Часть 3

      Эи, ошеломленная эмоциональностью куклы, шла в резиденцию, где Яэ следила за подготовкой к чайной церемонии. Архонт задумала её, чтобы сблизиться с правителями других регионов.       Эи вспоминала Сёгуна, в теле которой находилась. Марионетка была заточена под поддержание идеологии Вечности и не обладала эмоциями, но Странник способен чувствовать обиду и даже плакать от боли. И Буер относилась к нему как к настоящему человеку со своим мнением и прошлым.       — «Как я могла не запомнить настолько необычную куклу?» — подумала Эи.       Помимо эмоциональности Странник отличался ещё тем, что напоминал своей создательнице Макото. Сёгун внешне была её копией, но не напоминала Эи сестру. Сёгун твёрдая, как скала, Макото мягкая и чувственная. Странник же агрессивный, но с Макото его роднила способность испытывать искренние эмоции и выражать их во всей красе (если ту истерику можно было назвать чем-то красивым). Божественным идеалом Макото так же была Вечность, но она, в отличие от сестры, дорожила каждым мигом. Когда Эи наблюдала за Странником, она видела, что ему хорошо рядом с Нахидой, он улыбался, когда они вместе ели лапшу и пили чай. Эи чувствовала, что Странник когда-то был в её жизни. Краем сознания она помнила образ нежного и искреннего юноши, таким же божеством была Макото.       Эи зашла в резиденцию, где люди носились с чайным сервизом, за всем этим внимательно наблюдала Яэ, иногда подшучивая над служанками. Увидев Архонта, слуги поклонились.       — Ну, как? Поговорила со своей куколкой? — сказала Яэ.       — Поговорила, и теперь мне нужно обсудить это с тобой, — потребовала Эи.       — Как скажешь.       Архонт и её фамильяр ушли подальше от обычных людей. Эи зашла в свои покои. Повсюду были цветы, чувствовался лёгкий, немного сладковатый запах громовой сакуры, посаженной за окном. Эи села на огромную мягкую кровать, рядом с которой стояли книжный шкаф и тумба с тарелкой данго и бутылкой молока, доставленной до покоев слугами несколько минут назад.       — Куколка хорошо себя вела? — спросила Яэ Мико.       — Не знаю, — ответила Эи, мотая головой. — Я спросила, всё ли у него хорошо, и он начал кричать. Назвал меня даже ничтожеством и хотел атаковать, но Буер успокоила его. Потом он заплакал, и они ушли.       — Оу… — сказала Яэ. — Ты смогла узнать что-то новое о нём?       — Он не смог внятно объяснить, почему я не помню его. По его словам, он скитался по миру и попал в Сумеру, где Нахида оценила его ум и сделала своим приближенным. Они подружились, и он рассказал ей о своём происхождении.       — Им интересовались Фатуи?       — Он говорит, что нет.       — Слабо верится, — сказала Яэ и приложила руку к подбородку. — Они с Нахидой темнят.       — И что же нам делать?       — Я бы избавилась от него, чтобы его точно никто не смог исследовать, но он принадлежит Дендро Архонту. Остаётся только надеяться, что Нахида не допустит, чтобы он попал в не те руки.       Эи кивнула.       — Насчёт внятности его объяснений, — продолжила она. — Из его слов, когда он кричал, я ничего не поняла. Странник говорит, что я заперла его в павильоне Сяккэи, где он был совершенно один, а потом ему помогли жители Татарасуны. Звучит как бред. Такое я бы точно не забыла.       — Может, кукла была создана с каким-то сбоем? — выдвинула теорию Яэ. — Он просто-напросто сошёл с ума и придумал себе этот павильон и Татарасуну. Ещё и выдумал, что ты ему чем-то обязана.       — Всё равно неправдоподобно. Как будто нам действительно всем стёрли память.              Подруги молчали. За несколько минут никто так и не смог придумать хорошее объяснение происходящему безумию.       — Ещё я поняла, чем он напоминает мне Макото, — начала Эи, чтобы не молчать.       — Да? И чем же? — заинтересовалась Яэ, навострив уши.       — Он, как и Макото, искренен в выражении эмоций. Когда он кричал на меня, я подумала, что это сбой, но, нет, это были настоящие человеческие чувства: обида и злость. Странник кажется агрессивным, но он может, как и Макото, наслаждаться моментом, ему нравится быть с кем-то в хороших отношениях и радоваться вместе с другим человеком. После такого мне сложно называть его куклой. Он и Сёгун — абсолютные противоположности.       Яэ удивлённо смотрела на Архонта. Она привыкла, что куклы — это лишь выражение воли создателя, а не полноценные личности. Странник слишком человечен для существа, созданного, чтобы служить богу.       — Может, я создала его на эмоциях и невольно заложила в него черты характера Макото? — предположила Эи и поникла.       Яэ ничего не ответила.       — Благодаря Страннику я чувствую, словно Макото рядом. Я бы украла его у Нахиды, если бы можно было… — сжав одеяло, сказала Эи.       — Так укради. Он твоя кукла, имеешь право, — хихикнула Яэ.       Эи задумалась.       — Я пошутила, — поспешила объяснить Жрица.       — Ладно, я сказала всё, что хотела. Пора готовиться к церемонии, — произнесла и встала с кровати Эи. — «Интересно, придёт ли на неё Странник?»       Странник шёл, шмыгая носом и пытаясь изо всех сил скрыть слезы, что было бесполезно. В последний раз он настолько сильно плакал, когда умер Хиёко, то есть несколько сотен лет назад. Нахида говорила, что лучше кричать и проклинать весь мир, чем сдерживать чувства, но Странник считал себя ничтожеством.       Они зашли в гостиницу. Он рухнул на футон и уткнулся лицом в подушку. Нахида зашла вместе с ним, и он не стал прогонять её.       — Ты бы переоделся в более лёгкую одежду и лёг отдохнуть, — предложила она. — А я схожу заварю тебе чай. Горький, как ты любишь.       — Отвали!       — Хорошо. Но чай всё-таки сделать? — прозвучал её тихий голос.       — Да, — всхлипнув, сказал Странник.       Нахида убежала на кухню. Он решил, что всё-таки стоит переодеться, и надел домашнее кимоно, которое для него купила Дендро Архонт. Когда она вернулась, Странник лежал, укутавшись в одеяло. Она поднесла ему кружку, он молча взял её и отпил. Язык почувствовал приятную горечь.       Нахида развернулась и направилась к выходу.       — Не уходи, — с трудом протянул Странник.       Нахида подошла к нему.       — Спи, отдыхай, — говорила она спокойным голосом, словно готовя ребёнка ко сну. — Ты устал. А когда ты проснёшься, мы поговорим об этом, если захочешь. Или лучше поговорить сейчас?       — Нет, в моей голове хаос, — ответил Странник.       — Тогда спи, а я буду с тобой.       «…я буду с тобой». Он не один, его не бросают… Ему стало спокойно, тепло и безопасно. Он поставил кружку на пол и устроился поудобнее, чувствуя, как на него приятно давит одеяло. Страннику больше не хотелось плакать. Тело расслабилось, и он вскоре уснул, зная, что его сон бережёт лучшее в мире божество.