Глава 2

Роскошное белоснежное платье доходило до самых лодыжек, а на длинных рукавах красовались самые разные узоры и знаки. Светло-русые волосы закрывали спину, блестя на солнце, а венок, сплетённый из самых разных пышных цветов, служил завершающим украшением. Именно так выглядела невеста, свадьба которой проводилась в Малахитовом саду. Варвара наблюдала за венчанием из своего окна, опираясь на одну руку и мечтательно разглядывая девушку. Она немного покосилась на свой домашний наряд и отошла от окошка, подойдя поближе к большому зеркалу. Осмотрев себя с разных ракурсов, Варвара наклонилась поближе, с хмурым взглядом оценивая своё лицо. Всё те же веснушки на щеках, бледно-розовые губы и недовольный взгляд васильковых глаз. С улицы доносились красивые песни, поздравления для жениха и невесты и смех празднующих гостей. Если в царстве у кого-то намечалась свадьба, то об этом узнавали все и сразу. Святогор и Святослава могли часто присутствовать на таких празднованиях. Те обычно приходили с небольшим подарком, а затем ненадолго оставались пировать. Сохраняя традиции, Варвара и Агафья тоже не проходили мимо, а однажды случилось так, что им удалось попасть на свадьбу детей тех родителей, которых видели родители Варвары. Тогда замуж выходила девушка, подарившая ту самую вуаль. Из этой ткани Варвара сшила себе пышное платьице, а затем показалась в нём невесте. Та с восхищением разглядывала его и хвалила девочку за работу. Сейчас это платьице висело в шкафу за ненадобностью. Но иногда, когда Варвара смотрела на него, её окутывали тёплые и яркие воспоминания того дня свадьбы и дня, когда ей подарили вуаль. Но если Варвара думала об этом дольше обычного, то осекалась, потому что в голову лезли образы охотников. С того дня она их больше нигде не видела. Либо просто не замечала. Никто не знал тех, кого описывала девушка, лишь пожимали плечами и предполагали, что это могли быть неместные, прибывшие из другого царства. Закончив рассматривать себя, Варвара пришла к выводу, что выглядит совершенно обычно. Хотя ей было, чем гордиться. Рыжие густые волосы волнами стекали с плеч, напоминая огненную воду. Причесав их деревянным гребешком, девушка начала не туго переплетать локоны, формируя объёмную косу. Несомненно, длинной шевелюрой могли похвастаться немногие, и чем ближе они доставали до земли, тем лучше. Так можно было оценить здоровье и состояние их обладательницы. Такие девушки сразу находили себе женихов, но были ли парни достойны – другой вопрос. Варвара ценила простых молодых ребят, но всё было не тем. Ей хотелось чего-то большего, но чего, она плохо понимала. В это время в дверь постучалась бабушка и зашла в комнату, вырывая девушку из раздумий. — Ба, ты меня немного напугала, — Варвара улыбнулась, посмотрев на Агафью. — Я неспециально, — она закрыла дверь и подошла к внучке, вставая сзади неё и уже сама продолжая заплетать косу. Эта женщина удивляла своим изяществом. Аккуратно уложенные волосы с низким пучком, длинная рубаха с боковым вырезом у ноги и объёмными рукавами, обшитая по краям разными красными узорами. На талии красовался неширокий пояс, подчёркивающий фигуру, а поверх всего был накинут багровый плащ, напоминающий цвет тёмных спелых яблок. На ногах обычно были тёмно-коричневые сапоги на невысоком каблуке. Агафья не любила громоздкие выделяющиеся украшения, поэтому носила пару серебряных колец, ожерелье с несколькими маленькими бусинами, тонкий браслет на левом запястье и серебряные овальные серьги, прикреплённые к маленьким колечкам на каждом ухе. Наблюдая за её плавными движениями, невольно замечаешь, как