Глава 3

Прошло несколько дней, и с каждым из них Годжо всё больше приближался ко дню рождения Мегуми. Он бы соврал, если бы сказал, что не испытывает ни малейшей тревоги по этому поводу, но в этом он никогда не признался бы вслух. Сильнейший не волновался из-за такого пустяка, как день рождения ребёнка. Но, опять же, сильнейшие, как правило, не заботились о детях. Он бросил вызов всем законам магии и человечества, что ещё нужно? Как он и обещал, Годжо убедил (подкупил) Цумики заняться шпионской деятельностью и выяснить любимый вкус торта Мегуми, о котором она даже не подозревала. Если в классе Мегуми и проводился импровизированный опрос о сладостях и их вкусовых предпочтениях в качестве "математического проекта", то воронёнок ни о каких скрытых мотивах не догадывался, обязавшись пройти опрос так же, как и остальные дети. Годжо позволил себе небольшую передышку в связи с тем, что он оказался прав относительно любимого вкуса Мегуми, после чего передал информацию раздражённому Нанами, который все грозился бросить трубку, если Годжо не замолчит о том, что "он был прав" — угрозы оказались пустыми, и блондин всё это время оставался на связи. Несмотря на то, что Годжо утверждал, что не знает, какое у Мегуми любимое животное, он уже давно заметил, что Мегуми больше нравится его шикигами волков, и, взяв на себя смелость сделать предположение, попросил Нанами каким-то образом включить декор торта волков из глазури. Он ожидал ворчания по поводу того, что это будет сложно — Нанами ведь пекарь, а не художник, — но, к удивлению Годжо, блондин просто взял и выполнил его просьбу. Он действительно был неравнодушен к детям. Сейчас школа находилась в том промежутке времени, когда она была готова закрыться на рождественские каникулы, отпустив всех мелких обратно к родителям и лишив их ежедневной рутины на следующие две недели. Годжо это не так сильно беспокоило, как, вероятно, некоторых других родителей, поскольку он не совсем работал на той работе, которую можно было бы описать "с девяти до пяти". Это дало бы им троим больше времени на сближение, или, по крайней мере, дало бы Цумики и Годжо больше времени на сближение, пока Мегуми дулся в углу, иногда читая в одиночестве или вызывая своих божественных щенков, чтобы погладить их, ворча о том, что он скорее умрёт, чем будет играть с Годжо. Немного обидно, признал Годжо, но за свою короткую жизнь, которая и так казалась ему невероятно длинной, он получал и большие удары по самолюбию. Годжо гораздо чаще оставался с ними или иногда приводил их к себе домой. Оставлять двух детей одних дома на целый день не хотелось, тем более, когда праздники были так близко. Он уезжал редко, как правило, только когда ему требовалось выполнить задание. Цумики, похоже, нравилась его компания и снятие ответственности с её плеч, а Мегуми… Ну, он отреагировал примерно так, как и ожидал Годжо, что не прямо-таки хорошо, но уж точно не хуже словарного определения "плохо". Это были лишь случайные закатывания глаз, когда Годжо предлагал сделать что-то, отдаленно напоминающее родительские обязанности, или тихое бормотание о том, что он им не нужен, но никогда не было откровенных истерик или слишком ехидных замечаний. Это не было идеальным, даже близко к этому слову, но это было лучше, чем Годжо предполагал вначале. Тем не менее, Годжо уже подготовил несколько вещей ко дню рождения Мегуми. Конечно, одним был торт, а другим — список приглашённых. Годжо несколько раз пытался выудить из Мегуми какую-нибудь идею, чтобы дать ребёнку возможность самому высказать свое мнение о том, что он хочет сделать на свой день рождения, но все попытки были встречены одной и той же усмешкой. — Мне не нужно ничего делать на свой день рождения. — Но Мегуми-кун, — то и дело ныл Годжо, делая ударение на гласную в заглавном слове. — Тебе только один раз исполняется семь лет! Разве ты не хочешь сделать что-нибудь весёлое, чтобы начать новую эпоху? — Нет, — ворчал Мегуми, возвращаясь к тому, от чего его отвлёк Годжо. — Это просто другой день и число. Мне всё равно. Но Годжо сделал. Может быть, он заботился об этом слишком сильно, но он просто хотел подарить ребёнку