II.

      

***

      - Можешь ли ты достичь желаемого столь остро, не навредив никому, сын мой?       - Нет. Все, что я могу – рассчитывать на снисхождение судьбы. Возможно, она смилостивится надо мной, и я получу желаемое. Но едва ли…       - Спасение твое в молитвах. Ты часто молишься?       - Нет. Сейчас уже нет. Раньше это было гораздо чаще, но теперь… я не считаю себя достаточно чистым для этого.       - Отчего же?       - Похоть. Этот грех терзает меня уже давно, пачкая изнутри…       - Все люди подвержены ему. Основа этого греха зиждется в человеческой природе. Лучше лекарство от него - крепкая семья… У тебя есть жена, сын мой?       - Нет.              

***

      - Ээээ… Ты только посмотри на него! Спит! – Эйгон пинает брата коленом, одновременно стягивая с него одеяло. – Где справедливость? Почему они всегда будят меня первым?!       …Эймонд потягивается всем телом, чувствуя себя немного разбитым после вечерней тренировки, где Коль едва не прибил его, уйдя в слепую зону. Мальчик едва не плакал от обиды. Сир Кристон знал о его уязвимости и грязно воспользовался ей. Да, несомненно, это был урок… Но обида ныла под ребрами, куда чувствительно воткнулся тренировочный меч. А еще неприятно саднили колени, утомленные долгим стоянием на костях в септе.       - Огоооо… - ехидно тянет брат, рассматривая его тело. – А мальчик-то вырос! И не маленький мальчик!       … Резкий взгляд вниз, и Эймонд заливается краской. Да, это естественно… По крайней мере, так говорит мейстер, но взгляд брата смущает донельзя. Юноша переворачивается на живот, хоть это и немного неудобно в таком состоянии.       - Отвали! – шипит он.       - Да брось! Это здорово! – Эйгон шлепает его по заднице и, отвратительно хихикая, добавляет. – Ухожу-ухожу! Вдруг тебе надо передернуть или еще что…       … Эймонд просто ждет, когда тот свалит…              

***

      … К ночи юноша почти забыл об утреннем казусе и отвратительном поведении брата. В конце концов, Эйгон никогда не отличался особой чуткостью, а были времена, когда и вовсе откровенно издевался над братьями и сестрой. Сейчас он, очевидно, имел возможность выплескивать яд где-то на просторах Королевской Гавани, где шлялся ночами напролет. Матушка бесилась от его выходок, и Эймонду было приятно, что она часто ругает брата и настойчиво ставит в пример его. Хоть так, но он мог унизить его.       … Еще рано, но юноша заползает в постель, рассчитывая уснуть пораньше. Завтра ранним утром им предстоит вновь отправиться в септу, чтобы встретить там рассвет, а после пройти по городу, раздавая подаяния нищим.       … Дверь внезапно распахивается, впуская возбужденного до предела Эйгона. В фиолетовых глазах огнем мерцает чертовщинка, а на плечи накинут поношенный дорожный плащ.       - Хватит валяться! Одевайся!       Он кидает Эймонду еще одну поношенную хламиду, от которой отвратительно разит немытым телом. Боги, где он только взял эту дрянь?..       - Пора смочить его! - загадочно шепчет брат, приобнимая за плечи.       И, поймав непонимающий взгляд, подмигивает: - Ты - же принц как-никак, и должен получить достойное образование… Во всех сферах…              

