6. Лорна

             Я ворвалась в квартиру и с шумом захлопнула дверь. Господи! Как страшно! Ноги подкосились и я села на пол. Я посмотрела на руки–дрожали. Это было настолько ужасно, что я не выдержала и тихонько всхлипнула. Я увидела чужую смерть, столкнулась с ней лицом к лицу.       — Лорна, я приготовил нам обед...Dio! Che è successo? Брат подбежал ко мне, присел на корточки и приобнял за плечи. Я помотала головой, пот рекой струился по лицу, смешиваясь со слезами. Паоло взял мои трясущиеся ладони и сжал их. Он обеспокоенно смотрел на меня, а я на него полными страха глазами.       — Расскажи мне, что произошло? Не молчи. Я не смогла ничего сказать потому, что потеряла сознание. В темноте мелькали чьи-то лица, всплывали места, но всё было обрывчато и расплывчато. Последнее, что мелькнуло в моём сознании–чёрный крест на красном фоне. Я очнулась от того, что Паоло легонько бил меня по щекам. На моём лбу лежало важное скрученное полотенце. Я была в кровати, не знаю, как брат смог меня перетащить туда. Руки больше не дрожали, и пот не тёк по лицу. Паника прошла.       — Ты лежала без сознания где-то около двух часов, я уж было хотел в больницу идти. Паоло смотрел на меня серьёзными карими глазами. Сейчас он больше походил на мужчину нежели на одиннадцатилетнего мальчика. Его брови были сдвинуты, лоб нахмурен, а глаза по-взрослому смотрели на меня. Он так был похож на отца в этот момент–та же мимика лица при беспокойстве за состояние близких. Я села и посмотрела в окно–вечер, если не ночь.       — Я увидела вблизи расстрел. Это всё, что я тебе скажу. Мне очень страшно возвращаться к тем событиям. Надеюсь, ты поймёшь меня. Паоло кивнул и уже направлялся к радио чтобы включить музыку, как в дверь постучали, нет, заколотили. Я напряглась и посмотрела на Паоло–у него глаза испуганно округлились. Брат стоял у комода, не зная что делать. Я жестами показала, чтобы Паоло лёг в кровать и притворился спящим. Он так и сделал–нырнул под одеяло и смежил веки. Я пошла открывать дверь, молясь всем богам чтобы это не были гестаповцы или полиция порядка. Но увы, мои молитвы не были услышаны. На пороге стояло двое высоких людей в чёрных пальто, у одного я увидела кобуру пистолета. Одному из них было лет сорок, другому–около тридцати пяти. Тот что постарше был высоким светловолосым мускулистым мужчиной с карими глазами и большим прямым носом, словно клюв орла. От этого мужчины, словно от терпкого парфюма, пахло железом и свинцом. Хладнокровный и опасный. У второго были глубоко посаженные маленькие глаза, тёмные волосы и квадратная челюсть. Его взгляд был туповатым. Он смотрел на меня как на потенциальную жертву.       — Добрый вечер, фройляйн, — это прозвучало как-то издевательски, словно он плевался ядом, — небольшая проверка только и всего. Можно ваши документы? Тот, что постарше, упивался страхом, он знал, что я перед ним беззащитна. Я на ватных ногах прошла к комоду, достала из шкатулки наши с Паоло документы. Подойдя к гестаповцу, я отдала ему бумаги. Он внимательно начал вчитываться в текст, стараясь найти малейшую деталь, которая могла бы взять нас под арест. Он что-то бормотал, листал, но ко мне пока не обращался. Мужчина подошёл ко мне и вручил обратно документы. Он прошёлся по мне мутным взглядом с ног до головы, и я с ужасом поняла, что стою перед ним лишь в одной чёрной ночнушке. Если я что-то не предприму, то это обернётся ужасными последствиями. Но мне в голову не лезли никакие идеи. Немец начал медленно надвигаться на меня, словно хищник к намеченной жертве. Я отступила, но сзади моей спины оказалась предательская стена–путей к отходу не