день, который запомнится ему среди шести других дней рождения, которые, как он был уверен, прошли впустую. Он дал Мегуми шанс высказать свои идеи, а тот всё испортил. Настала очередь Годжо выйти на новый уровень. Конечно, возможно, то, что он запланировал, было довольно незначительным, но он решил, что это вызовет лишь кислый взгляд Мегуми и небольшое недовольство. Если бы он задумал что-то большее, его бы точно убили. Но главное событие было не тем, от чего у Годжо сейчас сводило живот, нет, он уже почти все спланировал и привёл в исполнение. Что вызывало беспокойство в его теле, так это перспектива подарка. Если он думал, что выяснить любимый вкус торта Мегуми будет непросто, то это был совсем другой уровень. Выяснить, что нравится Мегуми, было гораздо проще, чем выяснить, чего он хочет. Потому что ребёнок был слишком щепетилен в том, чтобы держать вещи, которые он хотел, близко к сердцу. Годжо объяснил это тем, что Мегуми не хочет никому досаждать, учитывая, что в его прошлом родительские фигуры то появлялись, то исчезали. Если Мегуми хотел, мечтал о чём-то, это означало, что у семьи будет меньше денег или времени, а Годжо не был скуп ни на что из этого, но Мегуми продолжал оставаться замкнутым, что было абсурдно и неоправданно. Годжо был чертовски близок к тому, чтобы рвать на себе волосы. Почему ребёнок не мог быть просто грёбанным ребёнком? Только благодаря удаче Цумики, та упросила Годжо сводить её в ближайший торговый центр. Она узнала от школьной подруги, что там будет Санта, а родители ещё ни разу не брали её с собой. Сердце Годжо упало от признания, что девочку лишили такого элементарного детского чуда, но он знал, что может исправить ошибку, допущенную её родителями. Однако он солгал бы, если бы сказал, что это была единственная причина, по которой он согласился отвезти её в торговый центр. Хотя он и хотел, чтобы Цумики и Мегуми вели себя как дети, идея Санты была странной и не нравилась ему, и хотя он предпочёл бы заняться чем-нибудь другим, чем стоять в очереди, заполненной весьма эксцентричными детьми — некоторые плакали и кричали от страха, — чтобы увидеть старика в ещё более старом, затхлом костюме Санты, он понял, что поездка в торговый центр даст им троим возможность заглянуть в многочисленные магазины. Цумики была бы более чем рада такой возможности, рассказывая Годжо обо всём, что выглядело очень круто, и о том, с чем было бы очень весело играть — в общем, давая Годжо представление о том, что девочка хотела бы получить на Рождество. С Мегуми будет немного сложнее, он знал, что тот будет молчать о своих желаниях и бездумно соглашаться с Цумики, чтобы не нарушить её парад веселья. Но Годжо умел быть внимательным, когда это было нужно. Слова Мегуми, или их отсутствие, можно было легко вычислить по языку тела и мимике. Годжо просто должен был быть сверх внимательным. — Мегуми-кун! — крикнул Годжо из гостиной, где Цумики уже накидывала пальто с возбуждённым выражением лица. Вызванный воронёнок вышел из своей комнаты, как всегда ворчливый и раздраженный выходкой Годжо: Что? — жёстко спросил он. — Мы идём в торговый центр! — живо откликнулся Годжо, натягивая на себя зимнее пальто. — Надевай пальто и ботинки! Со своего места Годжо практически слышал, как тот закатывает глаза: Я не хочу идти. — Хм, — хмыкнул Годжо, подойдя чуть ближе к Мегуми, который решил сердито сложить руки на груди. — Очень жаль, правда? Потому что мы все идём! — Не я, — настаивал Мегуми. —Я не люблю торговые центры. — Но ты же никогда не был в них! — Цумики подбежала к брату и заключила его в крепкие, дрожащие объятия. — Давай, давай, давай! Там будет Санта! Разве ты не хочешь увидеть Санту? Мы можем рассказать ему, что мы хотим получить на Рождество, и что мы были хорошими детьми весь год! Это традиция! — Никаких… традиций… я никогда не делал. — сумел произнести Мегуми, голос которого был сдавлен ограниченным количеством воздуха из-за крепких объятий Цумики. — Мы можем начать прямо сейчас! Как это делают все остальные дети! — продолжала Цумики, явно не желая перестраивать свое мышление в соответствии с дурацким настроем брата. — Пожалуйста, Мегс? Без тебя все