они и мечтать о таком не могли, этого бы хватило на целый год, на новую одежду, на уголь и еду... Она до боли прикусила губу, подавляя внутри гнев на отца. Она не должна злиться на него, не должна...       - Не знаю, как долго я ещё выдержу, Мэри, - Кэтрин подняла на нее голову. Глаза у нее были совершенно безжизненными. - Я так устала.       - Мама, - Мэри нагнулась и обняла ее. - Я же с тобой. И Джеймс тоже, он успокоится, не переживай. Мы никогда не оставим тебя с мальчиками.       Кэтрин положила свою руку поверх ее.       - Ты ложись, доченька, уже поздно. Я еще посижу.       Мэри хотела было сказать еще что-то подбадривающее, но отчетливо поняла - маме надо побыть одной. Никакие слова сейчас ей не помогут, надо просто дать ей возможность придти в себя. Постараться найти в себе силы самой. Когда человек стоит на краю, это необходимо, остаться один на один с собой.       - Ты будешь ужинать? Осталось немного тушеной капусты.       Мэри услышала, как хлопнула входная дверь. Мамино плечо слегка вздрогнуло, Мэри успокаивающе погладила ее.       - Это, наверное, Джеймс. Я пойду встречу.       Она вернулась в гостиную. Это в самом деле был Джеймс, он присел перед камином на корточки, складывая в него обломки забора. Мэри подошла ближе к брату, остановилась за спиной. Джеймс достал спички, смял кусок газеты и разжег огонь. От камина дохнуло теплом, словно обещанием старого привычного уюта. Который ускользал из этого дома с каждым днем. Джеймс выпрямился и повернулся к ней. Лоб брата прорезали морщины, рот был сжат в тонкую полоску. Он сейчас выглядел гораздо старше своих шестнадцати лет. Джеймс мельком глянул на спящего отца позади нее.       - Ложись сегодня с мальчиками, Джеймс, - сказала Мэри. - Я лягу с мамой.       Джеймс кивнул. Он хотел шагнуть было мимо нее, Мэри схватилась за его предплечье.       - Джеймс...       - Что? - сухо обронил брат.       - Я все понимаю. Понимаю твою злость. Но, пожалуйста, пожалей маму. Ей так тяжело.       Джеймс глубоко вздохнул, она услышала как скрипнули у него зубы.       - Он хвастался в пабе этими деньгами, Мэри. Угощал всех напропалую, пока мама кормила мальчишек гнилой картошкой.       Мэри сжала руку брата сильнее, подавляя уже в себе досаду и злость. Как же отец не понимает, как он может поступать так...       - Завтра мы с парнями попробуем узнать, кто был тогда с ним, - сказал Джеймс. - И если найдем их..       - Не надо, - Мэри покачала головой. - Не добавляй себе проблем.       Джеймс опустил голову, и Мэри крепко обняла его.       - Нам надо держаться, Джеймс, изо всех сил, ради мамы, ради мальчиков. По одиночке мы не справимся.       Джеймс уткнулся ей в шею, как когда-то в детстве, когда был маленьким. А сейчас он стал выше нее, но все равно остался ее младшим братом.       - Ты знаешь, семья Клары собирается переехать в Штаты...       Мэри отодвинулась от него и взглянула в глаза брата. Вот почему он ходил такой хмурый последние недели, и почему так часто стал срываться на отца. Клара очень много значила для него.       - Они уже собирают деньги. Может, через год или около того.. Мэри, - Джеймс придвинулся к ней. - Ты думала о том, чтобы уехать?       - Уехать? В Америку?       Да, она думала. Все вокруг думали и многие уезжали. Америка была символом надежды, страной, где все должно было получиться. Но им это было не по карману, денег на билеты им никогда не скопить, не говоря уже о том, что нужны будут средства, чтобы обустроиться в чужой незнакомой стране. И откуда взять уверенность, что там они найдут достойную работу? Туда переезжает так много людей... Джеймс сжал ей руку, глаза у него стали ярче. Или камин наконец разгорелся.       - Мэри, может быть, нам тоже попробовать, а?       - Джеймс...       