Глава 16

— Тишь да гладь, тишь да гладь, — тихо вторил Горох сам себе, пока расслабленно двигался по знакомым кочкам и ямам. Оказывается, путь в Тридевятое царство давался намного проще. Никаких тебе запутанных дорог, следственно, никакой избушки с куриными лапами. Открытая дорога к богу Яви. Рядом послышался чей-то баритон и царь остановился, оглядевшись вокруг. Из горла вырвался нервный смешок. На поясе звякнули склянки с травами. Горох взял в руки одну из них и посмотрел внутрь сиреневого стекла, сквозь который проникал солнечный свет. Идеально жидкая однородная консистенция плясала внутри. Царь двинулся в сторону голосов. — Заплутали? — буднично спросил Горох, по очереди смотря на каждого из троицы. — Совсем заплутали, по одной и той же дороге проходим не первый раз, — устало уточнил тот, чья рыжая борода была столь запутана и длинна, что рта не разглядеть, а сам он казался в меру упитанным и сильным. — Царевну спасти хотим, да никак добраться до замка Кощея не можем, — царь поднял брови в немом удивлении, смотря на высокого худощавого мужчину с чёрной, менее густой бородой, почёсывающего затылок. Рядом стоял кто-то ещё, решивший промолчать и не заговаривать с незнакомцем. Борода также черна, да только ростом не вышел. Ниже Гороха оказался. Вот и правильно, болтливых он всё равно не любит. Горох вообще никого не любит. — Как узнали о похищении, так сразу принялись искать. Нельзя так это всё оставлять. — Тебя-то как сюда занесло? — спросил рыжий. — Я стал добровольцем, которому царица лично велела её найти. — Так это ты тот храбрец? Ты ведь ещё в турнире победителем оказался. — Он самый, — все друг с другом переглянулись. — И раз уж у нас одна цель, давайте объединим усилия? — Разумное решение, да только сил у нас как таковых нет. Чем сможем — поможем, но ты всё-таки не зря первое место в турнире занял, наверняка больше опыта в арсенале имеется. Поделишься советом? — Горох расплылся в улыбке. Добыча сама тянется к хищнику. — Чего-то нового вы всё равно не узнаете. Но, — Горох достал из-за пазухи зелье, рассмотренное раннее, как идеально подходящее по случаю, — можете попробовать это, — он повертел зельем перед их лицами. — Неужто ты колдун, — подал наконец голос самый низкий из них, на что Горох мысленно закатил глаза. Лучше бы и дальше молчал. — Ты чего это? — подтолкнул тощий. — Он в турнире первое место занял и лично с Агафьей виделся, она бы точно что-то заподозрила, будь это так. Наверняка она сама ему это зелье и дала. — Да, — спешно подхватил Горох, который раз удивляясь, что ничего не приходится придумывать самому, — пара глотков и разум вмиг прояснится, тело станет выносливее, а нечисть всякая стороной обходить будет. Царь терпеливо ждал. Они стояли в стороне и обсуждали, перебирали варианты, думали, какой же дать ответ. С одной стороны, они первый раз Гороха видят. Мало ли, кто он там по слухам, в лицо они его близко так ни разу и не видели. С другой стороны, помощь в поисках никогда не помешает. Да и тёмная магия в этих землях строго-настрого запрещена. С учётом того, какие после колдовства последствия, вплоть до смерти, их новый знакомый совсем не выглядел мучительно больным. — Поговаривают, что победитель турнира людей насквозь видит, — обратился к Гороху низкий, — докажешь, что ты не обычный заплутавший разбойник с отравами за поясом? Царь сделал несколько шагов вперёд, чтобы поближе взглянуть в лицо неугомонного человека. Хотя Горох отметил их настороженность, приторно глупы те точно не были. Просто слегка доверчивы. Горох чуть наклонил голову, равняясь взглядом. Он нахмурился, но больше для вида. Не такое уж и сложное дело — по лицу жизнь человека описать. Спустя минуту молчания Горох вкрадчиво, стараясь не слишком заострять внимание на мелочах, рассказал о человеке напротив столько, сколько ни его родители, друзья, да даже он сам, не рассказали бы. Ещё раз посоветовавшись, было принято единогласное решение довериться незнакомцу. Даже низкий мужичок перестал подозрительно зыркать на Гороха. Видимо, доказательство оказалось достаточным.