будет не так! И Годжо-сан так добр, что взял нас с собой! Мегуми пробормотал что-то про "добрый" под нос, но Годжо не расслышал и решил, что ему это, скорее всего, и не нужно. — Ладно, только… отвяжись от меня! — задыхаясь, произнёс Мегуми в тот момент, когда Цумики уже отцепилась от него. — Ура! Годжо-сан, вы слышали! Мегуми сказал, что он пойдёт! — громко воскликнула Цумики и поспешила обратно к двери, чтобы надеть свои зимние сапоги. На губах Годжо расплылась широкая ухмылка, которая, как он был уверен, не на шутку разозлила шестилетку. — Слышал громко и ясно, Мики! Мегуми бессвязно ворчал себе под нос, подходя к вешалке и накидывая зимнее пальто. Он надел зимние ботинки, неуклюжими пальцами запутываясь в шнурках, а потом стыдливо попросил помощи у Цумики. Старшая показала ему, как это сделать на одном ботинке, и с удовольствием наблюдала за тем, как Мегуми успешно повторяет действия на другом. Спасибо звёздам за Цумики, она действительно могла облегчать многие вещи. День был холодным, но это не было неожиданностью. В тех местах, где люди не часто ходили, всё ещё лежал снег, но дороги были чистыми. Цумики держала Годжо за руку, беспрерывно болтая обо всём на свете, причём слишком быстро, чтобы Годжо мог за ней уследить. Мегуми шёл рядом с Годжо, уперев руки в бока, как бы говоря "не пытайся держать меня за руку". Ехать в метро было недолго, за что Годжо был благодарен. Метро само по себе уже было неудобным, всегда заполненным до отказа людьми, которые могли понимать или не понимать, что такое душ или дезодорант, но холодная температура и один восторженный ребенок плюс ещё один, который предпочёл бы быть где угодно, только не здесь. Цумики, как обычно, болтала с Годжо без умолку, и хотя он не возражал против того, чтобы слушать или, скорее, кивать, притворяясь, что запоминает всё, что говорит девочка, он не мог отрицать, что минута молчания была в какой-то степени желанной. Но если бы представилась возможность помолчать, он знал, что она была бы заполнена ворчливыми жалобами Мегуми. Он бы предпочёл слушать бесконечные и, казалось бы, бессюжетные тирады Цумики. Выйдя из метро и поднявшись на поверхность, он крепко сжал две маленькие руки — единственное место, где Мегуми охотно позволил бы старшему мужчине держать себя за руку, — и торговый центр практически был перед ними. Годжо бывал там не раз — в подростковом возрасте это было популярное место тусовок, но он почувствовал, как уверенность Цумики рядом с ним ослабевает, словно это была уловимая проклятая энергия. Он подумал, что это должно быть пугающе для маленькой девочки, которая знала о торговых центрах только из уст в уста и телевизионных передач, но никак не из личного опыта. Будь он проклят, если позволит такой причине заставить Цумики почувствовать, что ей там не место. — Ну же, малышка, — нежно подтолкнул он её, и улыбка широко расплылась по его лицу. — Я уверен, что Санта с нетерпением ждёт услышать все твои желания. И тут же вернулись те самые свет и бодрость, которые так ярко горели в её глазах до того, как они вышли из дома, и вскоре Годжо и Мегуми уже тащились в торговый центр. Здесь было многолюдно, очень, но Годжо ожидал этого. С наступлением зимнего сезона приближалось Рождество — единственный раз в году, когда люди тратят абсурдное количество денег. Родители держали за руки детей, которые, казалось, едва ли были достаточно взрослыми, чтобы иметь собственное мнение, подростки кричали своим друзьям о магазинах, в которые они должны успеть до закрытия — не обращая внимания на то, что было всего три часа дня — а некоторые взрослые бродили по торговому центру в одиночестве, возможно, в поисках потенциальных подарков для членов семьи, которых не было рядом, а может быть, просто осматриваясь, потому что им вообще не для кого было делать покупки. Последнее слишком сильно резонировало с Годжо, во всяком случае, с его подростковым возрастом. Найти весёлого пародиста было несложно, поскольку большая установка была размещена прямо в сердце торгового молла. Родители стояли в очереди, одни держали детей за руки, другим приходилось придерживать детей, которые еще не могли самостоятельно