Брат торопливо прервал ее:       - Ну сама посуди, что нас здесь ждет? Нищета, безнадега, работа с утра до ночи.       - Работать везде нужно, - слабо улыбнулась Мэри.       - Да, но не за такие гроши! Нам никогда не хватает денег, даже чтобы нормально поесть!       - Я все понимаю, Джеймс. Но ты сам знаешь как дорого стоят билеты, а еще нужны будут деньги на первое время. Мы не сможем столько скопить.       Брат тряхнул головой.       - Мы попробуем! Ты стала чертежницей, если закончишь курсы, платить будут больше. Я буду брать больше ночных смен. Если тратить только на необходимое, лет через пять...       - Джеймс, - мягко прервала его Мэри. - Мы и так тратим только на самое необходимое. А мальчикам скоро идти в школу. И мама сильно кашляет. Нужна одежда, лекарства, арендную плату поднимают каждые полгода.       Джеймс опустил взгляд, будто мигом потухнув. Отец что-то пьяно промычал сквозь сон, и по лицу брата пробежала судорога.       - Я могу поехать один, - глухо сказал Джеймс. - Встану там на ноги и пришлю вам денег на билет.       Мэри замерла, слушая его. Джеймс и она были единственными, кто мог полноценно работать. Мама перебивалась случайными заработками, она не могла оставлять Билли, и в последнее время чувствовала себя неважно. Если Джеймс уедет, выдержат ли они? Даже пальцы похолодели, когда Мэри представила, что они с мамой останутся один на один со всем этим. Но разве она имела права требовать от Джеймса остаться? Это его жизнь, его выбор, и он не должен мучаться виной из-за них, терять свою Клару и единственную возможность выбраться из этой ямы.       - Конечно, Джеймс, - через силу улыбнулась Мэри. - Ты можешь попробовать. Я верю, что у тебя получится.       Джеймс с трудом сглотнул, будто ему что-то мешало. Мэри увидела как влажно заблестели его глаза, и ощутила, как у нее самой сдавило горло.       - Значит, ты не будешь против? Я вас не бросаю, сестренка, - сказал Джеймс сипло. - Я просто... Я хочу пробовать... И Клара, она.. Я... Я очень ее люблю...       Она всхлипнул, и Мэри порывисто обняла его, чувствуя, как собственные горячие слезы полились из глаз.       - Я верю в тебя, Джеймс. Все получится. Я помогу.       Брат кивнул, стыдливо вытирая слезы. Они постояли так пару минут, слегка покачиваясь и крепко друг друга обнимая. Наконец брат отстранился.       - Я пойду. Ты проследи за мамой, хорошо? Она очень расстроилась.       Джеймс вышел из гостиной, непривычно сгорбленный, волоча ноги, будто очень устал. Мэри подкинула дров в камин, слезы на ее щеках быстро высыхали, и от соленых дорожек стягивало кожу. Она накрыла отца пледом, стараясь не смотреть на его лицо, просто потому что не могла. Сможет ли завтра?

***

      Наутро, когда Мэри еле-еле встала после бессонной ночи, мама на кухне уже готовила завтрак. Лицо ее было спокойным, но глаза запали и окончательно лишились жизни. Когда-то у Мэри была дешевая кукла с глазами из стекляруса - они были ярче и живее, чем сейчас мамины.       Мама двигалась как-то заторможено, часто останавливаясь, погружаясь в себя, и когда Мэри окликала ее, вздрагивала всем телом, как от испуга. Смотреть на нее было очень больно. Отца не было нигде видно, и Мэри не спрашивала где он. Они с Джеймсом, выпив чаю, отправились на верфь. Улица встретила их темнотой и холодом, срывающейся с неба холодной моросью. Джеймс шел молча, спрятав нос в поднятый воротник куртки, и даже по его напряженной походке Мэри чувствовала, что ему плохо. Также, как и ей. Даже сил ободрить брата не осталось, да и вряд ли бы ему это помогло. Так они и шли молча в сгущающейся толпе. Уже подходя к верфи, Мэри глянула на кабинет директора - там горел свет, Эндрюс уже был на месте. Ее разбирало мучительное беспокойство, хотелось спросить, нашли ли Саманту, но она поборола в себе желание зайти к нему. С утра в конторе было особенно суетливо, и мистер Эндрюс бывал очень занят. Она покосилась на Гаса - тот сосредоточенно чертил. Блестящие от бриолина черные как смоль волосы были аккуратно зачесаны назад, румяное лицо выглядело холеным и самодовольным. Мэри поборола в себе желание подойти к нему и треснуть изо всех сил по этой напомаженной голове увесистой папкой с документами.       