Глава 15

Хотелось бежать. Так рьяно, игнорируя выступающие корни и глубокие ямы, словно в лёгких не закончится воздух. Словно за ней наконец-то никто не гонится. Будто она и вправду отныне свободна и сможет вернуться домой. Но она, замерев на месте, только лишь думала о побеге, никак ему не способствуя. Возможно, она бы справилась даже с Лешим, ведь тому сейчас некого слушаться, так, значит, он сможет показать ей дорогу домой. И вот сейчас, когда все дороги к освобождению открыты, Варвара просто смотрит на бессмертного бога, чувствуя себя виноватой. Почему это чувство сильнее желания оказаться дома? Варвара уверена в том, что пожалеет, если не убежит. И всё равно не уходит. Потные холодные ладошки охлаждают веснушчатое лицо. Варвара убирает прилипшие ко лбу волосы назад. Ей хочется помочь. Настолько, что пожалеть об упущенном побеге было не столь важно, как пожалеть о том, что не предприняла попытки помочь. Баюн метался по сторонам на груди Кощея, то приближаясь к лицу хозяина, то осматривая потухшую трещину. Варвара не понимала, чем вообще можно помочь, будучи смертной, если даже его слуга был бессилен. Он-то точно знал побольше неё. И какими бы глупыми Варвара не считала свои мысли, сейчас лучше предложить хоть что-то, потому что так от неё будет толк. — М-мы можем просто дождаться утра, так ведь? Морок же света боится, — Варвара посмотрела на клубок тумана, угрожающе нависающий прямо над ними. Деревья его почти не прикрывали, солнечный свет точно попадёт сюда. — Или можем развести костёр прямо здесь… — Когда Мор-р-рок затаскивает в своё цар-р-рство, то в мире Яви исчезает. Этот туман, — Баюн кивнул в его сторону, — лишь частичка его царства, на котор-р-рую могут повлиять разве что высшие боги. — Тогда просто подождём, пока он его отпустит, — Варваре хотелось думать, что её вариант имеет хоть капельку осмысленности, но почему-то только после осмысления сказанного она поджимала губы и понимала, что это звучало, как ответ маленького ребёнка. — Мы не можем ждать, хозяина нужно вытащить сейчас. Мор-р-рок может удерживать его там несколько дней. Учитывая то, как они друг друга не любят, то вр-р-ремя увеличится до нескольких месяцев или даже лет, — Баюн не переставал ходить из стороны в сторону, пока не посмотрел на Варвару. — Ты чего? — мягко спросил он, отчего Варваре хотелось сжаться в комочек. — Это я виновата. Если бы я не ушла… — Так, не вр-р-ремя себя винить, ну что ты как маленькая? — Прости, — Варвара шмыгнула и провела тыльной стороной ладони по носу. Ей вдруг вспомнилось, как кот назвал её богатыршей. Царь волков подбадривал её, а она тут смеет сопли распускать? — Я могу чем-то помочь? — Варвара взяла себя в руки и сосредоточилась. Она этого не увидела, но Баюн был рад, что не только он хотел помочь хозяину. — Смертная вроде тебя, даже с магией внутри, ничего не сделает. Пока Морок не захочет его выпустить, Кощей так и будет там. В обычной ситуации хозяин давно бы ушёл по собственному желанию, но он столько сил потратил на защиту, что сам открылся. Но даже так, бывало, что хозяин долго не возвращался, — будь всё иначе, это не доставило бы такой проблемы. Но у них не было времени. Варвара не знала про договор, а вот Баюн знал и отлично помнил. — Я хочу помочь, но моя магия не действует сейчас. Ничего не выходит. Им нужно было оказаться в замке как можно скорее. Навряд ли Горох будет любезничать с ними и искать по всему тёмному лесу. Баюн боялся, что, если их не окажется в замке, царь просто-напросто сломает иглу, думая, что его обманули. С другой стороны, Баюн сам мог отыскать Гороха или попросить помощи у Марены. Но другим богам нельзя вмешиваться, ведь это будет значить, что Кощей не смог справиться сам и его будет ждать наказание от высших богов. В волка надолго он превращаться не мог, быстро найти Гороха у него не получиться. Варвару одну оставить тоже нельзя, в лучшем случае её просто заберёт