Глава XIV. Предложение

      — Я рад приветствовать вас всех, пятый курс. То, что вы здесь находитесь, лишь доказывает, что вы одни из лучших. Но не обольщайтесь заранее: совсем не имеет значение, как много требований к вам было раньше, в этом году их будет не меньше.       Голос Костеги звучал непривычно мягко. В этот раз на приветственной речи после окончания летних каникул, он решил не добавлять никаких отдельных фраз, адресованных Шаназ. Напротив, казалось, что впервые он наконец-то видел в ней такую же достойную находится здесь. Сама Шаназ не знала как на это реагировать — радоваться или готовиться к худшему.       — И ещё раз хочу напомнить всем, что остеомантия является выпускной дисциплиной.       Вивиан глянула через плечо на Шаназ, которая к пятому курсу так и не освоила ни одного даже самого элементарного приёма с магией костей. Зато в других предметах у девушки не было проблем: она на отлично сдала элементологию у профессора Илливара, без труда сдала ритуалистику и магию проклятий у профессора Коперника, не без труда сдала профессору Костеги руническую магию и даже получила зачет по богословию у Боголюбича.       — Но в этом году в наших с вами занятиях будут некоторые изменения. Курс остемантии вам буду вести не я, а мой новоиспечённый ассистент. Многие из вас с ним знакомы, так как он является выпускником нашей Коллегии и, без лишней скромности, я могу назвать его одним из лучших остеомантов, которых я встречал. Прошу, проходи.       В аудиторию зашёл высокий кучерявый юноша в длинной в пол чёрной мантии.       — Добрый день, пятый курс, меня зовут Йорвен Арсвальд, я буду подменять профессора Костеги на некоторых занятиях.       Сердце Шаназ остановилось. Она заглотнула воздух и не могла его выпустить обратно. Их взгляды встретились и Йорвен только мило улыбнулся, не только ей, а всем присутствующим.       Они сидели на скамейке под желтевшим орешником неподалёку от ботанического сада Коллегии. Воздух ещё был по-летнему душным, но нагретая на солнце листва подняла первые сладковатые нотки наступающей осени. Здесь, вдалеке от посторонних глаз, они и сели рядом. Долгое время молчали. Только ветер шевелил листья.       — Когда ты приехал? — спросила Шаназ.       — Три дня назад, — с улыбкой ответил он.       — Почему ты не сказал? Я три месяца тебя не видела, Йорвен, — в её голосе закралась обида.       — Не злись. Я хотел сделать сюрприз. Пришлось прятаться, чтобы не пересечься с тобой раньше времени.       — Что? Какой ещё сюрприз? Что всё это значит? Зачем ты приехал?       — Я же обещал, что вернусь за тобой, Шаназ.       — Йорвен, я серьёзно! А как же Синод в Тирвише? Как же Орден Церковных стражей? Ты же так хотел туда попасть. Только не говори, что они тебя не приняли.       — Нет, приняли, — он опустил голову, — но ещё тогда, когда мы с тобой расстались, пока я ехал домой, я обдумал и предложение профессора Костеги, и архимага Ливси год поработать в Коллегии, сдать экзамены и стать магистром некромантии. С этой степенью я смогу попасть не только в Синод. Магистров некромантии не так много.       — Значит, ты приехал сюда, чтобы доучиться, — сказала она, слегка расстроившись.       — Не совсем, — он скромно улыбнулся и замолк, подбирая слова. — Вообще-то я приехал из-за тебя, Шаназ.       — Из-за меня?       — Я долго думал, что делать дальше, после учёбы, и понял, что я совсем не могу представить свою жизнь без тебя. Поэтому я согласился на это предложение, чтобы дождаться, когда ты закончишь обучение в Коллегии, и мы бы смогли уехать вместе в Тирвиш и… И жить там. Вместе.       Он говорил тихо, почти шёпотом, словно сам боялся того, что говорит. Шаназ резко обернулась и взглянула на него. В груди что-то сжалось.       — Жить? Я и ты?       — Да. Но… ты же понимаешь, что это всё не просто так, и я должен кое-что сделать, чтобы… это всё было по-настоящему.       — Йорвен… — сорвалось с её губ.       — Я знаю, это немного неожиданно, но… Шаназ, — он взглянул ей в глаза, — я все эти три месяца хотел это сделать, а сейчас… Не поверишь, но мне так страшно. Я не умею красиво говорить… но я знаю одно, что хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. В общем, я хотел сказать, точнее, я хотел спросить. Ты хочешь… стать моей невестой?       — Я…       Слова застряли у неё в горле. Он ждал ответа, но Шаназ не знала, как ответить. Всё, о чём она думала все эти годы, это то, как закончит ненавистную ей Коллегию и вернётся обратно, в Коломницы, домой, к отцу, а теперь… Теперь перед ней совсем другая жизнь, полная неизвестности — жизнь с любимым ей человеком, в другом городе, в другом королевстве. Она задумалась, но лишь на несколько секунд, а затем улыбка тотчас разошлась на её светлом лице, а в уголках глаз блеснули слёзы.       — Да, — прошептала она. — Да, конечно я хочу стать твоей невестой.       Йорвен с облегчением выдохнул, и Шаназ упала ему в объятья. Он поцеловал её в макушку, прижал к себе, взял за руку — холодную и влажную. Шаназ тихо рассмеялась и расплакалась, от счастья.       — Я так счастлив с тобой, — говорил он. — Очень очень счастлив.       Солнце тонуло за башнями Коллегии. Они сидели на лавке под желтевшим орешником. Ветер щекотал кожу, срывал с веток пожелтевшие листья, разнося осень всё дальше и дальше.

***

      Анатомический зал встретил пятикурсником резким запахом формалина. Он резал глаза и саднил на горле после каждого вздоха. И даже раскуренные лампады с ладаном совсем не помогали. У стены установлена витрина, за стеклом множество банок с законсервированными частями тел людей и животных: конечности, органы, головы и даже мертворождённые дети. На длинных каменных столах лежали тела, накрытые пожелтевшими от сукровицы и времени льняными полотнищами.       Студенты, пряча носы от горького запаха формалина за ткань мантии, стояли в ряд, пока архимаг Ливси рассказывал им о новой дисциплине, которую проходят только на последнем курсе.       — Вы — некроманты, а значит, искусство резуректуры, то есть, призыва умершего, для вас должно быть истинным мастерством. Только некромант имеет законное право призывать умерших себе во служение. Такой закон издан во всём Арксане, поэтому отнеситесь к этому со всем уважением и серьёзностью.       Архимаг подошёл к первому столу и откинул простыню. Но, несмотря на ожидания студентов, там не было голого разлагающегося трупа, наоборот — там были кости, полностью очищенные от всего лишнего, скреплённые в области суставов медной проволокой, жилами и волосами. На его лбу была вырезана руна. Шаназ знала, что это была Манназ — одна из рун старшего ряда.       — Самым простым видом призыва являются костяные слуги или остеоты. Кости сами по себе являются естественным аккумулятором эссенции, чаще всего кость, которую вы видите, уже имеет необходимый уровень эссенции, чтобы подняться. Некромант же активирует эту энергию и контролирует её. Вы здесь — кукловод, не более того, ведь костяные слуги не имеют своей воли, они настолько же бесстрашны, насколько и бездумны, и будут выполнять любой приказ, который вы им отдадите. Их воля — отражение вашей.       Ливси покрутил кистью, кончики его пальцев вспыхнули едва заметным зеленоватым свечением. Следом за его движением, двинулась и кисть скелета, повторив точно положение руки архимага. Студенты удивлённо охнули. Ливси улыбнулся.       — По одиночке они не представляют какой-либо серьёзной опасности, но если их будет много, то такая армия бесстрашных бессмертных слуг способна противостоять десяткам вооруженных воинов. К счастью для вас, остеоты не способны выйти из-под вашего контроля и не могут пойти против вас. Это верные слуги, которые будут служить вам до тех пор, пока вы живы. Что же касается этого…       Ливси перешёл к следующему столу и также откинул полотнище. Из-под ткани сразу же ударил смрад, смешанный с формалином и горчичным маслом. Некоторые отвернулись от увиденного, но большинство стойко продолжали смотреть на труп.       — Это же уже тело покойника, — продолжал Ливси, ничуть не скривившись ни от вида, ни от запаха, — относительно свежее, а значит, к нему требуется совсем другой подход. В таком случае нам нужно использовать призыв полноплотного слуги или, как ещё мы их называем, вязы. В отличие от остеота, призвать полноплотного слугу это тяжелая и опасная магия, прежде всего опасная для самого призывателя. Контроль вяза — цельного тела с плотью и органами, с кровью, лимфой и ликвором — всё это требует от резуректёра колоссальной затраты эссенции на одно тело. А контроль такого слуги очень сложный, ведь они обладают телесной памятью, воспоминаниями мёртвого человека и могут проявлять собственную волю.       — Тогда в чём их смысл? — с усмешкой спросил Светлан.       — Хороший вопрос. Кажется, что лучше призвать десяток остеотов, которые будут бесстрашно драться за вас, чем контролировать одного вяза, но, — он выдержал паузу и пальцы Ливси вновь загорелись зеленоватым пламенем. Мертвец резко открыл глаза — бледные бездонные зрачки смотрели куда-то вверх. — Такие слуги крайне живучи и обладают собственным умом, что делает их сложными в поведении. Их тело помнит память прошлой жизни, а значит, если вы поднимите, он будет сражаться также мастерски, как и при жизни. Один такой вяз при правильном контроле намного эффективнее десятков остеотов. Но имейте ввиду: каждый усопший помнит лицо своего убийцы, и если это были вы, даже не надейтесь, что сможете его контролировать — он сразу же набросится на вас и попытается убить. Это частая ошибка деревенских магов, которые балуются с некромантией и кончают на том же кладбище, где пытались поднять несколько мертвецов.       Он щёлкнул пальцами и мертвец вновь закрыл глаза, а его тело на столе медленно обмякло.       — Некроманты, которые мастерски владеют резуректурой и некротехией, могут создавать слуг любой формы и размера. Нужно ли говорить о том, насколько это тяжело? Но у таких магов получаются настоящие исполины. Наиболее известные техники принадлежат аркану Губерту — это призыв мясного голема, а также архимагу Вархе — призыв костяного колосса.       Студенты переглянулись. У многих загорелись глаза, хотелось начать прямо сейчас. Шаназ, которая стояла позади всех, только многозначительно нахмурилась.       — Запомните главное, — лицо Ливси стало в миг серьёзным, — призыв мертвеца — это не воскрешение, это не возвращение к жизни, всё что, вы делаете, это лишь пользуетесь телом, бренной оболочкой, не более того. Не давайте надежду родным, что можете помочь им встретиться с усопшим в последний раз, не давайте обещания любимым, что можете дать им возможность попрощаться, не давайте возможности убийцам вновь увидеть лица их жертв. Вы стражи, которые стоят между жизнью и смертью. Не позволяйте другим усомниться в вашей компетенции.       Ливси убрал руки за спину, выпрямился, его лицо снова стало расслабленным.       — Ну что, кто-нибудь хочет попробовать?       Студенты разделились по парам и встали у столов, одним достался скелет, другим тело. Шаназ достался Светлан. Юноша ухмыльнулся кривыми зубами, глянув на девушку. Она откинула простынь и перед ней появилось тело пожилого мужчины — иссохшее и сморщенное. Светлан, увидев это, с трудом сдерживал смех. Что его так насмешило, Шаназ не понимала, потом только увидела, что его взгляд был направлен на пах покойника.       Архимаг начал объяснять, как действовать: какие движения делать, как почувствовать нити эссенции и связать их с внутренними сгустками энергии. Молодые некроманты нетерпеливо ринулись пробовать.       — Дамы вперёд, — с издёвкой сказал Светлан, пропуская Шаназ к столу.       