***

— Какой забавный мальчишка, — мужчина приобнял свою жену, прижимаясь к её бледной спине. — Да, я его начала чаще видеть рядом с нашим сыном. Давно не замечала его таким счастливым, — женщина накрыла руки мужа, мягко поглаживая тыльную сторону ладони. Оба смотрели на детей, игравших неподалёку от замка. Мальчишки повернулись к ним и помахали ручками. Родителей тронула грустная улыбка и они помахали им в ответ. — Тебя долго не было, — улыбка покинула миловидное лицо, стоило только отвернуться от окна. Не хотелось, чтобы ребёнок видел мать такой. — Скажи, что всё хорошо, — правительница с надеждой посмотрела в глаза мужа. Тот промолчал, помотав головой из стороны в сторону. — Я так устала, — голос её дрогнул. Она уткнулась лбом в мужскую грудь и беззвучно заплакала. Царство, которым они правили, могло похвастаться лишь тем, что правители его всегда были молоды. Просто потому, что до старости никто не доживал. Проклятье переходило к каждому в роду, никого не оставляя в стороне. Даже человек из другой семьи, решивший связать узы брака с наследником или наследницей царства, вскоре погибал. Никто не мог противостоять тёмной магии. Сначала недуги замечались лишь у правителей. Но затем в царстве начали происходить странные вещи: скотина чахла, гибли растения, жители стали чаще заболевать, а дома приходилось перестраивать по нескольку раз — те просто-напросто разваливались. Никто не понимал, что происходит. Кроме правителей. Но те не распространяли новость о проклятье. Детям приходилось об этом говорить с большим трудом. Кто-то пытался молчать. Но молчание от проклятья не спасает. Рано или поздно им приходится об этом узнать. И правительница откладывала этот момент до последнего. Потом… Точно потом. — Расскажешь про своего нового друга, а, Горошек? — у неё получилось выдавить тёплую улыбку и сын улыбнулся в ответ. Вот и хорошо. Пускай так и будет. — Мне с ним весело. Он делится со мной игрушками. Вон там живёт, — ребёнок показал пальцем на один из домов поблизости. — А ты делишься игрушками? — Конечно, он же мой друг, — мальчик посмотрел на маму с серьёзным лицом. Как можно не делиться с друзьями? — А как его зовут? — Пе… Пе-е… — он нахмурился и указывал пальцами куда-то в воздух, будто собирал буквы. — Петрушка! — женщина не удержалась и громко засмеялась. — Может Петруша? — она погладила сына по голове, предлагая самый подходящий вариант. — Точно, — кивнул мальчик. — Петруша, — повторил он и тоже посмеялся. — Так значит, у моего будущего маленького царя Горошка есть шут Петрушка? — женщина соединила кончики их носов и хитро сощурила глаза. — Рада, что тебе есть, с кем играть. Очень рада, — она крепко обняла сына, проводя пальцами по его русым волосам. — Мы не только играем. Я ему истории разные рассказывал, а он в ответ смеялся и говорил, что у меня хорошо получается на выдуманном языке разговаривать. — А что ты ему рассказывал? — поинтересовалась она, думая про детские шалости и то, чего только они не придумают. — Истории из книжки, — гордо произнёс мальчик. Он слез с маминых рук и подбежал к полке, откуда, удерживая в две руки, достал синюю книгу, чьи серебряные углы сверкнули перед удивлёнными глазами правительницы. — Из этой, — мальчик положил книгу маме на колени. Тяжело вздохнув, правительница подрагивающей рукой открыла где-то посередине книги. — Я досюда ещё не дошёл. Слова не понимаю, — грустно сообщил ребёнок, посмотрев на серые страницы. — И никакой это не выдуманный язык, самый настоящий. Вот, буквы же есть, — он сделал губы уточкой. — Горошек, милый, а ты… Правда понимаешь, что здесь написано? — обеспокоенный взгляд мамы напугал мальчика. Та, заметив это, вмиг сделала лицо более добрым и гордым. — Ты такой… Молодец, — не зная, что сказать, она перелистывала страницы со странными символами. В голове была что ни на есть, самая настоящая каша из непонимания, страха и непонятно откуда взявшегося восторга. — Я вот, если честно, не особо понимаю… Может, тоже расскажешь мне, что здесь написано? — она улыбнулась и мальчик перестал волноваться. Он долго пересказывал маме прочитанное. Та согласно кивала, но не понимала ни одного слова. Её сын так уверенно разговаривал, что мысль о том, что он это сам выдумал, просто нереальна. При пояснении он использовал обычные слова, но вот — как поняла правительница — когда он начинал пересказывать саму книгу, то слышался набор неизвестных букв, складывающийся в полноценную картину лишь у мальчика в голове. Когда время приблизилось ко сну, правительница уложила сына спать, забирая книжку с собой. — Когда подрастёшь, наберёшься опыта, то всю книжку, от корки до корки прочтёшь. — Точно? — Конечно. Спокойной ночи, Горошек, — правительница поцеловала мальчишку в лоб. — Спокойной