Она была даже рада, что сегодня выдался сложный рабочий день, отдел буквально завалили заказами. У нее хотя бы получилось отвлечься, перестать думать о всем произошедшем, выводя на бумаге ровные линии. И все же, когда она меняла ватманы, или точила карандаши, тоска наваливалась с новой силой, и Мэри ничего не могла с этим поделать. После обеда она увидела наконец мистера Эндрюса, он вышел из кабинета и что-то обсуждал с заместителем, мистером Корбеттом. Мэри оглянулась. Между рядами сновали мальчишки посыльные, чертежники были погружены в работу. К директору часто кто-то подходил, вот и она решила, что мало кто обратит внимание, если она сделает тоже самое. Тем более, у нее в самом деле был вопрос по работе. Мэри взяла блокнот и, еще раз оглянувшись, приблизилась к мистеру Эндрюсу.       - Это должно быть сделано сегодня, Стив, - мистер Эндрюс передавал мистеру Корбетту какие-то бумаги. - Кровь из носу, слышишь меня?       Он мельком взглянул на нее и приветливо кивнул. Глаза у него были покрасневшие, лицо уставшим, и Мэри подумала, спал ли он вообще. Мистер Корбетт поздоровался с ней, задал еще какой-то уточняющий вопрос, положил бумаги в папку и ушел. Мистер Эндрюс повернулся к ней.       - Добрый день, Мэри. Как ваши дела? - он слегка нахмурился, рассматривая ее лицо. Мэри знала, что выглядит плохо, она смотрела на себя в зеркало утром. Черные круги под глазами и бледность явно ее не красили.       - Все хорошо, сэр, спасибо, - ответила она, прижимая блокнот у груди. - Сэр, я хотела спросить...       - Зайдите, - мистер Эндрюс открыл дверь в кабинет. Мэри зашла, пройдя к письменному столу, и мистер Эндрюс, закрыв дверь, остановился перед ней.       - Насчет вашей подруги, - он достал из кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги. - Есть несколько адресов, где она может быть. Если, конечно ваши предположения верны, - он слегка кашлянул. - Некоторые уже проверили, но пока ее не нашли.       Он с сочувствием глянул на нее.       - Мэри, не теряйте надежды.       Мэри попыталась улыбнуться. Не терять надежду становилось все труднее.       - Я сам собираюсь заехать в пару мест вечером, - мистер Эндрюс тряхнул листом бумаги. - Парни уже с ног сбились, надо бы им помочь. И вообще лучше поторопиться в такой ситуации, да?       - Да, сэр, - Мэри набрала в грудь побольше воздуха. - Сэр, возьмите меня. Может быть, я смогу помочь.       Мистер Эндрюс взглянул на нее, приподняв брови и несколько мгновений раздумывая.       - Не думаю, что это хорошая идея, Мэри. Это не самые подходящие места для посещения молодыми мисс.       Она быстро замотала головой.       - Сэр, я знаю, как она выглядит, а ведь Саманта может назваться другим именем, и вы ее просто не узнаете. Вдобавок, ей может понадобиться помощь, - она запнулась. - Ну, такая, которая потребует присутствия другой женщины.       Мистер Эндрюс вновь ненадолго задумался, потом сказал:       - Хорошо. Сразу после работы подождете меня у машины.       Мэри обрадованно закивала. Мистер Эндрюс глянул на ее блокнот.       - Вы хотели что-то уточнить?       - Ах, да, - Мэри шагнула к нему. - Вот здесь, сэр...       Они склонились вдвоем над записями, мистер Эндрюс принялся объяснять ей, едва касаясь ее плеча своим, и, почувствовав его тепло, Мэри вдруг ощутила давно забытое чувство спокойствия. От чего-то появилась уверенность, что Саманту они непременно найдут.