взгляд скользит от рук дальше до плеч с ровной осанкой и в конце концов лица. Несмотря на свой возраст, на лбу не было морщин, кожа оставалась чистой и ухоженной. Только на щеках возле губ красовались ямочки, потому что царица часто любила улыбаться. — Слышала новость? Сегодня выходит замуж твоя ровесница. — Да, я видела её через окно, — словно услышав их разговор, с улицы снова послышались песни. — Она красивая. — Ты тоже очень красива, — бабушка посмотрела на девушку через зеркало, видя в отражении веснушчатое личико с опущенными уголками губ. — Тебя что-то беспокоит? — По правде, — Варвара сперва молчала, но, собрав мысли воедино, продолжила. — Я немного завидую. Она, вся такая нарядная и счастливая, теперь будет жить вместе с любовью всей её жизни. Каждый день будет полон теплотой и чувствами, а в один из них у пары появятся дети и тоже заживут прекрасной жизнью... — К чему ты клонишь? — Агафья с интересом взглянула на Варвару и немного наклонила голову вбок. — Я завидую, что у неё есть, кого любить. А ещё завидую, потому что это взаимно, — перевязав кончик косы белой лентой, бабушка отошла назад, а девушка встала со стула, поправив сорочку, и снова направилась к подоконнику. — Знаешь, такое чувство, что всё предопределено. Каждая пара счастлива вместе, будто до встречи знали, с кем их сведёт судьба. — Кто знает, может, так и есть. Ты переживаешь, что не найдёшь того, кого сможешь полюбить? — Да. — Полюбишь, — усмехнулась Агафья, стоя рядом и глядя на гостей, танцующих у накрытого стола. — Откуда ты знаешь? — девушка удивлённо вскинула брови и посмотрела в глаза бабушке. — Просто знаю, — она обняла внучку за плечи, кладя подбородок на её голову. — Поверь, в этом мире точно есть кто-то, достойный твоего сердца. — А он точно мне понравится? — девушка накрыла своими ладонями руки Агафьи, как когда-то в детстве та накрывала её. — Это уже ты выяснишь, когда встретишь его, — тут лицо внучки поменялось, будто пришло озарение. Ей вспомнилось, как бабушка рассказывала о знакомстве родителей друг с другом. — Если этот человек находится рядом, то я смогу узнать, кто это, — с придыханием сказала Варвара, сверкнув голубыми глазами. — И как же? — Агафья отпрянула от девушки и взглянула на её довольное лицо. — Помнишь, ты рассказывала, что мой отец участвовал в турнирах? — женщина начала догадываться, к чему она клонит. — Можно устроить то же самое, только с несколько другой целью. — Святогор принимал участие, потому что хотел показать Святославе, что он умеет. Ну и порадовать толпы зрителей, — Агафья вспоминала то время, когда на одном поле было решено построить арену и устраивать там разные соревнования, обычно поздней весной или летом. — А ты хочешь... — Найти любовь всей своей жизни, — закончили они одновременно, а затем Варвара продолжила. — Я понимаю, что его может там не оказаться, но ведь мы так давно не проводили чего-то подобного. Даже если ничего не получится, мы выясним, на что способен каждый. — Мне нравится, что твои идеи идут на пользу не только тебе самой. Ты думаешь о других, — обе стояли лицом друг к другу и бабушка мягко гладила девушку по голове. — Мама бы тобой гордилась. — И тобой тоже. Всё же, это ты воспитываешь наследницу и терпишь её выходки, — Варвара заулыбалась, глядя на бабушку. — Спасибо за комплимент о моём воспитании, — теперь они уже обе засмеялись. За окном не было слышно песен, никто не танцевал и не пировал, наступил вечер. Праздник давно закончился, и скоро все ушли по домам. Но в комнате Варвары всё ещё обсуждался план турнира, начало которого должно было состояться через несколько дней.