На них тут же обернулись Вивиан и Аглая, стоявшие напротив за столом со скелетом. Вивиан, не отрывая взгляда от Шаназ, элегантно двинула рукой, завернула кисть внутрь, потянула на себя. Кончики её пальцев вспыхнули. Кости скелета заскрипели и послушно поднялись, суставы клацнули — и фигура села, глядя пустыми глазницами в зал.       — Отличная работа, госпожа Де Врей, — отметил Ливси и оглянулся на остальных. — Кто-нибудь ещё?       Вивиан нахально ухмыльнулась, будто передавала эстафету дальше. Шаназ вздохнула, опустила ладони над грудью покойника, сделала точно так, как рассказывал архимаг, попыталась повторить движения за Вивиан и, к удивлению самой девушки, она почувствовала, как под пальцами что-то натянулось — точно невидимые нити эссенции. Это чувство было странно знакомым — она уже испытывала его раньше, когда работала с кровью. Шаназ потянула руку. Иссохшая рука мертвеца вслед за ней рывком вылетела вверх, глаза распахнулись — пустые, белёсые. Губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но из горла вырвался только глухой сип. Шаназ с испугом отдёрнула руку на себя, отпрыгнула и ахнула. Тело, не удержавшись, грохнулось обратно на стол.       — Очень хорошо, Шаназ. — спокойно произнёс Ливси, будто не видел в происходящем ничего странного. — Для первого раза работы с полноплотным телом это уже неплохой результат!       На лице Вивиан застыла напряжённая улыбка. Светлан сразу же взорвался:       — Что ещё за фокусы, бесовка? Она не могла этого сделать! Она же бездарность!       — Сам попробуй, раз такой умный, — неожиданно вступилась за неё Вивиан.       Светлан опешил. Начал оглядываться. Все смотрели точно на него.       — Да это легче простого!       Он надулся и стал махать руками, пытаясь сделать хоть что-то, но, как и ожидалось, делал всё неправильно и покойник как лежал, так и продолжал неподвижно лежать. Смешки прокатились по комнате.       — Выходит, не она здесь бездарность, да? — подколола его Вивиан.       Он покраснел, пробормотал что-то сквозь зубы и продолжал безрезультатно махать руками над трупом. Кости даже не дрогнули.       У всех, пусть и не с первой попытки, но начало получаться. Ливси просто наблюдал за всем со стороны, пока студенты показывали друг другу новые приёмы. Получалось у всех, кроме Светлана. Белокурый юноша ни с пятой, ни с десятой попытки так и не заставил тело даже пошевелить пальцем. Не помогла и смена на кости. От его самодовольной улыбки не осталось и следа. Тогда Шаназ подошла к нему и начала объяснять, что делать.       — Смотри, руку ставишь вот так и тянешь на себя. Ты должен почувствовать давление под пальцами. Чувствуешь? Это нити эссенции. Только не тяни резко, а то он подпрыгнет. Понял?       Светлан посмотрел на неё непонимающе, как будто ожидал кого угодно рядом, но не её.       — Да не трать на него время, Шаназ, — вмешалась Вивиан, лениво прищурившись.       — Я просто хочу помочь ему…       — Бездарностям вроде него не нужно помогать. Сильные не делятся силой со слабыми. А ты… — её взгляд скользнул по девушке сверху вниз. — Пожалуй, я тебя недооценивала, Шаназ. Ты явно маг лучше остальных. А лучшим нужно держаться вместе.       Шаназ сделала шаг назад.       — Я лучше буду одна, чем вместе с тобой, Вивиан, — резко ответила Шаназ, холодно взглянув на неё и Аглаю.       — Что ж, ладно, — посмеялась она. — Но пока ты тратишь время на бездарностей вроде него, смотри сама не опустись на тот же уровень.       Они отошли обратно. Шаназ проводила их взглядом и вновь повернулась к Светлану.       — Ладно, давай попробуем ещё…       — Мне не нужно помогать, — резко, даже озлобленно сказал он. — Не ты. Только не ты, бесовка.       Он развернулся к костям и стал вновь пытаться поднять их, вновь делая всё неправильно. Шаназ не знала, что ответить. Аудитория вновь наполнилась гулом рабочих разговоров. Вокруг все общались и практиковались. Но она снова чувствовала себя одиноко.

