Глава 5

На следующее утро Годжо принял три таблетки ибупрофена, как только проснулся. Одна — от боли в теле, вызванной сном на полу, одна — от головной боли, которая, как он знал, должна была начаться, и одна — потому что, чёрт возьми, он знал, что двух будет недостаточно. Нанами поднялся раньше него, кофейник уже стоял на плите, а в кружку, приготовленную для себя, было добавлено минимальное количество сливок — настолько минимальное, что Годжо счёл бы это преступлением, но это было не то и не другое. Блондин стоял в дверях кухни, тяжело опираясь на раму, с зажатой в руке кружкой. Было интересно смотреть на Нанами Кенто, прямолинейного и стоического Нанами Кенто, с крепкой головой и очками, которые всё ещё каскадом сыпались на Тенген неизвестно откуда. У Годжо хватило бы ума прокомментировать это, если бы его разум был полностью на месте, но он всё ещё барахтался в схватке со сном и нервозностью. —Доброе утро. — сказал Нанами, его голос стал на тон ниже из-за раннего утра. —Утра. — ответил Годжо, внутренне морщась от того, как глупо он звучит: голос ломается от непривычки, а сознание телепортирует его в миллион разных мест одновременно. К счастью, Нанами ничего не сказал по этому поводу. — Там ещё варится, — сказал он, как будто Годжо не мог почувствовать этот запах. — Не уверен как тебе нравится, поэтому предоставляю тебе право приготовить самому. — Наверное, это хороший выбор, —сказал Годжо, проходя на кухню и направляясь к холодильнику в поисках жидких сливок. — Я люблю светлое, и я знаю, что если бы я позволил тебе сделать его, ты бы не сделал его достаточно светлым. То, что у тебя в кружке, почти такое же тёмное, как ночное небо. — Нет, — хмыкнул Нанами, делая глоток из своей кружки. — Я добавляю сливки, но даже в этом случае чёрный кофе не так уж плох. — Я считаю, что если тебе нравится чёрный кофе, то ты, скорее всего, убийца, поэтому я сделаю вид, что не слышал, что ты сказал, чтобы не выгнать тебя из своей квартиры. — пошутил Годжо, ставя сливки на столешницу и беря кружку с кофе, чтобы налить его в кофейник. Рот Нанами приоткрылся, глаза были устремлены вниз, а в голове уже формировался агрессивный ответ, и он уже был на кончике языка, когда быстрая волна осознания нахлынула на него и заставила уголки губ искривиться в ухмылке: — С каких это пор это твоя квартира? Насколько я знаю, это квартира детей Фушигуро. При этом у Годжо пересохло во рту. Он яростно тряхнул головой, задвинул кофейник обратно в кофеварку и протянул руку, чтобы схватить контейнер со сливками: — Заткнись, — устало сказал он. — Ты знаешь, о чём я. Нанами хмыкнул, и Годжо мог только представить себе, какое выражение лица было у этого обычно покорного человека, он слишком уставший для использования шести глаз, чтобы взглянуть на человека, стоящего позади него. — Кстати, о детях Фушигуро, когда Сёко должна быдет привезти их сюда? — Около полудня, — сказал Годжо, наливая в свою кружку такое количество сливок, которое, как он был уверен, перевешивало количество кофе, находящегося в ней. Удовлетворившись этим, он поставил сливки обратно в холодильник и взял ложку, чтобы размешать жидкую сахарную смесь. — Я подумал, что мы могли бы устроить обед по случаю дня рождения, а дальше всё пойдёт своим чередом. Мы с тобой можем сходить за парой пицц, а когда приедет Сёко с детьми, устроить небольшую вечеринку, съесть пиццу, попросить Мегуми открыть его подарки, съесть этот аппетитный на вид торт, а потом, не знаю, может быть, пойти в парк. — В середине декабря? — недоверчиво спросил Нанами. Годжо пожал плечами: Мегуми вообще-то неравнодушен к снегу. Ему нравится лепить снеговиков, а как только он немного согреется или получит достойный вызов, я уверен, он сможет устроить настоящий бой снежками. Правда, Цумики немного не любит холод, но если это ради Мегуми, то она готова на всё. — он обернулся к Нанами, прислонившемуся к кухонной стойке, и сделал медленный глоток кофе, который должен был быть слишком горячим, но резко остыл из-за нечестивого количества сливок. — Думаю, ему понравится, если ты не откажешься отморозить себе задницу при потенциально низких температурах. — Я, конечно, бывал и в более неприятных ситуациях, — сказал Нанами. —Холодная погода вряд ли с этим сравнится. — Класс, — сказал Годжо, лениво взмахнув рукой. — Значит, всё решено. Нанами приподнял бровь: А тебе не кажется, что по этому поводу стоит узнать мнение Сёко? Годжо фыркнул, оттолкнулся от стойки и направился обратно в гостиную. Слишком яркий свет на кухне напомнил ему, что он, должно быть, оставил свои солнцезащитные очки на журнальном столике. — Я заставлял её соглашаться и на гораздо худшие идеи, — усмехнулся он, поднимая очки и надевая их. — Для неё это будет практически пустяком. Он до сих пор помнит их школьные годы, наполненные шалостями и дерзостями, за которые их троицу так и не арестовали. Маленькие и безобидные самодельные петарды, беготня по районам города, куда им точно не следовало заходить, проникновения в здания, предназначенные только для взрослых, создания сложных паяльных ламп, не уступающих по мощности зажигалкам и лакам для волос, они втроём действительно представляли угрозу для общества. Конечно, это лишь несколько примеров, которые едва ли можно назвать преступлением. Список их преступлений, безусловно, превосходит