***

В лесной чаще, как иголка в стоге сена, находился покосившийся домик. Никто не мог его найти и никто не мог оттуда уйти. Кроме одного человека и его помощника, которые здесь его и построили несколько лет назад. Царь без царства, но с шутом под боком – так бы подумал каждый, увидев царя Гороха и узнав его одновременно печальное и страшное прошлое. Но его не особо заботило, что о нём подумают или скажут. Может потому, что он привык, а может потому, что все, кто его видел, бесследно пропадали. Словно их следы заметали, а тела превращали в прах и развеивали где-то в горах. Ни в царствах, ни в деревнях никто не знал, куда делись те жители, встретившие царя Гороха. Никто даже не знал, кем он являлся. Кроме Петруши. Тот и был его помощником-шутом. Хотя шутом его уже и не назовёшь. Со временем царя он начал раздражать, да так сильно, что от титула осталось лишь одно название. В разговорах могла промелькнуть колкость, но даже ту Петруша тщательно прокручивал в голове, стараясь не задеть собеседника. Он был ростом выше царя, но ощущал взгляд свысока. Это пугало. Даже слишком. Между ними не часто возникали перепалки, но и самих разговоров тоже было мало. На охоте Петруша стоял на стороже. Дома он приносил царю нужные ингредиенты, а в свободное время просто был в стороне, но достаточно рядом, чтобы прийти на помощь. Петруша боялся, но хотел остаться полезным, потому что кроме Гороха ему не с кем быть. Будто его тоже прокляли, бросив в одиночестве за стены замка и надев яркий шутовской костюм. Как иронично. Шут бродил рядом с домиком на поляне, лениво волоча ноги по земле, натыкаясь на разбросанные листья крапивы и плакун-травы. На самом деле, если посмотреть сюда издалека, то невозможно приметить чего-то странного. Но если приглядеться внимательнее, замечаешь поляну, рядами засаженную травами, поникшие клёны, растущие ограниченно рядом с этим местом. Раньше здесь было много тополей, но от них остались только сухие заросшие пни. Тёмная магия не раскрывала своей сути, когда ей что-то мешало, поэтому тополя Горох нещадно вырубил. Но для своей же безопасности посадил некоторые растения, чтобы всякая нечисть не мешала и не могла так просто зайти на его территорию. Петруша заметил, что поляна становилась красочнее, и даже их домик приобретал желтоватый оттенок от солнечного света. Самая середина дня – пора на охоту. Шут пришёл к торцу постройки, где хранилось оружие. Благодаря длинному широкому навесу сюда не попадали лучи и не капал дождь, поэтому всё оставалось в рабочем состоянии. Петруша подошёл к стене и взял висевший там арбалет, перекидывая его на спину и закрепляя ремешок на груди. Открыв ящики, он наполнил колчан болтами, а потом взял меч и ножны для царя. Тот в это время сидел за столом и размельчал колюку. На удивление это почти всегда убийственно влияло на животных. Попадая в кровь, оно мгновенно проникало в плоть, и даже самый большой зверь сначала терял равновесие, сваливался на землю, а затем и вовсе замирал, переставая запускать в лёгкие кислород. А если к животному невозможно было подобраться и убить, то тогда Горох на этот случай заваривал саву, пропитывал ею приманку и оставлял на видном месте. Когда оно попадало в организм, то отключало все внутренности, ставя на вечную паузу чью-то жизнь. Горох услышал, как заскрипели половицы и открылась входная дверь. — Ты вовремя, я как раз закончил, — сказал Горох, принимая из рук Петруши свой меч и болты. — Не много ли ты взял? Мы столько не убьём, — спросил он, видя, сколько болтов взял шут. — Это чтоб наверняка. — Ты же знаешь, что мучительно умирающее животное – плохой ужин? Это чёрство и невкусно, хочешь, чтобы мы снова потратили из-за тебя время на дорогу до рынка? — царь выделял каждое слово, произнося их почти с язвительностью. — Нет. Просто мне кажется, что они пригодятся, — вдруг выдал Петруша, чем, к его собственному удивлению, заставил Гороха поменяться в лице. Повисло напряжённое тягучее молчание, сопровождающееся звуками мазков кисточки по стальным наконечникам болтов. Царь, немного сгорбившись, обрабатывал каждый, складывая обратно в колчан. Наконец, он прервал молчание, заставив Петрушу немного вздрогнуть от неожиданности. — Что же, твоё чутьё редко проявляется, зато почти всегда работает, — тут он засмеялся, водя тёмным ворсом по мечу, размазывая колюку. — Ладно, ты прости, что я такой серьёзный, — он похлопал Петрушу по плечу. Кажется, это выглядело, как дружеский жест. Но на самом деле у царя просто появилось настроение, а шуту просто повезло, что он отделался лишь его смехом, а не давлением, возникающим даже тогда, когда Петруша смотрит на него сверху вниз.