***

      … Немного подавленный авторитетом брата, Эймонд согласился, толком так и не разобравшись на что именно. Загадочная улыбка Эйгона одновременно пугала, настораживала и будоражила. Интерес сам бежал под кожей. Брат давно уже не устраивал ему подлянки, и сегодня Эймонд тоже не ожидал подвоха. Если что, он вполне сможет вломить ему по физиономии, так как физически уже сравнялся с ним в силе, а в росте и вовсе превзошел.       … Пока они брели неспешным размеренным шагом по узким душным улочкам столицы, прикрывший плащами, Эйгон поучал, приоткрыв цель их вылазки:       - У тебя по утрам отличный стояк, а значит ты можешь трахаться. Ты же наверняка сам уже почувствовал, как ноют яйца перед тем, как ночью освободиться… Признайся, трогал себя?       - Что? - младший угнувшись, заливается краской. -      Ну, дрочил?       - Нет… - Голова опускается так низко, что подбородок вот-вот пробьет грудину. - Это же грех… септон…       - Ха! Септон не вынимает член из чужих дырок, едва закончив проповедь! - ржет Эйгон так высоко запрокидывая голову, что капюшон спадает, обнажив серебряные волосы.       - Не говори так…       - Сам увидишь.       - А если…       - Что? – Эйгон с интересом рассматривает его.       - Если я не захочу… смотреть… - задыхается Эймонд. - и вообще…       - Захочешь! Судя по тому, что я видел утром, еще как захочешь! — смеется он, развязно похлопывая брата по заду. Отчего тот сжимается боязливо оглядываясь -      Перестань! - шипит Эймонд, вяло отбиваясь от грубых прикосновений.       -Да, я не девка… - тянет Эйгон. - Когда тебя тронет шлюха, ты точно не оттолкнешь ее. А их дырки…мммм… Боги создали нас чтобы мы не покидали их.       … Как брат может говорить подобное? Почему он до сих пор с ним? Идет, словно корова на убой… А как стучит сердце…       - Ты хоть знаешь куда совать член?       Капюшон ниже надвигается на лицо Эймонда.       -Нет? - брат пытается заглянуть в единственный глаз. - Что правда?       Мальчика уже бьет нервная дрожь, и он порывается развернуться и сбежать домой, но брат ловит его за предплечье.       -Не дрейфь! Все будет отлично. Мы выпьем, выберем девок. И я покажу тебе все… Научу… - доверительно шепчет Эйгон. - Ты же послушный мальчик, а послушный мальчик должен уметь обращаться с женщиной. Неровен час, матушка подыщете тебе леди-жену, и ты опозоришься в первую же ночь. Ты же не хочешь опозориться?       Эймонд отрицательно качает головой.       -Тогда идем…              