этот показатель. — Я даже не собираюсь спрашивать. — Наверное, не стоит! Тебя сочтут соучастником, если ты это сделаешь! — Точно… — голос Нанами затих, когда он появился у входа в гостиную. — В любом случае, отвлечёмся от темы. Есть ли ещё планы на повестке дня? Годжо негромко хмыкнул, сделав ещё один глоток кофе из своей кружки. До конца дня оставалось сделать совсем немного. Украшения уже были расставлены по квартире, торт был готов, подарки разложены. Оставалось только заказать еду и забрать её, что, как был уверен Годжо, займёт не более получаса. Быстрый взгляд на телефон показал, что время близится к 10:00, а значит, у них есть примерно два часа на то, что не займёт и половины этого времени. — Эх, не совсем, — признал он, ставя кофе на стол и начиная собирать с пола одеяла. —Единственное, что нам нужно сделать до их приезда — это заказать и забрать еду, что не займёт много времени. Кроме этого, мы вроде как закончили всё вчера вечером. Нанами хмыкнул в ответ, собрав с пола пару одеял, которые Годжо не успел захватить за один раз, а также прихватив те, которые он использовал на диване. — Э… ты не должен этого делать, — сказал Годжо, прежде чем выйти в коридор, чтобы убрать свои одеяла. — Я собирался взять их после того, как уберу эти. — Это просто небольшая помощь. Ничего сложного, и уж точно не то, что ты должнен делать в одиночку. Я просто хороший гость, вот и всё. Да… пригласить Нанами в гости было почти до боли просто, ведь блондин почти никогда ничего не требовал и всегда был готов помочь во всём, что возникало. Годжо полагал, что ему не стоит жаловаться на назойливую помощь. К тому времени, когда они привели себя в порядок и допили кофе, время уже перевалило за 10:10. В попытке убить время, — и нервное чувство, которое снова начало поселяться в желудке — Годжо ещё раз осмотрел квартиру, проверяя, достаточно ли хорошо расставлены скудные декорации, чтобы казалось, что магу особого класса не наплевать. Затем осмотр повторился дважды… затем трижды… …тогда, наверное, Нанами стало слишком больно смотреть на это. — Ты же не можешь просто сидеть на месте или работать над какими-то бумагами для высшего руководства? — блондин в конце концов огрызнулся, раздражение сильно сквозило в его словах. Годжо немного сдулся от его тона и проверил свой телефон, чтобы узнать, сколько времени прошло — не так уж много. — Я просто— — Ты волнуешься, я знаю. Сейчас об этом знает, наверное, весь город, Сатору. А я говорю тебе, что всё будет в порядке. Вытащи немного самоуверенности Годжо из того места, где ты, похоже, её спрятал, и примени её, потому что она агитирует! Годжо закатил глаза и сунул телефон обратно в карман. — Спасибо, твоя мини-тирада очень помогла, знаешь ли. — Прости за мое разумное недовольство, — язвительно ответил Нанами. — Слушай, уже немного за десять, мне нужна новая одежда, а тебе нужно чем-то заняться, так что давай просто заглянем ко мне домой, чтобы я мог переодеться в чистую одежду. К тому времени, когда мы там закончим, наверное, уже пора будет заказывать пиццу. Это убьёт достаточно времени, чтобы ты не сошёл с ума. Годжо ухмыльнулся: Ты так говоришь, как будто я этого ещё не сделал. Нанами вздохнул, собираясь надеть пальто: Поверь мне, Сатору, я прекрасно понимаю, что с твоим рассудком не всё в порядке. — Хм, но ведь ещё не всё потеряно! — Что само по себе удивительно. Годжо издал звук притворной обиды, последовал примеру Нанами и надел своё зимнее пальто. — Как будто ты лучше! Я был бы прав, если бы усомнился и в твоём здравом уме. Нанами лишь утвердительно хмыкнул. Они надели сапоги и приготовились к неизбежному холоду, который настигнет их, как только они выйдут на улицу. Квартира Нанами находилась недалеко от дома Фушигуро. Минут десять ходьбы, если верить Годжо, за что он был благодарен, учитывая, что температура воздуха была довольно немилосердной. Идеально для любимой погоды Мегуми. Странно, но личность Мегуми прекрасно дополняла его любимую погоду. Прогулка до квартиры Нанами прошла, на удивление, в основном в молчании. Время от времени кто-то из них делал произвольные замечания, иногда по поводу окружающей обстановки, иногда по поводу всплывшего воспоминания, но на этом их разговор заканчивался. Годжо не отличался молчаливым характером, а после того, как его недавно окружили дети Фушигуро, слово "молчание" становилось для него всё более и более чуждым. Однако тишина между ним и Нанами не была неловкой, и Годжо не чувствовал непреодолимой потребности заполнить ее. Она была… комфортной. Чувство, которого он не испытывал с тех пор, как… …с тех пор… Его блуждающие мысли были прерваны резким сигналом мобильного телефона. Рука быстро метнулась к карману и достала мобильный. — Кто это? — спросил Нанами, задыхаясь от холода. — Тц, мы носатые, да? — Годжо пошутил, прежде чем просмотреть сообщение. Он нахмурил брови. — Это Сёко. При этом Нанами перестал идти, его глаза за очками обеспокоенно сузились: Всё в порядке? Годжо пожал плечами, быстро открывая сообщения. — Я не знаю. Она обычно не пишет мне, когда дети у неё. Обычно у неё все под контролем. Она же врач, чёрт возьми. От Иэйри Сёко: Твой ребёнок раздражает. (10:17) Точнее, тот, что с шипастыми волосами. (10:17) Годжо почувствовал, как его глаза сузились, когда он набирал ответ.