нечисть, а в худшем — эта же нечисть убьёт. Баюн не хотел оставлять хозяина одного, ведь он слаб и беззащитен, особенно сейчас. А один он не справится. — Но, — Баюн поднял уши и повернулся в сторону Варвары, — если извне случится что-то неестественное для богов, — Варвара настороженно замерла, словно любой её звук мог сбить с толку, — что-то не связанное с магией нашего мира… И не магия вовсе… И даже не сила. То что-то должно получиться. Варвара любила загадки. Любила думать за героев книжных историй и думать о том, что бы она сама могла решить. Отличие было лишь в том, что к загадкам обычно прилагался ответ, а в книгах на следующей странице героям уже удавалось справиться с трудностями. Хоть Баюн невольно заговорил этими загадками, он сам не знал ответ. Хоть Варвара и попала в трудную ситуацию, не было никакой страницы, которая смогла бы подсказать решение. — Неестественное для богов, — проговорила Варвара полушёпотом и взглянула на лицо Кощея. Баюн заметил блеск голубых глаз. Вероятно тех, что узнали ответ на «загадку».

***

Здесь было как всегда невыносимо жарко. Спёртый воздух ощущался даже теми, кому вообще не должно быть дела до обстановки вокруг. Кощей питал неприязнь как к своему брату, так и к его лавовой яме. Назвать это царством — язык не повернётся. Настолько жалкое подобие мира Нави, что даже кузнечный горн выглядел приличнее, хоть и не мог похвастаться такими же размерами. Кощей кучу раз успел оценить это место, поняв, что его тронный зал куда внушительнее и просторнее. Кощей стоял на одной из плит, меж которыми протекала раскалённая лава, и вся эта картина чем-то напоминала платье Мары. Отличие было лишь в том, что смотреть на чёртов пол Кощею совершенно не хотелось. — Хочешь повторить глупость Яги, братец? — Морок стоял перед Кощеем в своём истинном облике, не скрывая запутавшиеся смоляные волосы и бороду, концы которых были прожжены и касались пальцев ног. Явно потасканная одежда цвета угля выглядела более-менее прилично для места, в котором любая пушинка превращается в пепел. — Поверь, твоему хмурому виду седые волосы и морщины на лице красоты не прибавят, — Морок ненавидел, когда Кощей скрещивает руки на груди. А сейчас именно в такой позе он и стоял, удосужившись наконец взглянуть на собеседника. Глаза цвета синевы излучали нетерпение, раздражение и взаимную ненависть. — Я не собираюсь ничего повторять, — сощурился Кощей, проговаривая каждое слово чуть ли не по слогам. — В конце концов, я не спорил и не собирался спорить с высшими. С чего бы им меня наказывать так же, как Макошь? — Тебе и не придётся с ними спорить. Они уже тобой недовольны. И знаешь, чем именно? — Морок состроил удивлённое выражение лица, притворно показывая всё своё несуществующее сопереживание. — Потерянные книги не нашёл, и мы уж не говорим о той, что тебе вернули, бросив под ноги, словно кость собаке. Несмотря на предупреждение, продолжаешь заниматься бессмысленной писаниной. Позволил смертному угрожать тебе, и тем самым наделал шума в одном из людских царств. Похитил оттуда девушку, создав ей и особенно нам — кучу проблем. Поставил под угрозу мир Прави, и всё почему? Потому что тебе однажды было скучно, и из-за своей беспечности, свойственной и Макошь тоже, вы позволили целой семейке получить знания о богах, — Кощей не знал, зачем он пересказывает события минувших лет. С памятью проблем у него не было. Хотел, чтобы стало совестно? Или пытается выглядеть важным, ведь он-то никогда не перечил ни высшим, ни другим богам. Не считая Кощея, конечно же. — Всё ведь могло закончиться, если бы ты нашёл те книги. И не начинаться, если бы их вообще никогда не было. — Уже ничего не изменить, — Кощей смотрел на потолок, напоминающий тёмную засохшую вишню. Никакая это не яма. Ведь из той можно было хотя бы взглянуть на небо. А здесь оставалось довольствоваться видом на бездушные камни. — Но ты даже не пытался, — проговорил Морок сквозь