стоять на ногах. Некоторые дети были переполнены восторгом, чистой радостью и волнением, и их лица светились так сильно, что Годжо решил, что, если погаснет весь свет — то всё помещение будет по-прежнему освещенно. Другие плакали, боясь странного человека с длинной бородой, которую Годжо, конечно, не мог назвать удобной. Это была привычная сцена, которая не менялась даже с годами. Годжо вспомнил, что точно такое же зрелище предстало перед ним, когда он был моложе и пришёл в торговый центр со своими друзьями. Он никогда не думал, тем более так скоро, что вернётся сюда со своими детьми, которым не терпится присоединиться к толпе других детей в очереди. Или… по крайней мере, один ребёнок очень хотел. Быстрый взгляд на ребёнка, справа от него, показал, что Мегуми всё ещё не в восторге от поездки. — Он здесь, Годжо-сан, он здесь! — воскликнула Цумики, прыгая вверх-вниз и указывая на актёра. — Он именно такой, каким его описала моя подруга! — Да, да, вот он, — рассеянно констатировал Годжо, позволяя взволнованной девочке утянуть себя за собой. Очередь была длинной, как и ожидал Годжо, многие родители сопровождали своих детей, которые с нетерпением или тревогой — всё это можно было определить по беглому взгляду по лицу ребёнка — ждали своей очереди. По оценкам Годжо, ожидание длилось от пятнадцати до двадцати минут, что не вызывало у него особого недовольства, но он знал, что у воронёнка, стоящего справа от него, может оказаться пару слов по этому поводу. Если он и говорил, то их заглушала возбуждённая болтовня Цумики и попытки одной из одиноких мам, стоявших в очереди, заигрывать с Годжо. В целом, Мегуми вёл себя в очереди довольно послушно, если не сказать, что слегка замешкался, когда подошла их с Цумики очередь. Если Годжо и заметил, что хватка ребёнка на его руке стала чуть крепче, то не стал об этом говорить или дразнить младшего. Только легонько подтолкнул, когда они оба увидели, как Цумики почти добежала до ожидавшего их весёлого человека. — Иди, ребёнок, — мягко призвал он. — Цумики не будет тебя ждать. Она, наверное, ему сейчас все уши прожужжит. Мегуми ещё глубже зарылся лицом в пальто, щёки спрятались за плотной тканью. — Я не хочу с ним разговаривать. Годжо полагал, что Мегуми никогда не ладил с незнакомыми людьми, но даже в этом случае пройти через дискомфорт от общения с Сантой было частью детского опыта, и Мегуми не собирался им пренебрегать. — Тебе не нужно много говорить, — предложил Годжо, снова подталкивая его, когда помощник, одетый как эльф, с приглашающей улыбкой пригласил Мегуми следовать за сестрой. — Он просто спросит, что ты хочешь получить на Рождество. Ты ответишь, получишь конфетку и уйдёшь. — Из торгового центра? — Хорошая попытка, но нет. Ты покинешь его кольцо радости, а затем ты, Цумики и я немного прогуляемся по этому месту. Потом мы сможем уйти. Но чем дольше ты здесь стоишь, тем дольше нам придётся здесь находиться. Мегуми прикусил губу, в его глазах смешались раздражение и эмоция, похожая на беспокойство. Он пробормотал приглушенное "ладно", после чего подошёл к мужчине, причём эмоции обоих противоречили друг другу самым ироничным образом. Годжо удовлетворённо наблюдал за тем, как Цумики делает всё возможное, чтобы Мегуми потеплел к Санте, и даже уговорила мальчика сесть к нему на колени. Их разговор был коротким, Годжо не ожидал, что это займёт много времени — ожидание было главным, он знал — но он не ожидал, что выражение лица старика будет таким… шокированным. Когда он разговаривал с Цумики, он только улыбался и кивал, когда она что-то рассказывала, время от времени вставляя пару слов от себя. Но тут заговорил Мегуми… и мужчина выглядел таким ошеломлённым… почти опечаленным. И Годжо не мог понять, почему. Мегуми отнюдь не был общительным, но и не грубил незнакомым взрослым. По крайней мере, не намеренно. Годжо вряд ли мог подумать, что воронёнок сказал что-то из ряда вон выходящее, ведь на лице Цумики не было ни удивления, ни раздражения. Она просто смягчилась, посмотрела на него с сочувствием и вставила пару своих слов, которые Годжо не расслышал. В животе Годжо зародилось чувство тревоги. Возможно, это была