Глава 14

На небольшом круглом столике стояла чаша с фруктами, от вида которых Агафье становилось тошно, но виду она не подавала. С момента похищения Варвары прошло всего несколько дней, но тело будто уже целый месяц гложет пустота. На лице не было той настоящей улыбки, от которой сияли глаза. Одна лишь тоска. И отчаяние. Она давно всё знала. Каждый день всё чётче осознавала, что справится. Что сможет привыкнуть и даже облегчить девочке жизнь. Но когда Агафья забежала в комнату внучки и первый раз не увидела её привычного милого личика и растрёпанных волос, из глаз медленно потекли слёзы. Она давно всё знала, но было так больно осознавать, что для Варвары этот день не отличался от любого предыдущего. И всё для того, чтобы просто оставить так, как есть. Видеть будущее считалось чем-то немыслимым и запретным. Немногим это было дозволено. И не потому, что для этого требовались особые умения и знания, а потому, что к такому надо было быть готовым. И не просто знать, что ничего нельзя изменить, а смириться и силиться оставить всё как есть. Даже если ты сможешь насолить своему заклятому врагу. Даже если хочешь помочь. Даже если так ты сможешь спасти чью-то жизнь. Нужно просто держать себя в руках и не сойти с ума от увиденного. Именно из-за этого Агафья была не просто ведьмой, а почитаемой знахаркой и правой рукой правителей, а затем и царицей. Вот только сейчас этот титул словно воплотился в корону на голове и нестерпимо давил, будто пытался расколоть череп. Агафья сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, поднимаясь и подходя к краю террасы. На собрание собралось всё царство. Места́ на стадионе, ступени лестниц, и даже само песочное поле — везде кто-то сидел и стоял, ожидая, что скажет царица. Новость о пропаже Варвары распространилась быстро, и уже на следующий день воцарилось беспокойство. Кто-то сначала не поверил, кто-то уже начал строить догадки о том, кто мог похитить саму будущую царицу, кто-то подозревал, что здесь замешана тёмная магия. Но всех объединяло лишь одно: ожидание слов от самой царицы. Лишь один выделялся из всей толпы, потому что знал, что же происходит на самом деле. Когда Агафья привлекла внимание народа, все разом стихли. — Как вы все знаете, мою внучку похитили, — Агафья поджала губы и помедлила, прежде чем продолжить заготовленную речь. — Стража прочесала все места вдоль и поперёк, но они так ничего и не нашли. Будьте уверены, среди нас нет такого человека, кто мог это сделать, — все переглянулись меж собой, испытывая облегчение, но теперь насторожились и ещё больше не понимали, что же случилось. — Тут замешан бессмертный Бог. И всем и так стало ясно, о ком говорит царица. Был лишь один бессмертный бог в мире Яви. Кого-то уже посещала мысль о том, что это мог сделать Кощей, но до конца никто не мог в это поверить, потому что о нём не было слышно уже много десятков лет. Да, бывало, что девушки пропадали, но прямых доказательств замешательства Кощея не было. И происходило это слишком редко. Каждый знал, что нельзя соваться в тёмный лес. Но то, что Варвару похитил именно он, сомнений ни у кого не возникло. Даже погода говорила об этом. В Яблочном царстве никогда не бывает таких сильных гроз, как несколько дней назад. Только когда боги посещают мир смертных, погода некоторое время бушует. И теперь, когда народ снова затих, Агафья продолжила говорить: — Я знаю, как вам тяжело, и знаю, что из себя представляет тёмный лес, и ни в коем случае не побуждаю вас к действиям, — царица секунду помолчала. — Дорогие жители, — все стояли, навострив уши, — нет ли такого удальца, который