От меня:

Мегуми?? (10:17)

Ответ пришёл почти мгновенно. От Иэйри Сёко: Да, именно этот. (10:18) И нет, Сатору, я знаю, о чём ты думаешь. Я не забыла имена твоих детей. Я просто немного подшучиваю над тобой. (10:18) Замешательство Нанами продолжалось. — Какие-то проблемы? Годжо поднял руки вверх в знак того, что он не знает. — Не знаю. Она ещё не сказала. Но это как-то странно… Мегуми обычно так хорошо к ней относится. На самом деле он ненавидит только меня. Нанами фыркнул, возобновляя ходьбу. — Мне кажется, ты не совсем правильно используешь слово ненавидит. Ему просто нравится возиться только с тобой. Он тебя не ненавидит. Годжо неодобрительно хмыкнул и тоже начал идти, на мгновение перейдя на бодрый шаг, чтобы догнать Нанами, который опережал его более чем на несколько шагов.

От меня:

Что его раздражает? (10:19)

От Иэйри Сёко: Он просто спрашивает, когда ему можно будет пойти домой. Странно, он никогда не был таким настойчивым, но сейчас это всё, чего он хочет. (10:20) Мне случалось ошибаться… но я думаю, что он скучает по тебе. (10:22) Годжо чуть не рассмеялся, сжав пальцы на маленьком телефоне. Мегуми скучает по нему? Это казалось маловероятным. Как правило, воронёнок делал все возможное, чтобы не подпустить Годжо к себе, или, по крайней мере, дать понять магу, что он ему не нужен. Мегуми не был прилипчивым, когда дело касалось Годжо. Единственный, кто придерживался таких сентиментальных оговорок, была Цумики. С другой стороны… Мегуми был склонен быть более ласковым, когда он болел. Может быть, он чем-то заболел? Это казалось маловероятным, учитывая высокий статус Сёко в качестве врача, но это была единственная возможная идея, которая пришла ему в голову. Он снова набрал.

От меня:

Маловероятно. (10:25)

Ты проверяла его температуру или что-нибудь ещё (10:25)

Может, он подцепил что-то?? (10:26)

От Иэйри Сёко: Уже проверила, и он не жаловался на плохое самочувствие. (10:26) Физически он выглядит вполне здоровым, но хз, просто что-то не так в его поведении. (10:26) Случалось ли что-нибудь в последнее время? (10:27) Нет, ничего такого, что Годжо мог бы вспомнить. У них всё было нормально, насколько это возможно в их дисфункциональной семье: небольшие вылазки в разные рестораны, бои снежками, кино, чтобы скоротать долгие, холодные и бессонные — в случае Годжо — ночи. Цумики и Мегуми не ссорились, Годжо и Мегуми не ругались… Годжо не мог придумать ничего такого, из-за чего Мегуми мог бы так расстроиться.