плохая идея. Так это или нет, сейчас не имело значения, их очередь почти подошла к концу. Ему не понравилось, как Цумики кивнула головой в его сторону, заставив Санту последовать её жесту и опустить на Годжо добрые глаза и мягкую улыбку. Годжо внезапно оказался рядом с Мегуми и подумал, что поездка обратно на метро и остаток вечера, проведённый в их квартире, покажется ему гораздо приятнее, чем это. — До свидания, Санта! — громкий голос Цумики прорвался сквозь внутреннее смятение Годжо, и девочка двинулась обратно к нему, с энтузиазмом махая рукой весёлому Святому Николаю, который ярко махал в ответ. Мегуми шёл рядом с ней, лицо его было слегка красным от смущения, но в кулаке он крепко сжимал леденец. Годжо лучезарно улыбнулся и поправил очки: Вот видишь, Мегс, всё не так плохо, как ты думал! Ты получил за это мяту. — Наверное, ему нужна была одна! — поддразнила Цумики, толкнув младшего локтём в рёбра. Мегуми издал слабый рык, возмущённо скрестив руки на груди. Годжо не мог подавить смех, пока они втроём шли дальше по торговому центру и удалялись от сцены Санты. — Кажется, я видел, как он чистил зубы сегодня утром. Подчеркиваю — кажется, — предложил Годжо, чем вызвал хихиканье Цумики и очередное рычание Мегуми. — Итак… что вы двое сказали Санте? Это был простой путь, подумал он. Дети обычно хотят больше, чем одну вещь, верно? Так что он мог выслушать всё, что перечислил Мегуми, выбрать что-то одно из этого списка в качестве подарка на день рождения, а на Рождество подарить что-нибудь из других вещей. Легко и безболезненно. — Мы не можем тебе сказать! Годжо не мог понять, был ли реальным звук бьющегося стекла или это было только в его голове. — Что значит, ты не можешь мне сказать? — он надавил на неё, голос был почти бездыханным от шока. — Это может знать только Санта! — настаивала Цумики, проскакивая по кафельному покрытию торгового центра, стараясь не наступать на трещины. — Это как секрет! — Ай, а почему меня нельзя посвятить в тайну? Разве я не достоин? — Годжо потянул плаксивым голосом, пытаясь затронуть струны сердца Цумики. Очевидно, это не помогло, так как девочка продолжала радостно скакать и быстро качала головой: — Извини, — пропела она. — Не я устанавливаю правила! Достаточно простой ответ для ребёнка, не имеющего ни малейшего представления о внутренних переживаниях Годжо, но для самого Годжо, который должен был бесконечно жить с этими переживаниями, ответ был мучительным, тем более что он знал, что отсутствие ответа со стороны Цумики заставит Мегуми также держать свой рот на замке. Годжо даже не потрудился поддеть его, это было бы в лучшем случае бесплодным занятием. — Мы можем уйти? — Мегуми хныкал, разворачивая пластик от своей конфетной трости. — Я уже говорил тебе, Гуми, — сказал Годжо, — Мы задержимся здесь ненадолго, чтобы зайти в несколько магазинов. — Мы можем пойти в магазин игрушек? — взволнованно пискнула Цумики, крепко ухватившись за руку Годжо. Годжо широко улыбнулся и сжал её руку в ответ. — Конечно, мы можем, Мики. — Мегуми было нелегко участвовать в таких детских сценах, в то время как Цумики цеплялась за них, как шпоры за одежду. Годжо надеялся, что энтузиазм Цумики заставит Мегуми немного расслабиться. — Вперёд! В магазин игрушек! Парень с трудом определил, в какой из магазинов игрушек ему следует заглянуть, и решил, что не помешает зайти в каждый из них. В самом деле, помещение Мегуми в такие популярные среди детей места, то он сможет почувствовать себя более комфортно. И в какой-то степени Годжо был прав. Благодаря тому, что Цумики постоянно удивляла, радовала и привлекала к себе внимание, а также тому, что их окружали другие дети их возраста, Мегуми всё же начал открываться, хотя и незначительно. В первом магазине, который они посетили, Мегуми был скован и незаинтересован, почти отказываясь от игрушек, которые Цумики с волнением представляла ему для дальнейшего осмотра. Не имело значения, что говорила Цумики, подталкивал ли его Годжо к чему-то, или даже если что-то на мгновение привлекало внимание воронёнка. Мегуми стоял с руками по швам, с лицом, выражающим типичную раздражённую пассивность. Он был