***

      … В борделе невыносимо душно от благовоний и запаха нагретых страстью тел, которых еще не видно, но уже отчетливо слышны стоны, всхлипы и еще какие-то отвратительные звуки, похожие на шлепки.       -Тут можно все… - возбужденно шепчет старший, отбрасывая занавес, скрывающий проход. - Можно выбрать любую… Или любого… Смотри!       В огромной комнате тесно от людей, и голова мигом идет кругом от того, что они творят. Мужчины. Женщины. Все со всеми. По двое. Трое. И, о боги, даже четверо... Абсолютно обнаженные. Колышутся в простых движениях, приближаясь к экстазу, каждый по-своему.       Эймонд даже не понимает толком, что конкретно происходит. Глаз с трудом может зацепиться за что-то конкретное.       … Мужчина погружает глубоко в рот огромное достоинство чернокожего гиганта, посасывая с видимым удовольствием.       Капли холодного пота ползут по спине, и юноша нервно сглатывает… Придется делать такое? Здесь? При всех? Боги!       - Эй, успокойся… - хихикает Эйгон, читая его страх и смущение. - Для нас есть отдельное уютное местечко. Мы же не скоты, чтобы трахаться при всех. Таргариены! – указательный палец гордо поднимается вверх.       … Девушка идет им навстречу, и Эймонд не может отвести взгляд от обнаженного тела. Он никогда не видел женщину без одежды. Иногда, мысли обращались к этому… Да и те картины, что раньше украшали стены Красного замка прочно засели в памяти, но он был слишком мал, чтобы осознать увиденное.       … Темные волосы, отливающие медью, большие теплые глаза, влажные губы. Длинная шея. Высокая грудь с розоватыми сосками. Насколько она мягкая? Чуть впалый живот. Округлые бедра. И… темные волоски между ног, почти такие же как у него.       … Она улыбается ему… не им… только ему…проскальзывая мимо… так близко, что Эймонд чувствует тяжелый аромат ее духов.       … Улыбнулась ему? Уроду со шрамом во все лицо? Конечно, это ее работа. Внутри все сжимается.       -Хороша, да? Они все тут красотки! Хозяйка отлично работает, регулярно пополняя свою жемчужницу…       Щеки горят, а стыд бьет по нервам… Что он тут делает? Если матушка узнает… Да еще в святую неделю!       - Нам чуть дальше. – настойчиво тянет его за собой брат.       … Просторная комната убрана красным бархатом. Здесь его считают признаком роскоши и похоти. Какая пошлость! А этот запах? Что это такое? Похоже на… Еще немного и его стошнит прямиком на ковер. Тоже красный…       - Не нравятся? - озадаченно сводит брови Эйгон, переводя взгляд с шеренги шлюх на брата, замершего на краю дивана в неестественно прямой позе.       Тот лишь опускает глаза. В голове пусто, а девки…       -Мы будто на рынке выбираем кусок мяса в лавке…       -В каком-то смысле так и есть! - ржет Эйгон. - Ладно. Давай так: выпей вина, расслабься немного, осмотрись… Потом выберешь. Но смотри, девственником ты отсюда не уйдешь! Останешься тут до тех пор, пока не трахнешь кого-нибудь…       Брат привлекает на колени миловидную блондинку и, притянув поближе, проходится языком по груди. Девчонка хихикает.       -Щекотно, мой принц       -А здесь? - пальцы ловко забираются между ног. - Тоже щекотно?       Бедра раздвигаются, и Эймонд не может отвести взгляд от складочек, по которым скользят пальцы брата. В голове стучит. Во рту мигом становится сухо. Он тянется за вином. Бокал пустеет в два глотка.       … Пальцы скрываются в ее теле…       Невозможно смотреть. Тошнота подкатывает к горлу. Эйгон отвратителен. Еще два глотка…       Он выскакивает в коридор, и замирает, прижавшись спиной к холодному камню. Это немного успокаивает. Надо уйти. Это все омерзительно грязно… Пальцы брата с хлюпаньем погружающиеся в дырку шлюхи… Все эти люди совокупляющиеся точно животные. Похоже на пекло, куда попадут все грешники… И он в том числе. Потому что был тут… Потому что смотрел…       … Эймонд решительно направляется к выходу. Здесь много комнат. Двери многих распахнуты, а за некоторыми слышны непристойные звуки чужой похоти. Все же любопытство побеждает в оглушенном алкоголем мозгу, и юноша по пути заглядывает в комнатки. Они тесные и плохо обставленные. Постель, стол, пара стульев… Но больше, очевидно, и не требуется.       … Женщина, постанывая, движется словно наездница, оседлав крепкими бедрами внушительного вида мускулистого парня…       … Трое… нет четверо мужчин… раздеваются, не спеша лаская друг друга руками…       … Еще и еще… Голова кружится... От отвращения или возбуждения…Толком не разобрать.       … Она сидит на постели, расчесывая волосы. Густой каштановый водопад до пояса скрывает практически все тело. Тонкая талия и широкие бедра против воли привлекают взгляд. Чистая белая кожа. Девушка проходится гребнем, разделяя пряди. Где-то он уже это видел. Красиво и успокаивающе. Движение… еще одно… Тепло разливается в груди, и он замирает в дверях. Просто смотреть тоже грех или…? Красивая…       … Юноша случайно опирается на дверь, заставляя ту предательски скрипнуть. Девушка тут же оборачивается, слегка вздрогнув.       -Извини, я… уже ухожу… - фиолетовый взгляд прячется, и девчонка мигом все понимает.       -Постой. Можешь помочь? Я не достаю…       Она протягивает ему гребень, мило улыбаясь. Взгляд падает на ее грудь, и Эймонд резко выдыхает. Он не знает, как оказался подле нее, как в руку нырнула эта деревяшка. Она чудесно пахнет, красивая в облаке темных волос, так не похожих на его собственные… Гребень путается в глянцевом водопаде, как и его рука… Девушка не смотрит на него, и это хорошо. Потому что смотрит он…       -Спасибо, ты очень мил… - она оборачивается к нему, и губы оказываются так близко, что он не успевает отшатнуться.       … Она не девчонка, как Эймонд решил по началу. Старше него лет на восемь, а может и все десять.       Губы легко накрывают губы, невесомым, точно дуновение ветра, движением. Она нежно обхватывает его нижнюю губу, аккуратно посасывая. Приятно. Сердце стучит где-то в ложбинке между ключицами. В голове становится блаженно пусто. Есть лишь ее губы. Первый поцелуй… Он думал, что первая, кого он поцелует, будет жена, и случится это в септе во время церемонии. Но это… лучше… и точно приятнее, чем прикасаться к кому-то на виду у всех.       … Тонкие руки обхватывают шею мальчика, прячутся в платиновых волосах, притягивая ближе.       … Вино все же действует. Эймонд немного расслабляется и чувствует, как ее язык робко проникает к нему в рот, готовый сразу остановится при первом признаке недовольства. Будь она хоть немного грубее или развязнее, он бы мигом сбежал. Глаза шлюхи закрыты, и его ничто не смущает… Кроме возбуждения, бьющего под дых железным кулаком. Юноша отвечает на поцелуй слишком резко и грубовато, заставляя карие глаза распахнуться.       - Я закрою дверь? - шепчет она.       Он смущенно кивает, пытаясь прикрыть пах, где плотная зеленая ткань вот-вот лопнет, четко обозначая возбуждение.       - Хочешь еще вина?       Движения девушки легки и изящны. Фиолетовый взгляд не отпускает ее ни на мгновение. Тело покрывается каплями пота.       - Да… - голос предательски срывается на фальцет, который он сам не слышал уже давно.       - Все будет хорошо. - шепчет она, протягивая бокал.       Пока он судорожно глотает терпкую дрянь, не чувствуя вкус, она ловко стягивает с него камзол, а затем и рубашку.       -Ты сильный… - пальчики скользят по рельефно обозначавшимся мышцам, следам бесконечных изнуряющих тренировок. Губы опускаются на шею, сбивая до конца дыхание.       -Хочешь потрогать? - не дожидаясь ответа она кладет его руку себе на грудь. Мягкая. Совсем не такая, как он ожидал. Хоть и не знает толком, что именно ожидал.       Внизу живота все горит, стянувшись в тугой болезненно пульсирующий узел. Приятно и тяжело. Хочется сжать себя. Рука тянется вниз, но девушка опережает его. Обхватывает, сдавливая…       … Рот распахивается, пытаясь вдохнуть немного кислорода мигом покинувшего легкие. Глаз закрывается. Брови пытаются сойтись на переносице.       … Последняя мысль о том, что все это запретно и грязно тает, когда она толкает его, заставляя откинуться на постель и скрывая водопадом волос. Поцелуи становятся смелее, как и ее движения рукой непонятно, когда забравшейся в его бриджи. Это похоже на дурманящий транс. Аккуратные, но страстные движения губ, языка, тонких пальчиков. Тепло ее тела и ладони. Дурманящий аромат волос.       … стон срывается с губ, не в силах вернуть в реальность…       -Ты готов… - то ли утверждает, то ли спрашивает она.       Переворачиваясь на спину, девушка увлекает Эймонда за собой. Он хочет видеть ее, касаться, целовать бесконечно… И не замечает, как она направляет его рукой в свое тело.       … горячая… тесная… влажная…       … Он утыкается в плечо девушки, не в силах сдержать дыхание. Воздух вырывается из легких раскаленными потоками. Юноша обхватывает тонкое тело руками, сильно прижимая к себе, вдавливаясь до конца внутрь. Она такая хрупкая по сравнению с ним… Он привык ощущать себя ребенком, но теперь с ней чувствует себя сильным и беззащитным одновременно.       … Пара толчков, и все взрывается густым разноцветным фейерверком. Тело разом напрягается от головы до сжавшихся пальцев на ногах. Эймонд даже не слышит собственный протяжный слабый стон…       … Боги, он облажался. Брат говорил, что это должно быть долго, а он излился, едва оказавшись внутри…       … Юноша скатывается с ее разгоряченного тела и замирает, сгорбившись на краю постели, сгорая от стыда. Наверняка шлюха смеется над ним. Она видела столько мужчин… способных на большее.       … Она знает о чем он думает, как знает и кто он. Прижимаясь к его спине всем телом, девушка тихо шепчет, успокаивающе поглаживая грудь пальчиками:       -В первый раз это всегда быстро. Это правильно. Ты просто слишком сильно меня хотел. Но… если желаешь… мы можем продолжить, как только ты немного восстановишься. Не бойся, тебя хватит на много раз. Ты такой сильный…       Руки приятно скользят по телу, даря расслабление и смывая неуверенность…       … Он пил, а она ласкала его все более смело. Так хорошо юноша не чувствовал себя никогда. Казалось, она не видит его уродства… а может даже он нравится ей… совсем немного… бред, конечно, но хочется в это верить.       … Засыпая в ее объятиях, он чувствовал себя взрослым, пьяным и безбожно счастливым…              