От меня:

Нет, насколько я могу судить… (10:27)

Как Цумики? (10:27)

Она ведёт себя так же? (10:27)

Грубая и яростная рука резко схватила его за локоть и с такой силой дернула на себя, что Годжо чуть не потерял опору и поцеловался с цементом, покрытым снегом. — Что за чёрт? — он вскрикнул, быстро переведя взгляд на раздражённого и слегка растрёпанного Нанами. — Что это было? — Ты идиот! — обвинил Нанами, похоже, слегка запыхавшись. — Ты так увлекся своими сообщениями, что чуть не вышел на середину улицы! — Нанами широким жестом указал на асфальтированную дорогу рядом с ними, по которой с шумом проносились машины, между которыми едва оставалось свободное пространство. Если бы Годжо сделал хоть один неверный шаг в сторону движения, он бы технически стал тостом. — Я-я был бы в порядке! — возразил он с задором. — У меня есть Бесконечность. Нанами недоверчиво посмотрел на него: Верно, и я смог схватить тебя за руку только что, потому что…? Ох. Точно… Нанами схватил его за руку. Годжо, видимо, был настолько поглощён общением с Сёко, что даже не сосредоточился на активации Бесконечности. Он ещё не был настоящим профессионалом в своей технике. Близко, но не полностью. Но даже в этом случае он должен был уметь активировать технику непринуждённо. В этот момент это было почти вторым делом. Он действительно так беспокоился о Мегуми? — Это была просто случайность, — недовольно проворчал Годжо, скрещивая руки на груди. Однако тревожное выражение лица Нанами заставило Годжо немного смягчиться. — Спасибо. — проворчал он, заталкивая гордость в горло. Нанами покачал головой, ущипнул себя за переносицу и продолжил идти. — Просто смотри, куда идёшь. Годжо едва заметно кивнул, не сомневаясь, что Нанами это заметил. Его телефон снова пиликнул. От Иэйри Сёко: Нет, она в порядке. (10:31) Нормально, насколько может быть нормально для детей Фушигуро. (10:31) Но… если уж на то пошло… мне кажется, она также беспокоится о Мегуми? (10:31) По крайней мере, она ведёт себя как вертолёт. Типа как ты в первый раз, когда они оба заболели. (10:32)

От меня:

…Я проигнорирую этот комментарий. (10:32)

Нет ничего необычного в том, что она беспокоится о Мегсе, но… (10:32)

Она не типично вертолётная в этом плане. (10:33)

От Иэйри Сёко: Хз, Сатору. (10:34) Ничего такого, с чем бы я не справилась. Как я уже сказала, он просто ведёт себя более плаксиво, чем обычно. (10:34) Просто решила поставить тебя в известность о том, что происходит. (10:34) Возможно, он в порядке. Может быть, просто устал. (10:34) Я уверена, что ему будет гораздо лучше, когда он окажется дома и вцепится зубами в пиццу и торт. (10:35) Или, если он не будет, то хотя бы я буду. ;) (10:35) Постарайся не беспокоиться об этом слишком сильно. У меня всё под контролем. (10:35)

От меня:

Я не волнуюсь. (10:36)