зубы, приблизившись к Кощею на расстояние вытянутой руки и не понимая, почему тот ни во что не ставит ситуацию, в которую попал сам и втянул других. — Я не думал, что всё зайдёт так далеко, — Кощей опустил голову и посмотрел на раскрасневшееся лицо Морока. — Проклятье должно было действовать на всех. — Но не подействовало… — Сам знаю. И не буду извиняться за это. Я уже делаю всё, что могу, почему ты вообще путаешься под ногами? — Кощей сильно сжимал пальцы рук на плечах и отвечал слишком резко и нетерпимо. — Нет, не делаешь. Посмотри на себя: оберегаешь смертную, словно она не захочет сбежать, если подвернётся случай. Но ты так слаб, что даже себя защитить не в состоянии. — Мне плевать на неё, я просто доведу её до своего замка и… — лава под ногами вспыхнула огнём, когда Морок перебил Кощея. — Если бы тебе было плевать, то вы бы не останавливались каждый раз, когда ей нужно отдохнуть, и не плёл эти венки, чтобы защитить от шутовок. — Я хочу, чтобы она добралась до моих владений в целости. Царю она не нужна полумёртвой, — Кощей вдруг осёкся. Ведь Горох говорил лишь то, что заберёт её, но не говорил не причинять ей боль. Так Варвара не нужна полумёртвой царю? Или Кощею? — В договоре такого не было, — цедил раздражённый низкий голос. — Даже если ты вдруг решил всё сделать в лучшем виде, почему просто не заколдовал её? Она могла идти за тобой, не останавливаясь. Для такого не нужно тратить много сил, не пытайся оправдаться недостатком магии. Или что, даже такое простое колдовство не под силу самому могущественному богу мира Яви? — Морок язвил и щурил глаза, всматриваясь в молчаливую синеву. — Как бы я, ты и кто-либо ещё не любил людей за их поступки и мысли, мы должны их защищать, — Кощей опустил руки, продолжая сжимать ладони в кулаки. — Мы не какие-то там шутовки и упыри, мы — боги. И если ты хочешь обращаться с ними так, как с какой-то нечистью, то не втягивай в это меня. — Какая разница, как именно ты будешь обращаться с ней? На кону наши жизни. И если, чтобы нас спасти, потребуется лишь одна жертва, то зачем так стараться, защищая ничтожного смертного? Раньше ты не особо заботился о девушках, которых похищал. Не припомню той, которую ты оберегал бы так же. Сотни лет их вражда друг к другу не угасала. Морок мог понять кого угодно, но только не Кощея. Такой упрямый и своевольный, умудрявшийся получать даже какие-то дары от отца и остальных. Он похищал невинных девушек и игрался с ними, словно ребёнок. Писал книги о богах, хотя знал, что если рукописи попадут в мир Яви, то подвергнет опасности и себя, и смертных, и других богов. Противился и делал всё так, как сам считает нужным. — Постой, а может ты… — Морок совершенно точно не хотел произносить это вслух. Между богами и людьми ничего не может быть: никаких отношений и тем более детей. Это не было табу, просто при всём желании на свет никогда бы не появились полубоги. И как таковой любви в таких отношениях не было. Она никогда не существовала, людям неподвластны такие чувства по отношению к богам. Ведь так? — А как же Мара? — Морок был так ошеломлён собственной догадкой, что перестал замечать, как обстановка вокруг начинает меняться. — Она ведь любит тебя. Искренне, как никто и никогда не полюбит. А ты таскаешься с этой… — Кощей хотел ответить, но не смог. Нечто заставило его пару раз моргнуть и начать осматривать тело. Резкое ощущение нестабильности в царстве заставило Морока замолчать. Что-то было не так. Но что? Это похоже на те моменты, когда Баюн и Кощей совместными усилиями выбирались из его царства. Но Морок точно ощущает, что Кощея специально выталкивают из этого места. Что-то воздействует на него. Его слуга? Но сейчас тот бессилен. Сам Кощей? Но он тоже ничего не делает, и, кажется, сам не понимает, что происходит. Медленно образ Кощея расплывается, исчезая, пока Морок не почувствует и не увидит, что кроме него самого в царстве никого больше нет.