ночи, мама. Женщина закрыла дверь и ушла в спальню. Муж ещё лежал со светом — он не любил засыпать один, без неё. И этот вечер, переходящий в ночь, не отличался бы от всех остальных, если бы в дверях спальни правительница не стояла с тревожным видом, держа в руках книгу, из-за кражи которой весь их род был давно проклят. Избавиться от рукописи никто не мог. Было решено оставить её в небольшой библиотеке, откуда мальчик её и принёс. До сегодняшних дней, книга пылилась на полках многие десятилетия, напоминая о том злосчастном дне, как о силе большой любви. Это могло бы стать трофеем, ведь рукопись считалась ценнейшей вещью, украденной не у кого-то, а у бессмертного бога Яви. Но какой же это трофей, если смотря на него, ты не восхищаешься, а лишь испытываешь страдания? Никто не понимал и даже не пытался понять, что там написано. Правители видели лишь непонятные закорючки вместо букв. Отдать, сжечь, разорвать и сделать что-либо ещё с книгой не пытались. Она сама не давала этого сделать. А может, не давало проклятье. В любом случае, дальше стен библиотеки она не перемещалась с момента, когда её в первый раз туда занесли. Рукопись словно ждала того, кто взглянет на неё с понятливым взглядом. — Так значит… У него получилось побороть его? — Да. Наш сын справился. Можешь себе представить? — правительница не понимала, что испытывать. Потому она плакала, смеялась, удивлялась и восхищалась одновременно. — Наконец царством будет править по-настоящему сильный царь, — подытожил правитель, обнимая свою жену так крепко, словно если ослабит хватку, то ослабнет и счастье, что к ним пришло. Однако, оно всё равно продлилось недолго, уйдя далеко-далеко за пределы царства в один трагичный день. Ночь. Упыри. Эпидемия. Смерти. Повсюду витал запах жжёной древесины, а на языке оседал привкус металла от подступающей из горла крови. Повсюду лежали тела с изгрызенной частью груди в области, где находилось сердце. Упыри рвали кожу, словно отделяли кусочки мяса от куриной кости. Они легко ломали рёбра, словно обламывали ветви для разжигания костра. Дым проникал в лёгкие, и горели они так же, как горели жилые дома. Пламя тянулось так высоко и горело так яростно, что напоминанием о ночи служили лишь чёрные пятна вдалеке, куда огонь ещё не проник и куда можно было бежать. Но всюду шныряли упыри, бросаясь на каждого, кого они заметят. Женщина обнимала двух мальчишек, закрывая их собой. Они прятались под разломами замка, оказавшимися более безопасным местом. — Мы что, остались одни, да, мама? — спросил мальчик, когда перестал слышать крики людей среди треска обламывающихся строений и рычания упырей. — Вы с Петрушей будете вдвоём. Ты никогда не будешь один, — она нежно обняла руками ребёнка, давясь комом в горле. — А где папа? — мальчик жалобно смотрел на мать, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то похожего на папину накидку, в которой он обычно ходил. — С ним всё в порядке, — горло кололо, но женщина и думать не смела показывать нарастающую боль в теле. — Сейчас здесь нельзя оставаться, — обратилась она уже к Петруше, — постарайтесь добраться до Яблочного царства, там вам помогут, — тот утвердительно кивнул. — Хорошо, — он был не намного старше будущего царя, но старался сдерживаться и вести себя спокойно. — А тебе и папе кто поможет? — не унимался мальчик. Родители уже рассказывали про это царство, там живут лучшие лекари. — Ты же говорила, что Агафья от всего на свете может спасти, — он дёргал маму за рукав, притягивая к себе. — Конечно может, Горошек, — женщина села на колени, беря лицо сына обеими ладонями. — И меня, и твоего папу она тоже спасёт. Мы вас догоним, хорошо? Только позже, — большим пальцем она провела по нежной коже, оставляя мазок грязи, скопившийся из-за прикосновения с обугленными поверхностями. Последний день, когда царь и его друг Петруша играли вместе. Последний вечер, когда царь видел своего отца после ужина и слов о том, как же он счастлив, что у него есть такой прекрасный сын. Последняя ночь, когда царь чувствовал на себе прикосновения матери, впитывая, как губка, её ложь о спасении. Мама дала ему книгу в руки, хоть и сама не знала, зачем это сделала. Мальчик сжимал её так крепко, как никогда, боясь потерять, не зная, почему. Словно она точно пригодится. Словно будущий царь поймёт, что с ней делать. Родители Петруши, как и отец Гороха, погибли, когда пытались кого-то спасти из обломков, но попали под них сами. А мама Гороха просто осталась в том же месте под завалами замка. Она медленно задыхалась, пока в глазах не начало темнеть, а желудок выворачивать наизнанку до тошноты. Когда та рухнула на землю, издав последний вздох, Горох стал царём падшего царства. Потому что никого больше не осталось.