От Иэйри Сёко: Ты никогда так быстро не отвечаешь на смс. (10:36) Обычно, у тебя это занимает целый месяц, если не больше. (10:36) Я знаю тебя слишком давно. Бесполезно пытаться мне врать. (10:36) Но серьёзно… постарайся не волноваться слишком сильно. (10:37) Всё будет хорошо. (10:37) Она была уже второй, кто говорил ему это, и всё равно Годжо с трудом верил ей. Между Сёко и Нанами для Годжо была, пожалуй, одна из лучших систем поддержки, о которой он только мог мечтать. Но он был упрям, а его мысли — тем более. Оставалось только надеяться, что друзья правы, а мысли без устали метались в голове. — Всё в порядке? — спросил Нанами, заставив Годжо поднять глаза от своего телефона. Годжо вздохнул: Сёко, похоже, думает, что Мегуми скучает по мне. — Значит, мир разрушается? — Ха-ха-ха, — саркастически усмехнулся Годжо, засовывая телефон в карман. — Я тоже не верю, но она сказала, что он ведёт себя странно. Все тише и тише. Я подумал, что он может быть болен, но Сёко уже проверила его и сказала, что он не жаловался на плохое самочувствие. Он просто хочет домой. Нанами задумчиво хмыкнул, когда они вошли в вестибюль жилого комплекса. — Это… странно для поведения Мегуми. Годжо закатил глаза: Да что ты говоришь. Они вошли в один из лифтов, расположенных у дальней стены, и Годжо окинул взглядом всех детей в сопровождении их родителей, выходящих из квартир. Большинство детей выглядели взволнованными, радостными, вероятно, в связи с предстоящими новогодними планами. Родители выглядели не менее взволнованными, возможно, от счастья, которое так свободно излучали лица их детей. Годжо почувствовал укол зависти в груди. Как только лифт просигналил и позволил выйти, они направились к квартире Нанами, которая располагалась в самом конце коридора, что, похоже, очень нравилось Нанами. Блондин достал ключ и быстро справился с системой замков, после чего позволил им войти. Годжо присвистнул, войдя, снимая обувь у двери. — Ты немного обновился с тех пор, как я был здесь в последний раз. Офисная работа приносит тебе столько пользы? Квартира Нанами была, одним словом, роскошной. Большая часть мебели выглядела так, словно стоила дороже, чем вся квартира Нанами. Годжо на мгновение задумался, не потому ли она так удобна — он сомневаются в этом. — Она хорошо оплачивается, если ты это имеешь в виду, — сказал Нанами, снимая обувь у двери. — Мне нравится иметь дом, который это доказывает. — Ну, я, конечно, под цветным впечатлением. — признался Годжо, быстро шагая в носках по деревянному полу, который был очень скользким. — Не понимаю, чем тебя это впечатляет, — сказал Нанами, проходя обратно по коридору, который, как догадался Годжо, вёл в его спальню. — Ты гораздо богаче и мог бы иметь такой же дом, если бы захотел. Годжо скорчил гримасу, высунув язык от отвращения: Ты прав, я мог бы, — согласился он, усаживаясь на диван Нанами. — Да… совсем не удобно, но такая сцена, наверное, напомнит мне о поместье Годжо. Я бы предпочел жить в нормальной обстановке. Так я буду чувствовать себя хоть немного нормальным. — Ты такой же ненормальный, как и они. — голос Нанами звучал далеко. — Да, мне неприятно об этом вспоминать. — И всё же мой дом исключение? Ты не чувствуешь себя подавленным этим? Годжо хмыкнул, переместившись так, что оказался висящим вверх ногами на дизайнерском диване, его волосы щекотали верхнюю часть довольно мягкого ковра прямо под ним. Дом Нанами был… хорошим. Очень хорошим, на самом деле. Однако Годжо не хотел бы жить в этом доме. Не то, чтобы все предметы обстановки и мебели выглядели так, будто их ремонт или замена в случае поломки обойдутся в копеечку. Но… знание того, откуда Нанами родом, и всего того, что ему пришлось сделать, чтобы достичь своего положения, делало дом более значимым. — Ты совершенно другой случай. В квартире воцарилась тишина, и Годжо не мог понять, было ли это потому, что Нанами обдумывал слова Годжо, или потому, что Нанами пытался одеться. Каким бы ни был ответ, Нанами не сразу ответил. — Неужели? Годжо поднял голову из под кофейного столика, стоявшего перед диваном, и тупая боль, пронзила его всё ещё перевернутую голову. — Я не знаю, принять ли мне это за комплимент или оскорбление. — Эх, что-то посередине, наверное. Годжо без дела достал из кармана телефон и проверил, нет ли на экране уведомлений от Сёко, несмотря на то, что именно он оставил ее смс прочитанным. У каждого Фушигуро был свой телефон, чего большинство взрослых, учитывая их юный возраст, не одобрили бы. Однако Годжо счел необходимым, чтобы оба гремлина имели возможность быстро и легко связаться с магом в случае, если он им понадобится. Как ни странно, Яга, Сёко и Нанами согласились с его логикой, когда он рассказал о ней каждому из них. Это должно быть впервые, подумал он. Глаза Годжо снова нахмурились. Неужели Мегуми действительно так не хотел быть у Сёко, что счёл нужным лично написать Годжо? Годжо быстро нажал на иконку, нервничая и пытаясь унять любопытство. От Мегс: Когда мы сможем вернуться домой? (10:54) Это было коротко и просто, без всякого продолжения, чего Годжо и ожидал от ребёнка с волосами морского ежа.

От меня:

Скоро. (10:54)

А что? Что случилось? (10:54)

От Мегс: Ничего. Просто хочу домой. (10:55)

От меня:

Ты уверен? Тебе не плохо или ещё что-нибудь? (10:55)

От Мегс: Нет. (10:55) Просто не хочу больше здесь находиться. (10:56) И Годжо не знал, что на это ответить. Это было так нехарактерно для Мегуми — уходить из-под чьей-либо опеки, не принадлежащей Годжо, не говоря уже о том, чтобы дать это понять самому Годжо. Годжо сглотнул и отправил ответное сообщение.