сможет спасти и вызволить её из замка Кощея? Тот, кто сумеет это сделать, получит моё благословение на брак с царевной и разделить вместе с ней правление царством. Никто не знал, как тяжело Агафье дались последние слова. Как никчёмно она себя чувствовала, словно была одной из тех затоптанных песчинок внизу. Агафья спросила это так, будто правда искала того самого спасителя. Но на самом деле она спросила это, потому что, будь она в неведении, то сделала бы то же самое. И сейчас Агафья вкушала ту горечь, что пихала в неё скованность. Оказывается, принимать решения намного труднее, если знаешь больше, чем нужно, ибо, поступив по-другому, она изменит ход событий. И вести себя так, словно ничего не знаешь, просто-напросто тяжело. Глыбы давят, пытаясь раздавить тело, но Агафья ни за что не сдатся. Она сделает всё так, как должна. — Ваше Высочество, — все оборачивались в поисках обладателя низкого, но громкого и уверенного голоса, — я спасу Варвару. Прошу не переживать из-за меня. Мой родной дом и моя семья давно погибли. Я лишь бесцельно путешествую, мне нечего терять. С целым светом сражусь ради Варвары! Народ был так благодарен, будто спасали не будущую царицу, а их родного человека. Будто Варвара была больше, чем просто правителем. Кто-то похлопал его по плечу, кто-то говорил, что будет молиться за него, а кто-то не мог сдержать слёзы. Агафья смотрела на всех этих людей и сердце щемило от того, как они вмиг обрели надежду. Царь Горох был победителем турнира, все видели, на что тот способен, нисколько не усомнившись в его словах. Агафья вынуждена согласиться с человеком, из-за которого похитили её внучку. Потому, что по-другому нельзя.

***

— А вдруг Кощей не захочет тебе Варвару отдавать? — Агафья ждала, пока Горох поднимется к ней на террасу. Делал он это тихо, но царица всё равно знала, что он уже пришёл. — Эх, царица, плохо вы с нечистью знакомы. Не будут они ради смертных жизнью рисковать. — Он уже рискует из-за тебя, — предупредила его Агафья, на что Горох отмахнулся, не желая ничего слышать. — Игла-то у меня. Куда денется? — Горох победно улыбнулся, когда заметил на лице Агафьи изменения. Такого поворота не ожидала даже эта знахарка, так почему же он должен беспокоиться? — Будьте добры приготовить всё к моему приходу. И свадьбе тоже. Не хочу затягивать с этим. — Почему ты так уверен, что у тебя всё получится? — Агафья опешила от новости об игле, но собралась и смело взглянула в глаза врага. — Пока я царь, я буду спрашивать, — отчеканил Горох, напоминая о своём статусе. Хоть его родное царство и потерпело крах, он всё ещё остаётся царём. Он им родился. — Ах да, — Горох принёс с собой какие-то вещи и бросил перед ногами царицы, — это должно быть главным украшением. Вопрос Агафьи проигнорировали. Терраса опустела. Царица пыталась переварить всё то, что сейчас услышала. Как он мог забрать иглу? Неужели он настолько силён, что может победить богов? Что, если он и вправду это сделает? Агафья стала переживать за Варвару и за царство. Не думала она, что всё зайдёт так далеко. Агафья посмотрела под ноги и заметила длинный толстый свёрток. Аккуратно развернув его, она пригляделась, а затем резко отошла на пару шагов назад, упираясь о перила и закрывая рот руками. Дрожь охватила тело, а слёзы так и просились наружу. Агафья вновь приблизилась к рулону и коснулась кончиками пальцев медвежьей шерсти. — Прости, мой старый друг. Прости, — прошептала Агафья и не выдержала, выпуская слёзы наружу. — Простите меня, — Агафья сказала это одними губами, понимая, что всё оказалось совершенно не так, как она думала.