***

Почему же ложь так ужасна? Как воспринимать её ужасной, если родители твердили её тебе с улыбкой на лице? Вот и царь Горох не говорил о настоящих свойствах зелья. Ведь всё сделалось намного проще: не нужно было силой впихивать Тирлич, который путники выпили самостоятельно, как только поверили царю. Не нужно было представляться царевне, кто он есть на самом деле. Не нужно было как-то иначе уговаривать бессмертного бога. Ложь прекрасна — с ней всё просто. Горох смотрел, как три фигуры носятся по всему лесу, в поисках жертвы, избегая его самого. Их тела прогнили изнутри, позеленевшая кожа где-то обтягивала кости, а где-то свисала, словно плесневелое тесто, а новёхонькие рубахи стали большими, потому что их владельцы резко усохли. Нервный смех снова вырвался наружу, когда Горох вспомнил о последней встрече с мамой. Он ведь дошёл до Яблочного царства. Да вот только не захотелось ему помощь принимать. Родители так их и не догнали. Соврала мама. Могла бы сразу сказать, что папа под обломками сгорел и что самой ей жить от силы день. Может, тогда мальчик вырос бы хорошим, как все остальные хорошие мальчики. Может, не смеялся бы по поводу и без. Может, не лгал бы. Может, не считал бы, что все вокруг — лгут. Путники успели убежать куда-то далеко, а Горох преспокойно продолжил идти дальше. На щеках оказывается образовались две влажные дорожки от слёз от воспоминаний. Но царь их никогда не заметит. Они просто высохнут, а он просто будет двигаться вперёд.

***

Варвара дрожала и дёргалась от каждого собственного вдоха, лицо вторило цвету помидора, холодные ладони нещадно потели. Девушка сидела в стороне и наблюдала за тем, как Кощей, по словам Баюна, просыпается. — Он не будет помнить пер-р-рвые минуты пр-р-робуждения, несмотря на открытые глаза. Так скажем, его тело проснулось быстр-р-рее разума. — Ни слова про поцелуй, — почти жалобно попросила Варвара, на что Баюн только хмыкнул. Кощей открыл глаза, а затем вновь их закрыл, ослабив также хватку на руке. Тогда Варвара отпрянула и прижала колени к груди, краснея всё сильнее и сильнее. Она же ведь никогда не целовалась. И не прикасалась к кому-то вот так. И почему именно поцелуй пришёл ей в голову? Можно же было что угодно сделать, да хоть пощёчину дать. Хотя над последним она задумалась и поняла, что не хотела бы сама проснуться от неё. И всё же, была куча вариантов развития событий. Но опять она во что-то вляпалась. Кощей насупил брови и приподнялся на руках, принимая сидячее положение. Глаза он открывать не спешил, словно собирался с мыслями. Варвара приблизилась и поддерживала его за плечо, хоть это и не нужно было. — Ты… Эмм… В порядке? — Варвара смотрела на его хмурые брови, а затем перевела взгляд на красивый прямой нос и посмотрела на губы. И вот снова румянец на веснушчатых щеках. — Спасибо, что вытащили, — Кощей приоткрыл глаза и посмотрел на Варвару, немного щурясь. — Я бессмертен, Варвара, конечно я в порядке, — саркастично добавил он, но заметил, что голубые глаза смотрели на него виновато. — Прости, что я не осталась у костра, — Варвара закусила губу, и вправду чувствуя себя виноватой. — Не время, забыли, — Кощей резко отвернулся и посмотрел наверх. Клубок тумана стремительно рассеивался. Скоро Морок снова сможет перемещаться и использовать магию. — Идём, — он энергично поднялся и протянул руку Варваре, помогая встать. Баюн остался позади и огляделся, учуяв знакомый запах совсем близко. Подойдя к нужному месту, кот задумчиво повернул голову вбок, смотря на двух мёртвых голубей, лежащих на спинах со сломанными крыльями и скрюченными лапками. Он поджал уши. Варвара расстроится, если увидит или узнает. Баюн взглянул в чащу леса в немой просьбе. Оказавшись у костра, Варвара буквально свалилась на импровизированный лежак и потеплее укуталась. Хотелось спать. Но каждый раз она вспоминала этот поцелуй и сворачивалась в калачик. Правильно ли она поступила, она не могла сказать. Почему она так поступила, она сказать могла. Она захотела. И почему-то это оказалось сильнее желания оказаться дома. Хотя, полежав некоторое время, она всё же почти смирилась с поступком. Богу она смогла помочь, а сбежать всё равно бы не получилось. Она слишком далеко от дома. — Почему именно поцелу-у-уй, — неслышно промычала Варвара, сворачиваясь плотнее некуда. Несмотря на навязчивые мысли, тело девушки сдалось, и она таки смогла заснуть. И, кажется, впервые за эти недели, ей удастся по-настоящему крепко поспать.