несгибаем, он был упрям, он был… почти как Нанами. Годжо на мгновение почувствовал себя обречённым при таком сравнении. Однако к моменту посещения четвёртого магазина, слава Богу, у Мегуми появились задатки комфорта. Он стал с большим интересом прислушиваться к эксцентричному лепету Цумики, вдумываясь в её слова и бросая скупые взгляды на те предметы, которые привлекали её внимание. Он даже позволил нервным, но любопытным движением пальца осторожно провести по нескольким игрушкам. Это был прогресс. Серьёзный прогресс с точки зрения их дисфункциональной динамики. И всё же… Годжо смотрел, слушал и занимался с ними, как только мог, и искал на лице Мегуми хоть какие-то признаки того, что ребёнок чего-то очень хочет. Но не было… ничего. Лицо Мегуми не озарилось ничем, как представлял себе Годжо. Не было ни мерцания глаз, ни слабого призрака улыбки на губах. Лишь бездумное любопытство заставило его взглянуть на игрушки, выстроившиеся в ряд на многочисленных полках. Годжо был почти в полной растерянности. Только спустя почти три часа все трое сделали попытку покинуть торговый центр. Годжо, удручённый и невероятно сбитый с ног, двигался крайне вяло, пока они пробирались к выходу из торгового центра, минуя несколько магазинов, в которых они побывали и которые закончились исключительно неудачей. Цумики, как обычно, была весела, с удовольствием наслаждаясь арбузным коктейлем, который Годжо купил ей в одном из многочисленных киосков, которыми был усеян торговый центр. Мегуми был так же равнодушен, как и в тот момент, когда они только вошли в торговый центр, хотя и не хотел признаваться в этом, что получил небольшое удовольствие от тех магазинов, которые они посетили. В торговом центре царила мёртвая атмосфера: большинство людей уже ушли, остались лишь редкие взрослые и подростки. Голоса не гремели по кафельному покрытию и не разносились тошнотворным эхом по огромному зданию, как это было днём. В кои-то веки Годжо смог слышать, как он думает. Не то чтобы ему очень хотелось думать, но все его мысли были только о том, что он чувствует себя побеждённым и что ему, скорее всего, придётся ползти к Нанами и раздражённо унижаться у его ног, выпрашивая идеи о том, что подарить стоическому ребёнку на день рождения. Ему казалось, что день оказался полным провал, и он знал, что услышит, если скажет об этом Нанами или Сёко: Ты даже не смог придумать, что подарить ребёнку на день рождения, не шпионя за ним? Жалко. Он чувствовал себя наполовину таковым. — Спасибо за поездку, Годжо-сан! — щебетала Цумики, высунув красный язык сквозь улыбку. — Нам было очень весело! — казалось, что она сыплет соль, о которой даже не подозревала, прямо на рану Годжо. — Я рад это слышать! — подыграл он, взъерошив волосы Цумики. — Он оказался намного больше, чем я думала, - продолжает Цумики. — То есть, я знала, что он будет большим, но мне показалось, что там половина Токио! — сильное преувеличение, но Годжо не стал об этом говорить. — И там было столько классных магазинов и заведений! Было так, так, так, так, так, весело! Правда, Мегуми? Вышеупомянутый мальчик тихонько покачнулся, как будто его мысли были где-то в другом месте. — Это было… хорошо. — Я согласен! — Годжо торжествующе улыбнулся, наслаждаясь смущённым румянцем, вспыхнувшим на щеках Мегуми. — Не думай много об этом. — пробормотал Мегуми, вцепившись в толстый воротник его пальто. Годжо предпочёл пропустить этот комментарий мимо ушей. — Мы сможем как-нибудь вернуться? — серьёзно спросила Цумики. — Я даже смогу заработать немного денег, чтобы купить кое-что. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Годжо-сан? Маг разразился задыхающимся смехом: Не беспокойся об этом, малышка. Мы можем вернуться в другой раз, и я позволю тебе устроить грандиозный шопинг! Звучит неплохо? Глаза Цумики ярко загорелись, рот открылся в восторженном "о". — Правда? — в ответ на кивок Годжо, она издала визг, который, как он был уверен, был слышен во всём торговом центре. — Да, да, да, пожалуйста, Годжо-сан! Это было бы так весело! Он ожидал такой реакции. — Что скажешь, Мегс? Похоже… — голос Годжо прервался, когда он посмотрел направо: ожидание того, что его взору предстанут шипастые волосы цвета воронова крыла, угасло, когда маг в солнцезащитных очках понял, что Мегуми больше нет рядом с ним. Годжо быстро вскинул голову и оглядел пол торгового центра в поисках своего ворчливого ребёнка, стараясь, чтобы тревога, закравшаяся в его желудок, не заползла в горло. — Мегс! — позвал он, обернувшись, чтобы посмотреть на пространство позади себя. — Мегуми-тян! Цумики хихикнула в закрытый кулак, что показалось Годжо неуместным в данной ситуации, но все вопросы о том, что же такого смешного, отпали, когда Цумики указала на магазин. — Он прямо там, Годжо-сан. Годжо проследил за жестом Цумики и хмыкнул. Так и есть. Маленький Мегуми, маленький-слишком-зрелый-для-своего-возраста Мегуми, стоял, приклеившись глазами к витрине магазина. Его маленькие ручки не знали, что с собой делать, и решили потереться о подол пальто хозяина. Его глаза были широкими, как блюдца, и горели детским благоговением и любопытством, которые выглядели слишком чужеродно на лице шестилетки. Он был настолько погружён в состояние транса, настолько увлечён всем, что попадалось ему на глаза, что не услышал, как Годжо и Цумики окликнули его по имени. Годжо никогда не видел его таким, и, судя по растерянному и шокированному выражению, украшавшему лицо Цумики, можно было с уверенностью сказать, что и она тоже. — Давай, Мегуми! — в конце концов она заскулила, изо всех сил стараясь сделать вид, что не топает, хотя на самом деле так и было, и направилась к воронёнку. — Уже поздно, а мы здесь уже давно! Но Мегуми то ли не услышал её, то ли предпочёл проигнорировать, так как продолжал смотреть на то, что его завораживало. Годжо приподнял бровь и направился к ним, Цумики всё ещё ныла, требуя, чтобы "Мегуми двинул свою маленькую задницу к выходу, и да поможет ей Бог", а сам с любопытством заглядывал в магазин, гадая, что же так увлекло Мегуми. — На что ты смотришь, Мегс? По какой-то причине именно эта фраза наконец-то ворвалась в голову Мегуми, и его голубые глаза быстро переключились на пронзительно-лазурные. Сначала он молчал, а теперь, явно не обращая внимания на громкие реплики Цумики, смущённо смотрел то на мага, то на магазин. Заглянув внутрь, Годжо понял, что этот магазин они не посещали. На самом деле, Годжо даже не думал о том, чтобы заглянуть в него, поскольку он не считал, что детям это обычно нравится. И снова Мегуми не был тем, кого можно назвать типичным ребёнком. Стены, как увидел Годжо, были уставлены книгами. Разнообразие было велико: от обширных и сложных романов до комиксов и детских книг. Это было мечта книголюба. Единственное, чего не хватало магазину для осуществления этой мечты, так это выдвигающихся к потолку книжных шкафов с перекатывающимися лестницами. Это, конечно, было эстетично, особенно для любителей академического стиля. Годжо посмотрел вниз, на Мегуми, который всё ещё смотрел внутрь, время от времени оглядываясь на Годжо. Парнишка, похоже, сглотнул, видимо, сдерживая свою непомерную гордость, и в конце концов остановился, глядя в глаза Годжо своими собственными, широко раскрытыми. Он выглядел очаровательно застенчивым — ещё одна эмоция, не свойственная его юному пухлому лицу, которое обычно было таким стоическим. Его руки крепче вцепились в пальто, так сильно, что пальцы начали белеть. Напряжённым голосом он спросил: — Можно мне заглянуть внутрь? Годжо не смог сдержать оскала, который охватил его лицо. Бинго. — Конечно, ребёнок! — сказал он, с трудом сдерживаясь, чтобы не поддразнить, боясь, что это заставит Мегуми уклониться от ответа на вопрос касательно подарка на день рождения. — Посмотри вокруг! Я уверен, что у них есть много замечательных книг! И Мегуми, бросив всё, оставил Годжо и Цумики бесстыдно задыхаться в метафорической пыли. Цумики не сразу последовала за братом, крикнув: Подожди меня! — и направилась к книгам, которые он рассматривал. Годжо вошёл следом, внимательно наблюдая за Мегуми, который рассматривал почти все книги в магазине, стараясь произносить слова, которые звучали смешно на его юном и необразованном языке. Теперь Годжо был уверен, что этот поход в торговый центр не был полный провалом.