Глава XIII. Хирургия

      Подобно руке хирурга, держащего скальпель — рука инквизитора держит меч. Хирург отсекает руку, если гангрена захватит пальцы, и не колеблется. Инквизитор отсекает жизнь, если ум поразила ересь, и не колеблется. У нас одна цель — спасение. Только хирург спасает тело, а инквизитор — душу.

Арвенд Сталль

«Монологи молодого инквизитора»

      Вороньё собиралось, сбиваясь сначала в небольшие стайки, но уже через час целое чёрное облако закружило в небе. Их были десятки, если не сотни, а пробивающее до дрожи карканье разносилось далеко — казалось, его было слышно даже за горизонтом.       Тонкие струйки серого дыма тянулись из обугленных крыш, растворяясь в ещё холодном утреннем воздухе. Там, где ещё вчера стояли избы, теперь торчали чёрные скелеты стен — перекошенные, потрескавшиеся от огня. Земля под ногами была спёкшейся от жара, местами покрытой трещинами. От запаха хотелось кашлять, но не от дыма, а от сильного смрада горелых костей и мяса.       Несколько человек переворачивали обугленные балки, проверяя, не осталось ли под ними тел. Другие обходили дома, выбивая ногами двери, чтобы убедиться, что никто не спрятался внутри.       Крики уже давно стихли. Теперь в деревне царила гробовая тишина.       Чёрный плащ с красной окантовкой тяжело тащился следом. На чёрных сапогах с каждым шагом оседал серый пепел. С шеи на цепи свисал стальной кулон в виде руки. Йорвен остановился у одной из стен. Чёрная копоть на бревне была разрезана ножом, и под ней проступал знак — грубо вырезанный круг с расходящимися линиями. Старый языческий символ, знакомый ему ещё по северному походу.       Чуть дальше под навесом нашли маленький алтарь. Камень, покрытый воском. Несколько костяных фигурок, подвешенных на шнурах. Пучки сухих трав, перевязанные красной нитью. Один из рыцарей брезгливо перевернул всё это сапогом.       — Мерзость, — хрипло сказал он и сплюнул в сторону.       Йорвен ничего не ответил. Он лишь посмотрел на разбросанные вещи и коротко кивнул. Скверна ереси пустила свои корни глубоко.       В центре, на пересечении улиц, во всю горел огромный костёр. Всё, что могли найти инквизиторы, любые связанные с язычеством предметы, они придавали огню.       У колодца лежало тело — обгоревшее, почти неузнаваемое. На груди у мертвеца висел кожаный шнурок с тяжёлым железным амулетом. Йорвен наклонился, поднял его и с усилием стёр с металла слой сажи. На пластине проступило знакомое изображение — звериная морда с раздвоенными рогами. Северный бог леса — божество, которому приносили больше всего жертв, в том числе человеческих.       За последние два месяца, это была уже четвёртая зачистка. Даже здесь, в Северной Варии, далеко от южных морей, язычество продолжало процветать. И, не смотря на то, что деревня уже находилась за границей, на землях не под властью Арксанской имперской короны, орден считал своим долгом защитить местных и очистить гнездо ереси.       Тех, кто ещё был жив, выставляли в ряд с завязанными за спиной руками и ставили на колени. Пастор шёл вдоль рядов, касаясь каждого лба окольцованным крестом и громко читал молитву.       — Anima vestra aperta et pura sit coram Deo. Accipite verum Deum vestrum. Promogus testis est. In gloriam Dei, det vobis veniam peccatorum vestrorum.       Этих людей предавали истинному богу как можно скорее, чтобы они ещё успели пожить правильно. Кто-то сопротивлялся, дерзко отворачивая голову от креста, кто-то активно что-то нашёптывал, пытаясь заглушить слова пастора в своей голове, а кто-то смиренно склонил голову, ожидая конца. Как только пастор закончил, он взглянул на ряд ещё раз, но не на людей, стоявших на коленях, а за их спины. Рыцари почти одновременно вознесли мечи над ними и одним движением проткнули тела.       Тела дёрнулись почти одновременно. Один из мужчин захрипел, пытаясь вдохнуть, но звук быстро оборвался. Мечи вытащили так же спокойно, как и вонзили. Несколько человек повалились сразу, другие ещё секунду держались на коленях, прежде чем медленно осесть на землю.       Пастор перекрестил воздух над ними.       — Promogus animas vestras salvatas in regnum suum recipiat. Amen.       Йорвен стоял чуть в стороне. Он смотрел, как один из рыцарей вытирает клинок о край плаща убитого и спокойно вкладывает меч в ножны.       Чуть дальше, у края улицы, стоял магистр Сталль. На его чёрном камзоле не было ни пятен крови, ни следов сажи, словно весь этот пожар происходил где-то в стороне от него, а думал он о более важном. Руки были сложены за спиной, голова слегка наклонена вперёд. Иногда к нему подходили рыцари, коротко что-то докладывали, магистр лишь кивал и отпускал их обратно.       Когда Йорвен встретился с ним взглядом, Сталль едва заметно поднял ладонь. Короткий жест пальцами, чтобы тот подошёл ближе. Йорвен сразу же направился к нему.       С тех пор как он вступил в орден, Сталль стал для него тем человеком, чьё слово значило больше любого приказа. Йорвен вникал в его слова на собраниях ордена, он перечитал все его труды — от строгих трактатов о ереси до «Монологов молодого инквизитора», которые передавались среди новобранцев почти как наставление. В этих строках он впервые нашёл то, чего так долго искал после северного похода — ясность. Сталль говорил о вере без украшений, без мягкости. О вере как о долге. И Йорвен впервые тогда понял, что именно значит быть инквизитором. Йорвен хотел быть похожим на него.       