было. Второй подошёл к кровати и навис над братом. Я испугалась больше за него нежели за себя. Внезапно, мужчина с силой схватил меня за запястья, поворачивая меня к нему спиной. Моя щека вдавилась в стену. Он завёл мои руки над головой, склонился ко мне и прошептал:       — Если попытаешься вывернуться или закричать, то мы покалечим этого спящего ангелочка, — его дыхание обожгло мне ухо, — так что не сопротивляйся. Он отпустил запястья и положил свою жёсткую руку мне на бедро, провел сначала вверх, потом вниз, задирая подол сорочки и касаясь моей оголённой кожи бедра.       — Я слышал, что в Италии жаркая погода и такие же жаркие женщины. Сейчас я убежусь в этом... Он нашёл ладонями мою грудь, сминая её. Больно. Жадно.       — А у тебя классные сиськи! Мои руки даже не могут полностью обхватить их! Он резко развернул меня к себе лицом, снимая сорочку. Та шёлковой лужицей растеклась у моих ног. Опустив голову, мужчина принялся облизывать мой сосок, не убирая руку с груди. Я задрожала, пусть офицер думает, что от страха, навряд ли он догадается, что от отвращения. Он щупал все интимные места моего обнажённого тела:, ягодицы, спину, бёдра, грудь, шею. Жадно. Нетерпеливо. Его губы прислонились к моим, и я почувствовала запах сигар. Немец коленом рывком раздвинул мне ноги и резко и больно вошёл в меня. Я прикусила язык чтобы не закричать и закрыла глаза. Его член ощущался внутри словно чужое инородное тело. Он двигался во мне то ускоряясь, то замедляясь, причиняя тупую боль. При этом мужчина стонал мне в ухо, опаляя кожу своим дыханием. Он снова принялся мять мою грудь, щипать соски. По моим щекам рекой лились слёзы. Шлепки раздавались всё громче.       — Господи! Какая тугая! Неужели тебя никто никогда хорошенько не трахал? Надо будет избавить тебя от этого недоразумения. Член быстрее заскользил во во мне, толчки стали сильнее, глубже. Мужчина, прижимаясь ко мне всем телом, находился в блаженном для него экстазе. Внезапно, он вышел из меня, оставляя только пульсирующую боль внизу. Кажется, у меня пошла кровь. Он продолжал играть с моими грудями и сосками, взгляд затуманился. Но он не закончил. Два пальца вошли в моё лоно, двигаясь вверх и вниз, то и дело касаясь клитора. Его член продолжал упираться мне в ногу, и я не хотела, чтобы он вновь оказался внутри. Я зажмурилась. Аккуратно уложенные волосы скомкались и растрепались. Я молилась, что бы Паоло не смотрел на меня в этот момент, чтобы он не повернулся в мою сторону. Мыслями я вернулась в тот момент, когда мы с Ральфом дурачились в озере. Нам тогда было так весело и хорошо. И вроде бы это помогло. Кажется, немец потом ещё раз насиловал меня, уже более ожесточённо чем в первый раз, массируя руками мою задницу, а потом просто взял и ушёл вместе со своим подручным, оставив меня голую и разбитую у стены. Я кое-как одела ночнушку и, шатаясь, подошла к кровати. Внутри всё горело.       — Паоло...ты как? — я сорвалась на хрип.       — Что этот скот с тобой сделал?! Как он посмел?! Он тебя...ну это! Его лицо стало пунцовым, Паоло мерил шагами комнату. Брат заварил мне крепкий чай.       — И это те, кто называют себя идеалом людским. Это скоты... Я слушала его в пол уха. Сегодня брат мог бы пострадать из-за того, что я родилась с отличной от других девушек внешностью. Моя красота всегда была поводом для таких как этот офицер. Неужели она была моим проклятьем? В какой-то момент мне казалось, что я сейчас умру от разрывающей изнутри боли. Недопив чай, я направилась к кровати и улеглась на неё, тут же заснув. Но даже сквозь крепкий сон я чувствовала, что мою руку всё это время сжимала ладошка Паоло.