Часть 2

      На следующий день Эи проводила экскурсию для Архонтов по острову Наруками. Странника вместе с Буер не было. На вопрос Фокалорс о том, где «этот дерзкий мальчишка», она ответила, что он плохо себя чувствует.       Эи показала правителям других стран равнину Бьякко. Недалеко от них ходили лисицы, они вызывали восторг у Барбатоса. Но животные убежали от Архонта Свободы, не пожелав общаться с тем, кого видели здесь впервые.       Также боги посетили невероятную по своим размерам гору Югоу и Святилище, которое находилось на самой вершине. Эи показала величественную Священную сакуру, символизирующую вечность Инадзумы. Барбатос и Нахида подошли к служительнице храма и вытянули предсказания.       — У меня написано, — начал Анемо Архонт: — «Сделай жизнь вокруг себя невообразимой. Пусть каждый поймёт, что встретиться с тобой — это огромная удача». Как думаете, у меня получается?       — Определённо, — закатила глаза Фокалорс.       Моракс молча кивнул. Находиться здесь ему было явно неинтересно. Может, не стоило втягивать Архонта на "пенсии"?       Барбатос лишь хихикнул и улыбнулся ещё шире. Он смотрел на предсказание, приговаривая, как оно ему подходит.       — У меня написано, — начала Буер: — «Возрадуйся тому, что у тебя есть, и начни стремиться к истинному счастью».       Она задумалась.       — Наверное, это больше не для меня, а для одного прекрасного человека, — сказала Дендро Архонт.       Эи предположила, что она говорит о Страннике.       — «Может, я зря переживаю. Видно же, что у моей куклы всё хорошо. Он вряд ли является опасным», — подумала она.       Также Эи показала дорогим гостям Инадзумы остров Амакане и лес Чинджу. Когда экскурсия подошла к концу, она попросила Буер остаться. Два Архонта стояли возле таинственного леса, посреди множества врат тории и заброшенных святилищ, для важного разговора о природе Странника.       — Можешь ответить на несколько вопросов о своём советнике? — сказала Эи, поправляя волосы, которые развевались на ветру.       — Что именно тебя интересует? — внимательно посмотрела на неё Буер.       — Я заметила его отметину на спине, когда он взлетел, чтобы убить того лавачурла.       Буер поджала губы.       — Он точно создан моими руками. Он моя кукла, которая каким-то образом смогла выжить. Как он оказался у тебя?       — Я не могу о таком рассказывать без разрешения моего советника. Тебе следует спросить это у него лично. Но я должна предупредить его об этом. Приходи сегодня вечером к гостинице. Если он разрешит, то вы поговорите.       Эи удивлённо посмотрела на Буер.       — А если он не разрешит? — чуть прикрикнула она. — Я должна знать, что он вообще такое.       — Тогда ты не будешь знать подробностей о нём. Просто тебе следует понимать, что он не опасен ни для Инадзумы, ни для любого другого региона Тейвата. Он мирно живёт со мной.       Буер говорила это сдержанно и серьёзно. На её лице не дрогнула ни одна мышца. Эи поняла, что она не намерена отвечать на другие вопросы.       — Хорошо, я приду к вам вечером, — заключила Эи.       — Вот и славно, — вдруг повеселела Буер.       Они разошлись.       Нахида постучалась в номер Странника. Он открыл ей. Его волосы были взлохмачены, одежда помята. Нахида заметила, насколько он стал бледным. Даже его совершенный организм не выдерживал таких психологических нагрузок. Как же сказать Страннику о том, что с ним хочет поговорить сама его мать?       — Что тебе нужно? — пробормотал он.       — У тебя есть силы говорить? Это серьёзно.       Странник выпрямился и перестал тереть глаза.       — Что случилось? Это связано с Вельзевул?       — Да.       Он сразу же отвернулся, чтобы не показывать эмоции.       — Пожалуйста, не переживай. Ничего страшного не произошло.       Странник Нахиду словно не слышал. Он сел на футон и посмотрел на подушку, под которой хранил золотое перо. Странник погрузился в самые ужасные воспоминания. Буер положила руку на его колено, готовая тут же её убрать, если он этого не одобрит.       — Она заметила, как светится твоя отметина. Это произошло, когда ты собирался убить лавачурла. Она хочет поговорить с тобой. Узнать, как ты оказался у меня.       — Почему она не может спросить это у тебя? — крикнул Странник. Нахида убрала руку.       — Она спрашивала. Я сказала, что не могу отвечать за тебя. Но мы тебя ни к чему не принуждаем. Если ты не хочешь говорить с Эи, то мы ей так и скажем. Она не обязана знать подробности.       Странник ничего не ответил. Он молчал около пяти минут. Нахида терпеливо ждала, что он скажет. Она примет любой его ответ и поддержит. К таким, как он, детям, которых никто не любил, нужно относиться с особым вниманием. Да, Странника нельзя было назвать невинной жертвой, но лучше помочь ему излечиться, чем издеваться над и без того искалеченным человеком, убедив его ещё больше в том, что мир враждебен и никто не хочет его счастья.       — Хорошо, я расскажу ей, кто я. Может, даже немного выскажусь, как страдал эти века, — наконец-то прозвучал ответ.       — Только не говори слишком много. И помни, что враждой с Эи ты не добьёшься счастья.       Странник кивнул.       — Когда она придёт?       — Приблизительно вечером, я не дала ей точного времени, — ответила Нахида. — Но сейчас ещё день, ты можешь собраться с мыслями.       — Да, мне нужно многое обдумать. Можешь оставить меня?       Нахида ушла.       Она немного постояла у двери, прислушиваясь. Странник лишь крикнул одно ругательство и затих.       «Я прекрасно тебя понимаю… Я тоже была одинокой и растерянной… Возможно, я отчасти вижу в тебе себя, поэтому так сильно забочусь о тебе.       Я стану твоим проводником, я помогу тебе справиться с этой невыносимой болью. Я Архонт, у меня много обязанностей, но я никогда не оставлю тебя, такого злого, но такого беспомощного и нуждающегося в любви человека. Да, именно человека. Ты говоришь у тебя нет сердца? Но как тот, кто чувствует настолько глубоко, может не иметь его?»       Нахиде так хотелось сказать ему эти слова, но сейчас, когда его одолевает настолько невыносимая боль от встречи со своими страхами лицом к лицу, он бы даже не стал её слушать или воспринял бы её слова как издевательство.       «Ты сильный, по-настоящему сильный, раз стремишься бороться со своими травмами».       Вскоре пришла Эи. Буер постучалась к Страннику, он мгновенно открыл и понял всё без слов. У него болело всё тело, он изматывал себя мыслями и чувствами все эти часы, словно проверяя себя на прочность, но он не выдерживал…       — Где она? — спросил он у Буер.       — Она в саду, там никого нет и не будет, я попросила всех работников не приходить туда.       — Сад… Слишком близко к людям. Я хочу, чтобы нас никто не мог услышать.       — Оу… Извини, я не подумала. Хорошо, я сейчас договорюсь с Эи, чтобы вы вышли за пределы города. Или ты это сделаешь сам?       — Лучше тебе поговорить с ней. Я постараюсь поберечь силы, чтобы разговор с ней получился таким, каким я планировал.       Буер кивнула и направилась в сад.       — Спасибо… — вдруг сказал Странник. Она остановилась. — Спасибо, что думаешь обо мне, интересуешься моим мнением. Не относишься ко мне, как к кукле, у которой не может быть своих желаний.       — Ты один из самых эмоциональных людей, каких я только знаю. — Эти слова его словно оживили, по груди разлилось приятное тепло. — Но мы поговорим об этом позже, как только ты обсудишь всё с ней.       Буер ушла. Странник сжимал и разжимал кулаки. Он снял шляпу и скрыл за ней лицо. Хотелось спрятаться от всего мира, ничего не чувствовать. Зачем жить, если это так больно?       Он медленно вышел из гостиницы и увидел Буер. Она подбежала к нему и сказала, где примерно Эи. Странник взлетел и уже вскоре был на месте. Когда он увидел её, пожалел, что мчался настолько быстро. Она ещё не заметила его и стояла к нему спиной. Создательница уничтожила своё тело и переместила сознание в другую куклу. Этот факт вызывал у Странника… ревность? Какая-то детская и наивная его часть хотела стать сосудом для Вельзевул. Он хотел ощущать себя полезным, нужным, небракованным. Он думал, что тогда в его существовании был бы смысл.       Посмотрев на небо, можно было увидеть красивый закат. Прислушавшись, услышать, как кричат птицы, летевшие высоко-высоко. Повсюду пёстрая громовая сакура. Умиротворяющая атмосфера противоречила той бури, которая творилась в душе Странника.       Он приземлился, и она, его мать, повернулась. Он сглотнул.       — Я рада, что мы смогли увидеться, — сказала Вельзевул.       Он замер. Эти слова повторялись в его голове снова и снова. Он понимал, что она это говорила из вежливости и потому что ей было важно знать, что он за существо и откуда взялся, но это звучало так трогательно. Он впервые слышал от Вельзевул подобные слова. Те пять дней, когда он жил с ней после рождения, она почти с ним не говорила. Самые приятные с ней воспоминания связаны с расчесыванием и с тем, как она его одевала, потому что он этого не умел делать самостоятельно. Она касалась его, и он вздрагивал. Она перебирала его волосы, изредка гладила по голове, и он жмурился от удовольствия. Она вытирала его слезы, которые были ей ненавистны, и Странник из-за наивности думал, что она переживает за него. Прошло столько лет, а он продолжал помнить каждое её прикосновение.       — Я спрашивала у Нахиды о твоём происхождении. Она сказала всё спросить у тебя лично. Откуда у тебя моя метка? — начала Вельзевул.       — Вы же сами уже догадались. Да, я ваша… кукла…       — Почему я тебя не помню? — задала логичный вопрос создательница.       — Просто вам было настолько плевать на меня, что вы не заметили моего существования.       В Страннике было столько яда. Злость кипела.       Вельзевул задумалась.       — Я был создан не первым и не последним из ваших кукол. Наверное, я затерялся среди таких же искусственных созданий.       Ничего лучше он придумать не смог. Его объяснение практически никакой информации Вельзевул не дало. Осталось ещё много вопросов. Например, почему он всё ещё жив? Но и говорить Вельзевул правду было опасно.       Задумчивость на её лице сменилась растерянностью. Глупышка даже представить себе не могла, что Странник стал богом мудрости и смог стереть всем память.       — Как ты попал к Буер? — снова стала серьёзной Вельзевул.       — Скитался по миру без цели, у меня ж нет семьи и людей, которые бы любили меня. Я забрёл в Сумеру, где смог поступить в Академию и стать учёным. Буер заметила меня, и я стал её приближенным благодаря своему уму.       — «На самом деле благодаря своей ебанутости», — подумал он.       — И ты рассказал ей о своём происхождении?       — Да, мы достаточно близки, чтобы я мог говорить ей о таком, — тут он почти не врал.       — Как ты прожил все эти века? Ты же мог попасть в плохие руки.       — «Оооо, дамочка, ты и представить себе не можешь, что вытворял со мной Дотторе. Он знает каждый миллиметр моего тела», — пронеслось в голове.       — Нет, я не был в плохих руках, все эти века никому не было до меня никакого дела, — и тут он почти не врал.       — В целом у тебя всё хорошо? — сказала Вельзевул, невинно хлопая глазками.       И тут он не выдержал.       «Ты держался хорошо, но пора рассказать этой дуре всё!»       — Хорошо? Серьёзно?! — завопил Странник.       Вельзевул в невероятном удивлении отошла от него.       — О чём ты вообще спрашиваешь того, кто дохулион лет прошлялся по этому чёртову миру, брошенный всеми?!       Анемо энергия разлилась по телу, и он засиял. Он скалился и отрывисто дышал. Хотелось прокричать множество ругательств, но рот не хотел обличать эмоции во внятные предложения. По телу Странника словно разливалась лава, в которой так и хотелось утопить главную виновницу всех его бед.       — Ты не сделала для меня ничего хорошего! Ты не представляешь, как я тебя ненавидел все эти пятьсот лет!       Вельзевул пришла в себя.       — Что ты себе позволяешь? Почему ты кричишь? Я тебя даже не помню.       — Молчи, ничтожество!       Он только что назвал одно из самых могущественных существ мира таким ужасным словом, но он не думал останавливаться. Пусть она убьёт его! Разорвёт на части! Это надо было сделать ещё пять веков назад!       — Я был брошен тобой! Ты заперла меня в павильоне Сяккэи, я был там совершенно один! Я не понимал, что мне делать дальше. Так и сидел, смотря много дней на одни и те же стены. Если бы не Татарасуна, я бы так и сгнил там, где ты меня заперла! Бросила, как мусор!       — При чем тут Сяккэи и Татарасуна? — Вельзевул отошла от него ещё дальше.       Странник, совсем обезумев, скопил анемо энергию в руке, готовый атаковать Вельзевул. Сколько гнева, сколько ненависти! Пусть они выльются могучей волной на эту суку! Пусть страдает, она не заслуживает мирно жить в Инадзуме со своими жалкими людишками!       Вельзевул приготовилась отскочить. Странник приготовился атаковать. Но сзади кто-то обнял. Маленькие руки обвили его шею.       — Тихо, вдох-выдох, — говорил нежный голос. — Я с тобой.       «Я с тобой», — эти слова вызвали слёзы.       Странник опустил руки. Он начал всхлипывать. Нахида встала перед ним и взяла его за руки.       — Плачь, дай боли выйти наружу. Ты молодец, — говорила она, словно убаюкивая его.       Он закричал, захлебываясь в слезах. Нахида отошла, сочувственно глядя на него. Всё тело тряслось. В голове был хаос, одно воспоминание сменялось другим. Самые мучительные моменты из его жизни. Три предательства, два из которых ими и не являлись. Настоящая предательница стояла перед ним и не понимала, что делать.       — Это какой-то сбой? — сказала она.       Нахида пронзительно посмотрела на неё.       — Нет, это вся та боль, которую он испытал. Он человек, не механизм. Это истинные эмоции, — говорила она.       Странник благодарил этого маленького ангела, посланного ему свыше. Он впервые настолько сильно радовался, что она есть у него. Такая с виду беззащитная, но такая стойкая и мудрая. Истинный бог.       — Спасибо, — сказал Странник.       Нахида мило улыбнулась и погладила его по голове.       — Пойдём? — прозвенел её тихий голос. — Я заварю тебе чай так, как ты любишь. Ты укутаешься в самые тёплые одеяла, и всё будет хорошо.       Он кивнул.       И они ушли, оставив Эи одну в задумчивости.