От меня:

Подожди ещё часок-другой, и ты будешь дома. (10:56)

От Мегс: Хорошо. (10:57) Какое-то задание? (10:57)

От меня:

Что-то вроде этого. (10:59)

Прочитано

— Хорошо, — голос Нанами прервал тишину, в которую Годжо и не подозревал, что они погрузились. — Я думаю, это достаточно прилично. Готов ли ты… Сатору, почему ты висишь вверх ногами на моей мебели? Ах, да… это, вероятно, объясняло то головокружение, которое Годжо начал ощущать, распространяясь по голове и затрагивая желудок. Изначально он планировал списать это ощущение на странное общение с Мегуми. — Это так неудобно, — ныл Годжо, вытягивая ноги вверх. — Я не могу найти хорошую позу. — Значит… твоя идея — повиснуть вниз головой? — спросил Нанами, приподняв бровь. Годжо пожал плечами: Это удобнее, чем просто сидеть. Нанами выглядел так, словно не поверил магу, но нагнетание обстановки оставило бы многие вопросы без ответа, поэтому тема была оставлена. — Если… ты настаиваешь. В любом случае, может, закажем пиццу? Ах, да! — Годжо кувырком слетел с дивана, не обращая внимания на жгучую боль в спине, когда он ударился о журнальный столик. — Это хорошая идея. Хм… как думаешь, сколько их надо взять? — Сколько смогут съесть твои дети? Годжо уже подумывал поправить Нанами, — не его дети — но нескрываемый трепет в груди, вызванный этим собственническим термином, заставил его промолчать. — Мегс, наверное, может съесть три кусочка, а Цумики, если захочет, может в одиночку поглотить целый пирог. Нанами обдумывал объяснение. — Трёх должно быть достаточно. — Только пепперони? — Сатору, даже я знаю, что Мегуми любит овощи. Возьми хотя-бы одну суприм. Годжо застонал: Но овощи отвратительны. Нанами со вздохом покачал головой. — Интересно, как эти дети питаются с таким опекуном, как ты? — Эй! Я слежу за тем, чтобы они хорошо питались. Нанами ухмыльнулся: Ты хочешь сказать, что Мегуми и так хорошо питается, а вы с Цумики поглощаете любую вредную пищу, которую вам подбрасывают. Щеки Годжо слегка порозовели от этого: Н-нет. — Сатору. — предупредил Нанами. Годжо по-детски захныкал: Хорошо, мы возьмём две суприм и одну пепперони, а теперь ты от меня отвяжешься? И на мгновение Нанами всё же отстал от Годжо, пусть и ненадолго. Достаточно долго, чтобы дать Годжо время сделать заказ. Шаман вальяжно расхаживал по квартире, слушая, как на другом конце линии бедный работник пиццерии просит Годжо подождать. В конце концов Нанами ушёл заниматься Тенгеном, оставив Годжо на милость нудной музыки, которую оставила ему сотрудница — должно быть, она была занята, учитывая, что это был сезон отпусков, предположил Годжо. Годжо негромко застонал, пытаясь не позволить нетерпению полностью завладеть его существом, но одновременно терпя неудачу. Чтобы отвлечься от своих любопытных мыслей, он более тщательно осмотрел гостиную Нанами. Он обратил внимание на то, что причудливо свисающий светильник — слишком красивый, чтобы считаться обычным, но не настолько безупречный, чтобы называться люстрой, — был чуть-чуть наклонён вправо, как телевизор, закреплённый на стене прямо напротив дивана, был усыпан светодиодными лампочками, которые, он был уверен, что этот прямолинейный человек повесил их, чтобы гости не замечали этого, и, что самое болезненное, узнаваемое — отсутствие индивидуального декора. На стенах не было ни семейных фотографий, ни прикреплённых к пробковым доскам или холодильнику рисунков младших братьев или сестёр, племянников или племянниц. Всё было куплено в магазине и выглядело слишком убого и напоминало Годжо человека, который слишком старается доказать, что он действительно самодостаточен. Нет, в комнате не было ничего, что позволило бы Годжо заглянуть в сердце Нанами, которое блондин никогда не носил в рукаве. Или, так он думал до тех пор, пока его взгляд не остановился на одном фото в рамке, которое незаметно стояло под тумбой телевизора. Молодой первокурсник Нанами с волосами, уложенными так, что Годжо напоминало подростка, который слишком старается быть модным, в сопровождении слишком весёлого черноволосого, способного подарить яркий солнечный свет в самый дождливый день. Того, чей голос громко звучал в стенах кампуса, счастливый и полный надежд не только на этот день, но и на всю свою жизнь, и также не догадывающийся и ничего не подозревающий фотограф, что она будет