14. Лорна

             Я проснулась первой, накрытая чёрным мундиром, и взглянула на лежащего рядом мирно спящего мужчину. Черты лица его были ровными и спокойными, рука лежала на моей спине. То, что мы сделали выходило вон за все рамки норм. Майор и итальянская девушка, что могло быть хуже? Я провела ладонью по его щеке, и Дитер проснулся.       — С вами всё в порядке? Ничего не болит?       — Нет, всё нормально, штурмбаннфюрер. Я просто...задумалась, а что если кто-то узнает об этом? Он перевернулся на спину, нашарил рукой зажигалку с сигаретами и закурил.       — Я думаю, что нас обоих постигнет не самая лучшая участь. Меня могут снять с должности и сослать в лагеря, а вас, Лорна... Он замялся на мгновение, словно собираясь сказать то, что могло причинить ужасную боль.       — Вас убьют, не замедляясь. — полушепотом сказал Дитер. Я выдохнула и закрыло лицо руками. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, стать невидимой. Я занималась сексом с штурмбаннфюрером, чёрт побери! С майором из СС! Кто-нибудь об этом донесёт–и прощай жизнь. Стало страшно, и я взглянула на Айхенвальда, он в свою очередь посмотрел на меня, приподнялся и долго и нежно поцеловал, словно успокаивая.       — Не волнуйтесь, об нашей связи никто не узнает, я обещаю вам. Он стал одеваться, а я смотрела на него, не в силах отвести взгляд от мужского тела. Вздохнув, я последовала примеру мужчины. Скоро мы уже стояли у окна и смотрели на город, его рука лежала на моей талии, а губы невесомо касались моих волос. Отсюда холма не было видно, только другие дома и деревья между ними.       — Давайте перейдём на "ты". Если, конечно, не против.       — Нет, я согласна. Мы ещё какое-то время поговорили, затем вышли из квартиры и побрели по городу, не зная, как начать разговор от неловкости.       — Скажите...Скажи, Дитер, что за люди раньше жили там? Мужчина посмотрел на меня, слегка сощурившись от яркого солнца, родинка над губой в этот момент почти слилась с цветом кожи лица.       — Раньше там жил предатель Рейха, — начал говорить штурмбаннфюрер, — подпольник несогласный с национал-социализмом и режимом НСДАП. Его нашли двадцать третьего февраля этого года ровно в семь часов утра, печатающего протестские листовки, и устранили. Человек был одинокий, замкнутый и нелюдимый, он был евреем.       — Ты так говоришь, будто принимал в этом участие.       — Именно. Я его и убил, пустив пулю между глаз. А что?       — Да так, — сглотнула я, — ничего. Несмотря на этот неприятный факт, просто оборвать с Дитером все связи я не хотела. Слишком он был притягательным мужчиной. Я готова была быть с ним, послав к чёрту все последствия. Но был Ральф. Ральф, который показал мне как полюбить жизнь, юный парень, что прокрался мне в сердце и засел там. И я разрывалась. Распрощавшись с мужчиной у площади, я направилась к себе домой. Посмотрев на часы, висевшие на одной из мастерских, я поняла, что Паоло ещё не пришёл со школы, так что у меня ещё было время прогуляться. Но когда я шла по улице, на меня жадными и хищными взглядами смотрели мужчины, и женщины шептались за спиной. "Снова"–подумала я, стараясь не обращать на них внимания. Возможно, я и в правду была слишком ярко одета для германских людей, наверное мне стоит не выделяться из толпы. Внезапно, послышался низкий оглушающий гул, и я задрала голову вверх. В небе, довольно низко над Мюнхеном, летело четыре военных самолёта с характерным для войск Германии крестом. Они вероятно направлялись в сторону Советского союза, неся боеприпасы. Находившиеся рядом со мной горожане тоже поднимали взгляд в небо, один двухлетний ребёнок даже закричал и ткнул пальчиком в небо.       — Эй, мисс, — послышался приглушённый голос из подворотни, — подойдите сюда! Я обернулась на голос и встретилась с рыжеволосым мальчишкой лет пятнадцати. Он воровато оглядывался и поманил меня пальцем. Не сумев побороть женское любопытство, я незаметно для остальных подошла к парнишке, тот протянул мне небольшую брошюру с карикатурным Гитлером и Гебельсом на ней. Надпись гласила: "И эти вскоре сгинут". Я вопросительно посмотрела на него. Ребёнок выглядел худым и недокормленным, синяки яркими пятнами выделялись на бледной коже.       — Зачем?       — Вы слишком не похожа на этих заносчивых свиней отсюда. Акцент и обращение ко мне выдавали в мальчишке уроженца Британии, и я поняла, что просто не могу жить без неприятностей–обязательно во что-нибудь вляпаюсь. Мне стало жаль этого юного борца с нацизмом и властью и я дала ему денег, чтобы он смог поесть.       — Держи, купи себе что-нибудь. И будь осторожен. Я вышла из подворотни и как ни в чём не бывало пошла домой, спрятав в сумочке брошюру. Я тогда ещё не знала, сколько бед принесёт мне эта злосчастная бумажка, а всё только потому, что я забыла выкинуть её в ближайшую урну. Мне вообще не стоило было подходить к этому мальчугану, но я сглупила. Теперь, только оставалось ждать, когда мне это всё аукнется. Паоло вернулся со школы где-то в полчетвёртого дня, бросив сумку на пол, он сразу же полез в холодильник. Я ещё никогда не видела его в таком состоянии.       — Che è successo? Он устало посмотрел на меня и буркнул:       — Niente, solo stanco.       — Да ладно, Паоло, мне-то можешь рассказать.       — Сегодня ребята сказали, что Италия скоро падёт, — со слезами в глазах он, — и все кто там проживает, и я в том числе, будут сидеть в лагерях. Они говорили, что Бенито Муссолини старый вшивый козёл, который не может нормально обучить своих солдат, что эти недотёпы проигрывают во всех сражениях и подрывают близкую победу фюрера. Sono dei fottuti idioti! Крепкое ругательство сорвалось с губ брата, и он тут же закрыл рот рукой и виновато на меня посмотрел. Я ничего не ответила, пусть выговорится.       — Не обращай на них внимания. Придерживайся собственных взглядов и убеждений. Италия–сильная страна, а дýче–разумный вождь. Она не падёт. Он сомнительно кивнул и продолжил рыскать в холодильнике. Я уставилась в окно, на холм. Среди серых и угрюмых цветов города его ярко-зелёный цвет вселял надежду, и эта громада казалась чем-то иным, светлым. Там обитель спокойствия и радости. К нам в дверь постучали, и я пошла открывать. На пороге стояла соседка сверху. Как я поняла, она не была ни германкой, ни итальянкой. И она во мне тоже не увидела арийку, сразу доверившись:       — Por favor, señor, ¿puedo entrar? Она просит войти? Судя по всему да. Я с опаской выглянула в коридор, и убедившись, что там никого не было, впустила женщину. Она была напугана, в её карих глазах плескался безграничный страх, она ломала руки и чуть ли не плакала. Я усадила её на диван и заварила крепкий чай. Паоло пристроился рядом.       — Меня зовут Кармелита Сервантес. И да, как вы поняли, я испанка. Вы не видели моего мальчика, Диего? Он вчера ушёл из дома и пропал на целый день? Я никак не могу его отыскать... Женщина горько заплакала, Паоло молча помчался к столу и принёс ей салфетку. Она шумно высморкалась. Я взяла несчастную мать за руки.       — Как он пропал? — сочувственно спросила я.       — Он...п-пошёл с друзьями во двор с-соседнего дома, играть в мяч. Я не беспокоилась за Диего, он мальчик пунктуальный, всегда приходил затемно домой, к восьми. Вчера...всё как обычно: пошёл играть, когда на часах уже показывало восемь, сына н-не было дома. Я забеспокоилась и пошла на его поиски. Там Диего не было, и во дворах других домов тоже. Я спросила у р-ребят, те сказали, что он пошёл домой. Всерьёз испугавшись, я начала обходить район, но...тщетно... Бедняга снова захлебнулась рыданиями, а я не знала, что и сказать. В голове вертелось множество версий: похитили из-за похожей на еврейскую внешности, он ушёл слишком далеко и заблудился или его забрали. Но я не осмеливалась озвучить эти версии вслух, боясь ещё сильнее расстроить Кармелиту. Тут Паоло подал свой голос.       — Я помогу вам найти его, сеньора, не беспокойтесь. Мы с ребятами прочешем окрестности и найдём Диего, не беспокойтесь.       — О! Спасибо, мой золотой! Большое спасибо! Она тепло обняла брата, потом меня. От женщины пахло свежестью и мылом.       — Да, мы найдём его, Кармелита. Только...постарайтесь вести себя менее заметно... Испанка кивнула, встала и отряхнула юбку. Чёрные волосы цвета воронова крыла свирепо взметнулись, карие глаза горели огнём. Гордая, воинственная, бесстрашная.       — Если его похитили, то эти ублюдки заплатят за это. — сказала она угрожающе-страшным голосом, — Клянусь, они живыми не уйдут. Adiós! Кармелита ушла, хлопнув дверью. Я устало откинулась на спинку дивана, и Паоло со мной тоже. Очень хотелось спать. Так что я погасила свет, выпила залпом стакан воды и легла спать, даже не раздевшись, а Паоло так и не пошёл в постель. Он подошёл к окну и уставился вдаль. Он сейчас не был похож на одиннадцатилетнего мальчишку, брат выглядел серьёзным, сосредоточенным и задумчивым человеком. Последнее, что я видела прежде чем уснуть, это была его спина, одетая в белую рубашку.