***

Прошло пару дней с того момента, как Агафья и Варвара приняли решение устроить турнир. Бурные беседы велись почти с самого утра и до вечера, и, кажется, не прошли даром. Придя к итогу и составив полный план, они решили пройти ещё раз по кругу, чтобы удостовериться, что ничего не забыли. Варвара расхаживала по комнате, пока её бабушка спокойно сидела за столом и смотрела на неё. Будущая царица не могла усидеть на месте, а поэтому выпускала эту энергию, как могла. Казалось, что ещё немного и она переключится на быстрый бег. — Варвара, — Агафья не любила это имя, но девушка так к нему привыкла, что теперь имя матери редко проскальзывало в их диалоге. Даже жители привыкли так её называть, потому что именно имя Варвара больше описывало девочку в полной мере. — Ты не на тренировке, можешь присесть со мной, — она со смешком похлопала по стулу, стоящему рядом. — Я знаю, но не могу ничего с этим поделать, — девушка развела руками и снова приняла задумчивый вид, держась тонкими пальцами за подбородок. — Мы точно ничего не упустили? Агафья уже давно приказала слугам начать подготовку к празднику, а также велела разослать приглашений, чем больше – тем лучше. И чем дальше – тем больше гостей прибудет. Там был написан день, в который будет проходить турнир, а также несколько правил участия в нём. Но если кто-то захочет побыть просто зрителем, для них также было написано несколько пунктов. Кроме приглашений были посланы гонцы в другие деревни поблизости, чтобы передать жителям о предстоящем празднике. — Точно. Слушай, тебе стоит немного расслабиться, — мягким голосом сказала Агафья, посмотрев в окно. — Мы сегодня поздно закончили, вечереет. — Да, я, пожалуй, закончу своё платье, — Варвара перестала расхаживать по комнате и присела рядом с бабушкой. — Уже так быстро заканчиваешь? Ты и правда мастерица, — она привычно взяла её ладони и поглаживала большими пальцами тыльную сторону. — Руки у тебя золотые. Как и ты сама, — Агафья оставила лёгкий поцелуй на лбу, заправила рыжие волосы за ухо и встала из-за стола. — Я пойду к себе, не буду тебе мешать. Проведя рукой по голове Варвары, Агафья ушла, закрыв за собой дверь. Скоро в комнату залетела парочка голубей, один приземлился на кровать, а второй, подцепив коготками кусок лёгкой ткани, уселся на раме зеркала, довольно закурлыкал, чем-то напоминая сытую довольную кошку. — Мне это ещё пригодится, ну-ка отдай, — девушка немного дёрнула ткань на себя и голубь расцепил коготки. — Умница, — она двумя пальчиками провела от клюва и дальше по голове и гладкой спинке, чувствуя подушечками мягкие прохладные перья. Девушка никак их не дрессировала и не учила, но отчего-то птицы могли её понимать и даже помогать. Особенно, когда дело касалось шитья. То принесут в клюве затерявшуюся иголку, то клубок с нитками нужного цвета. Её маленькие друзья не доставляли неудобств, а даже наоборот, не давали скучать. Что покрупнее она назвала Геликом, а что поменьше - Резиком. Просидев немного дольше, чем планировалось, Варвара закончила шить. Платье было полностью готово и точно совпадало с тем, что она планировала изначально. Довольная, она бережно сложила ткань, расправляя складки, кладя платье рядом с зеркалом. Достав украшения, которые носила ещё её мама, и тоже положив их рядом, девушка легла на кровать. Потушив светильник, она накрылась большим одеялом и направила взгляд на потолок. С каждой секундой веки тяжелели, а когда усталость наконец вышла наружу, Варвара заснула.