***

Перед рождением ребёнка матери нужно было есть много капусты и употреблять много молочных продуктов. А чтобы у ребёнка был румянец, употреблять много красных фруктов и ягод. Царица так устала от такого вялого разнообразия, что готова была сама пойти на кухню и приготовить то, чего ей больше всего хочется. Святогор проследил за взглядом жены, что прожигал дверь в кухню. Святослава встретилась с неодобрительным взглядом мужа и чуть надула губы, досадно возвращая внимание на лежащие рядом красные яблоки. Несколько недель она смогла стерпеть, но вот грустный взгляд вконец переубедил Святогора, потому тот разрешил внести изменения в скудное меню для его беременной жены. Веснушчатое лицо засияло ярче солнца, а на лице Святогора появилась улыбка. Как бы он не заботился о том, чтобы всё было в порядке, он не мог видеть безрадостную Святославу за обеденным столом. К ним регулярно приходила Агафья, давая советы и тщательно осматривая округлый животик. Правители долго ждали, когда наконец наступит заветный час, и вот, счастье пришло к ним, и они встретили его с распростёртыми объятиями и кучей новых правил. В основном правила были исключительно для Святославы, а Святогору и Агафье оставалось лишь следить за тем, чтобы она их выполняла. Слуг она слушать не станет, да и те могут пожалеть царицу и сделать то, что она просит, даже если нельзя. Но Святослава только на первых порах пыталась обойти правила, в особенности того, что ей есть, какими делами заниматься и когда ложиться спать. Но затем решила, что лучше потерпеть эти несколько месяцев, чтобы ребёнок родился здоровым. Все старания были отправлены в печь и сожжены нещадным пламенем одним трагичным для всех днём. Ночью упыри занесли эпидемию, из-за чего многие смертельно заболели. В том числе и Святослава. Яблочное царство выдержало полчища ходячих мертвецов, но вот соседние пострадали намного больше и за несколько дней число людей заметно уменьшилось. Одно даже полностью исчезло с лица земли, как говорили некоторые. Агафья смогла помочь многим, и в Яблочном царстве ненадолго наступил покой. Святослава переживала за народ, а Святогор за её здоровье. Оно становилось только хуже с каждым днём и тогда правители сами пошли к знахарке, чтобы та смогла помочь. Агафья встретила их в непримечательной избушке, находившейся в лесу недалеко от замка. Мокоша заметалась у порога, открывая входную дверь и крутясь возле ног гостей, приготовившись убрать обувь, когда те разуются. Агафья не дала хороших новостей. Святогор слушал её, стоя рядом с кроватью, а домовой сидел на краю и поглаживал шершавой рукой живот. Агафья сказала, что у них будет дочь. Она встретит нечисть на своём пути и будет с ним столько, сколько он сам того пожелает. Вот только кто-то ему помешает и попытается забрать девушку себе. Святогор спросил, почему же именно «забрать», а не «спасти», на что Агафья помотала головой и ответила, что не может ничего сказать насчёт этого. И ещё упыри снова придут. Люди не спасутся, потому что будут преданы царству. Они сделают всё, что в их силах, но не покинут родные земли. Но что Святогора окончательно добило, так это то, что Агафья предсказала смерть Святославы при родах. Эпидемия сильно ударила по её здоровью. Царица этого не слышала, потому что ждала мужа на улице по его же просьбе, но от неё никак не могло скрыться его мрачное выражение лица. Она ещё никогда не видела мужа таким. Скоро он стал совсем не свой. Оборвал связи со своим лучшим другом, никуда не отходил от жены, крепко обнимал её во сне и просыпался в холодном поту, убеждаясь, что она цела и мирно сопит ранним утром, когда солнце только-только озарило лучами веснушчатый нос. Но в день, когда начались схватки, самого Святогора не было рядом. Только лишь слуги и жрецы. Женщина лежала в комнате с открытыми окнами в рубахе с развязанными узелками. Святославе дали выпить немного воды, пока её живот обмазывали специальным тестом и читали молитвы. Рядом стояла кроватка, обвязанная лентами, на которую Святослава поглядывала и представляла, как она стоит с мужем и убаюкивает их дочь. И вот, всё случилось так, как и предсказывалось. Мать умерла. Дочь осталась живой. Ребёнка оставили жрецам, уложив в кроватку, а Святославу одели в белую рубаху с красивыми узорчатыми рукавами и подолом и обернули белым полотном. Впервые именно здесь, в середине большущего яблоневого сада, расположенного