***

      Она с нетерпением дождалась окончания рабочего дня. Около семи часов мистер Эндрюс вышел из кабинета, надевая на ходу пиджак, отдал какие-то распоряжения вездесущему мистеру Корбетту и кивнул ей. Мэри заметила, как неприязненно Эндрюс взглянул на Гаса, который как раз собирался домой, о чем-то весело переговариваясь с приятелем. У нее появилась надежда, что Саманта будет отомщена - пусть и не ее собственными руками. Ведь мистер Эндрюс не оставит этого просто так... Потому что не может? Мистер Эндрюс ушел, а она быстро собралась, спустилась вниз и направилась по широкой асфальтовой дороге к офисному зданию позади правления - там обычно оставляли машины. Мимо шли толпы рабочих после вечерней смены, все с одинаково уставшими лицами, изредка перекидываясь отрывистыми фразами между собой. Она все рассматривала в толпе Джеймса, чтобы предупредить, что задержится, но так его и не увидела. Ничего, дома уже привыкли к тому, что она часто допоздна остается на работе. На верфь опускались тяжелые синие сумерки, и они словно растворяли цвета - все вокруг становилось сине-серым. Воздух остывал, но было тихо, только с моря тянуло слабым бризом.       На небольшой площадке одиноко стоял автомобиль мистера Эндрюса, остальные уже разъехались. Мэри, оглянувшись, подошла к машине, разглядывая ее хромированные бока и свое отражение в них - квадратное и низкорослое. Она вспомнила, как они всей семьей еще давно ездили за город на ярмарку. Мальчики тогда были еще совсем маленькие, а у отца были руки и работа. Там, на ярмарке, стоял шатер с кривыми зеркалами внутри, они с братьями чуть животы себе не надорвали, рассматривая свои искаженные отражения. Какой беззаботной тогда казалась жизнь! Они никогда не жили богато, но на еду хватало, и она помнила, как в тот день мама нарядила ее в новенькие туфельки. И день был такой солнечный, яркий. Даже вспоминать о нем было тепло среди серого холода и слякоти. Мэри подняла глаза к темному небу и поежилась. Скорее бы весна...       - Простите, что заставил вас ждать, - Мэри быстро оглянулась. Мистер Эндрюс уже открыл дверцу машины. - Меня никак не отпускали. Садитесь, Мэри, вы, верно, совсем озябли.       Он сел рядом за руль и завел машину. Сиденье под ней слегка завибрировало, запахло переработанным бензином.       - Надо прогреть двигатель, - сказал Мистер Эндрюс, глубоко вздохнул и потер пальцами глаза. Мэри почувствовала укол совести - директор очень уставал на работе, а она добавила ему хлопот. Но на кону стояла жизнь Саманты, и ради этого с совестью можно было примириться.       - Я читал в журнале про авто, что компании производители собираются устанавливать обогреватели в машины. Скорее бы, да, Мэри?       - Да, сэр.       В машине в самом деле было холодно. Мистер Эндрюс потянулся назад, что-то высматривая на заднем сиденье.       - Где-то здесь был плед. Нелли его забыла в прошлый раз.       - Не нужно, сэр, - смутилась Мэри, но он уже выудил мягкую шерстяную накидку и накрыл уже начавшую слегка подрагивать от холода Мэри.       - Вот, запахните внизу. Будет теплее.       - Спасибо, - тихо ответила Мэри, закутавшись и уткнув нос в плед.       Ей стало теплее. Плед слабо пах сладковатыми цветочными духами.       Мистер Эндрюс вырулил с площадки, и машина медленно поползла по темной дороге. Когда они миновали ворота верфи, он прибавил скорости.        - Как поживают ваши братья? - спросил мистер Эндрюс через некоторое время, повысив голос из-за шума мотора. - И миссис О'Брайан?       - Все хорошо, сэр, - сказала Мэри. - И мама тоже в порядке.       Конечно, все было далеко не в порядке, но она не собиралась ничего рассказывать. Мистер Эндрюс бы непременно что-то предпринял, и все выглядело бы так, как будто она просит помощи или намекает на это. Она решила сменить тему разговора.       - Как себя чувствует миссис Эндрюс?       На левой щеке мистера Эндрюса, повернутой к ней, появилась глубокая впадинка от улыбки.       - О, спасибо, что спросили. Правда, она устает быстро, но в остальном все хорошо.       - Это объяснимо, сэр, - сказала Мэри, немного смутившись. Мистер Эндрюс помолчал некоторое время.       - Кажется, нам сюда.       Машина, громче заревев двигателем, въехала на мост. Мэри вспомнила это место, они как-то раз забрели сюда с Джеймсом. Их квартал был сравнительно недалеко.       - Я все чаще думаю, что это настоящее чудо.       