слишком короткой. Подростки нередко считают себя непобедимыми, Годжо знает это едва ли не лучше других. Но смерть Хайбары Ю была ужасно отрезвляющим событием, которое поразило Нанами сильнее, чем остальных. Годжо на мгновение захотелось взять фотографию в свободную руку, чтобы пальцы скользнули по доказательству того времени, которое, казалось, было и вчера, и слишком давно. И только после этого в динамике снова раздался голос сотрудницы, которая попросила Годжо сделать заказ. Годжо сделал его, и фотография была отброшена на задворки сознания. После оформления заказа они не стали долго задерживаться в квартире Нанами, поскольку им предстояло пройтись до пиццерии и вернуться в квартиру Фушигуро. Быстро подготовившись к холодной погоде, они вышли из квартиры Нанами и спустились на лифте в вестибюль, торопливо избегая других жителей, которые либо уходили, либо возвращались в свои квартиры. Прогулка до ресторана была наполнена бездумной болтовней, застывшим смехом и несколькими раздражёнными взглядами одного из собеседников на другого. Это было странно мирно и немного хаотично, но в жизни Годжо не было ни одного момента, когда бы он не знал хаоса. Было бы неестественно начинать сейчас с этого. Но вот так, в обществе Нанами, когда их напряжённое и травматичное прошлое отходит на второй план, а может быть, и включается, в зависимости от того, как на самом деле происходит процесс сближения, Годжо чувствовал себя освобождённым так, что не мог описать. Он наконец-то снова почувствовал себя на свой возраст, почувствовал, что нормальная жизнь не так уж недостижима. Как будто он был человеком. Это было странно, невероятно странно. Чего он не чувствовал с тех пор, как обрел возможность переплетать свои длинные и крепкие тонкие пальцы с невероятно длинными и мягкими волосами тёмного цвета, но это не было нежелательным. На самом деле всё совсем наоборот. Частично он задавался вопросом, давал ли он Нанами подобное чувство утешения. Дорога до пиццерии заняла меньше времени, чем предполагал Годжо, а может быть, время пролетело быстрее из-за хорошей компании. Каким бы ни было истинное объяснение, оно не имело значения, поскольку Годжо выученным шагом направился к стойке и назвал свое имя, не обращая внимания на явно недоумённые взгляды сотрудников, которые бросали взгляд на ненормально голубые глаза Годжо из-за солнцезащитных очков. Иены были обменяны, пицца передана, и на этом сделка закончилась, а Нанами наблюдал за происходящим со стороны с немного удивлённым выражением лица. — Ты часто ловишь такие взгляды? Годжо закатил глаза, на его губах прозвучало тихое "тц" — Чаще, чем я готов перечислить. Ну что ж, этого можно ожидать, когда ты так хорошо выглядишь, как я. Нанами фыркнул, придержав дверь для шамана. — Скромность не для тебя, не так ли? Годжо пожал плечами. — Скромность — для тех, у кого её нет, а у меня, мой добрый господин, она, несомненно, есть. Нанами засунул руки в карманы пальто, чтобы согреть их от лютого холода, о чем Годжо не беспокоился, поскольку пицца в его руках была относительно тёплой. — Как скажешь, — сказал он, закатив глаза, но Годжо не упустил маленькой улыбки, украсившей бледные губы Нанами. — Может, стоит позвонить Сёко? Сообщить ей, что мы возвращаемся в квартиру с пиццей? Лицо Годжо озарилось пониманием. — А, наверное, ты прав! Я… если ты не против, не мог бы ты воспользоваться своим телефоном? У меня руки немного заняты. — он аккуратно подтолкнул три пиццы (и упаковку хлебных палочек, которые лежали на них, как просила Сёко) к Нанами, чем заслужил ещё один взгляд со стороны бывшего мага. — Черт, а я-то надеялся, что увижу, как ты будешь суетиться и неуклюже держать пиццу в руках, одновременно пытаясь достать телефон из заднего кармана брюк. Как быстро разбиваются мечты. — Ха-ха, доставай свой телефон, а то Сёко не будет уведомлена. — Я займусь этим, Сатору, займусь, — усмехнулся Нанами с улыбкой, которую Годжо обвинил бы в граничащей с лаской, но он оставил свои комментарии при себе, так как Нанами быстро достал из кармана свой телефон в поисках контакта Сёко. — Включи на громкую, лады? — Как хочешь, Сатору. — Нанами выполнил просьбу Годжо, поставив телефон на громкую связь, и оба услышали не очень мелодичный звонок соединения. К счастью для обоих, она была недолгой. — Вау, блонди, когда