Магистр вообще внимательно относился к молодым рыцарям. Он часто разговаривал с ними, расспрашивал о службе, порой давал совет, наблюдая за их тренировками на плацу. Но Йорвену нередко казалось, что к нему Сталль присматривается дольше, чем к другим. Иногда магистр задавал ему лишний вопрос или задерживал взгляд чуть дольше обычного. Йорвен не знал, было ли это на самом деле так. Но ему хотелось верить, что магистр видит в нём больше, чем просто ещё одного рыцаря ордена. От этой мысли он старался служить ещё усерднее.       — Manus Mundat, magister, — уверенно поприветствовал его Йорвен.       — Ignis Purgat, — с кивком ответил Сталль. — Идём.       Они двинулись вниз по улице. Рыцари вытаскивали из-под обгоревших обломков тела людей, складывали их вдоль улицы или тащили к общему костру. Молитвы на арксане звучали непрерывно — священники отмаливали тела, пока душа ещё не покинула тело и её можно было спасти.       — Посмотри, до чего довела их вера в ложного бога. Скажи мне, Йорвен, если бы их бог действительно существовал, допустил бы он такое?       — Нет.       — Их ересь их же и погубила.       Сталль, казалось, не спешил. Он смотрел на пепелище так, будто проверял, не упустили ли чего-то его люди.       — Многие считают, что ересь начинается с проповедников, — продолжил он негромко. — С жрецов, колдунов, ведьм. Но это ошибка. Ересь начинается там, где люди перестают бояться возмездия Божьего. Они начинают молится урожаю, дождю, тёплой зиме и прохладному лету, и думают, что за это ничего не будет. Одна молитва, и они привыкают. А уже через поколение никто не помнит имени Промога. А мы… мы как ангелы, что несут спасение. Мы спасаем их души, отмаливаем их грехи за них же, чтобы они наконец смогли обрести покой на небесах. Люди не ценят это, и мне досадно это видеть. И ты, Йорвен, можешь спасти ещё одну грешную душу.       Они подошли к краю деревни. Здесь были развёрнуты шатры, у одного из которых дежурили двое рыцарей. Увидев магистра, те резко выпрямились и расступились.       — Входи, Йорвен. — сказал он негромко и вошёл за занавесь.       Войдя следом и подняв голову, Йорвен на миг замер. Он не ожидал увидеть такое: на коленях, держали связанную женщину. Её руки были стянуты за спиной, волосы растрёпаны, лицо перепачкано золой, на которой были видны следы от слёз.       — Это ещё кто такой? — грубо прохрипела она и, щурясь, стала озираться то на Йорвена, то на Сталля, то на солдат за ними, — Тоже будет меня насиловать, как и предыдущие?       Йорвен ещё больше удивился, но не её внешнему виду или словам, а языку, на котором она говорила. Это был североимперский койне. Она была нординкой.       — Заткнись, шалава! — рявкнул на неё солдат и угрожающе приподнял алебарду.       Йорвен оглянулся на Сталля, тот только молча смотрел на женщину.       — Она одна из наших, — сказал негромко Йорвен.       — Наших?! — оскорблённо переспросил солдат. — Эта дрянь жила с ними под одной крышей, ела с ними из одного котла, рожала им детей! Никакая она не наша — она обычная мерзкая язычница!       — Из империи меня увез муж, когда мне было восемнадцать. Я не знала ни о каком язычестве, клянусь! Я промейка!       — Ложь! — прохрипел солдат ей в лицо.       Он взглянул на Йорвена, ткнув в неё пальцем.       — Она хотела убить твоего брата-инквизитора! Ранила его, и он едва не истёк кровью!       — Тот человек хотел меня убить! — в истерике оправдывалась она.       — Он хотел освободить тебя от греха, паскуда, а в благодарность ты пырнула его ножом!       — Если ты истинная промейка, то Промог примет твою душу, — сухо ответил ей Сталль.       — Не надо, пожалуйста! — взвыла женщина.       Она попыталась встать с колен, но солдат тут же ударил её обратной стороной ладони по лицу, и женщина рухнула набок. Йорвен не понимал, что происходит.       — Йорвен, — обратился к нему магистр. — Сделай благородное дело, подари ей быструю смерть.       Йорвен взглянул на женщину, пытавшуюся подняться на колени. Кровь тонкой полосой стекала у неё из разбитой губы. Она тяжело дышала, словно всё ещё надеялась, что это какая-то ошибка.       — Я… — прохрипела она, переводя взгляд с Йорвена на Сталля. — Я же сказала… я не из них…       Солдат дёрнул её за плечо, ставя на колени ровнее. Магистр стоял неподвижно, сложив руки за спиной. Йорвен чувствовал на себе взгляд магистра и вдруг ясно осознал, что от этого мгновения зависит гораздо больше, чем судьба этой женщины. Он прекрасно знал: магистр Сталль не потерпит сомнений.       Йорвен шагнул вперёд и опустился перед женщиной на колени. Она дрожала. Они встретились взглядом и Йорвен видел, как её глаза наливаются слезами.       — Прошу вас… — прошептала она ему. — Прошу, простите меня… Простите, пожалуйста…       Йорвен положил руку ей на затылок и прижал лоб к её лбу. Пальцы занырнули в волосы, он прикрыл глаза и глубоко вздохнул.       — Я уверен, что Промог простит тебя, — тихо сказал он ей. — Да вознесётся твоя душа в Его царство.       Резкий хруст послышался из-под земли. Женщина не успела даже выдохнуть, как её живот насквозь проткнуло костяное копьё. Её глаза медленно прикрылись и тело повисло на костяном осколке. Йорвен утёр пальцами каплю крови с щеки, медленно встал и обернулся к магистру. Сталль лишь едва заметно кивнул.