Мэри повернула к мистеру Эндрюсу голову. Он глянул на нее с улыбкой.       - Ну, дети. Это же правда чудо, если подумать. Вот никого не было, мы жили вдвоем, и вдруг появится еще один человек, настоящий, живой, понимаете?... И он подрастет, у него будут свои мысли, своя отдельная личность, и он будет жить, будет менять мир.       - Да, это на самом деле чудесно, - ответила Мэри. - Жаль, не все это понимают.       Мистер Эндрюс кивнул. Улыбка еще не исчезла с его лица, а голос был непривычно мягким, даже мечтательным.       - Я сначала, наверное, как все мужчины, хотел наследника. Первенец, мальчик, продолжатель рода. А недавно заехал к брату, у него дочке всего год. Она залезла ко мне на колени, сидит, ковыряет пальчиком галстук, а я представил, что у меня будет такая же девочка, маленькая принцесса...       Он тихо засмеялся.       - Брат ее обожает. Ну, это не объяснить даже. Хочется уже поскорее взять на руки малыша.       Мэри слушала его, сама улыбаясь. Этот разговор был откровенным, чересчур открытым для их положения, но иногда рядом с мистером Эндрюсом все забывалось, и она не чувствовала, как сейчас, ни смущения, ни стыда.       - Это уже скоро случится, сэр, - сказала Мэри. - Я не знаю, конечно, кто у вас родится, но знаю, что вы будете очень хорошим отцом.       - Надеюсь на это, - ответил мистер Эндрюс.       Он помолчал немного, всматриваясь в лобовое стекло. Они уже давно достигли окраины города, фонарей становилось все меньше и меньше. Мэри подумала, что вот они говорили только сейчас о детях и о том, что их появление это чудо, но едут в место, где этих детей лишают жизни, просто потому что они оказались никому не нужны. Потому что люди слишком жестоки к друг другу и к ним, даже не родившимся и ни в чем не виноватым.       - Знаете, Мэри, я ведь мало с кем могу об этом поговорить. Почему-то многие в нашем кругу к подобному относятся с пренебрежением, - мистер Эндрюс усмехнулся. - Негоже джентльмену быть таким сентиментальным.       - По-моему, это не слабость, - Мэри повернула к нему голову. - Только сильные могут позволить себе быть такими, какие они есть. И уж тем более, нет никакой слабости в том, чтобы нежно любить собственных детей.       Мистер Эндрюс тоже глянул на нее, и они одновременно улыбнулись друг другу.       - С самого нашего первого знакомства вы показались мне очень умной, Мэри. Приятно знать, что первые впечатления оказались более чем правдивы.       - Спасибо, сэр, - с улыбкой ответила Мэри. - Но вы преувеличиваете. Я даже еще с начертательной геометрией до конца не разобралась.       - Не беда, разберетесь, - мистер Эндрюс снизил скорость, поворачивая в какой-то темный проулок. - Мы обсудили с Родом, то есть с мистером Чисхолмом, что несколько лучших человек из отдела могут в следующем году претендовать на поступление в колледж. Как вы на это смотрите?       Мэри замерла.       - Я? В колледж?       - Почему нет? Насколько я могу судить, у вас получится.       Мэри затеребила плед в руках.       - Сэр, я не уверена... Я мало что знаю, и...       Мистер Эндрюс махнул рукой.       - Мы организуем группу для подготовки к экзаменам, об этом не переживайте.       Мэри глубоко вздохнула.       - Сэр, но я ведь... женщина.       Мистер Эндрюс притормозил и повернулся к ней с серьезным лицом.       - А вот на это вам должно быть совершенно плевать, - грубовато сказал он. - И всем остальным тоже. И любой, кому будет не все равно, что вы женщина, тут же откровенно поговорит со мной на эту тему.       Мэри вздохнула еще раз, опустив глаза. Она знала, что мистер Эндрюс жестко пресекал все столкновения и конфликты на верфи и из-за религии, и из-за пренебрежительного отношения к женщинам. Но он был лишь одним из немногих, кому действительно было все равно. Девушек с образованием на верфи было по пальцам пересчитать, и многие их считали выскочками и невоспитанными особами. Сможет ли она стерпеть все это? И справится ли с учебой, с ответственностью? Но колледж... Получив образование, она в самом деле сможет изменить не только свою жизнь, но и жизнь своей семьи....       - Кажется, мы приехали, - сказал мистер Эндрюс, отвлекая ее от раздумий, заглядывая в записку с адресом. - Сколько лет я живу в Белфасте, а в таких местах никогда не бывал...       