ты мне в последний раз звонил? Годжо должен был знать, должен был, чёрт побери, знать, что Сёко собирается отчитать его за то, как он ужасно поддерживает связь, что он звонит ей только тогда, когда они все работают над делом, представляющим взаимный интерес, — а это как раз был день рождения ребёнка, ради всего святого — но первый комментарий застал его врасплох, и он почти не смог сдержать смех. Щёки Нанами раскраснелись, и Годжо подумал, что блондин вряд-ли сможет обвинить в этом декабрьский холод. — Это было задание на четвёртом курсе, — вспоминал он. — Мне нужна была твоя техника возврата, но я не смог найти тебя в кампусе. — А, я тогда уже выпустилась, почему я должна была остаться? — Потому что маги, особенно с твоей техникой, невероятно редки, и держать их в близком кругу исключительно удобно. — Звучит так, как утверждают высшие чины. Так ты один из них? Или, может быть, ты из федералов? — Боже, ты говоришь так же, как Сатору, когда я только ушёл. — раздражённо проворчал Нанами, ущипнув себя за переносицу, в то время как Годжо маниакально смеялся. — Воу, воу, воу, подожди… — дразняще прозвучал в трубке голос Сёко, в то время как Годжо продолжал умирать от смеха. — С каких это пор вы с Сатору перешли на имена?" Окей, теперь Нанами действительно не мог винить холод за свои розовые щёки, и, конечно же, Годжо должен был подлить масла в огонь: Да, Кенто, когда это мы стали называть друг друга по имени? Из горла Нанами вырвался гортанный звук, похожий на рычание. — С тех пор как у одного моего знакомого идиота начались приступы панических атак из-за дня рождения ребёнка. — Суровый человек, и это не были панические атаки. — Неважно, мы совершенно отклонились от темы! Годжо хмыкнул: Сошли с рельсов, можно сказать. — Ха, держу пари, Нанами понравится что-то объездить—" — Я сейчас же повешу трубку, пну Годжо в голень и оставлю его умирать. — Я бы не стала проверять эти воды, Сатору, я думаю, что он действительно может это сделать. — Он пожалуй может, — согласился Годжо, перекладывая пиццу в другую руку, когда они подошли к пешеходному переходу, и Нанами быстро нажал на кнопку для пешеходов. — В любом случае, мы позвонили тебя не для того, чтобы дразнить Кенто, хотя это было очень забавно. — Сатору. — Да, да, я высказал своё мнение, — отмахнулся Годжо, когда они переходили дорогу по пешеходному переходу. — Мы купили пиццу и возвращаемся в квартиру. Думаю, мы будем там через пять минут минимум, максимум через десять. Не мешало бы собрать детей, одеть их и подготовить к суровой сибирской температуре на улице. — Какая ещё Сибирская, Годжо? — простонала Сёко в трубку. — Драматично, как всегда. Нанами ухмыльнулся, и Годжо почувствовал месть ещё до того, как она была произнесена. — Некоторые вещи никогда не меняются. — Чертовски верно. — Ты бы видела его вчера вечером и сегодня утром, — продолжал настаивать Нанами. — Он был абсолютным нервным чудаком, и всё это из-за детского дня рождения. Годжо счёл нужным вмешаться: Эй, это не просто какое-то детское день рож— — Не могу сказать, что я сильно удивлена, — перебила Сёко. — Он любит строить из себя обходительного и крутого, но на самом деле этот парень может так легко взбеситься. Может быть, стоит убедить Ягу позволить мне провести над ним психиатрическую экспертизу? — Я решил, что это больше не весело. — простонал Годжо. Нанами рассмеялся: Неприятно, когда к тебе придираются, не так ли? Годжо хмыкнул: Вы, ребята, просто злые. — Расслабься, ребёнок, — раздался в трубке голос Сёко. — Но да, я сейчас соберу детей, и мы выйдем. — Круто-круто! — сказал Годжо с яркой улыбкой, которую Сёко не могла видеть. — Тогда увидимся! И, может быть, слух Годжо разыгрался, а может быть, он всё правильно расслышал, но он готов был поклясться, что перед самым окончанием разговора на другом конце линии раздался нежнейший голос знакомого мальчишки: Это Годжо-сан? Щелчок. Конец разговора был более резкий, и Годжо не мог побороть чувство тревоги и вины, тошнотворно шевелившееся в желудке, но он постарался сглотнуть и дать кислоте эмоций выветриться. Кроме того, судя по тому, что Нанами продолжал идти, как будто не слышал ничего лишнего, Годжо решил, что, наверное, он ослышался. И всё же, если после звонка погода стала немного холоднее, никто, кроме самого Годжо, этого не заметил.