***

Проснувшись от резкого стука, который повторялся с каждым разом всё громче и громче, Варвара поднялась на кровати, уставившись в темноту своей комнаты. Чернота въедалась в глаза, которые никак не могли привыкнуть к резкой смене света. Свет. Где свет? Почему лунный луч не проникает в комнату? Повернувшись в ту сторону, где должно было быть окно, сердце пропустило удар. Окна не было. По спине пробежали мурашки, а руки вцепились в одеяло настолько сильно, что ладонью можно было почувствовать подушечки пальцев. Нервно сглотнув, Варвара резко повернулась в сторону, откуда был слышен очередной стук. Кто-то заколачивал дверь. Девушка почти что выпрыгнула из постели. Она подбежала к двери и облокотилась. Та не поддалась. Она подставила плечо и толкнулась сильнее. Снова ничего. Дверь была намертво закрыта. Варвара хотела дёрнуть ручку двери, но той не было. Пошарив раскрытыми ладонями по дереву, она поняла, что всё исчезло. Выход из комнаты стал сплошной деревянной стеной. Закричав и зовя на помощь, девушка долбила кулаками дверь. Она отчаянно надеялась, что та чудом поддастся, но всё тщетно. Услышав чей-то разговор, Варвара закричала ещё громче, но потом в голову пришло осознание. Её не слышно. Вообще. Прислонив ухо к дереву, она прислушалась. По голосу можно было понять, что спорил кто-то из взрослых. Но громко говорил и продолжал спор только один. Это был мужчина. Вторым человеком была бабушка. Голос мужчины Варвара никогда не слышала до этого, но почему-то понимала, что знает, кто это. — Она останется здесь настолько, насколько я сам пожелаю! — Но вы сделаете так только хуже, — Агафья пыталась донести до мужчины свою мысль, но тот её перебивал. — Никто не пострадает, царство будет процветать, а моя дочь останется чистым и нетронутым дитя. Спор прекратился. За дверью будто всё исчезло. Появилось странное ощущение. Словно её комната – единственное, что существует в пространстве и времени. Медленно отходя назад, Варвара уже должна была наткнуться на изголовье кровати. Но не наткнулась. Пройдя дальше, она почувствовала холодный камень, обжигающий спину. Комната начала сужаться. Это не было видно, но девушка чувствовала, как тяжёлые вздохи больше не отдают эхом. Присев и обхватив себя руками, Варвара начала плакать. Она осталась одна. В замкнутой комнате. Без света. Без людей. После тихого всхлипа плечи дёрнулись от того, что их кто-то коснулся. Большие руки обхватили её и мягко сжали. Тихонько поднимая голову, она хотела посмотреть сквозь мрак на того, кто её трогал. Почувствовав тёплое дыхание на своём лице, Варвара замерла. Одна рука плавно погладила её по волосам. — Я же хочу как лучше. Папа никогда тебя не обидит, слышишь? Я всегда желал тебе только добра... В голове собирались крупицы осознания. Будто разбитая чашка склеивалась обратно. Мысли мощным потоком возвращались, и Варвара нахмурилась. — Папа? — не успев договорить, она почувствовала, как всё исчезает. Как и она сама.

***

Распахнув глаза, она посмотрела на потолок. Белый свет широкой полосой огибал комнату. Проследив за всей его длиной, Варвара заметила дверь, на которой была ручка. А другой конец луча исчезал за краями окна. Слышались сверчки и виднелось звёздное небо.