***

      Они шли вдоль ботанического сада. Октябрьский ветер гнал спавшую листву им под ноги. Шаназ шла рядом с архимагом Ливси, слегка отставая. Ливси, убрав руки за спину, неторопливо отмеривал каждый шаг, словно впереди целая вечность. На его морщинистом лице застыла легкая улыбка.       — Отличная погода, — сказал он, глянув наверх, на голые ветви клёнов. — Помню, когда ты приехала сюда, было холодно. А сейчас… Пять лет прошло, даже не верится. Помню эту девочку, которая прятала глаза и говорила едва слышно. Ты так выросла, Шаназ, так возмужала.       Шаназ смущённо улыбнулась.       — Спасибо, архимаг.       — Хотел сказать, что меня, как преподавателя, порадовали твои успехи в резуректуре. Не каждый может похвастаться таким быстрым приручением плоти.       — Да, только с магией костей у меня всё такие же проблемы, как и пять лет назад.       Ливси тихо посмеялся, но ничего не сказал.       Они прошли под опадающими липами, в воздухе повис сладковато-медовый аромат листвы. Шаназ затянулась полной грудью.       — Ещё несколько месяцев и ты станешь лиценциатом магической академии, — неожиданно продолжил архимаг. — Только единицы достигают такого.       — Вы, должно быть, уже привыкли, что каждый год отсюда уходят учёные маги.       — Знаешь, Шаназ, когда года уже исчисляются десятками лет, то время действительно стирает все грани, все печали и радости, оставляя в памяти только небольшой миг, от которого и погрустить нельзя, и нарадоваться тоже. Поэтому да, можно сказать, что я привык. Но всё же, ты будешь особым случаем.       — Почему?       Ливси не ответил. Он глянул на Шаназ краем глаза и ухмыльнулся. Они вновь шли в тишине. Свернули к аллее.       — Скажи, ты веришь в Промога?       Она чуть замялась, подбирая слова.       — Нас много учили этому… как правильно верить. Профессор Боголюбич. Он рассказывал о догматах, заветах, клятвах. Я… хорошо знаю, что это такое.       — Это хорошо. В нашем положении верность вере это важно. А что Джазир? Насколько я знаю, он далёк от догм Церкви.       — Учитель Альджазир заботится обо мне, он… он стал мне как отец. Но о вере мы почти не говорим.       Ливси ещё раз глянул на неё, в глаза, лишний раз проверяя, говорит ли она правду. Кивнул. Архимаг потянулся к ветке, сорвав с неё одинокий желтый листок, покрутил его в пальцах.       — Как осень забирает все краски лета, так и время забирает их из нашей жизни. Рано или поздно, Шаназ, тебе нужно будет продолжить свой путь без нас. Ты уже решила, что будешь делать после того, как закончишь Коллегию?       — Я бы хотела вернуться в Коломницы и увидеть отца, но потом… — она вспомнила о предложении Йорвена и замялась. — Я ещё не думала об этом, до этого ещё так далеко.       Ливси хохотнул.       — Тебе так кажется. Время летит неумолимо быстро. Оглянуться не успеешь, как пройдёт зима и до твоего выпуска останутся считанные месяцы. Я думаю, твоё место должно быть здесь, Шаназ.       — В Коллегии?       Архимаг снова замолчал. Остановился. В спину подул ветер, приподнимая подол его мантии. Он молча смотрел на девушку, которая ждала ответа.       — Я много думал о том, через что ты прошла, Шаназ, — сказал он, приглушив голос, — и о том, через что тебе ещё предстоит пройти. Ты же понимаешь, что с той силой, что находится внутри тебя, любой неверный шаг может оказаться последним.       — Я… — замялась она, но набрав в грудь побольше воздуха, твёрдо ответила. — Я научилась полностью контролировать свою силу.       — Это хорошо, потому что именно этого мы и добивались все эти годы. Но всё же всем нам было бы спокойнее знать, что в случае чего, у нас есть возможность помочь тебе. Ты понимаешь, о чём я? Если бы ты осталась здесь, всем было бы лучше. Тем более, что раз особых планов на будущее у тебя нет…       — Я не знаю, мне нужно… Нужно подумать об этом, профессор Ливси.       — Конечно, я не настаиваю. Это твоя жизнь. Просто хочу быть честным с тобой, девочка, ты должна знать это: твоя сила не даст тебе жизнь спокойной жизнью, как у всех. Любая ошибка, любой просчёт, Шаназ, и за тобой начнётся охота. Нам бы хотелось этого избежать.       Шаназ молчала. Несколько желтых листьев осыпались сверху, упав ей на голову.       — Хотите сказать, я должна буду всю жизнь прожить здесь?       — Это не обязательно. Но Белая Лугавчина отличное место для жизни. Пока ты будешь здесь, у нас будет возможность подумать, как обезопасить тебя. Есть люди в Капитуле, которые могли бы нам помочь.       Но Шаназ не слушала. Её охватила невидимая паника, которая тяжёлым плащом легла ей на плечи.       А как же Йорвен? Как же Тирвиш? Как же их женитьба? Неужели это единственный вариант? Шаназ раньше не задумывалась об этом, но архимаг напомнил ей важную и горькую правду — всегда будут люди, которые захотят убить Шаназ за её силу.       Шаназ стало страшно. Не за себя, не за то, что за ней могут гнаться, а за Йорвена, которого она подвергнет опасности. А что если он узнает и разозлится? Что если он сам будет тем, кто сдаст её сразу же, как только ему откроется правда? Шаназ не хотела об этом думать, но мысли сами лезли, и от них было невозможно спрятаться.       Ливси видел смятение на лице девушки и спокойно положил ей руку на плечо. Шаназ в миг отмерла, обернулась на него.       — Я знаю, тебе нужно подумать. Это непростое решение. Но так будет спокойнее всем.       Шаназ понимающе кивнула, но ответа своего не дала.       — И да, Шаназ, — неожиданно добавил он, — Будет лучше, если ты не расскажешь Альджазиру о нашем разговоре.       Ливси, убрав руки обратно за спину, спокойно побрёл по засыпанной жёлтой листвой тропинке.