Они остановились у старого двухэтажного дома. Одинокий тусклый фонарь освещал вход и часть кирпичной стены, с которой отпала штукатурка. Мистер Эндрюс выглянул из машины, всматриваясь в окна дома.       - Номера не видно, но наверное это здесь, - сказал он. - На улице больше нет двухэтажных домов. Написано, что там два этажа.       Честно говоря, Мэри других домов вообще не видела, так было темно вокруг, только впереди в чьем-то окне горел огонек в сплошной мгле. Из дома тем временем вышел низкорослый грузный мужчина и закурил. Его лицо было плохо видно, но он явно смотрел на них.       - Добрый вечер! - сказал мистер Эндрюс, открыв дверь. - Нам нужно попасть на Пайни Хиллс, двадцать четыре.       Мужчина затянулся, и разгоревшийся огонек сигареты осветил его лицо состоящее, как Мэри показалось, из одной густой черной бороды и крупного бугристого носа. - Это не здесь, - хрипло сказал мужчина. - Выше по улице, справа через два дома.       Мистер Эндрюс с сомнением посмотрел вперед, на сужающуюся улицу, наверное прикидывал, проедет ли там машина.       - Идите пешком, - разрешил его сомнения мужчина с сигаретой. - Там мусора еще навалено.       Мистер Эндрюс вышел из машины, Мэри тоже было хотела, но только безуспешно дергала ручку, и в конце концов перестала, подумав, что сломает ее. И случилось то, чего она так не хотела - Эндрюс открыл ей дверь и подал руку. От этого было ужасно неловко, особенно под пристальным взглядом курильщика. Пока она поправляла пальто, мистер Эндрюс достал из бумажника купюру и протянул мужчине.       - Приглядите за автомобилем.       Тот взял деньги и молча кивнул. Мистер Эндрюс повернулся к ней.       - Идемте?       Мэри кивнула. Они направились к тому самому слабому огоньку, с каждым шагом погружаясь в сплошную тьму. Становилось холоднее. Мэри оглянулась - пятно одинокого фонаря отдалялось от них, как маяк среди темного холодного моря. Было очень-очень тихо. Она вдруг споткнулась о что-то на мостовой, и мистер Эндрюс схватил ее за руку.       - Осторожнее, мисс О'Брайан.       В его голосе слышалось беспокойство, но и добродушие тоже. Он придерживал ее под локоть все время, пока они шли и, наконец, огонек появился прямо перед ними.       - Это здесь, - сказал мистер Эндрюс. Мэри с трудом разглядела обшарпанную дверь, зачем-то обитую ржавой жестью. Свет шел из мутного окна на первом этаже. Мистер Эндрюс оглушительно забарабанил по двери. Грохот среди ночной тишины казался очень громким, и Мэри вздрогнула. За дверью кто-то заговорил - глухо и неразборчиво. Потом все стихло, и мистер Эндрюс, повернувший к двери правое ухо, забарабанил еще раз. Наконец, дверь открыли. Перед ними стояла пожилая женщина, сплошь состоящая из серого цвета - у нее были мышиного цвета волосы, бесцветные глаза, серая блеклая кожа и серая вязаная накидка.       - Чего вам? - сухо спросила она. За ее плечом стоял высокий черноволосый и очень худой молодой человек в расстёгнутой рубашке. Он был пьян, сразу поняла Мэри, благодаря отцу она могла определить это с первого взгляда. Серая женщина спросила:       - Вы к доктору Бэрроу?       - Да, - отрывисто сказал мистер Эндрюс.       - За срочный прием он берет в два раза больше.       Женщина перевела взгляд на нее, и Мэри поежилась, от того, каким неприятным он был. Каким-то вязким и пренебрежительным. Мистер Эндрюс шагнул в дом, она вошла следом. Дверь со скрипом закрылась. Пьяный человек, покачиваясь, сел за стол, застеленный старой скатертью с распустившейся внизу бахромой, и закурил. На столе стояла бутылка с чем-то темным и грязный прозрачный стакан. Кроме стола и небольшого зеленого, в пятнах, дивана у стены, в комнате ничего не было.       - Где доктор? - спросил мистер Эндрюс, быстро оглянувшись.       - Занят сейчас. Скоро явится, не переживайте.       Серая женщина подошла к столу, налила в стакан из бутылки и выпила. В воздухе запахло спиртом и приторной сладостью. Пьяный мужчина затянулся сигаретой, откинувшись на стуле. Его взгляд также отвратительно липко скользнул по лицу Мэри и ниже. Она отвернулась. Мистер Эндрюс тоже был очень напряжен, но еле заметно кивнул ей, когда они встретились глазами.       - Вы не бойтесь, мисс, - сказал долговязый развязным тоном, но довольно дружелюбно. - У доктора Бэрроу золотые руки, все пройдет хорошо.       Мистер Эндрюс резко повернулся к нему. До Мэри только дошло, что имел в виду этот человек, и лицо у нее мгновенно вспыхнуло, щеки будто обожгло пламенем.       - Вам лучше замолчать! - резко сказал мистер Эндрюс. - Мы здесь не за этим.       Пьяный сощурился. Они переглянулись с серой женщиной, и он тяжело поднялся со стула.       - Лив, ну-ка позови сюда Уилла. Живо.       Серая женщина бесшумно скользнула в темноту. Мистер Эндрюс шагнул вперед, загораживая Мэри спиной.       - Успокойся, парень, - сказал он. - Мы ищем одну девушку. Высокая, худая, рыжие волосы. Зовут Саманта.       Долговязый, покачиваясь, молча стоял, рассматривая их. Несмотря на то, что он был пьян, во всей его позе и лице виднелось опасное напряжение.       - Мэри, - шепотом сказал мистер Эндрюс, полубоком обернувшись к ней. - Если дело примет скверный оборот, выскакивайте на улицу и бегите что есть сил.       - Хах, - коротко засмеялся мужчина. - Посмотрим, кто быстрее бегает, а, красотка?       - Тебе не на чем будет ее догонять, потому что я тебе все ноги переломаю, если вякнешь что-нибудь еще в таком духе! - мистер Эндрюс шагнул вперед, сжав кулаки, а Мэри, почувствовав, как сильно бьется у нее сердце, шагнула следом.       - Ну давай, рискни, - сказал пьяный.       Он достал что-то из кармана брюк, и Мэри едва не вскрикнула, увидев как тускло блеснуло в смуглой руке лезвие ножа.       - Сэр, у него нож! - она тронула мистера Эндрюса за плечо.       - Мэри, не бойтесь, - его голос был спокойным. - Пугать меня вздумал, доходяга? Ну-ка, иди сюда.       Он начал снимать пальто, и человек с ножом замешкался, неуверенно оглянувшись. Мэри шагнула ближе к стулу, чтобы было чем огреть мужчину, если начнется драка. Внутри нее все дрожало. В этот момент в комнате, будто из ниоткуда, появилась серая женщина. За ней следом шел рыжеватый здоровяк с густой бородой, а замыкал шествие невысокий, уже пожилой человек с седыми, отросшими до плеч волосами. Он вытирал руки полотенцем.       - Моррис, убери нож, будь так добр, мальчик мой. А вы, сэр, представьтесь.       Мистер Эндрюс, сдержанно выдохнув, повернулся к нему.       - Это будет лишним. Вы доктор Бэрроу?       Седовласый человек чуть наклонил голову.       - Собственной персоной. И все же с кем имею честь?       - Не ваше дело, - отрезал мистер Эндрюс. - Я не из полиции, если беспокойтесь об этом. Мы ищем одну девушку.       - Наверное, ту рыжуху, сэр, - сказал тот, кого доктор назвал Моррисом. Нож он не убрал, игрался с ним, подкидывая в руке и не сводя пристального взгляда с мистера Эндрюса. Доктор Бэрроу помолчал, разглядывая их. Потом махнул рукой:       - Пойдёмте со мной.       Мистер Эндрюс оглянулся на нее и взял за руку. Его ладонь слегка подрагивала, хотя внешне он выглядел очень спокойным. Они прошли вслед за доктором по темному узкому коридору со скрипящими полами. Здоровяк шел следом за ней, тяжело ступая, и Мэри чувствовала кислый запах пива и чеснока, исходящий от него.       - Она пришла в субботу, просила сделать все побыстрее. Заплаканная, впрочем, как многие из них, - сухим тоном рассказывал доктор. - Сначала все шло хорошо, но потом у нее открылось кровотечение. Она не говорит ни домашнего адреса, ни свою фамилию...       Он толкнул узкую дверь, выкрашенную белой краской, и Мэри увидела небольшую комнату с тремя кроватями вдоль стен. На тумбочке у двери слабо тлела керосиновая лампа. Две кровати были заняты. На одной сидела, прижав колени к груди испуганная девочка лет тринадцати, затравленно уставившись на них. Из застиранной ночной рубашки выглядывала тощая грудь с выступающими костями. На второй кровати кто-то лежал, Мэри разглядела только тонкую девичью руку, совершенно бескровную, бессильно свисающую с края. Мистер Эндрюс взял лампу, шагнул к кровати, и Мэри пошла за ним. Теперь она разглядела какую-то тряпку, сплошь в кровавых пятнах, которой было накрыто тело. В воздухе тяжело запахло кровью - у кровати на полу стоял таз, полный красной воды. Мистер Эндрюс нагнулся и осторожно отвернул край тряпки.       - Саманта! - вырвалось у Мэри. Она стремительно подошла ближе и нагнулась к девушке - та не шевельнулась, даже не открыла глаз. Ее лицо было белым, глаза запали, губы были словно измазаны черникой. Сквозь тонкую кожу проступали вены.       - Это она, сэр! - Мэри взяла Саманту за руку. Она была совсем холодной. - Господи, она же умерла!       - Еще нет, - сказал доктор Бэрроу. - Я делаю все возможное, но кровотечение каждый раз вновь открывается.       