рядом с замком, загорелся погребальный костёр. Сотни людей стояли на янтарных плитах во время царских похорон. Даже сейчас, когда костёр горел жарким пламенем, янтарь не плавился, будто становясь крепче от высокой температуры. Словно мёд, он протекал сквозь деревья и светился, когда на него падали солнечные лучи. А в самом сердце этого малахита росла необычная, отличающаяся ото всех яблоня. Та редко давала плоды, но без неё остальные деревья тоже не цветут. Как-то раз, когда её хотели полностью спилить, некоторые яблони завяли и вовсе перестали цвести. Тогда успели срубить лишь несколько ветвей, а дальше работа приостановилась, а затем прекратилась вовсе. Новые ветви совсем скоро выросли вновь, а вместо завядших деревьев из-под земли выглянуло несколько новых, даже более здоровых. И вот, вокруг этой большой яблони накрывались длинные столы, отмечались народные праздники, встречалась весна и провожалась осень. А ещё проводились похоронные ритуалы. Сегодня был самый горестный. Её Величество умерла при родах, а царь пропал без вести. Никто так и не заметил, куда тот мог уйти. В этот день никто не закатывал пиров, хотя столы были набиты всевозможными блюдами и напитками. Собаки изредка выли, а птицы молчали, не желая нарушать тишину и стараясь не перебивать жрецов, читавших молитвы, и оплакивавших покойницу женщин. В своих чёрных одеяниях и такого же цвета платках на голове, сидели у погребального костра. Кланялись и долго шептались на своём непонятном языке. Таким владели и понимали лишь немногие — жрецы, знахари, лекари, целители — их можно было пересчитать по пальцам во всём царстве. Их почитали и уважали, и всегда обращались за советом. Жители стояли рядом и молча смотрели, как языки пламени поднимаются высоко в небо, почти закрывая собой вид на большое дерево. И только ветер хотел что-то говорить. Он своими сильными порывами рвал на части огонь, смешивал листву, громко, почти оглушающе шелестя над головами людей. Скатерти поднимались и опрокидывали со столов бутылки, разливая алкоголь и перемешивая его с едой. Никто не хотел садиться и притрагиваться к столовым приборам. Даже те, кто не знал, что такое завтрак по утрам. В это же время, где-то глубоко в лесу, в невзрачной хижине, удалённой подальше от чужих глаз, царь и знахарка решали судьбу всего царства. Святогор решил передать владения в руки бабушки, чтобы она могла хоть что-то сделать. А ещё решил назвать девочку Святославой. И глубоко в душе хотел запереть её ото всего мира, чтобы никакая нечисть не смогла добраться до неё. Но также понимал, что если не покинет этот мир, то не сможет сделать дочь счастливой. Жить взаперти даже в замке – всё равно что гнить в темнице. Агафья согласилась на уговоры и приняла на себя всю ответственность. Святогор вышел из избушки, рассматривая сон-траву и жар-цвет, растущий вблизи на полянке под присмотром ясеней. Свежий воздух заполнял лёгкие при каждом глубоком вдохе. Агафья услышала рычание и заметила в окне, как священное животное с чёрным мехом уходит глубоко в чащу, даже не оборачиваясь назад. Через некоторое время, когда Агафья обустроилась в замке, одним вечером на подоконнике спальни — где царица укладывала девочку спать — она обнаружила чёрного пушистого кота, сидящего на нём так величественно, будто он сам был правителем. Баюн смотрел то на кроватку, то на царицу, обдумывая, что же он будет делать. — Я знаю, зачем вы пришли и понимаю, что допускаю ошибку, когда думаю о том, чему научить девочку. Если я буду за это наказана, я готова принять любое наказание, — ей показалось, что кот ехидно улыбнулся только лишь глазами. — Мой хозяин недоволен. Вы не должны даже думать о том, чтобы что-то изменить, — Баюн потянулся, опираясь на передние лапы и приготовился прыгнуть из окна. — Какой бы вы ни были, от наказания вам не уйти. Не думайте, что хозяин за добр-р-рые глаза и ваше честное пр-р-ризнание вас пощадит. Агафья поклонилась слуге Кощея. Баюн повёл ухом и всё-таки спрыгнул вниз. Хозяину он скажет всё, как есть. А в наказание Агафья больше не сможет видеть ни будущего, ни прошлого, и не сможет полноценно колдовать. Так Агафья станет обычным лекарем и утратит способность к чему-то большему. На некоторое время воцарится спокойствие, отец Святославы будет изредка приходить на окраину леса, а Агафья сделает всё возможное, чтобы не подвести правителей, которым она была предана.