***

      Слова архимага Ливси застряли у неё в голове. Шаназ не могла думать ни о чём другом, кроме того, что вся её жизнь обречена либо на вечный страх быть раскрытой, либо на жизнь в Коллегии. Она понимала, что архимаг прав — с её силой и опасностью, которая от неё исходит, на нормальную жизнь Шаназ могла не рассчитывать. Но главное — она не знала, что сказать Йорвену. Юноша каждый день ждал Шаназ с вечерних занятий и шёл с ней на прогулку. Но в этот раз она совсем не была этому рада.       — С первокурсниками тяжелее всего, — с улыбкой рассказывал он, пока они шли по протоптанной тропинке вдоль каменных стен Коллегии, — Их слишком много, я просто не успеваю за всеми уследить.       Его голос был лёгким. Он не подозревал, что творится у неё внутри. Шаназ попыталась улыбнуться в ответ, но вышло плохо. Йорвен заметил:       — Что-то не так?       Она замедлила шаг, остановилась.       — Йорвен, я… Мне нужно тебе кое-что сказать.       Он взволнованно взглянул на неё, но Шаназ боялась поднять глаза. Она не была до конца уверена, хотела ли она признаться ему, но знала, что он должен знать об этом сейчас.       — Это связанно с моей магией и тем что…       — Я знаю о чём ты, можешь не переживать.       Шаназ почувствовала, как кровь отхлынула от лица.       — Знаешь? — она резко взглянула на него.       — Да. Мне уже всё рассказали и я помогу тебе.       — Кто?       — Профессор Костеги, кто же ещё?       — Он… знает? — её голос сорвался с хрипотой.       — Да. Конечно он знает. Но не волнуйся, я не вижу ничего страшного в том, что ты не владеешь остеомагией. У меня тоже много чего не получается, особенно в магии проклятий, думаю, здесь ты меня легко уделаешь. А если ты переживаешь за экзамен, то я замолвлю за тебя словечко. Я же, как никак, его ассистент.       Он мягко и искренне улыбнулся, совсем не подозревая, что только что разрушил то, что она собиралась ему открыть.       — Спасибо.       Эти слова прозвучали глухо. Йорвен что-то говорил дальше, но Шаназ уже не слушала. Всё в ней было занято тем мгновением, когда он сказал: «Я знаю о чём ты…». Но он не знал. Он вообще ничего не знал и даже не подозревал о секрете, что она хранит. А Шаназ больше не могла найти в себе силы и смелость сказать ему об этом.       «Я маг крови», — прозвучало у неё в голове то, что она с силой выдавливала из себя. Но каждый раз, когда она даже про себя говорила эту фразу, её прошибал холодный пот.       Когда они подошли к крыльцу общежития, Йорвен коснулся её плеча.       — Ты сегодня какая-то бледная. Всё хорошо?       — Всё… — Шаназ подняла глаза, но не смогла договорить. — Всё в порядке. Просто устала.       Он кивнул, улыбнулся.       — Тогда иди отдыхай.       Он приблизился к ней и, прикрыв глаза, поцеловал её холодные губы. Она стояла, пока он не скрылся за поворотом. Только тогда позволила себе выдохнуть.       — Я маг крови, — прошептала она, — И я не могу жить обычной жизнью. Не могу прожить её с тобой. Как бы я ни хотела. Я не могу подвергать тебя этой опасности… Прости меня.       Но Йорвен не услышал этих слов. И никогда уже не услышит. Она решила, что никто не узнает этой тайны. Потому что архимаг Ливси был прав — она не сможет жить, не боясь своей силы.