Мистер Эндрюс вдруг шумно задышал, лампа качнулась в его руке, по стенам заплясали отблески света.       - Что у вас тут... - он посмотрел на девочку на соседней кровати. Та натянула одеяло до подбородка, испуганно глядя на него. - Я вас всех в тюрьме сгною!       В его голосе слышался гнев. Доктор Бэрроу усмехнулся.       - Вот как. А за что, позвольте спросить? За то, что я профессионально помогаю этим девочкам избавиться от ребенка? Стараясь сделать все так, чтобы они не подхватили родильную горячку и сохранили возможность рожать?       Он сунул руки в карманы брюк и оперся на стену спиной.       - Или лучше было бы, чтобы они ковыряли себя спицами, сидели в горячей ванне, пили йод с молоком, мм? О, я многое могу рассказать о варварских методах прерывания беременности. Давайте, сэр, упеките меня в тюрьму, но эти девочки никуда не денутся, только будут умирать в руках необразованных алчных повитух, которым на них плевать.       Мистер Эндрюс слушал его молча, продолжая смотреть то на девочку, то переводя взгляд на лицо Саманты.       - Скажите еще, что вы тут в благородство играете, - глухо сказал он.       - Нет, - ответил доктор Бэрроу. - Я циничная сволочь, если хотите знать, и делаю все за деньги. Но делаю профессионально.       Он кивнул на испуганную девочку, которая так и не пошевелилась.       - За редкими исключениями. Вот Лиззи, к примеру, прошла процедуру бесплатно, ее привела старшая сестра. Отчим продал ее дружкам, представляете, а ведь ей едва исполнилось четырнадцать. Но увы, ее тело слишком неразвитое, детей у нее больше не будет. И кстати, я не выкидываю девочек на улицу, если что-то пойдет не так, пытаюсь выходить. В другом месте они обе бы уже давно умерли.       Он рассказывал обо всех этих ужасных подробностях с каким-то странным удовольствием, улыбаясь. Потом подошел к кровати, взял Саманту за запястье, прослушивая пульс.       - Уж кто тут играет в благородство, так это вы. В тюрьму он решил меня упечь, посмотрите-ка на это джентельменское негодование!       Бэрроу обернулся через плечо на мистера Эндрюса. На его лице явно виднелось презрение, даже сквозь улыбку.       - Из-за таких, как вы, эти дурочки сюда и попадают. Каждый джентльмен непременно считает своим долгом использовать их, словно это соревнование. Какой у вас личный счет, сэр?       - Вы его не знаете! - вырвалось вдруг у Мэри. - Вы не имеете права так говорить.       Доктор отпустил руку Саманты и та бессильно упала вниз. Он посмотрел на Мэри с усмешкой.       - Кто это у нас тут? Наивная влюбленная дурочка, кидающаяся на защиту своего слегка возрастного принца?       Мэри чуть было не зажмурилась от стыда. Захотелось вскочить и убежать, лишь бы не слышать всего этого.       - Заткнитесь! - рявкнул мистер Эндрюс. Здоровяк в коридоре заглянул внутрь.       - Отделать его, сэр?       - Не нужно, - доктор Бэрроу поднял руку. - Наши гости уже уходят, верно?       - Мы забираем ее. Мэри, укутайте ее потеплее, - мистер Эндрюс отвернулся к двери, поставив лампу на тумбочку рядом с кроватью. Мэри начала обертывать вокруг Саманты ту самую кровавую тряпку, которая была раньше тонким бежевым одеялом. Тело подруги было совсем невесомым и мягким.       - Забирайте, - сказал врач, пожав плечами. - Вряд ли она переживет поездку. Так что же, нам ожидать полицию, сэр? Завтра ко мне придут трое. Одной едва исполнилось пятнадцать, ее соблазнил великовозрастный квартирант, а мать, узнав об этом, избила ее до полусмерти. Вторую оприходовал повеса из ваших, благо, хотя бы дал денег на аборт. Третья уже с семью детьми, и кормить их нечем, а муж никак не может сдержать свою похоть. Куда они пойдут, если меня арестуют, сэр? Или вы все же поступитесь своими благородными принципами?       Мистер Эндрюс, скрипнув зубами, зло глянул на него.       - Идите вы к черту.       Доктор Бэрроу рассмеялся. Мистер Эндрюс повернулся к ней.       - Мэри, готово?       Она кивнула, и он, вернувшись к кровати, нагнулся и легко поднял Саманту на руки. Ее голова опрокинулась назад, и Мэри услышала слабый стон. Мистер Эндрюс быстрым шагом направился к двери, она пошла следом, оглянувшись в дверях. Доктор Бэрроу смотрел им вслед с усмешкой. Если бы у него на голове в этот момент блеснули рога, Мэри бы не удивилась. Но рога у Бэрроу не появились. Он был всего лишь человеком, как и все они.