***

      -Ого! Я думал, что ты сбежал! - голос брата мигом разрушает остатки тяжелого алкогольного забытья. - Классная дырка! - взгляд шарит по телу девчонки, по-прежнему прижимающейся со сна к Эймонду. - Хотя я бы такую не взял. Больно на мать похожа… А она и дома надоела. «Эйгон, милый! Ты уже взрослый! Ты должен…»       Похожа на… кого? В голове стучит миллион молоточков. Желудок резко сжимается, и Эймонд едва успевает наклониться, чтобы содержимое желудка не выплеснулась хотя бы на постель.       -Ооооооо… - насмешливо тянет Эйгон, пока брата корежит в болезненных спазмах. - Надо попросить воды.       -Сейчас все будет, мои принцы… - девушка мигом вылетает из комнаты.       Больше она не вернется… Он облажался, посильней, чем кончив через пару толчков. Какой стыд… Бледный с трясущимися после неприятного действа руками Эймонд откидывается на подушку. Перед глазами все вращается. Он блевал бы еще, но уже нечем.       … Похожа на… кого? Это бред! Эйгон совсем обезумел, если позволяет себе упоминать мать… в таком месте.       … Она точно узнает… Как посмотреть ей в глаза? «Мой послушный мальчик…» Посмотрела бы она, чем занимался всю ночь ее мальчик! И в каком он теперь состоянии! Боги, они проспали… Септа! Как объяснить столь длительное отсутствие?       … Спазм вновь выкручивает внутренности, но выходить уже нечему, и юноша просто давится, издавая отвратительные утробные звуки.       - Эх, Эйм… Ты слишком редко пьешь. Поэтому сейчас так плохо. Это пройдет. Ну, до завтра точно пройдет… - Эйгон по-братски похлопывает его по ноге. - Скажи лучше, тебе понравилось? - взгляд горит нездоровым интересом, ощупывая лицо Эймонда. - Это же лучше, чем махать мечом сутками напролет?       … Юноша отводит взгляд, изгибая губы в доступной лишь ему гримасе…       … Да, понравилось. До дрожи в коленях. Так хорошо ему не было никогда. Физически. Но внутри… Он будто вымазался в грязи… Дважды опозориться за одну ночь перед шлюхой… Сотню раз перед матушкой… А уж перед богами и не счесть… Следует исповедаться? Или о подобном молчат?       … Эймонд глухо стонет, закрывая глаза…              

***

      … Мать встречает их у главного входа. Гордая и строгая. Глаза мечут молнии, каждая из которых достигает цели, попадая точно в душу.       Эйгону, похоже, все нипочем.       - Матушка! – он церемонно кланяется королеве едва ли не в ноги. – Признаюсь, грешны!       - Быстро внутрь! – приказывает она, с презрением рассматривая их.       Под сводами Красного Замка сумрачно, и голова гудит меньше, а мучительная тошнота отступает.       - Ты совсем с ума сошел? Куда ты его таскал? – руки впиваются в плечи Эйгона, максимально близко притягивая к себе.       - Туда, куда ходят все мужчины, матушка. – ехидничает тот.       … Эймонд не знает куда деться от стыда. Под взглядом матери становится еще хуже, и его вновь настигает рвотный спазм, заставляя выплеснуть на пол всю выпитую в том доме воду.       - Боги, бедный мальчик…       … Это звучит комично, и Эйгон заливисто смеется. Брат выше их обоих, и даже в таком сгорбленном состоянии прилично возвышается над их головами.       - Эймонд, милый, иди к себе… - озабоченно бросает Алисента, жалостливо рассматривая сына, а затем, разворачиваясь к Эйгону, добавляет: – А тебя ждет долгий разговор… С дедом.       - Не первый… - ухмыляется он. – И, надеюсь, не последний…