***

Было ли это лучшим вариантом, она не знала. Как и то, можно ли вообще так делать. Дозволено ли? Варвара сглотнула, опуская взгляд от лица Кощея ниже, где находилась его рука. Бледная ладонь была полураскрыта, длинные пальцы выглядели так, будто хотели чего-то коснуться. Во всяком случае, так думала Варвара. Она вспомнила, как они держались за руки и вновь поджала губы. Её тонкие пальчики дрогнули, когда девичья ладонь потянулась к его. Баюн медленно переместился на землю и сел рядом с Варварой, чтобы не мешать ей и чтобы самому всё видеть. Она коснулась мертвенно-холодной кожи тёплыми пальцами и почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Вдохнув глубже, она смелее прикоснулась к его ладони и мягко поглаживала внутреннюю часть, будто успокаивая… Саму себя. Варвара выдохнула и взглянула на лицо бога. Только сейчас она смогла рассмотреть синяки под глазами, впалые щёки и скулы, к которым почему-то хотелось прикоснуться большим пальцем и мягко провести по ним. Возможно, она очень об этом пожалеет. Возможно, из-за этого не пожалеют её. Но девичий мозг легко игнорировал эти мысли. Даже слишком легко. Это испугает её. Но позже. Варвара вновь посмотрела вниз и медленно, словно боялась причинить вред, переплела их пальцы. Девушка этого не видела, но Баюн в это время смотрел на лицо хозяина и заметил, как его глаза подрагивали буквально пару секунд. Слуга навострил уши и, не шевеля хвостом, наблюдал за этой парочкой. Варвара точно не хотела навредить хозяину. И она не хотела сбежать. Он чувствовал это. И он удивился бы этому куда больше, если бы состояние хозяина не волновало его так сильно. Сначала нужно было его спасти. И Варвара точно была на верном пути. Она вздохнула с неким облегчением, когда крепче сцепила их пальцы. Немного осмелев, она хотела дотронуться до трещины другой рукой, но та была такой невероятной температуры, что Варвара не могла понять, от чего она чуть не обожглась: было слишком холодно или слишком горячо? В любом случае трещины она больше не касалась, но успела ощутить кончиками пальцев прохладную мягкую поверхность одеяния. Она не могла сравнить это даже с атласом. Эта ткань была намного приятнее. Медленно пальцы невесомо скользнули выше, к лицу. Варвара смотрела на бога так, как когда очнулась у него на руках. Не в тот момент, когда её охватил страх, совсем нет. До него было совершенно иное чувство. Беспамятное состояние, невозможно описать словами. Варвара убрала руку от лица, только чтобы заправить свои выбившиеся рыжие пряди. Она ещё раз глубоко вдохнула. Коснулась ладонью его щеки, чуть задевая мочку уха. Крепко сжала переплетённые пальцы и приблизилась к лицу бога настолько, чтобы легко коснуться его губ своими. Сердце так забилось, что готово было не просто выпрыгнуть, а переломать пару рёбер от сильных ударов. Она чуть выдохнула в холодные губы, прежде чем неумело, но нежно и с напором поцеловать их. И продолжать целовать даже тогда, когда бессмертный бог откроет глаза и крепче сожмёт девичью ладонь в своей.